Сборник рассказов. Том 8

- Ты у врача не появлялся… У тебя всё нормально? – сам поглядывает на мои руки и лицо. Пытается найти отёки.

- Как видишь. Живой и здоровый.

- Не понимаю что, но что-то с тобой происходит.

- Думаешь? – улыбаюсь я.

- Просто уверен. – пристально смотрит брат мне в глаза.

- Может мне хорошо, потому, что я влюблён?

- Не вариант… Органы любят счёт. А у тебя счёт уже просроченный.

- Может почка глюк поймала? Я себя отлично чувствую.

- Не играй с огнём. Добром это не закончится.

На следующий день решил всё-таки сходить к врачу. Отпросился на работе. Отстоял очередь, захожу в кабинет. Врач-конфигуратор взял мою карточку:

- Вы две недели просрочили посещение.

- На выходных провожу время в деревне. Может экология сказывается?

- Счётчик врать не может.

- Какой счётчик? – делаю удивлённое лицо я.

- Который раз в месяц обнуляется.

- А для чего он обнуляется?

- Чтобы… - врач резко прервался и задумался. Потом видимо придумал причину: Параметры Вашего искусственного органа плавают и требуют постоянной корректировки. А для этого и включается счётчик.

- Видимо мои параметры не очень уплыли. Я себя хорошо чувствую.

- Можно я проверю?

- Пожалуйста, задрал футболку я.

Врач поднёс прибор, загрузил с почки данные и удивляется:

- Где-то счётчик в другом месте обнуляете?

- Ага… На работе, на станке с ЧПУ.

- Я серьёзно сейчас говорю.

- Да где мне его обнулять! Такие приборы все в больницах находятся.

- Ну, один недавно пропал. Я проверил, Вы после митинга не пришли вместе со всеми.

- В тот день мне стало очень плохо, и я направился домой.

- А потом вдруг стало хорошо и до сих пор хорошо… - врач пристально смотрит в мои глаза.

- А что я могу поделать. Работает – значит хорошо.

Врач приложил прибор к моему животу и считал программу целиком. Сравнил прошивку по контрольной сумме и задумчиво произносит:

- Нет. Программа родная. Может почка глюк поймала? Надо заменить.

- Спасибо, но менять я её не буду. Работает – значит, пускай работает.

Ещё через месяц, все, кто относился с искусственными органами к этой больнице, из-за вируса Артура получили для себя взломанные прошивки органов, и теперь любое налагаемое временное ограничение на органы тут же автоматически сбрасывались. В том числе и у моего брата. Любая просьба от врача на посещение митинга мною дерзко отклонялись. Блокировка органов врачами не помогала. Уговорил я и Виталю так поступать. Один раз не пошёл – ничего, второй не пошёл – тоже никаких ограничений, потом совсем забил на просьбы врачей. Ещё через два месяца взломанные прошивки для органов разошлись по всему городу и люди стали проявлять свою волю в выборе: «Надо ли оно мне? Почему я должен идти туда, куда не хочу?»

Прошло немного времени. Воскресенье. Я собрался навестить Яну. Умываюсь. Вздрогнул, когда выломили мою дверь. Я даже перепугался… Не успел я выйти из туалета, как спецназ завалил меня на пол и скрутил руки за спину. Начался обыск моей квартиры.

- Вы хоть скажите, что вы ищите? – поинтересовался я.

- Ты узнаешь, когда мы найдём. – произнёс старший из спецназа и я понял, что они ищут стыренный Яной на площади прибор. Но у меня-то его нет… Дождался, когда обыск закончился. Старшему на ухо что-то прошептали и тот растерянно стоит.

- Ну, покажете, что Вы у меня нашли? – задаю вопрос я.

Старший спецназовец сел на стул. Напротив него поставили ещё один и усадили меня. Мужчина снял с себя маску:

- Где прибор?

- Какой? – удивляюсь я.

- Ты знаешь какой.

- Бес понятия о чём Вы. – я держу себя в руках.

Мужчина вынимает у себя из кармана фотографию Яны сделанное на КПП в день пропажи прибора:

- Это кто?

- Моя девушка.

- Ты познакомился с ней в день, когда проходил митинг?

- Да, а что?

- В тот день пропал прибор, очень ценный.

- Ну, а мы тут причём? Нас досмотрели на КПП, когда я уходил провожать девушку.

- Девушку – да. Тебя нет. Есть видео с КПП.

- У меня тоже ничего с собой не было.

Мужчина опускает глаза вниз:

- Ладно, этого уже не доказать. Столько времени прошло... Где живёт твоя девушка?

- Это моя девушка. Почему я должен это говорить? Чтобы вы и у неё такой же бардак навели? – я начал волноваться. Если ворвутся к ним и найдут прибор, будет не очень хорошо всем. И телефона у них нет, чтобы предупредить…

Мужчина встал со стула:

- Ладно, не хочешь говорить, мы по фотографии пробьём базы.

Через три минуты солдат в маске протягивает бумажку своему командиру и тот говорит мне:

- Деревня Васильки… Рядом почти… А ты поедешь с нами.

Меня усадили в машину, и команда спецназа выехала в Васильки. В дом Яны, как и в мою квартиру, выбили дверь, и толпа спецназа положила на пол Яну и Артура. Начался обыск и у них. Я присутствую стоя, а сзади держат мои руки в наручниках. Сердце колотится: «Не дай бог найдут». Но они обыскали всё, даже на грядках порылись. Кто-то сорвал себе несколько яблок. Видимо ничего не нашли. Артур поглядывает на меня, в догадках: я сдал или меня:

- Миша, а что собственно ищут?

Я наигранно пожимаю плечами:

- Прибор какой-то дорогой.

- У меня? В деревне? У меня только один прибор есть: культиватор для рыхления земли.

Старший спецназовец подходит к Артуру, просит своих солдат поднять с пола его и Яну и произносит:

- Примите мои извинения. Ошибочка вышла.

- Нихрена себе ошибочка! Дверь с корнями вынесли! Мне теперь весь день за вами обратно всё прибирать и складывать?

С меня сняли наручники, мужчина молча вышел из дома, и остальные солдаты вышли за ним. Машина завелась и уехала. Меня даже не спросили, хочу ли я вернуться в город. Просто оставили. Я поглядываю на Артура, только захотел его спросить про прибор, даже не успел произнести ничего, Артур показывает пальцем возле рта, чтобы молчал. Потом подходит к вазе с цветами, поворачивает другим боком, где на стенку был приклеен полупрозрачный передатчик. Я заметил и киваю. Артём отклеивает этот передатчик и кидает его в печку. Небольшая вспышка. Я напряжённо смотрю на него:

- Тебе за это ничего не будет?

- Это в городах вы не являетесь собственниками жилья, и им всё сойдёт с рук, а тут мы хозяева и они не имеют права ничего оставлять без нашего разрешения. Так что идут они куда подальше. Это и бесит тех, кто пытается взять всех под свой контроль. Я имею в виду корпорацию. Думаю, что на улице жучки тоже оставили… – произносит Артур.

- А где сейчас? – я показал руками, но не произнёс слова «прибор».

- Помнишь, я говорил, что у меня были в городе единомышленники? В другом городе… Буквально вчера они связались со мной, пришли, и я отдал им свой компьютер и «его», чтобы у себя в городе навели шороху. Потом вернут, конечно… Будем считать, что нам сегодня просто подфартило из-за этого.

Пока я с Яной наводили порядок в доме, Артур прошёлся по двору и нашёл ещё два передатчика и тоже их уничтожил. Затем занялись выломанной дверью. Шурупы нашлись, а вот сломанные петли точно нужно менять. В деревне их купить негде и не на что, поэтому я пошёл в свой город. Для начала зашёл домой и накрутил накладку в косяк для язычка замка, а затем в магазине купил дверные петли и вернулся обратно в Васильки. Частично дверь пришлось переделывать, чтобы она хотя бы стала закрываться.

На улице стемнело. Мы покушали, попили чаю, и Яна потянула меня к себе в комнату:

- Сегодня ты остаёшься у нас. Утром рано светает, успеешь до работы добраться.

«Остаёшься» - не означало спать. До утра мы с Яной так и не прикорнули, были заняты друг другом.

В пять утра я уже шёл по дороге в город, а глаза слипались. В голове перемыкало, и глаза чаще начинали моргать. Весь рабочий день только и думал, как бы добраться до постели. А как только я добрался до дома, то скорее в кровать и выключился. Проснулся посреди ночи. В животе бурлит от голода. Закинул в топку «отравленного» хлебушка, запил водой и уже не спится. В голове прикинул: Если у Артура спецназ оставлял жучки, то возможно и у меня запрятали. Я ведь видел, как они выглядят… Обошёл все комнаты и один всё же обнаружил. Его аккуратно приклеили на потолочную люстру сверху, чтобы не видно было. На следующий день я забрал его на работу и приклеил у начальника в кабинете. Начальник любит поговорить, пусть его и слушают.

Больше спецназ меня и деревенских не беспокоил. Зато через неделю арестовали моего начальника. Я был в шоке, когда узнал, что при прослушке его кабинета выяснилось, что начальник собирал единомышленников для забастовки. Хотели вернуть обратно арестованного мэра. Хороший мужик, всем делал на работе поблажки. А прослушку я ему подкинул. Кто ж знал, что так получится! Первым делом уничтожил тот самый жучок, который сам же и подкинул. Нервно хожу по заводу и предлагаю работникам выйти на забастовку, чтобы отпустили начальника. Многие побаиваются, но многие и согласились. И вот около сотни нас набралось. Нарисовали плакаты в поддержку начальника, и вышли на центральную площадь. Полиция появилась сразу. Зато никаких корреспондентов нет. Почему тогда на «Осколовских» митингах всё наоборот? Дали понять, что это не запланированный митинг, и вряд ли его разрешат вообще. Самых активных задержали, меня в том числе. Пришлось неделю просидеть в кутузке. Пытались больше кормить овощами. Я никому не сказал, что везде присутствует очень вредный пестицид и сам ел только хлеб и воду. В течении недели нас вывозили на штрафные работы по городу. Потом, конечно отпустили, но неделя у меня получилась бесплатной, и плюс одно воскресение я не был у Яны. Зато мы добились своего: начальника сразу после нашего митинга перед зданием центрального управления отпустили «с предупреждением», во избежание неконтролируемого обострения ситуации. Возвращаемся на завод, кого задержали на митинге, а товарищи жмут нам руки. Приятно всё это было чувствовать… Начальник тоже лично поблагодарил. А для меня – я просто исправил свою же ошибку.

Наконец наступило воскресенье. Я с утра шагаю к КПП. Прошёл его и вижу, чуть вдалеке меня уже дожидается Яна. Она встретила и сильно обнимает меня:

- Ты где потерялся? Я уже соскучилась.

- В тюрьме сидел.

- За что?

- На митинг ходил, начальника нашего вызволяли.

- Отпустили? Начальника…

- Да. – улыбаюсь я.

- Ладно… Пойдём ко мне домой.

Дома Артур принёс толстых досок и мастерил новую входную дверь. Я поздоровался и тоже стал ему помогать. Затем сделали новый крепкий дверной косяк, чтобы дверь открывалась наружу. Фигушки теперь спецназ такую дверь вышибет. Присели отдохнуть, Яна поглаживает мне по волосам своей рукой:

- Может, ты переедешь жить к нам? Больше народу - и уже не так страшно становится.

- Может, тогда уже и поженимся? – предложил я.

- Ты этого хочешь? – игриво поглядывает на меня девушка.

- Очень. Не нужно будет платить за городскую съёмную квартиру, лучше буду отдавать те же деньги вам.

- Нет, будет лучше, если ты быстрее рассчитаешься за свою почку и не будешь больше работать в городе.

- Но деньги всё равно нужны будут. Где зарабатывать, если не там. И у меня там брат живёт с семьёй. Я всё равно буду их навещать.

- Смотри сам… Ты точно хочешь на мне жениться?

- Ты против?

- Нет. Я очень даже «ЗА». А у меня будет свадебное платье?

- Я очень даже «ЗА». – повторил я слова Яны: Но подкопить придётся.

Я переехал в дом к Яне и Артуру. Квартиру вернул заводу. Нашёл себе велосипед и каждый день ездил на нём на работу в город и обратно. Питался только деревенскими продуктами, чтобы как-нибудь у меня не выстрельнул ещё какой-нибудь орган. А подкопив денег, мы с Яной сыграли не шикарную, но вполне себе нормальную свадьбу. Счастливая невеста в белом платье. Счастливый я. Позвали деревенских. Пришёл брат со своей семьёй, подышали чистым воздухом, почувствовали, где бурлит настоящая жизнь, и заразились желанием как-нибудь в будущем тоже перебраться в деревню. Но пока на шее висит тяжёлый кредит за два искусственных органа, а дальше по кругу денежная очередь: еда, вода, налоги, за квартиру, за садик для ребёнка. Видно это будет очень не скоро… Но главное заразиться.

Контроль. Наследство.

Прошла свадьба. Наступили обычные рутинные рабочие дни. Я днями на работе, Яна и Артур в деревне занимаются огородом. Как ни крути, а к зиме запасы нужно копить, чтобы не умереть с голоду. Совсем глодать, конечно, не будем. Всё-таки я работаю на заводе и получаю зарплату. Только вот не хочется питаться городской «отравой» с пестицидами, если деревенские ничего не продадут. Частенько после работы навещаю семью брата Витали с огородными подарками. Он всё также работает на заводе и остаётся в неведении о том, что содержится в городском продовольствии. Не знаю, как об этом ему сказать. Узнает он – узнает его жена, а там по «сарафанному радио» узнает весь город. Начнётся бунт недовольных. Крайних во всём в качестве зачинщиков к бунту выставят мою семью и семью брата. А это пожизненный срок в тюрьме. А я только жить начинаю… Но и правда давит на мозг изнутри. Молчу, пока отрабатываю свою искусственную почку ускоренными темпами.

Единомышленники Артура из другого города вернули прибор. Там началась такая же заварушка со сбросом счётчиков на искусственные органы. Люди стали отказываться от заказных митингов со стороны «Оскола» и корпорацию такая ситуация начала напрягать: неужели этот вирус сможет перекинуться и на другие города? Тогда уже контроль над населением не удержать.

В очередной рабочий день возвращаюсь домой. На обочине рядом с домом стоит машина. Закрываю калитку и ставлю велосипед под крышу сарая. Подхожу к дому, там открывается дверь и наружу выходит мужчина. Он искоса глянул на меня, молча прошёл мимо, сел в припаркованную машину и уехал. Я захожу в дом. Яна с Артуром сидят на диване угрюмые и задумчивые.

- Что произошло? – интересуюсь я: Что это был за чудик?

Молчание в ответ меня насторожило ещё больше:

- Ну, и?

Яна перевела свой взгляд на меня:

- Мы вступили в наследство на землю родителей.

- Это плохо? Это был какой-то юрист?

- Да, это был юрист, но он от корпорации… Они предлагают продать нашу землю им. Пока что добровольно…

- Вы же отказались?

- Мы сказали, что подумаем. – наконец произнёс хоть что-то Артур: В воскресенье он вернётся за ответом.

Меня начало потряхивать от нервного возбуждения:

- Вы же не станете продавать землю своих родителей?

У Яны набухли слезами глаза:

- Родители отказались. Где теперь они?

- Не поддавайтесь на уговоры! Отобьёмся от них вместе.

- Втроём?

- Я могу брата на время уговорить сюда переехать.

- Чтобы не дай бог и его семье от корпорации «прилетело»?

- Но это ведь не дело на всё соглашаться!

Яна закрыла глаза ладонью:

- Я не знаю, что делать.

- Мы можем записать на мой телефон угрозы от корпорации и предоставить доказательства полиции.

- Ты забыл? Вся эта полиция у корпорации на службе. Потеряются все эти улики.

- Обратиться на телеканал, пусть освещают событие.

- Телевидение тоже у корпорации под колпаком.

- Но не все же!

Артур упёрся кулаком в лоб, немного подумал и говорит:

- Если у меня будет доступ в интернет, я могу попробовать взломать сайт телеканала и впихнуть туда наш материал.

- Я раздам интернет со своего телефона. – соглашаюсь я: Не надо продавать. Мы выкрутимся.

Воскресенье. Я спрятал телефон напротив дивана и подготовил его к записи видео. К дому подъехала машина и остановилась. Тот же мужчина юрист вышел из неё, взял в подмышку папку и направился к нашему дому. Я включаю телефон на запись и сажусь на диван. Стук в дверь. Яна открывает. Мужчина произносит:

- Можно войти?

Яна пропускает его в комнату. Мужчина без всяких вопросов достаёт из папки какие-то договоры и протягивает их по два экземпляра Артуру и Яне:

- Тут уже всё написано, нужны только ваши подписи.

Я встаю с дивана, забираю все экземпляры себе и начинаю просматривать:

- А кто Вам сказал, что они согласны продавать свою землю?

Мужчина спокойно произносит:

- Молодой человек, эти документы предназначаются не для Вас. Вы не являетесь собственником этой земли. А с хозяевами я в прошлый раз обсудил условия продажи. Так что верните их тем, кому они адресованы.

Я сложил бумаги пополам и порвал на несколько частей:

- Так, мужик, пошёл вон! Никто тебе ничего продавать не будет!

Мужчина передёрнул бровями от моей наглости:

- Пацан, ты вообще кто тут?

- Я муж хозяйки земли.

- Но не хозяин земли! Вопрос был адресован хозяевам, от них я и жду ответа. – мужчина перевёл взгляд на Артура: Вы подтверждаете продажу своей доли наследства?

Артур немного помолчал, пальцы нервно подёргиваются, потом ответил:

- Нет, я не продаю свою долю.

Мужчина перевёл взгляд на Яну:

- А Вы?

- Тоже не продаю. – ответила Яна.

- Ладно. – соглашается мужчина: Потом цена будет совершенно другая.

Я подхожу к мужчине ближе:

- Ты угрожаешь?

- Я? Нет. Это был предлог к действию.

- К какому?

- Вот ты потом и узнаешь… - мужчина развернулся и ушёл.

Дверь за ним с грохотом закрылась. Мужчина подошёл к машине и тут же звонит по телефону. Говорил не долго, потом сел в машину и уехал. Я достаю из засады спрятанный телефон и проверяю:

- Всё записано.

- Что записано? Толку от этого? Прямых угроз не было. – говорит Артур.

- Ну, это прелюдии…

- К чему? К пропаже человека?

Немая тишина и все переглядываются между собой.

- Может, нужно было согласиться? – произносит Яна.

- И пойти жить в город? Питаться городской пищей? Закупиться искусственными органами на вырученные деньги от продажи дома? Начать ходить на демонстрации по «просьбам» корпорации… Вы, правда, этого хотите? – у меня опять в теле началась нервная дрожь.

До вечера мы так и остались без плана противодействия корпорации.

Понедельник. Я не стал задерживаться на работе и на велосипеде тороплюсь домой. Сзади услышал шум приближающейся машины и еду по обочине. Машина ускорилась и, поравнявшись со мною, резко вильнула в мою сторону. Руль велосипеда завернулся в бок, и я сильно упал на каменную отсыпку обочины дороги. Из машины выскочили двое мужчин, один ударил меня в висок чем-то тяжёлым и я потерял сознание.

Очнулся я со связанными руками за спиной на заднем сидении той машины. Телефона в кармане не ощущается. Мы ехали по ухабам в каком-то лесу. Когда остановились, один мужчина обернулся на меня, и я узнал в нём начальника спецназа, который делал обыски у меня в городской квартире и в доме у Яны.

- Ну, привет… Ничего личного, это всего лишь заказ.

У меня голова болит и кружится. Машина остановилась перед едва заметной тропой, хотя могла ехать по ней и дальше. Этот начальник спецназа вылез из машины, открыл заднюю дверь и выволок меня.

- Я не долго, сам справлюсь. – говорит он водителю, за верёвку поднял меня с земли и потащил по тропе. У меня ноги заплетаются, и я постоянно падаю. Отошли от машины метров на двести. Из-за густой листвы не видно машину. Спецназовец вынул из кобуры пистолет:

- Я не хочу тебя убивать. Мне нужно, чтобы это был несчастный случай.

- Так не убивай, раз не хочешь.

- Это даже не обсуждается. Нужно…

- Если ты выстрельнешь, то нас услышат.

- Тут нас никто не услышит. Эта земля собственность корпорации и проход сюда запрещён всем. Кроме нужных людей…

Мы приближаемся к краю обрыва какой-то ямы. Похоже, что тут мой несчастный случай и произойдёт. Не хочется числиться без вести пропавшим. Попытаться отбиться от этого вояки? Так у него пистолет в руках. Пока крутил в голове план своих действий, нечаянно споткнулся об корни дерева и покатился по земле. Спецназовец поспешил меня поднять, но споткнулся сам, выронил пистолет и угодил мне на приподнятые ноги. А я этими ногами сильно толкнул его, и спецназовец полетел с криками в пропасть. Я всё ещё в шоке: «Я ещё жив!» Но там, в машине, есть ещё один, кому я был заказан. Я быстро стал пропускать под ногами связанные руки, встал с места. Зубами удалось развязать верёвку. Нашёл пистолет, оброненный спецназовцем. Теперь как-то нужно нейтрализовать водителя машины. Медленно прокрадываюсь к машине, внимательно прислушиваюсь к каждому шороху. Водитель периодически смотрит в направлении тропинки, уходящей к обрыву. С этой стороны к нему не подобраться. Обошёл машину кругом и подкрадываюсь сзади, держу пистолет наготове. Водитель выходит из машины и кричит:

- Ник! Ты там долго ещё?

Я выхожу сзади и держу мужчину на мушке пистолета, а пальцы на курке:

- Не вернётся твой Ник уже.

Мужчина испуганно оборачивается на меня и его взгляд упирается в пистолет у меня в руке, медленно поднимает руки вверх и начинает подходить:

- Эй, аккуратнее там… Я просто водитель.

- Да, и просто меня сбил на дороге… - не доверяю я ему.

- Не надо принимать решений на горячую голову. Успокойся… Мы ведь можем договориться…

- Вряд ли у нас это получится…

- Давай, я просто сяду и уеду, как будто я тебя не видел.

Сжимаю крепче пистолет:

- Никуда ты отсюда уже не уедешь.

Мужчина кинулся на меня с желанием отнять пистолет и в надежде, что я не успею среагировать. Но я тут же выстрельнул в него. Пуля пробила грудную клетку и опрокинула водителя назад. Вторым выстрелом в голову я добил водителя. Что дальше? Машину нельзя тут оставлять. Сомневаюсь, что это единичный случай по устранению нежелательных «элементов» и возможно они не единственные, кто занимается устранением. Закинул водителя в машину на заднее сидение и думаю, что мне делать дальше. Может скинуть машину в обрыв? Сел за руль. В органайзере лежит мой разбитый телефон. Забрал его себе, не оставлять же улики на месте убийства… Мне находиться за рулём автомобиля впервые, но примерно знаю, как водить. Начал пробовать. Завёл машину, дёргаю ручку автомата. Поехала назад. Переключил в другое положение и машина тронулась с места. Поехал прямо по тропинке, куда вели меня на «несчастный случай». Доехал до обрыва и остановился. А вдруг спецназовец ещё жив? Заглядываю вниз с обрыва. Спецназовец лежит на камнях с размозжённой головой. Он точно уже не восстанет. Чуть дальше вижу торчащие в листве одежды людей, вместе с торчащими частями тела. Так вот где оно кладбище пропавших… Может и родители Яны тут же? Водителя подтащил к обрыву и сбросил вниз к его напарнику. Машину пока не стал сталкивать туда же. Вдруг произойдёт взрыв и меня точно смогут услышать. Лучше постараюсь съехать и спрятать под ветками. На машине развернулся и стал по отдалённому спуску съезжать ближе к этому оврагу. Затем наломал веток и накрыл ими машину. Зашёл и на кладбище. Среди листвы пошурудил ногами листву. Двадцать тел нашёл, а скорее всего их тут гораздо больше. Теперь нужно до темна вернуться домой… Поднялся наверх, залез на высокое дерево оглядеться где я. Виднеется холм. Его я видел из деревни тоже. Прикинул своё направление и поспешил. Шёл очень долго, начало понемногу темнеть. Когда видел какие-то строения, старался их обходить стороной через лес. Когда я уже был недалеко от холма, то увидел и деревню Васильки. Тут ноги понесли меня домой уже быстрее. Во дворе лежит мой помятый велосипед. Вхожу в дом. Яна увидела поцарапанного меня и кинулась на шею:

- Миша, мы уже все перепугались, что больше тебя не увидим!

- Могли и не увидеть… - я достал из кармана свой разбитый телефон, рядом положил пистолет спецназовца и рассказал, что сегодня со мной произошло.

Яна глядит мне в глаза:

- Думаешь, мои родители могут быть там же?

- Скорее всего, да.

- Запомнил, как туда добраться?

- Такое уже не забудешь…

Артур берёт в руки пистолет:

- Я спрячу, где его не найдут. В корпорации знают, кого те люди должны были устранить. И придут они сюда.

Парень спустился в подпол и долго там пробыл. Потом вернулся и смотрит на мой разбитый телефон:

- Могу попытаться починить…

- Было бы неплохо. – киваю я.

Пока Яна обрабатывала мои ушибы и царапины, Артур разобрал телефон по винтикам, составил всё по местам, скрутил обратно и включил. Экран растресканный, но многое можно рассмотреть и функцию телефона, если что, то сможет выполнить. Камера тоже исправна. Яна задумчиво произносит:

- В это воскресенье отведи меня в тот овраг. Хочу убедиться, что моих родителей там нет. А если есть, то похоронить по-человечески… Артур будет дома. Нужно чтоб хоть кто-нибудь всегда оставался тут.

Я молча киваю ей.

Утром еду в город на работу на покорёженном велосипеде. Отработал и по окончанию смены, как обычно звоню Витале:

- Привет брат.

- Привет, привет. Как жив-здоров?