Саид 3. В огне

– Тебе этот мужик не знаком? – на стол легла фотография, и Саид подался вперёд, прилипая к ней взглядом. Мгновенно по телу расплескался яд и заструился по венам.

– Она у него? – голос не дрогнул, но сперло дыхание. В груди тяжко заныло то, что там ещё осталось.

– Пока непонятно. Удалось кое-что узнать в одной из больниц в том районе, где исчезла твоя девушка. Несколько месяцев назад этот мужик привозил к ним беременную девушку. Выкидыш. Её спасли, а потом, спустя неделю, она сбежала из больницы. Больничка так себе. Бюджетная. Камеры есть, но они не работают. Судя по описанию, которое мне дала медсестра, очень похожа на твою. Твоя была беременна?

В глотке запекло от горечи и отвратительного предчувствия.

– Нет. Не была. А откуда у тебя его фотка? – На снимке Шамиль куда-то шёл по узкому коридору, и снимающему его удалось запечатлеть лишь профиль. Но своего сумасшедшего братца Саид, конечно же, узнал. – Ты нашёл его?

– Медсестра сделала снимок. Лицо его ей сразу не понравилось. Девушка не на шутку перепугалась, когда он вломился в больницу с пострадавшей женщиной на руках. А потом, когда он пришёл проведывать её в палате после случившегося несчастья, она втихаря сфотографировала этого «красавца». Я его пока не нашёл, но раз вы знакомы, может, расскажешь мне об этом парне?

ГЛАВА 8

Саид долго смотрел на фотографию братца в руке, пока вены наполнялись яростью и гневом. О Шамиле-то он и позабыл. Оказывается, очень зря. Этот злобный шакал вышел из лечебницы и теперь явно настроен на месть.

Нужно было покончить с ним еще в лечебнице. Зря послушал отца и дал Шамилю шанс уйти. Саид никогда не играл в благородство, и не стоило начинать.

А теперь этот человек удерживает Надю. Он держит самого Саида в заложниках этой ситуации. Но вот что странно: почему он до сих пор не вышел на связь и не выдвинул условия? Зачем так долго выжидать? В чем смысл этой игры?

Или всё это просто совпадение, и Шамиля видели с другой? Потому что Надя не могла быть в том положении, о котором говорил Молох. Не могла. Или все же… Неважно. Просто не могла, и всё.

– О чём задумался? – Молох отвлекся от дороги, мельком взглянув на Хаджиева.

– Думаю, зачем я еду в эту больницу. Почти уверен, что это была не она. Кстати, у тебя ведь есть её фото. Почему не показал той медсестре, с которой говорил? – Саид поймал едва заметную ухмылку Елисея. Тот показал.

– Хотел, чтобы ты сам всё услышал. Ты же рвался участвовать в поисках. Наслаждайся. Мы, кстати, приехали.

Саид вышел из машины и огляделся. Совсем рядом. Всего час езды от дома. Неужели она была здесь? Ходила по этой аллее, по этому тротуару? Верилось с трудом. Хаджиев вдруг поймал себя на мысли, что и сам начал терять веру, как и все остальные. Как её родители, как Вербин. Неужели он тоже перестал верить, что однажды снова коснется её, почувствует запах желанной женщины?

Он тряхнул головой, прогоняя эти мысли. Нет. Он не такой, как они. Он не имеет права на ошибку.

Сделав знак охране оставаться в машинах, Саид зашагал за Молохом. Внутри больницы до тошноты пахло лекарствами и антисептиком. Хаджиева передернуло, что не укрылось от пронырливого Елисея.

– Да, клиника не из тех элитных мест, к которым ты привык. Но чуть получше, чем в заключении. Раз в десять.

Саид криво усмехнулся.

– Потрепало же тебя.

– А то. Женщины – зло.

Одно такое «зло» с большими перепуганными глазами и прокрашенной светлой копной волос они увидели за стойкой, отдалённо напоминающей ресепшн.

– А вот и наша героиня, – ухмыльнувшись, подметил Молох. – Пойдём, поспрашиваем ещё раз. Чтобы душенька твоя успокоилась.

Хаджиев пропустил его подколку мимо ушей и направился к девушке, что уже растянула губы в уставшей улыбке.

– Добрый день. Чем могу помочь? Если вы к Николаю Палычу, то его сейчас нет, срочная операция… – запал девицы мгновенно утих, когда из-за спины Саида появился Елисей. – А-а-а, это вы… Я же вроде всё рассказала в прошлый раз, – она заметно побледнела.

– А ты ещё разок расскажи, красавица. Вот этому человеку, – Молох облокотился на стойку, отчего та затрещала и едва не накрыла собой девчонку. – И давай так же честно, как рассказывала мне. А я тебе конфетку дам, – он протянул блондинке шоколадный батончик, и та робко приняла его.

– Да там и рассказывать-то нечего… Моя смена тогда была. Ворвался этот мужчина с девушкой на руках. У неё потеря ребёнка случилась. Николай Палыч её сразу в реанимацию, откачали. Мужчина навещал её, а потом девушка вдруг исчезла. Сбежала, то есть. Документов при ней не было, а в полицию Николай Палыч побоялся обратиться. Вот и всё, – девчонка пожала плечами, разорвала упаковку батончика.

Хаджиев вздохнул, повертел в руке телефон. Одна секунда до того, как он узнает, Надя это была или нет. От этого жутко так, что внутри всё задрожало. И он не знал, что на самом деле хочет услышать. То, что это была Надя, потерявшая дитя, или то, что это была не она, потому что её здесь быть не могло по одной простой причине?..

Помедлив с минуту, он разблокировал гаджет.

– Глянь на снимок. Это она? – он повернул телефон экраном к девице, и та, прищурившись, пригляделась. Тут же отрывисто кивнула.

– Да. Точно она. Я запомнила, потому что случай был тяжёлый, а ещё её муж… Он угрожал Николаю Палычу, чтобы тот держал язык за зубами. Жуткий тип. Видать, сам её и довёл, гад такой.

– Он ей не муж, – оборвал девицу Саид, и та захлопнула рот.

– Ладно, пойдём. Всё, что надо, у нас уже есть, – хлопнул его по плечу Молох, но Саид будто к полу прилип, не в силах двинуться.

– Скажи, эта девушка… С ней всё хорошо было на тот момент, когда она исчезла?

Медсестра неуверенно пожала плечами.

– Сложно сказать. Она на поправку пошла, да, но всё равно ведь не долечилась. Так что – кто знает.

Вышли на порог. Молох закурил, глубоко затягиваясь едким дымом.

– Ну что? Полегчало?

Саид поднял на него потерянный взгляд, нахмурился.

– Она жива.

– И? Это что, плохо?

– Не плохо.

– Слушай, ну потеря ребенка – это, конечно, тяжело, но в остальном новости хорошие. У нас есть след, а это главное. Остальное… – Елисей выронил сигарету, когда Хаджиев резко схватил его за лацканы пальто.

– Хорошие? Хорошие, ты считаешь?! – Саид встряхнул его, в глазах полыхнула ярость. Елисей с трудом освободился и слегка оттолкнул его.

– Эй, остынь!

– Я не могу остыть, пока она в руках у этого злобного зверя! Он совершенно неуправляем, понимаешь? А я тут по клиникам бегаю, вопросы задаю. Чтоб тебя… – Саид уперся руками в стену и сильно тряхнул головой. Новость о том, что Надя ждала ребенка, оглушила его, а когда он осознал обстоятельства случившегося, перед глазами на мгновение потемнело.

И всё же… ему стало легче. Настолько, насколько это вообще было возможно. Потому что она была жива. Она существовала, вопреки всему, что ему твердили окружающие. Она была здесь, в этом самом здании, всего несколько месяцев назад – уже после того, как он похоронил ту неизвестную женщину. Значит, Надя в этом городе. Дышит с ним одним воздухом.

– Мы её найдем, – раздался за спиной спокойный голос Молоха. – Слышишь? Новости действительно обнадеживающие. Потому что она жива, и теперь ты об этом знаешь наверняка. Всё остальное мы преодолеем.

– Преодолеем, – Саид закрыл глаза, на мгновение представив её лицо. – Ты только потерпи, кукла. Я уже близко.

– Сейчас прослезюсь. Может, пойдем уже? Холодно здесь стоять.

Саид не шелохнулся, продолжая жадно хватать ртом ледяной воздух, будто до этой минуты он не дышал полгода. Только сейчас он по-настоящему ощутил вкус надежды – израненной, но живой. Только сейчас понял, что в нем еще осталось что-то человеческое.

Надя жива. Осталось только найти её. И он найдет, даже если придется выжать из себя и Молоха все силы. Он найдет её, а Шамиль сполна заплатит за каждое мгновение её боли.

ГЛАВА 9

Шаги отца услышал ещё в приёмной. Саид с детства их узнавал. И первое время в новой семье ждал их каждый день. Когда отец приезжал домой, Саид, обгоняя старших братьев, мчался к порогу, чтобы первым обнять единственного родного человека.

Та привычка уже давно исчезла, но сердце заколотилось, как в детстве. Он уже хотел было отправлять людей на поиски загулявшего старика и где-то в глубине души начинал ощущать тревогу.

И снова ненавидел себя за слабость, за то, что позволил доктору Смирновой разбудить в нём эти поганые чувства. Без них было лучше. Без них было хорошо.

Когда дверь в кабинет открылась, поднялся с кресла, шагнул из-за стола.

– Отец? Рад тебя видеть, – окинул Хаджиева-старшего пристальным взглядом. Что-то в нём изменилось. Причём сильно. Исхудал и как будто даже сильнее поседел. С чего бы это?

– Здравствуй, сын, – Саид пожал отцу руку и вдруг поймал на себе его взгляд. Виноватый, угрюмый. Почти болезненный.

Как тогда… Когда убили мать. Когда его, Саида, вытащили из кучи пепла и передали на руки отцу. Единственный раз в своей жизни Хаджиев-старший стоял на коленях. Саид хорошо запомнил тот день, хотя и не полностью. Частично трагедия стёрлась из памяти, видимо, так детская психика защитилась от ужаса происшедшего. Но некоторые моменты выбились в памяти татуировкой. Самые поганые. К примеру, он запомнил отца, который вместе со своей охраной копался голыми руками в ещё горячих углях. На их ладонях теперь одинаковые шрамы. Как печать, как напоминание, что далеко не всё им подвластно.

Лишь раз Саид видел, как плачет его отец. Он рыдал не как мужчина, повидавший многое, он рыдал, как ребёнок, осиротевший в один миг. От горя и облегчения одновременно. И Саид не был уверен, что отец смог бы всё это пережить, если бы потерял тогда и сына.

И сейчас вот снова увидел ад в его глазах. Боль и немую печаль, которую понять мог лишь Саид.

– Что случилось, отец? Где ты был?

Тот устало снял пальто, швырнул его безопаснику, застывшему каменным изваянием у двери. Кивнул ему, и тот вышел.

– Я позже тебе расскажу. Сейчас не время.

– Не время для чего? Если что-то произошло, я должен знать. Дела идут нормально, но если ты о…

– Сынок, – отец перебил его, положив свою руку Саиду на плечо. – Наши дела идут хорошо. Ты справляешься, и я горжусь тобой. Рад, что даже в такой период своей жизни ты не сдался и не опустил руки. То, где я был… Мы обсудим это позже. Не сейчас. Я просто хотел тебя увидеть.

Чувство недосказанности усилилось, и теперь Хаджиев-младший был уверен: отец что-то скрывает. Допытываться не стал, лишь выдвинул стул, чтобы отец присел.

Обошел стол, сел напротив.

– Выпьешь чего-нибудь?

– Нет… Нет, – отец покачал головой, как-то задумчиво улыбнулся. – Расскажи мне, как твои дела? Что с Надеждой? Продолжаешь поиски?

Откуда отец знает о его делах, даже спрашивать не стал.

– Продолжаю. На днях узнал, что она жива. Но, думаю, ты и так в курсе?

– Разумеется, – не стал отпираться Саид-старший. – Ты же не думал, что я оставил тебя в такой момент?

Честно говоря, думал. Но как-то на этом не зацикливался особо. Не до того было. Он смог нормально отоспаться только после посещения больницы. Новость о том, что Надя жива, вдохнула в него жизнь, и стало легче. Насколько могло, конечно, полегчать. Да, она всё ещё была в руках его психованного братца, и Саид не знал, что с ней, но был уверен: Шамиль её не убьёт. Возможно и скорее всего, попытается с её помощью отомстить, но не убьёт. По крайней мере, пока. Утешение так себе, конечно, но по сравнению с тем, что могло произойти с ней в том доме, уже удача. Саид знал, она выдержит всё. Она сильная девочка.

– Я найду её.

– Я знаю, – отец кивнул, чем немало удивил Саида, уже привыкшего слышать от всех родственников и знакомых, что Надя погибла, а он слепой идиот. – Ты молодец. Нельзя сдаваться. Что ж, я поеду домой. Хочу отдохнуть после перелёта, – и замолчал, будто сболтнул лишнего. Жду тебя за ужином. Марата я тоже позвал.

– Ладно. А приходил ты?..

Отец улыбнулся, снова хлопнул его по плечу.

– Просто хотел увидеть сына. Это преступление?

Дожимать отца Саид не решился. В этом не было смысла, всё равно старший Хаджиев не расколется. Придёт время – сам всё расскажет.

Долго задерживаться отец не стал, а когда дверь за ним закрылась, в кабинет вплыла Виолетта. Или Вероника. Саид даже не пытался запомнить её имя. Даже если он будет называть её шваброй, девица и бровью не поведёт.

– Желаете кофе? – надо отдать ей должное, она не была идиоткой и довольно скоро изучила его привычки. Причём умудрилась расписать всё по часам и, как ни странно, четко попадала в цель. Может, и не зря отец взял её на работу. Такой себе органайзер на каблуках.

– Принеси, – ответил, постукивая ручкой по столу. Что же такое с отцом случилось? Последить за ним, что ли? Хотя это уже перебор.

– Сегодня на ужин я заказала вам рыбу и морепродукты, а также салат с тунцом и брокколи. Очень полезно для мужчин.

– Я буду ужинать дома. Можешь идти.

– Что ж, ужин отменю. Завтра у вас встреча с…

– Я сказал: свободна, – Саид поднял на неё тяжелый взгляд. Секретарша лишь вызывающе улыбнулась и подалась вперед, опершись на стол.

Его это не задело. Вообще. Внутри было глухо и пусто.

– А может, всё-таки передумаете? Вы сутками в этом кабинете, неужели не хочется немного отвлечься от дел? – она нагло улыбнулась, а он кончиком ручки едва коснулся края её воротника, удерживая дистанцию.

– В тебе же всё фальшивое, Вероника. Холодная, как манекен. Как на такую вообще можно смотреть всерьез?

– А вы попробуйте. Обещаю, не пожалеете, – она склонилась почти к самому его лицу. – Сами потом искать будете.

Саид брезгливо отпрянул.

– Выйди.

Девушка нехотя выпрямилась, наигранно надув губы.

– До завтра, Саид Саидович. Уже скучаю, – она направилась к выходу, громко цокая каблуками.

– Чтобы завтра пришла в закрытом костюме, иначе уволю, – бросил он ей вслед. Секретарша лишь вызывающе повела плечом.

– Не уволите. Я вам нравлюсь.

Саид лишь скрипнул зубами. Ему нравилось только одно – иллюзия свободы от неё. От той, по кому по ночам хотелось выть, как брошенному волку. И чем больше он смотрел на других женщин, заставляя себя почувствовать хоть какой-то интерес, тем отчетливее понимал: он и есть тот самый волк, которому нужна одна-единственная пара. Никто другой не мог утолить этот голод.

ГЛАВА 10

За столом его ждала почти вся семейка, за исключением среднего брата Валида. Тот уехал с женой рожать детей куда-то на острова и теперь возвращался домой лишь по большим праздникам. Максимум пару дней, и то, если выдерживал так долго. Они с отцом не особо ладили, а с некоторых пор и с самим Саидом.

– Добрый вечер, – поздоровался угрюмо, взглянул на часы.

– Привет, – Марат поднял на него обеспокоенный взгляд, от которого Саиду захотелось блевануть. Достала эта их постоянная жалость. В печёнках уже сидит.

– Здравствуй, сынок, – нараспев протянула мачеха и бросила улыбчивый взгляд на Хаджиева-старшего. Тот лишь молча кивнул сыну и снова уткнулся в свой телефон, хотя раньше такой привычки за столом не имел. – Все на месте, можно подавать горячее, Хаджар. И проследи, чтобы оно было действительно горячим, – скомандовала Хадия. – Присаживайся, сынок. Как прошёл день?

– Отлично, – ответил на автомате, особо не вслушиваясь. Его сейчас больше интересовал отец. Что с ним не так?

– Ну и хорошо. Так давно не собирались всей семьёй за одним столом, что я уже и забыла каково это. Жаль, Валид не смог прилететь. Они с Шахидат решили устроить детокс от гаджетов, и я не смогла дозвониться. Модная такая штука сейчас. Жаль, ваш отец не может позволить себе отключить телефон хотя бы ненадолго, – страдальчески и с любовью взглянула на своего мужа, а тот поднял на неё молчаливый, но, тем не менее, очень говорящий взгляд, видимо, предлагая жене заткнуться. И намёк она явно уловила, потому что всё, что хотела сказать после, так и осталось неозвученным.

– Как ты? – подал голос Марат, и Саид пожал плечами.

– За те два дня, что ты меня не доставал, я едва не свалился со скалы и не утонул в море. Но чудом выжил.

– Что с поисками? – пропустив сарказм Саида мимо ушей, Варвар продолжил допрос.

– Она жива. Это главное.

– Я рад, что ошибался.

А уж Саид-то как рад. Знать бы ещё, как она там. А лучше увидеть. Просто коснуться её рукой, почувствовать, что она рядом.

Просто ощутить запах, которого так не хватает.

– Что ж, я рад видеть своих сыновей, хоть и не в полном составе, – заговорил отец, наконец, отложив телефон, но посмотрел почему-то на Хадию. Тяжело так, со злобой даже. Он, конечно, никогда не смотрел на неё с любовью, но всегда уважал и учил этому сыновей. Саид не видел ещё такой ненависти в глазах отца. Если только к врагам, но то уже совсем другой разговор. – У меня только один вопрос к тебе, женщина. Кто разрешил тебе вернуться в этот дом?

Марат покосился на отца, нахмурился.

– Что-то случилось?

– Не лезь, когда я разговариваю с твоей матерью, – оборвал его отец, на что старший брат поморщился.

– Ты груб с моей матерью.

– Я имею на это право. Она не только твоя мать, но и моя жена. Ты можешь воспитывать свою женщину, а не меня.

В столовой повисла тяжёлая пауза, и было слышно лишь звяканье посуды на кухне.

– Мне разрешил вернуться Саид. Он заботится обо мне, как я заботилась о нём когда-то. Но если ты против, я могу уехать прямо сейчас, – похолодевшим тоном произнесла Хадия, на что получила утвердительный кивок Хаджиева-старшего.

– Это самая мудрая идея, которая только могла прийти тебе в голову.

Хадия вскочила, словно её кипятком ошпарили. Да, отец и раньше был строг со своей семьёй, в том числе и с женой. Но никогда не грубил ей при сыновьях. По крайней мере, Саид такого не помнил.

– Что ж… В таком случае я уйду. Поеду в гостиницу, как нищая родственница! Раз мой муж не желает видеть в своём доме мать своих детей!

– Ты понятия не имеешь, как живут нищие! – неожиданно вскочил отец, уперевшись в столешницу кулаками. Его губы задрожали в презрительной гримасе, а глаза полыхнули яростью. – Уходи, Хадия, а то, клянусь… я не сдержусь…

– Отец! – вскочил на ноги и Марат. – В чём дело? В чём виновата моя мать?

– Ты тоже можешь уйти. Я не намерен оправдываться, – отрезал Хаджиев-старший, опускаясь обратно на стул.

– Ладно. В таком случае я забираю маму в свой дом. Если решишь извиниться перед ней, приходи в гости, – старший брат толкнул стул и взял побледневшую Хадию под руку.

– Это вряд ли, – кинул им вслед отец и повернулся к Хаджар, что застыла у двери столовой, прижав руки к груди. – Принеси мне воды! И поживее!

Женщина бросилась из столовой вслед за своей госпожой, а Саид перевёл взгляд на свирепого отца.

– Мне тоже уйти?

– Останься.

– Тогда, может, расскажешь, что происходит? Зачем ты прогнал свою жену? Зачем унизил её у нас на глазах?

Хаджиев-старший подался вперёд и как-то жутко усмехнулся. Даже Саиду стало не по себе.

– Унизил? Неет, сынок. Не унизил. Я её спас.

– И от кого же?

– От себя.

Давить на отца сейчас было бы ошибкой. Саид знал его, потому что и сам был таким. Придёт время, и отец всё объяснит. Если захочет, разумеется.

Аппетит пропал окончательно, и Саид отложил вилку. Тут же появилась Хаджар с бутылками с водой.

Она прошла к столу, наполнила бокалы и так же тихо удалилась.

– Надя у Шамиля, – сказал зачем-то, хотя отец и так должен быть в курсе.

– Я знаю. Скорее всего, использует её как страховку. Ведь ты обещал его наказать, – ответил Хаджиев-старший, наполняя бокал.

– Теперь точно накажу.

Отец цокнул языком, покачал головой.

– Не торопись с выводами. Иногда мы многого не замечаем или понимаем совсем не так, как всё обстоит на самом деле, – отец выпил стакан воды и снова налил. – О Шамиле мы поговорим позже. Сейчас приедет главный гость этого вечера. И тебе придётся отвлечься от своих переживаний.

Саид нахмурился, но с вопросами решил не торопиться. Пусть всё идёт своим чередом.

А когда отец опустошил четвёртый по счёту бокал воды, в дверь постучали.

– Войди! – приказал громко, и в столовой возник один из его безопасников.

– Господин, она здесь.

– Хорошо, – отец вздохнул, потёр пальцами одной руки виски. – Пусть войдёт.

Её завели под руки два охранника, третий отошёл в сторону, широко распахивая дверь.

Саид вонзился в неё взглядом, потому что на мгновение показалось, что он знает эту женщину. Маленькую, хрупкую, красивую… Она была в чёрном платке и каком-то тёмном пальто, но эту фигуру он узнал бы под любой одеждой. Так, словно видел её в последний раз только вчера.

Мать не забывают. Образ матери отпечатывается на сердце вечной татуировкой, свести которую не под силу никому и ничему.

Выдох застрял в горле, где стало вдруг невыносимо больно. Словно ему нож в горло воткнули. И в груди яростно запекло, будто углей раскалённых нажрался.

– Мама, – выдохнул хрипло, медленно поднимаясь со стула.

ГЛАВА 11

Когда она вошла в столовую, он подумал, что это какая-то идиотская, абсолютно ненормальная шутка, за которую он не простил бы даже родного отца. Но потом посмотрел на Саида-старшего и подумал, что тот ни за что не стал бы так шутить, а того, кто хотя бы подумал о подобном, удавил бы своими руками. А сейчас он глядел сыну в глаза, и отпечаток долголетней боли теперь не был так заметен. Отец был счастлив, хоть и немало нервничал.

Боялся и старательно отводил глаза, будто стыдясь сына или того, что скрывал от него. Вот, что с ним происходило все эти месяцы. Мама. Он нашёл её раньше и не знал, как сказать Саиду. Но… Где она была всё это время?

А может, не она? Может, это чья-то игра? У них мало врагов, но если кто осмелится навредить, то не станет переть напролом. Зайдёт сзади и ударит по самому больному.

И снова ей в глаза, едва не валясь с ног от абсолютного шока.

– Кто ты? – с тяжёлым выдохом закрыть глаза, мотнуть головой. Если это сон, то он очень реален. Потому что больно по-настоящему. Так больно, будто из груди сердце рвут.

Они могли найти похожую женщину и изменить её внешность. При желании из любой овцы можно слепить голливудскую актрису. Был бы стимул. А у того, кто это затеял, он явно был. Как и желание ранить в самое сердце. Добраться до лба Хаджиевых пулей крайне нелегко. Ещё труднее найти у них слабое место. Кому-то удалось.

– Это она, – прошептал отец, подняв на него глаза. – Не сомневайся. Это она.

Женщина сидела на отодвинутом стуле совсем рядом, но он не хотел на неё смотреть. Слишком. Это уже слишком!

– Откуда ты знаешь? Тест ДНК сделал?

– Если хочешь, можем вместе пройти эту процедуру, – слуха коснулся её голос, и внутри всё сжалось в болезненный ком нервов.

Можно изменить внешность, можно выстрогать из любого бревна нужного человека. Но голос… Голос нельзя так подделать.

– Мама… – и взглядом в её лицо вонзился, как обезумевший. Нет. Будь это другая, чужая женщина, он бы почувствовал.

– Сыночек мой, – коснулась его щеки дрожащими пальцами, нежно огладила.

Саид помнил её прикосновения, ничего не забыл, оказывается. И, как бы ни вглядывался в её лицо, не мог отыскать там ни фальши, ни лжи. Это она. Она. Настоящая. Почти такая же, как в детстве. Только постарела. Или просто он давно её не видел.

Всё ещё не верил своим глазам и жутко боялся коснуться её, чтобы не развеять марево. Потому что её не могло быть здесь. Никак не могло.

Поворачивался к отцу, изучал недоверчивым взглядом и его. Старик, и правда, поседел за последнее время. Но выглядел почему-то моложе. Наверное, из-за этого марева. Оно видится им обоим.

– В это трудно поверить, я знаю. Я сам не верил, но… – отец заговорил первый после паузы в долгих полчаса. – Ты сам всё видишь, сын. Твоя мама истощена после долгих лет плена… В общем, не об этом сейчас. Давайте перейдём в гостиную, там поудобнее будет. Нам всем нужно время.

Время действительно необходимо. Саиду так точно. У отца, похоже, было несколько месяцев, чтобы принять тот факт, что она жива. Ему же такой возможности не дали.

– Как так вышло? – спросил у обоих и одновременно ни у кого спустя ещё полчаса. Глядел в пол перед собой, не в силах посмотреть на маму, не в силах её коснуться.

Она поднялась с дивана напротив, жестом руки остановила Хаджиева-старшего, который пытался ей помочь, и шагнула к Саиду. Присела рядом, тёплая рука легла на его затылок, а виска коснулись материнские губы.

Она всегда так делала в детстве, когда он злился или плакал. Эта ласка успокаивала его без всяких слов. И сейчас, казалось, стало немного легче.