Халифат. В пламени страсти

– Расул? Меня? В такое… такое место? За что? – я почувствовала, как обида и горечь захлестывают меня.

– Не за что, а почему. Ты красивая, необычная, а на таких здесь всегда есть спрос. Я отдал за тебя внушительную сумму, перебив все предложения, – он коснулся моего плеча, пресекая любую попытку отстраниться.

– И какова же была цена моей свободы, господин Асад?

Он хмыкнул.

– Большая. Включая те подарки, которыми тебя завлекали… Ты обошлась мне недешево.

– Так говорят о вещах, у которых нет души.

– В этом доме ты моя ценность. Тебе ведь уже это объяснили.

– А если я верну вам всё до последнего цента? Вы меня отпустите?

Асад хмыкнул, и в его глазах вспыхнуло нескрываемое превосходство.

– Где ты возьмешь такие средства, Аня? – он явно забавлялся моей наивностью.

– Я найду способ заработать и всё верну!

– Ты не соберешь такой суммы и за всю жизнь. А теперь забудь о спорах. Садись на край кровати и прими свою новую реальность. Твое обучение покорности только начинается.

Я сглотнула, чувствуя, как горечь и страх заполняют всё нутро. Воспоминания о первой ночи в гостинице всё еще обжигали, заставляя сердце биться в горле. Я невольно прикусила губу, пытаясь найти в себе силы.

– Это обязательно? Могу я… получить отсрочку?

– Нет, Аня. У тебя нет права на отказ. В этом доме я твой единственный закон и твой господин. Исполняй то, что я требую.

Я опустилась на край кровати, инстинктивно пытаясь сжаться, спрятать хотя бы малую часть себя от его тяжелого взгляда. Но Асад не терпел сопротивления: его рука жестко пресекла мою попытку закрыться, заставляя принять позу полной покорности. Халиф привык получать всё, чего желал, не считаясь с чужой волей.

Он возвышался надо мной, излучая пугающую уверенность. Его движения были неспешными, властными. Когда он сократил расстояние между нами, я почувствовала себя окончательно загнанной в ловушку. Его пальцы грубо запутались в моих волосах, притягивая меня ближе, лишая последней возможности отстраниться.

Я подчинилась, принимая на себя весь груз его желаний. Холодный ужас сковал тело, когда я осознала, что этот кошмар только начинается.

– Хорошо… – выдохнул он, и в его голосе послышалось пугающее удовлетворение. – Мне нравится твоя покорность, Аня. Я жду того момента, когда смогу подчинить тебя себе полностью.

От этой мысли мне стало дурно, но я заставила себя замереть. Просто закрыла глаза, стараясь отгородиться от реальности, пока он превращал меня в инструмент для своего удовольствия. Его присутствие подавляло, заставляя задыхаться от унижения и стыда.

– Не сопротивляйся, – резко приказал он, когда я невольно вздрогнула. – Я требую от тебя полного послушания. Расслабься и принимай мою волю.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться. Мысль о бунте вспыхнула и тут же погасла под гнетом страха за собственную жизнь. В этом дворце кричать бесполезно. Он распоряжался мной долго, с какой-то извращенной медлительностью, наслаждаясь моим бессилием и собственным триумфом.

– Ты умница, Аня. Продолжай, – хрипло шептал он, запрокинув голову.

Но вскоре он сам остановил это истязание. Его ладонь тяжело легла на моё бедро, изучая результат работы служанок в хамаме. Он остался доволен моей беззащитностью.

– У тебя действительно не было никого до меня?

– Нет… – едва слышно прошелестела я, вытирая лицо и стараясь не смотреть ему в глаза.

– Отлично. Запомни это чувство: я буду твоим первым и единственным мужчиной.

ГЛАВА 6

– Единственным?

– Да, а что тебя смущает?

– Вы же говорили, что отпустите меня… Ваша бабушка сказала, что я всего лишь прислуга. Это же значит, что я смогу уволиться, ведь так?

– Ах вот оно что. А я думал, ты хитрее.

– О чём вы?

– Многие женщины хотят за меня замуж. Я же пока не встретил ту, на которой захотел бы жениться. Но ты… Ты могла бы ею стать. При определённых обстоятельствах. Один жирный плюс у тебя уже есть, ты невинна во всех смыслах. Меня это подкупает. И я не хочу думать, что у тебя будет другой мужчина. Пусть даже после меня. Неприятно. Я собственник, Аня.

– Ясно… Но вы ведь допускаете мысль, что когда-нибудь отпустите меня?

– Пока нет, Аня. И ты об этом не думай. Наслаждайся моментом. Научись ловить удовольствие и использовать его себе на благо.

Пока он говорил, его рука собственнически легла мне на плечо, медленно поднимаясь выше. От этого простого жеста по телу пробежала дрожь, а воздух в легких будто стал гуще.

Дрожали коленки, а низ живота наполнялся незнакомым, пугающим томлением. Я облизала губы, а халиф усмехнулся.

– Ты даже не представляешь, насколько ты притягательна.

– Так чего вы тянете? Чего ждёте, господин Асад? – набралась смелости я и спросила его, глядя в чёрные, как сама ночь, глаза.

– Я растягиваю удовольствие. Как сомелье пьёт вино. Сначала запах, аромат, затем вкус, послевкусие и только потом проглотить. Или выплюнуть.

Мне стало жарко. Щеки опалил румянец.

– Вы хотите меня проглотить или выплюнуть?

Асад улыбнулся.

– А ты смелая девочка, Аня. Мне нравится в тебе и это. Ты не ноешь, не скулишь, не умоляешь отпустить. Тебе интересно, правда? Что будет дальше. Уверен в этом. Потому что мне интересно.

– Я не буду играть в вашу игру. И нет, мне не интересно.

– А врать мне не советую. Я не люблю ложь.

Он чуть сильнее сжал ладонь на моей талии, лишая воли к сопротивлению, и я, не удержавшись, судорожно вздохнула прямо ему в губы. Тут же опомнилась, попыталась отстраниться, но он властно притянул меня к себе, не давая пошевелиться.

– Завтра у меня день рождения. Ты будешь моим главным подарком. Я вскрою твою обёртку завтра. Дождись, – прошептал мне в рот и накрыл мои губы требовательным поцелуем.

Он отстранился лишь на миг, холодным тоном велев мне продолжать. Я подчинялась, чувствуя себя неумелой и раздавленной, теряясь в постыдном принуждении этого момента.

Когда всё закончилось и Асад вышел из комнаты, я осталась сидеть на кровати. Мой взгляд застыл, устремленный в пустоту, а в глазах так и не закипели слезы, хотя должны бы. Я в плену. В самом настоящем плену.

В комнату вошла безмолвная женщина и накинула мне на плечи халат. Она помогла мне встать, затянула пояс и, взяв за руку, куда-то повела.

Это был хамам. Меня снова отмывали, втирая в кожу ароматные масла, будто пытаясь смыть само воспоминание о произошедшем. Затем женщина привела меня обратно в мою комнату и жестом указала на кровать.

– Спасибо, – буркнула я, не надеясь, что она меня поймёт.

– Спокойной ночи, – ответила та по-русски, и я вскинула на неё полные изумления глаза.

– Вы говорите по-русски?

– Да, – всё тот же равнодушный тон и взгляд куда-то сквозь меня. – Желаете ещё чего-нибудь?

– Нет, спасибо. Спокойной ночи.

На следующее утро в доме царила суматоха. Я вышла из комнаты, чтобы понять, в чём дело. Обо мне, кажется, все позабыли, чему я не могла не радоваться. Но стоило мне показаться в коридоре, как на меня уставились несколько пар глаз. Служанки намывали лестницу до блеска. Появление новой игрушки хозяина явно вызывало у всех живой интерес.

– Здравствуйте, – поздоровалась я, но девушки лишь продолжили свою работу. Ну да. Вряд ли они понимают мой язык. Хотя здесь ни в чём нельзя быть уверенной.

– Вас ожидает её величество госпожа Фатима, – произнесла одна из женщин на чистом русском. Я невольно вздрогнула. Захотелось броситься этой «землячке» в ноги, умолять, чтобы она вывела меня отсюда, но я вовремя одернула себя. Смысла нет. Никто здесь не станет помогать, если им не прикажут.

Я покрепче затянула пояс халата и выдохнула:

– И где я могу найти госпожу Фатиму?

– Я провожу, – девушка отложила тряпку и поманила меня за собой вниз по лестнице.

– Ты русская? – спросила я, пока мы спускались. Та коротко кивнула:

– Ага.

– Ты здесь работаешь по своей воле?

– Конечно, а что?

– Нет, ничего…

Жаловаться ей на то, что меня удерживают здесь против воли, не имело смысла. Она всего лишь уборщица. Человек, который не решает ничего.

Госпожа Фатима ждала меня в столовой. Она сидела за накрытым столом и коротким жестом указала на стул напротив, отправив в рот кусочек лепешки. Аромат свежей еды стоял чудеснейший, я едва не захлебнулась слюной, осознав, насколько проголодалась.

– Присядь, Аня. Поешь. Я не люблю завтракать в одиночестве.

– Спасибо, – буркнула я и опустилась на стул.

Тут же передо мной появилась тарелка, а рядом с приборами легла серебристая пластинка таблеток. Я замерла, глядя на них.

– Что это?

– Это противозачаточные. Мой внук пока не планирует детей. Будешь принимать строго по инструкции.

Ясно. Значит, вчерашнее было только началом, и за меня уже всё распланировали наперед. От этой обыденности, с которой она говорила о моем теле, внутри всё заледенело.

– Как тебе у нас во дворце? Нравится? – светским тоном поинтересовалась Фатима.

– Здесь красиво, – ответила я бесцветно.

– Тогда почему ты такая грустная? Что не так? – она спрашивала с таким искренним недоумением, словно действительно не понимала, как можно не лучиться счастьем в золотой клетке её внука.

Я подняла на неё взгляд.

– Когда меня отпустят домой?

В глазах госпожи Фатимы будто завихрился темный туман.

– Когда решит мой внук. Он здесь решает всё. А тебя он назвал своим главным подарком. У него сегодня день рождения, ты ведь знаешь.

– Да, я знаю. Но…

– Что «но»? – недовольно перебила она.

– Я же не вещь, чтобы быть подарком. Я человек.

– В этом никто не сомневается, – Фатима отставила чашку и посмотрела на меня в упор. – Но ты досталась моему внуку как трофей. Таковой он тебя и считает. Хочешь чего-то большего – сумей стать кем-то большим. А пока ты всего лишь подарок. И не забывай о таблетках. Иначе последствия тебе не понравятся.

ГЛАВА 7

После завтрака Фатима удалилась к себе, оставив меня доедать в одиночестве. А я, глядя на таблетки, не могла и куска проглотить.

«Ты теперь не принадлежишь себе», – шептало мне второе «я».

«Я справлюсь. Я выдержу».

«Он превратит тебя в свою тень. И ты ничего не сможешь с этим поделать».

«Плевать. Главное – выжить».

Закончив с завтраком, я поднялась из-за стола и принялась убирать за собой, но меня остановила женщина, чье имя до сих пор оставалось для меня тайной.

– Это не твоя работа. Этим займется прислуга.

– Как вас зовут?

Женщина, чем-то напоминающая мне крупную ворону, представилась:

– Меня зовут Зулейха.

– Очень приятно, Зулейха.

Та выдавила из себя вежливую, но неискреннюю улыбку и кивнула.

– Взаимно, Аня.

– Я могу помочь убраться. Или сделать какую-то другую работу. Я всё умею, правда, – я почти умоляла её взглядом, чтобы она дала мне хоть какое-то дело. Мне нужно было забыться, чтобы не сходить с ума от мыслей о своем будущем в этом доме.

– Работать по дому тебе не положено. Ты будешь делать только то, что скажет господин Асад.

– А сейчас? Что мне делать сейчас?

– Что хочешь. Внизу есть бассейн, также имеется большая библиотека. Есть еще сад, за которым госпожа Фатима ухаживает сама. Там очень красиво, ты можешь выйти.

– Я могу выходить на улицу? – удивилась я, но потом вспомнила, какие здесь высокие заборы, и поняла, почему мне дозволено дышать воздухом. Отсюда не так просто сбежать. Но я и не планировала. Пока. Мне нужно осмотреться, получше узнать это место и людей, живущих здесь.

У входа в сад стоял охранник. Скучающим видом он переговаривался с кем-то по рации, преграждая путь в большой мир.

– Простите, вы говорите по-русски? – я едва коснулась его плеча, чтобы привлечь внимание, и в этот же миг за спиной раздался ровный, пугающий голос:

– Что здесь происходит?

Голос Асада заставил меня похолодеть. Охранник мгновенно вытянулся в струнку и опустил голову, не смея поднять глаз на хозяина.

– Я… я просто хотела спросить, – мой голос дрогнул. – Здесь многие знают русский, и я подумала…

– И ты решила, что нашла лазейку? – он подошел вплотную, обдавая меня холодом. – Что кто-то из них поможет тебе?

– Нет, я не это имела в виду…

– В кабинет. Живо, – отрывисто бросил он охраннику, даже не глядя на меня.

Асад стремительно зашел в свой кабинет. Я вошла следом, чувствуя, как в горле встает ком. Охранник замер у двери, бледный как полотно. Халиф сел в кресло у черного стеклянного стола и медленно, с расстановкой произнес:

– Положи руки на стол.

– Зачем? – я отступила на шаг. Его спокойствие пугало больше, чем крик.

– Положи руки на стол.

– Зачем? – я отступила на шаг. Его спокойствие пугало больше, чем крик.

– Положи руки на стол, Аня. Больше я повторять не буду. Или ты хочешь, чтобы я прямо сейчас приказал выставить этого парня за ворота без права вернуться?

Я подчинилась. Коснулась ладонями холодной поверхности, чувствуя, как мелко дрожат пальцы. Асад поднялся и медленно подошел ко мне, нависая сверху всей своей мощной фигурой. Он не касался меня, но я физически ощущала исходящую от него угрозу.

– Смотри на меня, – приказал он, наклоняясь к самому моему лицу. Его глаза в этот момент походили на бездонные черные провалы, в которых тонула любая надежда на протест. – Это предупреждение. Первое и последнее.

Он замер в считанных сантиметрах от меня, буквально лишая возможности дышать.

– Ты моя. Каждое твое слово, каждый жест и каждое касание принадлежат мне. Если я еще раз увижу, что ты пытаешься заговорить с другим мужчиной или коснуться кого-то, последствия тебе очень не понравятся. Раньше за неверность карали камнями. Я найду способ напомнить тебе об этом, если ты забудешь свое место. Ты меня поняла?

Я сглотнула слезы унижения и кивнула. Я смотрела на свои руки, лежащие на столе, и видела, как побелели костяшки пальцев от того, как сильно я сама вцепилась в край столешницы. Было не больно, лишь невыносимо обидно от этой сковывающей беспомощности.

– Свободна. Иди к себе и жди вечера. У меня праздник, и я не хочу, чтобы ты его испортила своим непослушанием.

Я могла бы начать сопротивляться, что-то доказывать ему, но смысл? Свое наказание – этот ледяной холод в его голосе – я уже получила, и вряд ли в его сердце найдется место для раскаяния.

– Я поняла, – я опустила голову, пряча слезы, которые все же обожгли щеки.

– Теперь он, – Асад перевел тяжелый взгляд на застывшего у двери мужчину. – Он трогал тебя? Прикасался? Что-то говорил?

– Нет… не говорил. Я просто хотела пройти к саду.

– Почему ты не попросила Зулейху проводить тебя?

– Я не знаю, – я лишь плечом повела, продолжая машинально поглаживать свои ладони, всё еще ощущая на них холод того черного стекла.

Халиф бросил охраннику что-то резкое и пренебрежительное на своем языке. Тот, из-за кого я только что оказалась в эпицентре этого унизительного допроса, поспешил скрыться, даже не взглянув на меня. Трус. Впрочем, здесь все такие. Каждый сам за себя, и я, наверное, на его месте поступила бы так же – лишь бы оказаться подальше от гнева хозяина.

– Подойди ко мне, Аня, – приказал Асад.

Я сделала шаг навстречу, чувствуя себя сломленной куклой под его тяжелым, изучающим взглядом. Он взял мои ладони в свои, медленно поворачивая их и рассматривая мои пальцы, которые всё еще мелко дрожали от пережитого стресса.

– У тебя слишком хрупкий вид. Я не представлял, насколько легко тебя заставить трепетать, – произнес он, и в его голосе проскользнуло не то сожаление, не то досада на собственную жесткость. – Ты выглядишь бледной. Я пришлю кого-нибудь с успокаивающим чаем или каплями.

Я исказила губы в горькой ухмылке. Какое изящное проявление заботы после того, как он растоптал моё достоинство. Ах, ну да, он же великий халиф, статус не позволяет просить прощения у «подарка». Самое обидное было понимать: он ни на секунду не раскаялся в том, что устроил мне этот моральный террор. Для него это был лишь необходимый урок послушания.

– Иди в свою комнату и не выходи, пока тебя не позовут. Тебе нужно прийти в себя.

Я коротко кивнула и поспешила к выходу, мечтая лишь об одном – поскорее оказаться за закрытой дверью и спрятаться от этого ледяного спокойствия, которое пугало меня куда больше открытой ярости.

ГЛАВА 8

Зулейха бережно наносила благовонное масло на мои запястья, аккуратно втирая его в нежную кожу, как делала в детстве мама. Только тогда детский крем. Я не выдержала и заплакала. Меня наказали ни за что этим ледяным допросом, этим унизительным ощущением полной беспомощности.

– Я просто заговорила с охранником. Я не имела в виду чего-то такого… запрещенного. Я просто хотела пройти в сад.

Зулейха кивнула Гульнаре, и та вышла из комнаты, забрав лишние вещи.

– В этом дворце всегда есть глаза и уши. И стоит лишь раз оступиться…

– Но я же…

– Не важно, что ты хотела и что сделала. Ты попала под его гнев. А наш халиф, дай Аллах ему долгих лет правления, бывает очень строг. Особенно к тем, кого считает своей собственностью.

– И много их у него? Женщин этих?

– Я не могу об этом говорить. Это не моё дело. Так, с запястьями я закончила, масло поможет тебе успокоиться. Не провоцируй его больше. Ты должна слушаться.

Зулейха покинула меня, тихо прикрыв за собой дверь. А я упала на кровать, закрыла глаза. И в этот самый момент увидела перед собой чудовище. Монстра, каким показался мне халиф в ту секунду, когда он с пугающей властью навис надо мной в кабинете, лишая воли к сопротивлению одним лишь взглядом. Жестокий и равнодушный к моему смятению, он будто получал удовольствие от того, как я трепещу в его власти, не смея пошевелиться.

Он запретил мне выходить из комнаты, и теперь мне не осталось ничего более, кроме как пялиться в потолок, прокручивая в голове его угрозы. Чуть позже принесли еду, но я отвернулась от служанки и легла на бок – аппетита не было совсем. И, кажется, задремала в тяжелом, липком забытьи. Потому что когда открыла глаза, за окном было уже совсем темно.

Я была в комнате не одна. Кто-то бесшумно приоткрыл дверь, вошёл в неё и приблизился к кровати. Через несколько секунд противоположная сторона матраса прогнулась под тяжестью его тела, а моей щеки коснулись его губы.

– Ты спишь, Аня? – раздался в тишине его низкий, вкрадчивый голос.

Я промолчала. Он понимал, что я не сплю, поэтому я не трудилась с ответом. Да и не было у меня никакого желания болтать с ним после всего того холода и унижения, что он обрушил на меня в кабинете.

– Как ты? – продолжал допытываться он, будто мы старые друзья или влюбленные. И будто это не по его вине я сейчас чувствовала себя раздавленной и опустошенной.

– Ты обижена на меня, – констатировал он. – Я был излишне суров, когда сорвался на тебе. Но ты получила ценный урок. Нельзя общаться с другими мужчинами. Даже с охраной. Исключение мой помощник, и то в пределах разумного.

– Я уже всё поняла, – зло бросила я через плечо и нечаянно коснулась губами его бороды.

А в следующее мгновение я оказалась в плену его внимания. Он целовал меня властно и бесцеремонно. Так, словно я его законная собственность. Будто он имеет на меня все права. И, по его мнению, так оно и было.

– Нет! Не трогай меня! – упершись в его грудь руками, я попыталась сдвинуть эту живую скалу, но всё было зря. Он был непреклонен в своем желании подчинить.

– Не стоит испытывать моё терпение, Аня, – произнес он, не отрывая от меня своего внимательного, глубокого взгляда. – Я привык, что в этом доме мои просьбы ценятся. Ты здесь моя особенная гостья, и мне бы хотелось, чтобы ты разделяла наши традиции, а не спорила с ними. Оставь свои сомнения, для меня важно видеть твою искренность и уважение к моим правилам. Я твой покровитель в этих краях, и я жду, что ты доверишься мне.

Он отстранился, его глаза в полумраке светились спокойной уверенностью.

– Праздник уже начался. Мой день рождения. Это важный вечер, и я подготовил для тебя красивое платье. Ты можешь покрыть голову, как того требует обычай, и выйти со мной к гостям. Я был бы рад видеть тебя рядом, а не знать, что ты проводишь вечер в одиночестве. Я буду ждать тебя в своей спальне через пятнадцать минут. Мне нужно ответить на несколько звонков.

Он ушёл, но на мгновение остановился у самой двери, обернувшись.

– Я действительно буду ждать, – повторил он, и в его голосе прозвучала неожиданная мягкость.

Я закрыла глаза, пообещав себе, что останусь здесь. Пусть ждёт. Наверняка внизу сотни гостей, и среди них найдётся немало тех, кто мечтает о его внимании. Я не обязана быть частью этой толпы.

Но он сказал, что будет ждать. И то, как он это повторил, заставило меня задуматься. Значит, моё присутствие для него действительно что-то значит. К тому же это отличный шанс выйти из четырех стен, осмотреться вокруг и получше узнать это место и людей, которые окружают халифа.

Я села на кровати, посмотрела на свои руки. Пальцы до сих пор подрагивали после нашего тяжелого разговора в кабинете. Нужно прийти в себя.

Выбрать платье и вести себя уверенно, никто не заметит моего волнения. Вздохнув, я поднялась и пошла в гардеробную. Платье выбрала закрытое, но очень красивое. Оно село идеально, будто на меня шили. Хотя кто знает, может, так оно и было. Расчесав волосы, я уложила их на одну сторону. Всё равно придётся покрыть голову, раз этого хочет халиф – в этом доме свои правила. С макияжем не усердствовала: никаких чёрных стрелок или алых губ, всё по минимуму, чтобы не казаться вульгарной.

Когда я постучала в дверь его спальни, она распахнулась мгновенно, будто он стоял прямо за ней и ждал моего появления. В руке Асада я заметила телефон; он что-то резко бросил по-арабски и отключился.

– Решилась, значит?

– Да. Вы же дали понять, что это важно для вас.

– Рад, что мои слова хоть что-то для тебя значат. Проходи, я почти закончил приготовления.

Он возился с запонками, и одна никак не слушалась. Было даже немного смешно наблюдать, как великий и могучий халиф не может справиться с крошечной деталью.

– Я могу помочь, – негромко предложила я, желая разрядить оставшееся после ссоры напряжение.

Он поднял на меня взгляд своих чёрных глаз, в которых больше не было того пугающего холода.

– Можешь, значит, помоги.

Он протянул мне запонку и руку. Я быстро застегнула её, стараясь не смотреть ему прямо в лицо, потому что чувствовала его пристальное, изучающее внимание.

– Ты всё еще чувствуешь слабость? – спросил он неожиданно примирительным тоном. Я вздохнула, вспоминая, как сильно сжимала кулаки от обиды, пока он отчитывал меня.

– Немного нервничаю.

– Прости меня, Аня, – он коснулся моего лица, осторожно погладил щеку. – Я не должен был так резко срываться на тебе и быть столь суровым.

– Всё уже случилось, к чему теперь эти сожаления? – я опустила голову. Когда я смотрела на него, мысли путались, и я забывала всё то негодование, что копила в себе.

– Случилось, но мне жаль. Я не люблю проявлять такую жесткость. Тем более мне не нравится проявлять ее к тебе. Что-то внутри меня противится этому… Что ж. Давай оставим это в прошлом и пойдём. Уверен, тебе понравится праздник. Только покрой голову. Не хочу, чтобы твою красоту видел кто-то, кроме меня.

ГЛАВА 9

Праздник действительно произвёл на меня впечатление. Я, пожалуй, впервые видела такое количество народу. Все стекались к дворцу, словно муравьи в огромный муравейник. Я даже невольно улыбнулась такому сравнению.

– У тебя красивая улыбка, – заметил халиф, и я тут же потупила взгляд. – Я сказал это не для того, чтобы ты перестала улыбаться. Не отказывай мне в мой день рождения, не прячь её.

Он коснулся моей щеки тыльной стороной ладони. Провёл ласково, почти невесомо, заставляя сердце пропустить удар.

– Я рад, что на удочку вербовщика попалась именно ты. Ты очень красивая.

– А у вас был выбор? – поинтересовалась я с проснувшимся любопытством. – Как это вообще происходит?

– В твоем случае был выбор. Из десяти девушек я выбрал именно тебя. Но я и представить не мог, что на фото ты не такая прекрасная, как в реальности. Ты даже снилась мне, Аня.

– Поэтому те подарки, в прошлой жизни, были настоящие?

– Да, – кивнул он. – Но хватит об этом. Не отходи от меня ни на шаг, я должен поприветствовать почетных гостей.

Пока халиф общался с приглашенными, я украдкой осматривалась, ища входы и выходы. Так, на всякий случай, знание территории рано или поздно пригодится.

В сам дворец пускали далеко не всех, лишь избранный круг. Для них организовали роскошный фуршет и шведский стол. Халиф явно не стеснялся светской жизни, и его гостей, кажется, это более чем устраивало. Я заметила, что некоторые девушки пришли с непокрытыми головами. На мой немой вопрос Асад лишь усмехнулся и негромко произнёс: