Халифат. В пламени страсти

– Им ищут женихов.

– А разве так можно?

– Можно. В нашем мире возможно всё, – ответил он загадочно. – Ты голодна? Хочешь чего-нибудь съесть?

– Нет, спасибо, – я застеснялась под вниманием стольких людей. Халиф задержался на мне долгим, изучающим взглядом.

– Уверена?

– Да.

– Посмотри на меня. В глаза.

Я не могла. Как бы ни старалась, посмотреть в его глаза не получалось. Там словно бездна разверзлась и вот-вот меня поглотит.

– Я не могу.

– Почему?

– Не знаю…

– Боишься меня?

Да, боюсь. Очень боюсь. Но вслух это решила не озвучивать.

– Я приготовил для тебя подарок. Уверен, тебе понравится. Подойди ко мне.

Что? Ещё ближе? Я до сих пор чувствовала на своих губах его губы. Я до сих пор не отошла от того поцелуя, а он требует приблизиться к нему?

Вздохнув, я сделала шаг к нему, опустив при этом лицо вниз. Так и застыла. Вздрогнула, когда что-то холодное коснулось щеки. Он сам надел на меня серьги.

– Потом посмотришь, но мне кажется, эти камни подходят к твоим глазам. Тебе идут изумруды.

– Спасибо, – всё, что смогла выдавить из себя, мечтая отрастить крылья и, бросив в лицо халифу его изумруды, улететь домой. Детская хотелка, знаю.

– Сейиди? (Мой господин?) – вдруг послышалось сзади, и я отпрянула, словно воровка, которую поймали на месте преступления.

Рядом со мной стояла девушка невиданной красоты. В прямом смысле этого слова. Я таких раньше не видела. На ней красивое платье в пол, на голову небрежно наброшен платок, а на длинной, лебединой шее красуется бриллиантовое колье. Эта девушка выглядит дорого и эксклюзивно. Словно родилась для этого дворца.

– Лиш инта хун, йа Аиша? (Что ты здесь делаешь, Аиша?) – прогремел над нашими головами голос халифа.

– Васальт ашаан такдим ляк хадия (Я пришла поздравить тебя), – она подняла на него блестящие от слёз глаза, и я увидела в них мучительную боль. Такая нежная и красивая… Почему она плачет?

– Халь ана арсальт хада кермаляк? (А разве я тебя звал?) – жестко спросил халиф.

– Ля. Инта насейтни иилякан (Нет. Ты вообще забыл обо мне), – слеза скатилась по её щеке, а мне захотелось обнять и утешить несчастную. У неё, должно быть, большое горе, судя по теням, пролегшим под глазами.

Я не понимала, о чём именно они говорят, и подумала, что выгляжу сейчас как пятно на белоснежной скатерти. Совершенно не к месту.

– Мне покинуть вас? – спросила я осторожно у халифа, а тот медленно перетёк взглядом с неё на меня.

– Нет! – ответил так же грозно. Казалось, одним своим взглядом он припаял меня к месту, так что не сдвинуться.

– Имши! (Уходи!) – бросил он небрежно ей и, схватив меня за руку, увёл за собой.

Я обернулась к девушке, но та осталась стоять на месте, прижав белые, изящные руки к груди.

– Куда мы идём? – спросила я, еле успевая за халифом.

Он не ответил. Да и глупо было ожидать, что ответит. Я же всего лишь игрушка.

Снова посмотрела назад, но девушки там уже не было. Кто она? Зачем приходила и, самое главное, почему она плакала?

ГЛАВА 10

Праздник и не думал заканчиваться, салюты и крики продолжались ещё очень долго, и я слишком устала.

– Скоро мы уединимся, – пообещал мне халиф.

И мне стало не по себе. Не то чтобы я не хотела отдохнуть. Хотела, ещё как. Но после его слов поняла, что покоя мне никто не даст. Впереди была неизбежная близость. Как он там сказал? Вскроет мою упаковку. Чувствую себя вещью. Дорогой и желанной, но всего лишь вещью.

Время настало, и Асад велел мне идти за ним. Всё должно было случиться в его комнате, и, шагая по коридору, я отчетливо это понимала. Но ничего не могла сделать, чтобы спастись. Я могла бы устроить истерику или заупрямиться, но что-то подсказывало, что на этот раз мне не отвертеться.

И когда за нами закрылась дверь, халиф прижал меня спиной к себе, уткнулся носом в макушку.

– Наконец-то. Я ждал этого часа.

Я застыла, зажмурилась. Наверное, надо было что-то ответить, но в голове стояла звенящая пустота. Ни единой мысли.

– Кто была та девушка? – спросила я первое, что пришло на ум, и сглотнула, когда руки халифа властно опустились на мою талию. – И почему она плакала?

– Зачем тебе это знать? – я слышала по голосу, что он улыбается.

Дыша мне в волосы, он будто впитывал в себя мой запах, лишая возможности дышать.

– Думай лучше о нас. О том, как ты забудешь обо всем в моих руках. О том, как покоришься мне и наконец признаешь, что принадлежишь только мне одному. Весь мир сейчас перестал существовать, Аня. Остались только ты и я.

По коже побежали мурашки. Не страха, нет. Как ни странно. Просто он действовал на меня так. Один его голос мог заставить меня трястись, но не от холода.

– Мне нравится, как ты дрожишь в моих руках. Словно испуганная лань.

– Я просто волнуюсь… Вернее, боюсь. Это обязательно должно случиться сегодня? – я попыталась пойти на хитрость, но это не спасло меня.

– А почему нет? Не бойся меня, Аня. Я не причиню тебе вреда, если, конечно, ты сама не натворишь глупостей.

– Каких глупостей? – я уставилась на его руки, властно поглаживающие мою талию.

– Ты уже не маленькая девочка. Думаю, сама понимаешь, что можно делать, а что нет. Тот инцидент с охранником не должен повториться. И ты смотрела на гостей слишком прямым взглядом. Это тоже харам, Аня. Ты должна опускать глаза перед другими мужчинами. Я разрешаю тебе смотреть только на меня.

– Ясно, – выдохнула я, тщетно пытаясь унять дрожь в ногах.

– Мне нравится, как ты на меня реагируешь, – усмехнулся халиф, коснувшись губами моей шеи. От этого почти невинного поцелуя меня бросило в жар, а затем сразу в холод. Проклятые кондиционеры.

– Не причиняйте мне боль. Пожалуйста, – попросила я совсем тихо.

Асад развернул меня к себе и поймал за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

– Что ты себе надумала?

– Я… Я просто боюсь боли. И если уж я в вашей власти, то хотела попросить быть милосердным. Хотя бы физически.

– Я так сильно похож на того, кто ищет удовольствие в чужих страданиях? – он усмехнулся лишь краешком губ.

– Нет. Не похожи. Но я не знаю ваших порядков и… Мне просто страшно.

– Тебе нечего бояться в моих объятиях. Я не собираюсь причинять тебе вред. За исключением одной маленькой детали… Ты ведь невинна, Аня? Мне не солгали?

– Не солгали.

– Это и хорошо, и одновременно трудно для тебя. Как ты понимаешь, в таком случае избежать дискомфорта не получится. Но я не хочу тебя пугать. Это не так страшно, как тебе могло показаться. Просто доверься мне и не думай об этом.

Он склонился к моему лицу, его губы накрыли мои. Поцелуй был внезапный и глубокий, он прижимал меня к себе так сильно, что я почувствовала, как рушится моя воля. Его поцелуй поглощал меня целиком, утягивая в себя, и я не могла сопротивляться.

– Сегодня ты будешь со мной, Аня. Этому нужно радоваться, а не бояться.

Молния на моём платье начала расстёгиваться. Я запоздало поняла: это он. Он раздевал меня медленно, едва касаясь руками, но его поцелуй поглощал меня целиком. Со мной прежде ничего такого не случалось. Да, я целовалась с парнями, но не так, как сейчас. Он будто знал наперёд, что именно мне нравится, и воплощал это в реальность. В этот момент я поняла, что передо мной коварный соблазнитель, который не остановится ни перед чем.

Когда моё обнаженное тело коснулось прохладной постели, я выдохнула. Это получилось случайно, от накала эмоций. Но в этот момент я снова вспомнила ту плачущую девушку. Я упёрлась ладонями в плечи Карима.

– Что такое? – он отстранился, заглянул мне в лицо.

– Я не уверена, что готова, – выпалила я, хватаясь за первую попавшуюся мысль. – Так кто та девушка? Та, которая приходила на праздник? – Я отползла по скользким шелковым простыням выше, прикрывая обнажённое тело. Карим выровнялся. Его взгляд скользнул по мне, и в нём вспыхнуло нетерпение.

– Та девушка должна была стать моей женой. Но я передумал. Я удовлетворил твоё любопытство? Мы можем продолжить?

– Подожди… – выдохнула я, когда он сократил расстояние между нами. В каждом его движении сквозила уверенность человека, который привык получать желаемое.

– Мне не говорят «нет», Аня. Никогда, – в его голосе не было злости, лишь обещание.

Он решительно сбросил одежду, и я невольно замерла, пораженная его обликом. Халиф казался воплощением древней, пугающей и в то же время притягательной силы. Его мощь подавляла, заставляя мое сердце биться в горле. Не столько от страха, сколько от осознания того, насколько я беззащитна перед этим мужчиной.

– А я могу просить об отсрочке? – прошептала я, чувствуя, как внутри всё трепещет.

– Не думаю, – халиф едва заметно усмехнулся. – Ты и так слишком долго заставляла меня ждать.

Он мягко, но настойчиво увлек меня за собой, лишая возможности отстраниться. Я ощутила жар его тела, оно обжигало даже на расстоянии, заполняя всё пространство вокруг. Его близость была неоспоримой, лишающей воли.

– Тебя когда-нибудь ласкали, Аня? – прошептал он, склоняясь так низко, что его дыхание коснулось моих губ.

– Нет. Ни разу, – честно ответила я. Я читала об этом, слышала рассказы, но реальность оказалась гораздо более ошеломляющей. Все мои прежние представления рассыпались в прах перед этим живым, пугающим и манящим присутствием.

– Это хорошо. Это очень хорошо, – его голос стал ниже, переходя в бархатистый шепот.

Он склонился ко мне, и я почувствовала обжигающее прикосновение его губ. Мое тело отозвалось невольной дрожью. Смесью страха и неведомого ранее томления. Я затаила дыхание, когда его ласки стали более смелыми, открывая для меня мир ощущений, о существовании которых я даже не подозревала. В голове помутилось, реальность сузилась до этой точки соприкосновения, до его жаркого дыхания на моей коже.

– Тш-ш-ш, – он на мгновение отстранился, заглядывая мне в глаза. – Не бойся, Аня. Доверься мне.

Я едва могла дышать, когда он вновь возвысился надо мной. В его взгляде читалась решимость, но теперь в ней не было прежней жесткости, лишь обещание разделить этот момент.

– Здесь только я, – прошептал он, и в следующий миг наши тела слились в одно целое.

Мир на мгновение взорвался ослепительной вспышкой. Я вскрикнула, пальцы судорожно впились в его плечи, когда осознание бесповоротности произошедшего прошило меня насквозь. Это была резкая, острая грань между «до» и «после».

Халиф замер, внимательно вглядываясь в мое лицо, ловя каждый вздох, каждую гримасу боли.

– Теперь будет иначе. Обещаю.

Страх, еще мгновение назад сковывавший всё мое существо, начал медленно отступать, растворяясь в его неожиданной нежности. Асад словно вел со мной безмолвный диалог, в котором больше не было места принуждению, лишь бесконечное терпение и странная, обволакивающая забота. Я чувствовала, как меняется сам ритм этого момента: уходила резкость, уступая место плавному течению времени. Каждое мгновение его присутствия было направлено на то, чтобы приручить мою тревогу, осторожно замещая её неведомым ранее доверием и чем-то совершенно иным, чему я еще не знала названия.

Когда острота первых мгновений притупилась, я позволила ему поцеловать себя, оставаясь неподвижной, погруженной в собственные ощущения. Асад же, напротив, словно обрел второе дыхание. Его присутствие стало более властным, а шепот на незнакомом языке глубже и настойчивее.

Мир вокруг меня потерял четкие границы, превратившись в череду приливов и отливов. Я чувствовала, как меня заполняет нечто новое, пугающее и одновременно манящее. К моему изумлению, сквозь затихающее эхо боли пробился первый робкий росток наслаждения. Было ли мне хорошо? Да. Определенно, да. Тяжесть отступала, сменяясь странной, невесомой легкостью.

В этот миг всё изменилось навсегда. Я перешагнула невидимую черту, оставляя прежнюю девушку в прошлом.

Когда его ласка достигла пика, меня пронзило невидимым током. Я и раньше знала, что такое удовольствие, когда оставалась наедине с собой, но это… это не шло ни в какое сравнение. Оглушительная волна накрыла меня с головой, заставляя выгнуться и замереть, прежде чем рассыпаться на тысячи искр.

– Хорошо, Аня. Всё хорошо. Теперь отдыхай, – произнес он, когда всё закончилось.

Он притянул меня к себе, укладывая на свою грудь. Я закрыла глаза, и тяжелый, изматывающий сон мгновенно поглотил меня.

ГЛАВА 11

Я проснулась первой. Асад еще спал, и его мерное, глубокое дыхание наполняло комнату ощущением абсолютного покоя. В отличие от моего. Мое сердце билось, словно пойманная в силки птица, отчаянно и неровно.

Этой ночью всё изменилось. Вчерашняя девочка осталась в прошлом, а рядом со мной лежал человек, который стал причиной этой перемены. Даже во сне он казался воплощением грозной силы. Стараясь не издать ни звука, я осторожно начала приподниматься, надеясь незаметно ускользнуть.

– Разве я давал тебе разрешение уйти? – раздался за спиной его низкий голос, и я вздрогнула, невольно опускаясь обратно на шелк простыней.

– Я… мне просто захотелось воды, – сорвалось с губ первое, что пришло на ум.

– Ты лжешь, Аня. Ты хотела сбежать.

Возразить было нечего. Его проницательность обезоруживала.

– У вас… очень красивая комната, – я попыталась перевести тему, лишь бы заполнить пугающую тишину, которая заставляла меня нервничать. – И весь этот дом.

– Я рад, что тебе здесь нравится, – в его голосе проскользнули собственнические нотки. – Тебе предстоит провести в этих стенах немало времени.

– А я здесь… единственная? – я решилась задать вопрос, который мучил меня больше всего, осторожно прощупывая почву своего нового положения.

– Откуда такие мысли? – он приподнялся, и его внимательный взгляд пригвоздил меня к месту.

– Слышала, у великих правителей бывают целые гаремы, – я попыталась улыбнуться, но голос предательски дрогнул. – А вы халиф. Это положение обязывает… Наверное…

Асад негромко рассмеялся, и в этом смехе не было угрозы, лишь снисходительность.

– Ты забавная. Пожалуй, ты станешь моей любимицей. Гарема у меня нет. Есть жена, но это не должно тебя тревожить. Ты здесь для того, чтобы дарить мне радость, остальное не твои заботы.

– Жена? – эта новость пронзила меня холодом. – Это пугает. Разве мое присутствие здесь не обернется бедой?

– Не бойся, – он усмехнулся, и в его взгляде мелькнуло нечто собственническое. – В моем доме тебя никто не посмеет обидеть. Твоя единственная задача быть покорной и не гневить меня. Тогда всё будет хорошо.

– Я поняла, – я едва заметно кивнула, чувствуя, как стены этой роскошной комнаты становятся теснее. – Можно мне… в душ?

– Только со мной, – в его голосе прозвучала неоспоримая воля. – Поможешь своему халифу.

Я не посмела возразить. В его присутствии воля таяла, оставляя лишь желание подчиниться.

– Как скажете… если это вам угодно.

– Ты нравишься мне всё больше, Аня, – он притянул меня к себе, и я вновь ощутила подавляющий жар его тела.

– Я останусь здесь надолго? – решилась я на вопрос, который пульсировал в висках.

– Тебе ведь здесь нравится, не так ли? Красивый дом, покой… – он сделал паузу, и его тон внезапно стал жестким. – Забудь о возвращении. Твой дом теперь здесь, и я не хочу больше слышать об ином. Пора закрыть эту тему.

Я почувствовала, как в нем закипает раздражение, и предпочла смолчать. Позже, в окутанной паром душевой, я старалась не поднимать глаз, смущенная его нескрываемым вниманием.

– Твоему телу нужен отдых, – произнес он тихим голосом, в котором чувствовалась непреклонная воля. – Но я не привык ждать. Твоя покорность – вот всё, что мне сейчас нужно.

Я хотела возразить, но вовремя вспомнила: халифу не говорят «нет». Я видела его гнев каждый раз, когда пыталась спорить, и проверять, на что он способен в ярости, мне не хотелось. Поэтому я подчинилась, принимая роль, которую мне навязали. В этот момент я чувствовала себя марионеткой в руках кукловода. Послушной, безвольной, исполняющей чужую волю без тени сопротивления. Пусть делает, что считает нужным, лишь бы это закончилось.

Глядя на него, я невольно задумалась: а что, если начать понемногу приучать великого халифа к слову «нет»? Может, он пресытится этой игрой и отпустит меня? Ведь у него есть жена. Интересно, какая она? Наверное, ослепительно красивая… и глубоко несчастная. Знает ли она о таких, как я? Он назвал меня «любимицей» – значит, я здесь далеко не первая и не последняя.

После того как я помогла ему закончить утренние сборы в душе, бережно омывая его и следуя каждому его указанию, он выглядел почти умиротворенным.

– У тебя золотые руки, девочка, – прошептал он, запрокинув голову. – Каждое твое прикосновение дар.

Мне хотелось ответить ему резкостью, но я понимала: лишнее слово сейчас лишь затянет это испытание.

Вскоре, укутавшись в мягкие белые халаты, пахнущие лавандой, мы вышли в комнату. Там уже был накрыт стол на двоих.

– Присаживайся, Аня, – он указал на расшитую подушку, а сам устроился прямо на ковре, приступая к завтраку с аппетитом человека, получившего желаемое.

– Я не голодна, – тихо произнесла я, надеясь получить разрешение уйти.

– Ешь, Аня, – его голос не допускал возражений.

– Но я действительно…

– Ешь.

ГЛАВА 12

После ухода халифа я забылась тяжелым, тревожным сном, но вскоре почувствовала, как кто-то настойчиво трясет меня за плечо. Открыв глаза, я увидела Зулейху.

– Госпожа Фатима ждет тебя. Она уже за обеденным столом.

– Сейчас? – я с трудом поднялась, чувствуя во всем теле свинцовую тяжесть.

К Фатиме я шла, едва переставляя ноги. Сказывался недосып. Обеденный стол был накрыт на двоих, и эта мимолетная забота со стороны величественной женщины меня удивила. Хотя я понимала: за этим жестом скрывается нечто большее, чем просто гостеприимство.

– Присаживайся, раздели со мной трапезу, – Фатима указала на стул напротив.

Я опустилась на него, стараясь сохранять самообладание под её пронзительным взглядом.

– Как всё прошло? – её голос был ровным, лишенным эмоций.

– Нормально, – ответила я, изучая узоры на скатерти. Мне было не по себе от того, как буднично она обсуждала эту тему.

– Моему внуку все понравилось? Он остался доволен твоим присутствием?

– Я не знаю, – ответила я честно, не поднимая глаз.

– Прислуга доложила, что он покинул твои покои в добром расположении духа. Ты молодец.

– Благодарю, – я не искала её одобрения, но в этом доме любое слово имело двойной смысл.

– Ты следуешь моим указаниям? Принимаешь то, что тебе велено?

– Да.

– Это правильно. Лишние сложности нам ни к чему.

Аппетит у меня оказался на удивление хорошим, несмотря на то, что стол приходилось делить с Фатимой. Сегодня она не казалась мне враждебной. Скорее деловой.

– Ты умеешь танцевать, Аня? – вдруг спросила она, и я застыла, не донеся вилку до рта.

– Ну… не особо.

– Значит, я не зря пригласила учителя. Сегодня вечером я устрою для внука прием. Там будут и другие, но я хочу, чтобы его внимание принадлежало только тебе. Если ты затмишь остальных своей грацией и пробудишь в нем интерес именно к своей персоне, я буду тебе признательна.

– Зачем вам это? – я не удержалась от вопроса, вглядываясь в её непроницаемое лицо.

– Великому халифу достаточно одной преданной спутницы. Пока что. К тому же у него есть жена. Она должна подарить династии наследников, но их союз охладел. Я решила ограничить круг тех, кто делит с ним досуг. Тебя одной будет достаточно. Со временем он пресытится однообразием и вернется к законной супруге.

Я не выдержала и прыснула. Оказывается, бабушка у халифа на редкость заботливая, так печется о крепости семейных уз.

– Что я сказала смешного? – она медленно приподняла брови, и в её взгляде блеснула сталь.

– Ничего, извините… Просто я не уверена, что хочу вновь оказаться в обществе вашего внука сегодня вечером.

– Надо же… Ты слышала, Зулейха? – усмехнулась Фатима. – Она не спешит завоевывать расположение моего внука!

Обе рассмеялись, а я едва не поперхнулась кусочком клубники.

– С халифом непросто, – продолжала Фатима. – Но я впервые вижу ту, кто не стремится быть к нему поближе. Видимо, его властный нрав напугал тебя, северная гостья.

– Видимо, – пробормотала я, чувствуя, как краснеют щеки.

– Зулейха, принеси то, о чем мы говорили.

– Сейчас, госпожа?

– Да. Без промедления.

Через пять минут Зулейха вернулась и положила перед Фатимой изящный бархатный футляр с золотым тиснением. Фатима легким движением пододвинула его ко мне и с видимым удовольствием откинулась на спинку стула.

– Открой.

Подрагивающими пальцами я приоткрыла крышку и замерла. Внутри, на черном атласе, сияло великолепное колье.

– Это… настоящие бриллианты? – прошептала я, ослепленная блеском.

– Да. Это твоя награда за верность моему внуку. Будешь следовать моим советам, получишь гораздо больше.

– То есть от меня требуется… полностью посвятить себя ему?

– Именно так. Быть рядом, когда он пожелает, и не выказывать недовольства. Твоя задача сделать так, чтобы он забыл о существовании других. Ты должна стать его единственным увлечением.

– А как же его жена?

– Его внимания хватит на обеих, поверь мне, – хохотнула Фатима, и Зулейха подхватила её смех. – Сейчас слишком много охотниц за властью, пытающихся проникнуть в окружение Асада. Ты станешь живым щитом на пороге его покоев. Понимаешь меня?

– Кажется, понимаю… Но я не могу принять этот дар. Благодарю вас, он слишком ценен.

– Ты и вправду лишилась рассудка, – Фатима смотрела на меня с искренним изумлением. – Кто в здравом уме отвергнет такое сокровище?

– Возможно, я и правда не в себе, – я лишь пожала плечами, чувствуя, как между нами натягивается невидимая струна.

– Слушай меня внимательно, девчонка. Ты примешь этот дар и все последующие. И от меня, и от халифа. И если ты еще раз посмеешь выказать нам свое пренебрежение, я лично позабочусь о том, чтобы ты познала всю тяжесть моей немилости. Ты меня поняла?

Такого резкого поворота я не ожидала. Что именно её задело? Мой отказ от драгоценностей или нежелание безропотно следовать её сценарию?

– Простите, госпожа Фатима. Я совершила оплошность, – я притянула к себе бархатный футляр. В конце концов, если мне представится шанс на побег, эти камни могут стать моим билетом на свободу. Глупо отказываться от того, что может спасти мне жизнь.

– Хорошо, что благоразумие вернулось к тебе. Сейчас прибудет учитель. Ты должна постичь искусство грации, чтобы вечером вновь предстать перед Асадом. И не вздумай проявлять холодность в его присутствии.

– Да, госпожа Фатима, – я покорно склонила голову. Наживать врага в лице этой могущественной женщины мне не улыбалось.

ГЛАВА 13

Девушек было много. Каждая как экзотический цветок из далеких земель. Откуда их привезли и зачем в таком количестве? Неужели халифу действительно нужен такой огромный выбор, чтобы найти ту единственную, чье общество его устроит?

Я с трудом представляла, как смогу привлечь его внимание в этом цветнике. Я не считала себя самой яркой, да и искусство танца за один день мне так и не далось.

– Зачем здесь все эти женщины? – тихо спросила я у Зулейхи.

– Господину представляют тех, кто только прибыл во дворец, – вздохнула она. – Он выбирает ту, кто разделит с ним вечер, а участь остальных решается позже. Их отправляют в другие места.

О каких «других местах» шла речь, я могла только догадываться, и от этих мыслей по коже пробежал холодок. Бедные девушки… Хотя вели они себя так, словно знали свою участь.

– А если он меня не выберет? Меня тоже отошлют?

– Нет, ты просто вернешься в свои покои. Но госпожа Фатима сочтет это своим личным поражением.

– Ясно, – значит, мне во что бы то ни стало нужно удержать интерес халифа. Снова оказаться в его личном пространстве…

Мне отчаянно хотелось сбежать и запереться в своей комнате. Но я помнила предостережение: любое проявление неуважения здесь карается сурово.

Он вошел в холл, и пространство вокруг словно сгустилось. Под звуки тягучей музыки девушки начали движение, стараясь затмить друг друга грацией. Но халиф лишь скользнул взглядом по лицам и почти сразу остановился на мне.

– Её в мои покои. Остальных уведите, – бросил он Зулейхе.

Та почтительно склонила голову:

– Будет исполнено, мой господин.

Неужели всё? Даже танцевать не пришлось? Победа оказалась мгновенной, но от этого на душе стало еще тревожнее.

Халиф был явно не в духе. Мрачная решимость в его взгляде заставляла меня медлить, хотя Зулейха настойчиво подталкивала меня к дверям его личных покоев.