Любовь Короля

Шин Да Хэ

Любовь Короля

Пролог

…Распахнув глаза, Тэ Джун проглотил немой крик и резко сел, оторвав голову от подушки. Сердце лихорадочно колотилось, словно в предчувствии тревоги, с губ срывалось учащенное дыхание, сипящее в сведенных судорогой легких. Чтобы унять охватившую его панику, он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, потом убрал всклоченные волосы, прилипшие к щекам от холодного пота, и осмотрелся. В подвале все так же стояла тишина – вязкая и до того густая, что казалось ее можно потрогать рукой, а вокруг простиралась лишь темнота, которая рассеивалась у небольшого окна под потолком и уступала тусклому свету уличного фонаря.

Еще с минуту он апатично смотрел перед собой, давая глазам привыкнуть к мраку, а потом потянулся к телефону на тумбе и проверил время. Часы показывали три ночи – уснуть сегодня удалось всего на пару часов. Не без усилий Тэ Джун заставил себя подняться и пройтись к холодильнику за водой, – лучше встать и чем-то заняться, чем просто лежать и безотрывно пялиться в бетонный потолок. В ближайшие часы провалиться в сон уже не получится, как ни старайся; и вовсе не из-за кошмаров, он просто знал, что больше не уснет до утра.

Тэ Джун помнил наизусть каждый угол небольшой комнаты, поэтому свет включать не стал. Он нащупал почти полную пачку сигарет на столе, сунул ее в карман кожаной куртки, которую перед этим на себя набросил, и неторопливо поднялся по ступеням к выходу. Открыв дверь, он вобрал в себя морозный февральский воздух, который тут же поспешил пробраться ему под одежду. Поежившись от сырости и пронизывающего холода, Тэ Джун плотнее укутался и, привалившись спиной к стене, прикурил.

На улице было непривычно тихо. Не было слышно ни голосов, ни проезжающих вдали по дорогам машин; один лишь ветер скромно, почти шепотом завывал где-то под старыми крышами ближайших строений и домов. Город всегда пустел на несколько дней во время празднования: многие люди разъезжались по родным городам, чтобы провести время с семьей, поклониться предкам. Однако Тэ Джун на Соллаль никуда не уезжал, потому что ехать ему было некуда, и, как бы ни было сложно признаться, не к кому…

Сбежать в подвал, который когда-то служил ему домом и рабочим местом, теперь удавалось крайне редко. Да и надолго оставаться в одиночестве, где беспокойные мысли давили и порой грозились раздавить его, как огромный булыжник, было не самой лучшей затеей. Но все же, это едва ли облагороженное жилище, больше напоминающее временное пристанище бездомного, казалось, было последним, что связывало его с тем прошлым, с которым он расставаться не желал. Наверное именно поэтому, даже не задумываясь, он внес арендную плату сразу на год вперед.

Потушив окурок, Тэ Джун запер за собой дверь и спустился обратно. У кровати все так же бесшумно работал обогреватель, который он заменил в начале зимы, рядом с напольной вешалкой пылился ворох старой одежды, напоминавший в темноте бесформенную черную кляксу, на стенах вновь появились плакаты – он повесил их заново, ведь когда-то в приступе безрассудной ярости устроил тут погром. И теперь в комнате все выглядело, как и прежде. Ну почти. Кроме обосновавшейся здесь тишины. Оглушающей и пугающей тишины…

Когда-то этот дом был наполнен разными, но очень важными для него звуками – оживленным гулом близких друзей, стоило лишь отпустить кому-то из них идиотскую шутку; мягким тембром Сан Хо, с которым он говорил по душам; мелодичным смехом Хи Джу, что даже в самый паршивый день дарил ему чувство внутреннего покоя. Но теперь все превратилось лишь в воспоминания, которые с каждым днем все больше стирались, словно истлевающая временем нить.

Тэ Джун прошелся к столу и, сев в кресло у компьютера, включил настольную лампу. Взгляд непроизвольно упал на объемную стопку нотных черновиков на краю стола – самое ценное, что имелось у него среди прочего скромного имущества. Давно он к ним не прикасался, но и не позволял убрать с глаз, потому что все еще верил, что вновь, как и прежде, возьмет карандаш и напишет хотя бы строчку. Хотя бы еще одну жалкую строчку. Но от того, что в голове вместо нот теперь была полнейшая пустота, чувство собственной никчемности с каждым днем неминуемо крепло, медленно разъедая его изнутри…

Тэ Джун вздрогнул от неожиданности, когда телефон, лежавший на тумбе, громко завибрировал. Он поднялся и поспешил его проверить – не от нужды, а больше из любопытства, ведь писать ему в такой поздний час, еще и в выходной, попросту никто не мог. Но когда он открыл чат и прочитал короткое сообщение, уголки его губ дрогнули, будто в слабом намеке на улыбку. Не теряя ни минуты, он тут же заказал такси, второпях набросил на себя пуховик и, прихватив со стола связку ключей, выскочил на улицу. В этом году ему посчастливилось провести Соллаль не в одиночестве…

Глава 1

Спустившись на первый этаж, Хи Джу в нетерпении выскочила из здания, но так резко толкнула входную дверь, что чуть не прибила ею парня в костюме, который намеревался попасть внутрь. Пианистка тут же рассыпалась перед ним в извинениях, несколько раз низко поклонилась и, пока бедняга потирал ладонью ушибленный лоб, отругала себя за неосмотрительность. Заверив ее, что с ним все в полном порядке, он выдавил что-то похожее на улыбку и скрылся за дверью, а Хи Джу, проводив его полным сочувствия взглядом, подбежала к белой иномарке на гостевой парковке.

– Онни, меня взяли! – радостно сообщила она и запрыгнула на переднее сиденье автомобиля.

– Я даже не сомневалась, – игриво подмигнула ей До Хи и завела мотор. – Пытали тебя недолго. Все прошло хорошо?

– Конечно! – не скрывая восторга, делилась Хи Джу. – Директор Чон познакомила меня с преподавателями и провела экскурсию по школе. Современное оборудование, новые инструменты, а еще уютная зона для отдыха, приветливый персонал и… Омо! Представляешь, у них даже есть своя звукозаписывающая студия и настоящий продюсерский центр!

– Да, да, – закивала До Хи. – Ну а деньги? Они ведь предложили тебе достойную оплату? Академия Kim’s Music довольно известная в этом районе, но, между нами, Чон Ми Гён любит cэкономить на персонале…

– Вовсе нет! – тут же поспешила заверить ее Хи Джу. – Деньги хорошие, да и график мне очень подходит: всего три дня в неделю по шесть часов.

– Прекрасно! Раз ты теперь не безработная, предлагаю это отметить, – До Хи, глядя на Хи Джу, хитро прищурилась. – Только ты, я и ттокпокки. Как тебе?

– Ттокпокки, – закатив глаза от блаженства, произнесла Хи Джу так, словно каждая буква в названии этого блюда была пропитана красным остро-сладким соусом. – Отличная идея!

До Хи пристегнула ремень безопасности, и Хи Джу сделала то же самое. Автомобиль плавно тронулся с места и повез их по узкой улочке мимо квадратных офисных зданий с магазинами, а затем, свернув в сторону главной дороги, ловко встроился в крайний правый ряд.

В кожаном салоне с приглушенным звуком ненавязчиво болтало радио, а за окном под лучами майского солнца сверкали стеклянные небоскребы. Выросшей по другую сторону реки Хан в Йоннам-дон, Хи Джу почти не доводилось бывать в Чхондам-дон. По обеим сторонам шоссе мелькали причудливые здания брендовых бутиков, вдоль чистых тротуаров выстраивались в ряд пышные деревья, газоны с сочной зеленью были аккуратно подстрижены. Ей даже казалось, что если тут подольше прогуляться, то можно уловить особый запах здешних мест – дорогого парфюма с нотками неприкрытой роскоши. Уставившись в окно, она с любопытством разглядывала район и читала каждую попадавшуюся на глаза вывеску на родном языке.

Весна в Сеуле всегда невероятно прекрасна, несмотря на то, что уж слишком коротка. Хи Джу захотелось вернуться именно сейчас, чтобы успеть насладиться прохладными вечерами перед тем, как права полностью перейдут к жаркому лету – такому, что порой и нос на улицу лишний раз не сунешь из-за невыносимой духоты и влажности.

– Я как-то не подумала, – после пары минут молчания вновь разговорилась До Хи. – До академии же придется добираться не меньше часа. Не слишком ли будет утомительно?

– Онни, о чем ты? Я бы согласилась там работать, даже если бы пришлось ездить из Чонджу. Надеюсь, я не доставила неудобств, когда ты меня рекомендовала?

– Ой, да мне и не пришлось, – махнула рукой До Хи. – Чон Ми Гён когда узнала, что ты училась в Вене и преподавала на немецком, просто помутилась рассудком. Ты бы знала, как она уговаривала вас познакомить: “До Хи, у школы острая нехватка кадров, и нам просто необходим такой профессионал. В конце концов, подумай о бедных учениках!” – кривлялась она, изображая высокопарный голос директора.

От того, насколько у нее получилось похоже, Хи Джу, не удержавшись, громко расхохоталась.

– Так здорово, что она настолько беспокоится об учениках!

– Да плевать ей на них, – фыркнула До Хи. – Все, что ее заботит – это кошельки их родителей. Чем толще, тем лучше. Ну и статус академии, естественно.

– В самом деле? – удивленно похлопала ресницами Хи Джу. – А мне директор Чон показалась очень милой. Вы настолько хорошо знакомы?

– Еще как, – До Хи кинула беглый взгляд в экран телефона, на который ежеминутно падали новые сообщения. – В студенческие годы мы часто выпивали в одной компании.

Умение заводить полезные связи, как уже поняла Хи Джу, совершенно точно было талантом всей семьи Кан. Ее почти не удивило, когда старшая сестра Сан Хо, Кан До Хи, решила вопрос с ее подработкой за один звонок. Красивая и ухоженная, она предпочитала деловой стиль в одежде и обувь на шпильках, в которых не только могла часами гулять по торговому центру, но и аккуратно вести машину. А еще До Хи всегда приветливо улыбалась и много болтала – да так искусно, что легко располагала к себе самых угрюмых и мрачных таксистов. Это было подмечено Хи Джу еще в день прилета, когда До Хи любезно вызвалась встретить ее в аэропорту. Сестра Сан Хо понравилась ей с первой минуты, однако странным оставалось лишь то, что за все время их дружбы с сонбэ, он почему-то о ней ни разу не упомянул.

– Будь с Ми Гён аккуратной, она та еще сплетница, – предупредила До Хи. – И если начнет жаловаться на своего неверного мужа, не сопереживай, иначе превратишься в ее круглосуточную жилетку.

– Омо!

– Хи Джу! – неодобрительно цокнула До Хи. – Ты что, совсем меня не слушаешь?

– Но это же ужасно!

– Если сделаешь такое лицо при ней, сразу угодишь в ловушку! Над интонацией обязательно поработай. А лучше – потренируйся перед зеркалом.

– Нет, это, конечно, не мое дело, но почему она до сих пор с ним? – негодующе насупилась Хи Джу. – В наше время не так уж сложно развестись и построить новые отношения.

– Кажется, ты слишком долго пробыла в Европе, дорогая, – рассмеялась До Хи. – Ми Гён из тех людей, у которых все в порядке с карьерой, но нет ни хобби, ни детей. Если она разведется, то о чем тогда еще разговаривать с коллегами? Драма, драма! Обязательно же нужна в жизни драма!

Машина остановилась на большом перекрестке перед светофором, и До Хи, воспользовавшись свободной минутой, принялась просматривать тонну сообщений в телефоне. В салоне вновь повисла тишина, прерываемая лишь тихим голосом радиоведущей, а внимание Хи Джу привлек огромный видеоэкран напротив. Роскошные часы, в которых владелец может почувствовать себя таким же успешным, как Хён Бин; косметика, обещающая придать коже лица свежий вид, как у Им Юны; бодрящий напиток в руках Айю со вкусом экзотических фруктов… Рекламные ролики со знаменитостями сменялись один за другим, но от того, чье лицо появилось на экране следующим, Хи Джу заметно помрачнела…

Слава ему шла. И даже больше, чем можно было себе признаться. Одежда за несколько миллионов вон, подчеркивающая звездный статус; черные волосы с синими прядями, чтобы сделать яркий акцент на индивидуальности; пронзительный взгляд темных глаз, который неизбежно приковывал к себе внимание. У Тэ Джуна никогда не было проблем с внешностью, но сейчас и на большом экране он выглядел красивым до неприличия.

Теперь он и вправду настоящая знаменитость, над образом которой потрудились лучшие стилисты и профессионалы. Блистать под яркими лучами софитов, появляться на сцене под восторженные крики фанатов – это место предназначалось для него с самого начала, в то время как Хи Джу полагалось наблюдать за ним по другую, обычную сторону экрана, сидя дома за просмотром какой-нибудь развлекательной передачи или, как сейчас, – оказаться лишь пассажиром среди миллиона других на этом перекрестке. Оно и к лучшему, потому что столкнуться с ним случайно в студенческом районе, как это бывало раньше, шансов теперь не было абсолютно.

Гадкое чувство, поднимающееся откуда-то со дна души, накатывало волнами и становилось сильнее. Выругавшись себе под нос, Хи Джу развернулась к боковому окну, пытаясь отыскать взглядом хоть что-то, за что могла бы зацепиться и отогнать проклятые воспоминания, как назойливых мух. И злилась она больше не на чёртов светофор, который никак не желал загораться зеленым, а на себя, потому что совершенно не запомнила – что же он там так старательно рекламировал…

Когда, наконец, машина понеслась вперед, сливаясь в потоке автомобилей, Хи Джу облегченно вздохнула. Уже через несколько минут они свернули в сторону улицы, где привычно ютились невысокие здания, соседствующие с жилыми домами, и остановились у невзрачной закусочной, вывеску над которой, как было заметно, так и не меняли с самого открытия.

Первой из автомобиля выпрыгнула Хи Джу, а следом за ней с небольшим пакетом в руках появилась и До Хи. В тот миг, когда они вошли и над дверью зазвенел колокольчик, оповещая хозяина о прибытии гостей, Хи Джу охватило настолько трогательное и приятное чувство ностальгии, что она, не сдержавшись, ахнула себе в кулак.

Обычные побеленные стены, на которых было оставлено сотни посланий и признаний; старый крохотный телевизор под потолком, вещавший популярную дораму; в воздухе витал запах свежего рыбного бульона из омука… Она словно окунулась в детство, когда после школы ее встречала бабуля Со Ра, и они, болтая обо всем на свете, приходили в похожее заведение, чтобы пообедать перед ее занятиями в музыкальной школе.

– До Хи! – широко улыбаясь, из кухни им навстречу выбежал маленький старичок. – Айгу! Как же давно тебя не было!

Поклонившись, До Хи в ответ поприветствовала хозяина, господина О, и представила ему Хи Джу, которая почти не удивилась тому, что они знакомы. Как и полагается, Кан До Хи для начала поинтересовалась его здоровьем и делами в закусочной, а уже потом вручила подарок – настойку из дикого женьшеня, которая, судя по рассказам дяди Хвана, не только стоила бешеных денег, но и была чем-то вроде волшебного зелья, что лечило от всех болезней сразу. Тронутый таким жестом, мужчина смутился и тут же нелепо раскланялся, выражая переполнявшую его благодарность. Он предложил им присесть за свободный столик, сразу уточнил пожелания по еде, а затем шустро убежал на кухню готовить заказ.

Помещение было небольшим – всего восемь столиков с разношерстными стульями, почти все из которых были заняты. Рядом с кухней располагались кулер и небольшой холодильник с безалкогольными напитками, на стене напротив можно было ознакомиться с меню из пяти позиций, написанным от руки, а при входе на высокой тумбе приветливо махал лапкой керамический манэки-нэко – там обычно рассчитывали гостей.

Не прошло и пяти минут, как на стол перед До Хи и Хи Джу опустились большая тарелка горячих ттокпокки, порция сундэ и кастрюля омука с торчащими из него деревянными шпажками. Все было таким ароматным и аппетитным, что Хи Джу тут же принялась дегустировать все подряд, набивая до отказа рот.

Подобных закусочных, к огромному сожалению Хи Джу, с каждым годом становилось все меньше. Многие из них просто не выдерживали огромной конкуренции с открывающимися новомодными заведениями, которые завлекали посетителей вычурным интерьером или необычной подачей. Но здесь, по словам До Хи, всегда было много гостей, которые с удовольствием возвращались снова и снова. В заведении чувствовалась душа; тут пахло не только вкусной едой и домашним уютом, но и неравнодушием, которым господин О щедро сдабривал каждое приготовленное блюдо.

– Онни, а тфут рядом… Ну, софершенно случайно, не продают таккочи? – жуя, поинтересовалась Хи Джу.

– Ты решила съесть за день все, что не успела за три года? – расхохоталась До Хи и попробовала горячий бульон.

– Ох, если бы только могла, – прожевав, вздохнула Хи Джу. – Перед экзаменами я сильно нервничаю, и, чтобы как-то с этим справиться, мне жизненно необходимо съесть что-то острое. В Вене были с этим сложности…

– Разве там совсем нет корейской еды? Я слышала, в Европе есть хорошие рестораны.

– Есть, и не один, но… Десять евро за порцию ттокпокки?! Как их вообще можно там есть, зная, что в Сеуле порция стоит всего лишь три тысячи вон?

– Холь! Да ты скряга, Пак Хи Джу!

– Я не скряга. Это называется “бережливость”, онни.

– “Бережливость”, – усмехнувшись, повторила До Хи. – Сан Хо, кстати, оправдывается примерно так же. Он не упускает случая, чтобы не упрекнуть меня в растрате семейного бюджета. Но что поделать, если у Джимми Чу в каждой коллекции такие шикарные туфли?

– Ах, действительно, это же сам Джимми Чу, – иронично подметила Хи Джу.

– Ты поймешь, о чем я говорю, если хотя бы разок их примеришь. В следующий раз возьму тебя с собой в бутик, тебе понадобится красивая пара для будущих выступлений.

– И куплю я их себе разве что в следующей жизни, где мне в наследство тоже достанется известная арт-галерея…

– Ох, быть богатым порой так утомительно! В комплекте с большими деньгами нередко идет куча сложностей, а спонтанные покупки – мой личный способ это компенсировать… Так что там в Австрии? – До Хи отложила палочки и сосредоточила внимание на Хи Джу. – Я уверена, что помимо отсутствия красного перца и дешевых ттокпокки, там много плюсов. Например, красивые белые мужчины. Говорят, они очень хороши.

– Хороши в чем? – непонимающе моргнула Хи Джу и закинула в рот кусочек сундэ, предварительно обмакнув его в красный соус.

– В постели, конечно же!

Поперхнувшись, Хи Джу зашлась диким кашлем. Она мгновенно покраснела в цвет ттокпокки перед ней и потянулась за стаканом воды.

– Онни! – откашлявшись, прошептала она и воровато оглянулась по сторонам.

– Что? Неужели я спросила это слишком громко? – не сбавляла энтузиазма До Хи. – Мне ведь ужасно интересно! Так какие они?

– Мне-то откуда об этом знать? – смущенно пробормотала Хи Джу, склонившись над тарелкой.

– Ой, да брось! Хочешь сказать, что провела в Европе столько времени и ни с кем не встречалась?

– У меня не было времени на свидания. Я училась.

– И только?

– Еще путешествовала, начала преподавать в институте. И меня взяли в камерный оркестр, поэтому…

– Хи Джу! – всплеснула руками До Хи. – Там же так много молодых и красивых музыкантов! Неужели тебе никто из них не приглянулся?

– Не люблю музыкантов, – лицо у Хи Джу скривилось так, будто во рту оказалась долька лимона, сводящего челюсть до скрежета.

До Хи с расстроенным видом откинулась на спинку стула. Но не прошло и нескольких секунд, как она вновь придвинулась к столу, перегнулась через обеденный стол и с прищуром в глазах поинтересовалась:

– Нет, в самом деле? Даже ни одного свида…

– Омо-мо-мо! Как вкусно! Онни, господин О добавляет в этот бульон что-то особенное? Надо спросить у него перед уходом рецепт, – громко затараторила Хи Джу. – Дэ-э-эбак! А ттокпокки? Как они получаются у него настолько потрясающими? Где он покупает тток?

– Ладно, ладно, – До Хи снова схватила палочки. – Поговорим о скучной работе… Значит, ты все-таки решила остановиться на карьере преподавателя?

– Ну, у меня это неплохо получается, да и профессия учителя в Корее высоко ценится. Нужно набраться опыта, и тогда есть большой шанс устроиться в академию на полную ставку.

– Хм… Учитель Пак! Учитель Пак? Да, учитель Пак… Кстати, звучит очень красиво. Даже почтительно. Тебе идет. Кушай побольше, учитель Пак!

– Ты тоже, онни, – улыбнулась Хи Джу. – Обед за мой счет. Это меньшее, что я могу сейчас для тебя сделать, чтобы отблагодарить за помощь с поиском работы.

– Ох, ерунда. Кто должен меня благодарить, так это Чон Ми Гён. А хотя… – До Хи вдруг задумчиво уставилась в точку на стене напротив, а потом полезла проверить что-то в телефоне. – Хи Джу, какие у тебя планы на вечер?

– Ничего особенного. А что?

– Тогда ты можешь отблагодарить меня прямо сегодня, – До Хи достала из маленькой сумочки кушон, чтобы поправить макияж. – Видишь ли, моя подруга, с которой я собиралась на одно мероприятие, неожиданно свалилась с простудой, а я просто ужасно… Ужасно не люблю ходить куда-то одна! Составишь мне компанию, и будем в расчете. Согласна?

– Снова шопинг? – с мученическим выражением лица простонала Хи Джу. – Если опять придется ходить с тобой по магазинам шесть часов, я лучше сразу сброшусь с моста…

– Ни в коем случае! У меня на тебя еще планы, – возразила До Хи. – Я приглашаю тебя на музыкальное мероприятие.

– Музыкальное? Так с этого и надо было начинать!

Хи Джу оживилась и обрадованно заерзала на стуле, но вдруг вспомнила, что ее строгий клетчатый пиджак и классические брюки подходили разве что для собеседования, и совсем не годились для музыкального вечера, где, вероятно, был дресс-код.

– Онни, а одежда? Я ведь не успею переодеться!

– Дорогая, это ни к чему. Ты выглядишь просто идеально, – лукаво подмигнула До Хи…

__________________________________________

– НИ.ЗА.ЧТО! – так громко воскликнула Хи Джу, что на нее в недоумении начали оглядываться люди.

– Это же просто концерт, а ты так упираешься, словно ненавидишь их! – настойчиво тянула ее за собой До Хи.

Застыв в нелепой позе посреди пешеходной дорожки, ведущей к огромному стадиону, Хи Джу пыталась вырваться из железной хватки подруги, но терпела тотальное поражение. Ей стоило насторожиться еще в тот момент, когда машина свернула в сторону “Олимпик Холл”, и ее начало одолевать какое-то странное предчувствие. Оно разливалось по рукам, щипало кончики пальцев и собиралось неприятным ощущением внутри живота, но До Хи так ловко ее заболтала, что Хи Джу быстро перестала обращать на это внимание. Вопросы про учебу, успехи и любимых композиторов – почему это нисколько не смутило? Ведь по словам Сан Хо, его старшая сестра интересовалась музыкой ничуть не больше, чем бабуля Со Ра здоровым образом жизни. А больше всего злило даже то, что на своих высоченных каблуках До Хи умудрялась сохранять равновесие куда лучше, чем она сама.

– Так и есть! Их музыка ужасна и безвкусна! – выпалила она. И абсолютно не важно, что не слышала ни одной песни – спасаться надо было любой ценой.

До Хи рывком притянула ее к себе с такой легкостью, словно до этого лишь развлекалась. Она приобняла Хи Джу за плечи и едва слышно произнесла:

– Дорогая, не стоит здесь говорить об этом так громко, иначе вон те милые школьницы, – она кивнула в сторону косящихся на них юных девушек в белых фирменных футболках, – не пожалеют свой драгоценный лайтстик, чтобы разбить его об твою голову. Ну зачем нам такие жертвы? Эти штуковины, между прочим, стоят сейчас просто бешеных денег…

– Но ты обещала, что это будет культурное мероприятие с приглашенными гостями!

– Все верно! Смотри, сколько тут их собралось! – До Хи обвела рукой толпу и указала на длиннющую очередь, медленно ползущую внутрь стадиона. – Думаю, не меньше трех тысяч.

– Тем более! Ты-то уж точно найдешь себе компанию и прекрасно справишься без меня!

– Ох, у меня в толпе жуткие панические атаки! – с драматизмом заявила она и, схватив Хи Джу под локоть, потащила ее к входу. – Боюсь, что без тебя мне не обойтись. А билеты? Ты не представляешь, сколько мне пришлось отвалить перекупщикам!

– Но почему?

– Почему что?

– Почему ты не выбрала Big Bang? “Бантан”? Или хотя бы Super Junior?

– Потому что Royals сейчас дико популярны, – глаза До Хи игриво заблестели. – Я мечтала попасть на концерт этой группы еще с дебюта. К тому же, их солист – лучший друг Сан Хо. Насколько я знаю, вы даже вместе учились. Неужели тебе не хочется его поддержать?

– Мы… Мы почти не общались.

– Правда? – удивленно переспросила До Хи и заняла места в конце очереди. – В любом случае, когда еще выпадет шанс посетить масштабный живой концерт? Шоу, атмосфера, эмоции… Уверена, тебе понравится!

– Очень в этом сомневаюсь, – буркнула себе под нос Хи Джу.

После полудня солнце все еще нещадно палило, и даже слабый ветер не помогал справиться с жарой, гоняя по земле лишь пыль. И пока Хи Джу раздумывала, снять ли ей пиджак или остаться в нем, До Хи чувствовала себя вполне прекрасно, будто не замечала зноя вовсе. Она отвечала на сообщения в телефоне, умудрялась решать рабочие вопросы, делая короткие звонки, а еще загадочно улыбалась и бодро пританцовывала на шпильках Джимми Чу под песню группы Royals, которая, как пояснила, была дебютной. Вздыхая от негодования, Хи Джу повертела головой по сторонам и осмотрелась.