Иллюзия свободы

— Ну вот, совсем другое дело, малыш. Очень нежно и со вкусом. — Тихо произнес он, но тут же его пальцы коснулись моих волос, а брови едва заметно нахмурились. — Правда, этот пучок... Ты собрала волосы так, словно только что вышла из душа или собралась делать генеральную уборку. Не думаешь, что это слишком небрежно для ужина с моими родителями? Давай ты лучше распустишь их, ладно? Тебе так идет, когда они лежат по плечам.

Он улыбнулся своей самой очаровательной, обезоруживающей улыбкой и осторожно распустил мои волосы, сняв заколку. Густые пряди рассыпались по плечам, но внутри меня снова неприятно кольнуло. Сначала корсет, теперь причёска. Купер переделывал меня штрих за штрихом, но я молчала, потому что знала: он хочет как лучше.

— Вот теперь идеально. Идём, малыш, нас уже ждут, — мягко произнёс он и взял меня за руку, переплетая наши пальцы.

Мы пошли по аллее посёлка, и уже через несколько минут оказались у него дома. Перешагнув порог, я мгновенно почувствовала себя не в своей тарелке. Впрочем, как и всегда.

Дом Купера разительно отличался от нашего — уютного, современного и наполненного светом. Здесь же всё кричало показной роскошью и аристократизмом. Огромный холл подпирали массивные античные колонны, под ногами простирался бесконечный, до блеска отполированный мрамор, в котором испуганно отражался мой силуэт, а стены были перегружены золочёными вензелями и лепниной. Этот интерьер больше напоминал музей или залы королевского дворца, чем жилое пространство. Он буквально давил своим величием, и я чувствовала себя на фоне этого великолепия какой-то безродной оборванкой.

— Детка, расслабься, чувствуй себя как дома, — шепнул Купер, заметив мою скованность, и ободряюще сжал мою ладонь.

«Ага, конечно. Скорее как дома я почувствую себя на вечеринке у Брэда, чем здесь», — мысленно усмехнулась я.

Когда мы дошли до столовой, я чуть не поперхнулась от удивления. Обеденный стол был накрыт так, словно с минуты на минуту сюда должна была нагрянуть королевская семья. Безупречно накрахмаленная белоснежная скатерть, фамильное старинное серебро, хрустальные бокалы, затейливо отражающие свет массивной люстры, и тончайший фарфор, к которому было просто страшно прикоснуться.

Я давно привыкла к тому, что родители Купера всегда и во всём кичатся своим богатством. Выставлять напоказ статус, роскошь и баснословную цену вещей, было для них такой же естественной потребностью, как дышать, и, если честно, мне это никогда не нравилось, но это вовсе не говорило о том, что они плохие люди. Они были по-своему заботливыми и неглупыми — их просто так воспитали. В их мире превосходство измерялось брендами и манерами, они искренне верили, что это единственный правильный образ жизни.

Из глубины дома послышался размеренный стук каблуков. По мраморному полу к нам шла Элеонора, мама Купера. Как и всегда, она выглядела превосходно: укладка волосок к волоску, элегантное платье благородного изумрудного оттенка и безупречная осанка. На её лице заиграла светская, но вполне радушная улыбка.

— Зои, дорогая, наконец-то! Мы так ждали тебя! — её голос прозвучал мелодично, эхом разносясь по длинной столовой. Она перевела взгляд на мои распущенные волосы, и в её глазах мелькнуло явное одобрение, отчего я мысленно поставила Куперу один балл за проницательность. — О, чуть не забыла, у меня кое-что для тебя есть!

Ох уж это наигранное «о, чуть не забыла». Купер мне уже все уши прожужжал о том, что у мамы для меня какой-то особенный подарок, так что её внезапный порыв выглядел как хорошо отрепетированная театральная сценка. Впрочем, в этом доме всё всегда шло по строгому сценарию.

Элеонора грациозно удалилась на пару минут и вернулась, держа в руках массивную старинную шкатулку из тёмного дерева, инкрустированную перламутром. Вещь явно стоила целое состояние и выглядела так, будто её передавали из поколения в поколение. Мама Купера бережно поставила её на край стола и ласково посмотрела на меня.

— Скоро у нас намечается очень важное событие, дорогая, — заговорила она, медленно открывая крышку шкатулки. — Через несколько недель здесь, пройдёт грандиозный благотворительный приём. Приедет весь высший свет города, пресса, наши партнёры... Купер сказал, что ты будешь сопровождать его, и я решила, что тебе нужно подготовиться заранее.

Она запустила ухоженные пальцы внутрь шкатулки и достала оттуда роскошное фамильное колье. Крупные, идеально огранённые голубые бриллианты в обрамлении платины вспыхнули сотнями ледяных искр.

— Это колье досталось мне от бабушки Купера, — с гордостью произнесла Элеонора. — И я хочу, чтобы на приёме оно было на тебе. Ты должна сиять, Зои, под стать моему сыну.

У меня остановилось дыхание, но совсем не от восторга. Подарок, который должен был принести радость, на самом деле ощущался как очередные тяжёлые оковы. Элеонора не просто дарила вещь — она ставила передо мной планку, которой я обязана была соответствовать.

— Элеонора, это... это невероятная щедрость. Спасибо вам большое. Колье просто потрясающее, но я даже боюсь дышать рядом с такой семейной реликвией.

— Глупости, дорогая, — снисходительно отмахнулась Элеонора, довольная произведённым эффектом. — Женщина в семье Куперов должна выглядеть безупречно. Привыкай, дорогая. Ведь я уверена, что по окончании колледжа вы с Купером свяжете себя узами брака, так ведь, сын?

Мне стоило титанических усилий удержать на лице вежливую полуулыбку и не округлить глаза от шока. Да, мы с Купером встречались, у нас всё было серьёзно, но слышать, как его мать — вот так, между делом, планирует нашу свадьбу как свершившийся факт — это было слишком. Меня никто даже не спросил, хочу ли я замуж?

Купер, стоявший рядом со мной, ни капли не смутился. Наоборот, он ласково приобнял меня за талию, притягивая ближе, и невозмутимо посмотрел на мать:

— Конечно, мам. Других вариантов я даже не допускаю. Мы с Зои идеальная пара, и она прекрасно это знает. Так ведь милая?

Он повернул ко мне голову с немым требованием «Поддержи игру. Не вздумай меня опозорить». Элеонора тоже ждала ответа, изящно сложив руки на груди. Они ждали, что я покорно кивну и сделаю ещё один шаг в их золотую клетку.

— Да, конечно... — выдавила я из себя, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Мы... мы ценим твою заботу, Элеонора. Просто такие разговоры... они всегда немного застают врасплох.

— Ой, ну не скромничай, — легкомысленно рассмеялась Элеонора. — Очевидные вещи не должны заставать врасплох. Ну всё, довольно разговоров, присаживайтесь. Сейчас подадут ужин, и Ричард как раз должен спуститься.

Мы расселись по местам, и слуги тут же начали разносить первые блюда. Спустя пару минут к нам присоединился Ричард, отец Купера — такой же монументальный и холодный, как колонны в холле. Он сухо кивнул мне, и за столом началась неспешная светская беседа о котировках акций, гольфе и предстоящем благотворительном приёме.

Мои мысли были так далеко отсюда, что я еле улавливала суть разговора и мечтала уже побыстрее сбежать из этого искусственного мира безупречных манер.

Перед нами опустили тарелки с запечённое утиное филе под ягодным соусом. Я на автопилоте потянулась к приборам, взяла вилку и только успела поднести её к тарелке, как почувствовала, что Купер, сидящий рядом, аккуратно взял моё запястье под столом.

— Малыш, — тихо, почти интимно шепнул он мне на ухо, продолжая при этом мягко улыбаться своим родителям. — Ты взяла салатную вилку. Для мяса лежит крайняя справа. Перепутал кто-то из прислуги, когда раскладывал, да? — он завуалировал мою ошибку под вину горничных, но его взгляд оставался требовательным.

Я, тяжело вздохнув, быстро поменяла приборы и пробормотала что-то невнятное. Каждое движение теперь давалось с трудом, словно я сдавала самый важный экзамен в жизни.

Спустя десять минут, когда подали промежуточное блюдо, история повторилась. Моё внимание окончательно рассеялось, и я снова запуталась в этом бесконечном ряду столового серебра. На этот раз Купер даже не стал шептать. Он просто ласково накрыл мою ладонь своей, забрал у меня вилку для рыбы и вложил в пальцы нужную.

— Зои сегодня немного рассеянна, мам, — с лёгким смешком обратился он к Элеоноре, нежно погладив меня по тыльной стороне кисти. — Наверное, так сильно впечатлилась твоим подарком, что растеряла всю внимательность.

Элеонора снисходительно улыбнулась, а Ричард даже не поднял глаз от своей тарелки — ему, похоже единственному, было абсолютно плевать какая вилка у меня в руке. Больше всего меня поражало как Купер якобы защищал меня перед ними, но на самом деле он просто дрессировал меня прямо на глазах у родителей. И делал это настолько галантно, что я даже не могла возмутиться.

Наконец этот бесконечный ужин подходил к концу. К тому моменту, когда прислуга принесла десерт, я уже просто боялась брать в руки приборы. Мне казалось, что проще вообще остаться голодной, чем поймать на себе очередной недовольный взгляд Купера. Похоже, мне пора заново учить, для чего предназначены все эти вилки и ложки в их доме, чтобы не облажаться на приёме.

Первым из-за стола, как обычно, поднялся Ричард. Он аккуратно сложил салфетку и впервые за вечер посмотрел прямо на меня своим холодным взглядом.

— Хорошего вечера, Зои, — сухо бросил он и, развернувшись, вышел из столовой, на ходу увлечённо проверяя что-то в своём телефоне.

Его уход словно снял часть невидимого давления. Я сидела неподвижно, не смея нарушить этикет первее хозяев дома, и лишь мысленно умоляла Купера поскорее забрать меня отсюда.

— Мам, нам, пожалуй, пора. У нас ещё есть планы на вечер, — поднялся и мягко коснулся моего плеча Купер.

Элеонора поднялась следом за нами, одарив меня своей неизменной искусственной улыбкой.

— Дорогая, колье пока останется в шкатулке, я сама надену его на тебя в день приёма и не забудь: до мероприятия осталось всего несколько недель. Осанка, манеры — теперь ты должна думать об этом постоянно. Ты ведь не хочешь ударить в грязь лицом перед нашими гостями?

На секунду её глаза сузились, выдавая скрываемое предостережение, но тут же её лицо снова озарилось искусственной улыбкой.

— А теперь ступайте, мои хорошие. Рада была повидаться, Зои.

Дубовые двери захлопнулись за нашей спиной, и в эту же секунду мне стало так легко, будто с меня сняли невидимый ошейник из тех бриллиантов, что остались лежать в шкатулке. Что ж, если Купер действительно спит и видит, как женится на мне, моим главным условием станет жить как можно дальше от его безупречной семейки, потому что долго я этого выдержать точно не смогу, как бы я его не любила.