Сэм и Ромашка. Трон почти не виден

— Ух ты… — не удержался от восклицания я, разглядывая неведомое фиолетовое существо.

— Шерминдаль, — представился зверь, — это моё имя, я могу его тебе назвать, раз уж ты принц. Другому кому не стал бы, но не каждый день ко мне сюда титулованные особы забредают.

— Очень приятно, Шерминдаль, — ответил я, — а что, часто гости случаются?

— Да как тебе сказать, — вздохнул он и печально взмахнул ресницами, — до тебя месяца два никого не было, а раньше-то частенько являлись.

— И куда они потом девались? — я постарался придать голосу интонацию вежливого любопытства, хотя больше всего мне хотелось схватить это существо и вытрясти из него всю информацию.

— А я почём знаю? — вроде как удивился Шерминдаль. — Мне, знаешь ли, не докладывают.

— А подолгу жили?

— Да кто как, — он снова моргнул, — последний вот недели две жил, потом как ушёл на охоту, так и не возвращался. Может, заблудился, а может, лесным тварям на обед попал.

— А город тут какой-нибудь есть? Не прямо вот тут поблизости, а вообще? — новость о наличии неких лесных тварей не напугала, но заставила задуматься.

— Откуда мне знать? — насупился Шерминдаль. — Моё дело — тут быть, дом в порядке содержать. По уборке претензии есть?

— Нет, — честно ответил я.

— Ну и хорошо, — паучок явно собрался вернуться в свой угол, поэтому я поспешил уточнить.

— А не подскажешь, где тут можно еды раздобыть? Я пока плохо понимаю, сколько здесь пробуду, так что на всякий случай хотелось бы понимать, что к чему.

— Лес кругом — можешь охотиться, можешь грибы или ягоды собирать, дело твоё, — равнодушно откликнулся Шерминдаль, — моя забота чистота и порядок, а не кухня.

— А сам ты чем питаешься? — на всякий случай спросил я.

— Я-то? — озадачился паук. — Мухами. Хочешь — могу поделиться, ежели в цене сойдёмся.

— Спасибо, но нет, — улыбнулся я, — вот дождь кончится, и пойду прогуляюсь по окрестностям, посмотрю, чего и как.

— Прогуляйся, чего ж не прогуляться-то, — буркнул Шерминдаль и, шустро перебирая лапами, снова скрылся в углу, слившись с тенью.

Я огляделся и решительно направился в сторону небольшой дверцы, видневшейся в углу кухни. Как я и рассчитывал, там оказалось нечто вроде кладовки, в которой нашлось несколько коробов с овощами, пусть и не свежими, но вполне пригодными для еды, пара мешочков с какой-то крупой и даже небольшой кусок вяленого мяса.

За то время, что я пробыл в Колдунах, я столько раз помогал Фриссе на кухне, что волей-неволей насмотрелся, как она готовит, и теперь очень рассчитывал, что смогу хоть что-то из увиденного повторить.

Взяв на кухне миску, я набрал в неё немного картошки, пару морковок и незнакомый мне длинный и пупырчатый овощ.

— И чего, сам чистить и готовить будешь? Ты ж вроде принц…

Как я и предполагал, соскучившийся по обществу Шерминдаль не выдержал и перебрался поближе и пониже, чтобы иметь возможность наблюдать за моими действиями.

— Ну а что ты думаешь: раз принц, так и безрукий, так по твоему? — возмутился я. — Не скажу, что я вот прям повар, но кое-что, надеюсь, сумею. Врать не буду, сам не делал, но видел много раз.

— Ну-ну, давай, — насмешливо проговорил Шерминдаль, — а ты чего не нервничаешь-то? Или ты не понял, куда попал?

— Почему не понял?

Я закатал рукава рубашки и принёс из коридора воды. Потом взял первый клубень и начал аккуратно его чистить, вспоминая, как это делала Фрисса и её дочери.

— Ты смотри! — искренне удивился паучок. — И вправду умеешь! Чудны дела твои, Странник! Так что насчёт того, где тебя угораздило оказаться? Смекаешь?

— А чего тут смекать? — берясь за второй клубень, пожал плечами я. — Изнанка это. Или ты что-то другое имеешь в виду?

— И ты так спокойно об этом говоришь?

Шерминдаль быстро-быстро захлопал ресницами, явно слегка растерявшись.

— А смысл бегать и хвататься за голову? Я тут уже был и смог уйти, значит, и в этот раз смогу. Нужно только придумать — как.

Глава 7

Саманта

Лорд Фердинанд был, как всегда, великолепен: этакая ожившая мечта любой барышни от пятнадцати до девяноста пяти. Хотя мне, если честно, больше нравился Эдуард, хотя император и не соответствовал всем общепринятым канонам мужской привлекательности. Дин был слишком хорош, словно картинка из романа, которыми так любила зачитываться сестрица Лотта. Хотя Ромашка, если разобраться, в плане красоты переплюнул бы даже Дина, но я-то влюбилась в него не из-за внешности, а потому что он добрый, заботливый, весёлый, надёжный и, главное, умеющий признавать за другими право на ту жизнь, которая по душе именно ему.

Я была абсолютно уверена в том, что, в отличие от того же папеньки, Ромашка не стал бы критиковать мои методы управления прииском или шахтой, а сел бы рядом и вместе со мной проработал бы все вопросы в поисках оптимального решения.

Кстати о папеньке… Надо будет наведаться к нему после разговора с друзьями и, если он ещё не уехал, обсудить пару вопросов, а то знаю я своих родичей: где-то чуть промедлишь, и всё — права на эксклюзив ушли к кому-нибудь другому. К тому, кто вовремя подсуетился.

Это ни в коем случае не недовольство, а просто констатация факта: в нашей гномьей природе по умолчанию заложено стремление подгрести под себя как можно больше выгодных проектов. Именно поэтому в договоре, который мы подписали с Митрием, отдельно подробно оговаривалось, что все финансовые моменты обсуждаются и оговариваются не просто с представителями княжеской семьи, а конкретно со мной, княжной Самантой Греммльх. И что ни один документ, не подписанный мной, не имеет статуса законного, а может рассматриваться исключительно как предложение или проект.

Но об этом я совершенно точно подумаю потом, а сейчас надо послушать Дина, потому как Боргелу лично у меня доверия нет ни малейшего. Такой, как он, обманет и даже не задумается, лишь бы соблюсти свою выгоду. Для него таких понятий, как «честь» и «совесть» просто не существует. При этом я понимаю Эдуарда, который принял предложение властителя Изнанки, каким бы мутным и странным оно ни было. Нам сейчас нужно время, чтобы всё обдумать и решить множество сопутствующих задач, в том числе и с навязанным императору Отбором. Нет, так-то, конечно, хорошо, что он состоялся, потому как другого способа встретиться у Эдуарда и Линды и у нас с Ромашкой просто не было. Где Руалла и Ригеррское княжество, а где Колдуны?

— Что с Башней?

Эдуард озвучил главный из имеющихся вопросов, потому как от ответа Дина зависело очень многое, если не всё.

— А что с ней будет? — удивился Первый советник, и я с некоторым запозданием сообразила, что он пока не знает ни о наших переговорах с Боргелом, ни об исчезновении Ромашки. — Стоит себе, где стояла…

— Ну, ничего удивительного, — пожал плечами граф Арктур, — полагаю, нам всё же придётся этот вопрос решать самостоятельно.

— Я чего-то не знаю? — Дин непонимающе оглядел присутствующих, и я решила, что и так молчала достаточно долго. Эдуард, при всех его достоинствах, порой был излишне мягок и деликатен. Так-то это очень неплохие качества, но не для императора, чего уж…

— Когда мы были в Колдунах, нам нанёс визит Боргел и пообещал убрать Башню, словно её и не было, — сообщила я Дину, — а ещё он обещал закрыть выход с Изнанки, который обнаружился неподалёку от Колдунов, но, естественно, соврал. Выход закрылся, но позже и с определёнными осложнениями.

— Какими? — взгляд лорда Фердинанда стал острым и строгим.

— Прежде чем обрушиться, он утянул на Изнанку Ромашку, который, видимо, подошёл слишком близко, — сказала я. — И не смотри на меня так, я вовсе не бесчувственная и за жениха переживаю. Но Ромашка единственный из нас, у кого есть шанс на Изнанке не просто уцелеть, а ещё и выйти из этой истории с какой-нибудь выгодой. Вот если бы она цапнула Эда, Лин или меня — это был бы повод для беспокойства, а Ромашка справится, я уверена.

— Ничего себе у вас события! — выдохнул Дин. — Не знаю, что там вам пообещал Боргел, но Башня никуда не делась. Во всяком случае, она была на месте десять минут назад, когда я шёл сюда.

Эдуард встал и, выглянув в коридор, приказал лакею, ожидающему чьих-либо распоряжений, позвать сюда секретаря.

Пока мы ждали появления Марио, император объяснил нам, что хочет наконец-то поговорить с таинственным комендантом Башни господином Кальвином. Ну и с бароном Рангером, который должен был выяснить, откуда комендант взялся, кто его рекомендовал, где он живёт и вообще всё, что можно узнать о лице, занимающем столь серьёзную должность.

— А что ещё у вас тут произошло интересного? — спросил Эдуард, отправив явившегося секретаря за бароном и комендантом.

— Да так-то вроде ничего особенного, — Дин задумчиво пожал плечами. — Претендентки гуляли в саду, пили чай в розарии, слушали певца… как там его… а, Ювеллиана. По очереди доводили до сердечного приступа портних, в попытках придумать для предстоящего похода такой костюм, который не оставил бы окружающим мужчинам ни единого шанса. В общем, всё как всегда.

— А её высочество? — слегка напряжённо спросил Эдуард, и я сочувственно вздохнула, потому как слышала от Линды, что в отношениях с сестрой у императора тоже есть какие-то сложности.

— Её высочество принцесса Элизабет отправилась в обитель святой Магдалены, чтобы отдохнуть от суеты, которая неизбежно сопровождает Отбор, — сообщил Дин, — это, как вы понимаете, официальная версия. А на самом деле у меня такое впечатление, что Элиза просто-напросто сбежала из дворца подальше, чтобы пересидеть смутные времена в тихом уголке. И не могу сказать, что в таком решении нет рационального зерна.

— Не очень как-то на неё похоже, — нахмурился Эдуард, — к тому же куда она могла отправиться, не поставив меня в известность? Вообще-то я не только её брат, но и император, и своего разрешения на эту поездку не давал.

— А могла она сбежать не из дворца, а от тебя? — негромко спросила Линда. — Это мы знаем, что ты другой, а она может быть просто не в курсе. К тому же она была очень грустная в последнее время, я уверена, что мне не показалось.

— Это я виноват, — схватился за голову Эдуард, — я ведь даже не нашёл времени поговорить с ней нормально! Погрузился в свои дела, а сестру бросил! Дин! Почему ты не пнул меня как следует?! Ну что я за свинтус такой, а?

— Ох уж эти человеческие эмоции, — вздохнул Тофер, — а ведь я тоже когда-то был таким, представляешь?

Говоря, он ласково поглаживал удобно устроившуюся у него на коленях Китти — подружку рыжего фамильяра Линды. Не знаю, насколько можно было назвать её полноценным фамильяром, но то, что она связала себя с вампирским патриархом какими-то невидимыми, но очень прочными узами — это совершенно точно.

— Но ведь и она к тебе ни разу за это время не пришла, — вкрадчиво проговорил Арт, — хотя знала, что ты не в восторге от Отбора, да и вообще… Думаю, дело в том, что она элементарно тебя боялась, Эдуард. Девочка ведь не знала всех… нюансов. Так что, может, оно и к лучшему: пусть посидит в обители, тебе хотя бы о ней не придётся волноваться, если вдруг ситуация обострится.

— А она обострится? — тут же отреагировал Дин.

— Никто не знает, — покачал головой глава Полночных Охотников, — но я бы на месте Боргела и его сторонников не отступил от цели, на достижение которой положено столько сил, времени и ресурсов.

— Нужно будет продумать различные варианты, — сказал Эдуард и устало потёр ладонями лицо.

А я вдруг подумала, что нам всем совершенно необходима пауза, пусть даже небольшая, так как в короткий промежуток времени вместилось слишком много событий. Особенно устали Лин и Эдуард, император, по-моему, уже скоро забудет, что такое элементарно выспаться. Это вампирам всё равно, а Эдуард, к счастью, человек. Поэтому я помолчала, а потом незаметно подошла к Яниссе и шепнула:

— Яна, мне бы с тобой переговорить незаметно…

Вот за что люблю участников нашего клуба по интересам, как его называет Ромашка, так это за то, что они любую, даже самую странную информацию воспринимают спокойно, как нечто само собой разумеющееся. Вот и представительница Пылевого Вихря не стала ничего спрашивать, а только молча кивнула, мол, услышала, поняла, сделаем. И, когда я подошла к широкому подоконнику вроде как в поисках очередного яблока, оборотница встала рядом и приготовилась слушать.

— Нам нужен отдых, — тихо проговорила я, — особенно людям, согласна? Эдуард скоро превратится в тень самого себя, Дин тоже, мне кажется, что устали даже вампиры.

— Согласна, — так же едва слышно отозвалась Янисса, — что ты предлагаешь?

— Ты можешь состряпать какое-нибудь совершенно безобидное зелье, которое могло бы заставить всех хотя бы выспаться? Линда точно могла бы, но она не согласится, потому что это, видишь ли, должно быть добровольно.

— А ты так не считаешь? — усмехнулась Яна.

— Я-то? Иногда, знаешь ли, надо и в принудительном порядке, если человек сам себя загоняет в угол. Зачем нам полудохлый император, готовый уснуть стоя, как боевая лошадь? Так что, сможешь?

— Договорились, — кивнула Яна, — твоя задача — собрать всех вечером в одном месте, а я сделаю остальное. Но ты тоже подпадёшь под воздействие.

— Да и хорошо, — отмахнулась я, — меньше дурацких мыслей и ненужных переживаний в голове будет. Так что я только за. Спасибо, Яна.

— Это очень правильная мысль, Сэм, — похвалила меня оборотница, — все устали и нуждаются в отдыхе. Главное — не проболтаться потом, что это было наших рук дело.

Тут Янисса, которая до последнего времени казалась мне достаточно примороженной, озорно мне подмигнула. Чудны дела твои, Странник, что уж тут скажешь…

Пока я шепталась с Яной, народу в комнате прибавилось: явился граф Рангер, который возглавлял дворцовую службу безопасности. Сейчас он как раз выговаривал Эдуарду за то, что тот отправился в Колдуны, не предупредив его. Император вяло отбивался, упирая на то, что он, во-первых, оставил записку, а во-вторых, не хотел мешать барону, к которому только что вернулся любимый младший сын, освобождённый нами из Башни.

Поняв, что препираться эти двое могут до бесконечности, а остальным воспитание не позволит их перебить, я вздохнула и решила принять удар на себя: репутация у меня и так не сказать чтобы идеальная, а Ромашка меня любую любит, хоть с репутацией, хоть без неё.

— Простите, что вмешиваюсь в вашу беседу, — я мило улыбнулась барону Леонарду, — но давайте всё же вернёмся к основной теме, а ругать Эдуарда вы закончите потом, в свободное, так сказать, от остальных забот время. Как вам такое предложение?

— Ты права, Сэм, — радостно подхватил мою мысль император, — лучше расскажите нам, господин барон, что удалось узнать о коменданте Башни, об этом загадочном господине Кальвине?

Барон Рангер недовольно нахмурился, но вынужден был прислушаться к пожеланию императора. Вынув из папки, которую держал под мышкой, несколько листков, он откашлялся и приступил к отчёту. С каждым словом, которое произносил барон, лица присутствующих, даже обычно невозмутимых вампиров, потихоньку вытягивались и приобретали крайне задумчивое выражение.

— Господин Кальвин был назначен на должность коменданта Башни скорби личным приказом вашего императорского величества, — вещал между тем барон Леонард, — никаких собеседований или иных процедур, подтверждающих его компетенцию, не проводилось. При этом показания опрошенных разнятся: кто-то говорит, что вы привели его на один из малых приёмов и просто представили присутствующим, кто-то уверяет, что это произошло во время традиционного субботнего обеда для приближённых. Но, — тут барон обвёл всех внимательным взглядом, — ни один из тех, с кем мы говорили, не мог вспомнить, как этот господин Кальвин выглядит. Вроде был он, а вот как выглядит или во что был одет — никто не может сказать.

Тут мы встревоженно переглянулись, так как это было слишком похоже на то, как мы пытались вспомнить внешность мужчины, по которому сходила с ума выпившая приворотное зелье Линда. Тогда тоже никто не мог сказать, брюнетом был её кавалер или блондином, с карими глазами или с голубыми, в жёлтом камзоле или в сиреневом…

— Не знаю, как вы, а я в такие совпадения не верю, — задумчиво проговорил Арт, — хотя бы потому что таких совпадений не бывает.

— Подожди, — остановил его Дин, — давай дослушаем…

— Жалование комендант получал, как мы с вами уже знаем, в банке «Ферроуз и сыновья», — тут барон с улыбкой мне поклонился, — но баронет Мориш, с которым мы побеседовали, клянётся, что ни о каком коменданте знать не знает и ведать не ведает. И что никаких денег ни в каком банке не получал.

— Как это не получал?! — изумилась Линда. — Когда мы с ним тогда разговаривали в библиотеке, он не отрицал, что заходил в «Ферроуз и сыновья». Да и твой дядя, Сэм, тоже дал понять, что это был Мориш. Как же так-то?

— А что если Моришей, допустим, два? — задумчиво сказал Арт. — Искусство иллюзий достаточно сложное, но не запредельное. А хорошо наложенная качественная иллюзия даёт более чем правдоподобный слепок личности, вплоть до ауры. При ближайшем рассмотрении, конечно, разница видна, но никто же не станет всматриваться просто так.