Читать книгу Выжги меня из памяти! (Лола Шен) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
Выжги меня из памяти!
Выжги меня из памяти!
Оценить:

3

Полная версия:

Выжги меня из памяти!

И вот тут Тимура окончательно прорвало. Сделав резкий шаг вперёд, он почти вплотную приблизился ко мне. Холёное лицо перекосилось от лютой злобы, на шее уродливо вздулись вены. Муж заорал так, что задрожали стёкла панорамных окон:

— Да! Да, чёрт возьми! — исступлённо выплюнул он, обдавая меня волной перегара. Глухой, тяжёлый удар кулака пришёлся по кухонному острову — подпрыгнул закрытый ноутбук. — Я спал с ней! И мне это нравится, слышишь ты, заносчивая филологическая дура? Елена — великая женщина! Она успешна, она держит строительные холдинги, ломает людей как соломинки и ворочает миллиардами! С таких, как Шестакова, тебе, нищей университетской мыши, пример нужно брать! Учиться у неё, как забирать от жизни всё! А ты кто такая? Что вообще из себя представляешь со своими грошовыми лекциями? Ничтожество в дешёвых джинсах!

Тимур метался по кухне, тяжело, прерывисто дыша. Он хватал со стола листы искового заявления, с треском рвал их и швырял обрывки мне в лицо. Острый край бумаги больно полоснул по бледной щеке, оставив тонкую багровую царапину, но я даже не зажмурилась.

— Ты ничего не стоишь в этой жизни, Кристина! Вообще ничего! Пустое место! Ноль! — продолжал орать он. Глаза дико блестели, взгляд стал безумным. — Ты всем, каждым своим вдохом, каждым куском еды в этом холодильнике и вещами на себе обязана мне! Это я вытащил тебя из нищеты аспирантских общаг! Я вкалывал, продавал тело, исполнял любые, самые грязные прихоти Елены, чтобы оплатить панорамные окна, ремонт и тряпки, что ты носишь! Я переступал через всё, чтобы у нас был этот статус! А ты решила качать права? Без моих финансов ты сдохнешь под забором в первую же неделю! Пойдёшь собирать пустые бутылки по московским подворотням, будешь голодать и умолять меня взять тебя обратно хотя бы горничной!

Он тяжело, хрипло дышал. Идеальная укладка растрепалась, холёное лицо исказилось до неузнаваемости. Вся пятилетняя нежность, любовь и забота испарились, обнажив гнилое, нарциссическое нутро.

Тимур сделал резкий шаг к прихожей, рывком распахнул тяжёлую входную дверь и указал дрожащим пальцем на холодный зев подъезда.

— Пошла вон! — взревел он так, что заложило уши. — Пошла вон из моей квартиры! Юридически здесь всё принадлежит мне! Дом строился на мои деньги и капитал Шестаковой до брака, ты никто и звать тебя никак! Хватай свой старый чемодан и вымётывайся в ту ночь, откуда я тебя подобрал! Чтобы духу твоего здесь не было! Выкатывайся, пока я сам тебя не выкинул!

Шок и глухое омерзение на секунду ослепили. Мужчина, искренне любимый мною на протяжении пяти лет, вышвыривал меня на улицу под ледяной дождь, поливая ядовитой бранью. Прошлое перестало существовать. Но я не согнулась и не проронила ни единой слезы. Внутри, на месте выжженной зоны, крепла глухая, пугающая решимость.

Подняв подбородок, я прошла в прихожую. Лицо оставалось мертвенно-бледным, но взгляд стал бритвенно-острым. Молча обула кроссовки, подошла к открытой двери, уверенно перешагнула порог и выкатила за собой чемодан.

Повернувшись, я посмотрела на тяжело дышащего, искажённого яростью Тимура. В коридоре воцарилась невыносимая, давящая тишина.

— Ты абсолютно прав, Тим, — тихо, но так отчётливо, что каждое слово резало воздух, произнесла я. — Юридически эта квартира твоя. Ты её честно заработал на коленях. Но когда-нибудь ты сильно пожалеешь. Ты убил самое важное, что есть на свете — любовь, оставив грязные деньги. Пройдёт время, и мы ещё посмотрим, кто из нас двоих пойдёт собирать бутылки.

Лифт медленно, со стеклянным шорохом опускал меня на первый этаж. С каждым мгновением из тела стремительно уходил накопленный адреналин, уступая место полному, давящему бессилию. Когда створки кабины разъехались, я сделала несколько шагов по просторному, стерильному холлу нашей высотки и... остановилась.

За панорамным остеклением вестибюля бушевал хлёсткий, колючий апрельский ливень. По асфальту плыли грязные реки, в которых дрожали отражения равнодушных неоновых огней Ленинского проспекта.

И именно здесь, на начищенном до блеска полу, догнал откат. Навалилась глухая, удушливая усталость. Опора ушла из-под ног. Силы, питаемые яростью, испарились. Пришлось медленно опуститься прямо на чемодан посреди пустого вестибюля, обнять колени и уставиться в одну точку.

И вот тут я не выдержала. Из груди вырвался первый надрывный всхлип, а за ним хлынули слёзы. Сидела на чемодане под бездушным светом потолочных ламп, закрыв лицо ладонями, и плакала так, как никогда в жизни. Плечи судорожно содрогались, а изнутри заиндевелой пустыней расползалась парализующая растерянность.

Слова Тимура про пустые бутылки, нищету и ноль оглушительным набатом стучали в ушах. С пугающей, трезвой отчётливостью приходило понимание: он ведь прав. Юридически я бомж. У меня нет угла в этой огромной, хищной Москве. Скромной зарплаты преподавателя едва хватит на аренду обшарпанной однушки где-нибудь на окраине, у МКАДа. Да, на личном тайном счету лежали те четыреста тысяч, что я успела увести с общего баланса, но для столицы это были сущие копейки. Они растают за пару месяцев.

Но страшнее денег было гнетущее чувство выпотрошенности. Весь пятилетний фундамент, каждый день, план, мечта и утренний поцелуй оказались грязной, извращённой бутафорией. Человека, которого любила больше жизни, никогда не существовало на свете. Рядом все эти годы жил чужой, глубоко больной девиант, использовавший меня как удобное прикрытие.

В сознании бился один-единственный страшный вопрос: как жить дальше? В чём искать смысл? Кому вообще верить в этом мире, если самый близкий человек растоптал и выставил на улицу?

Я сидела на чемодане у стеклянных дверей, отделявших меня от шумной и холодной ночной Москвы, и не знала, куда идти, как пережить эту ночь и ради чего завтра утром открывать глаза.

Внезапно сквозь пелену слёз ощутилось слабое, живое тепло. Опустив взгляд, я увидела крупную трехцветную кошку — любимицу местного консьержа, обычно дремавшую на диванчике у ресепшена. Сейчас она мягко, настойчиво тёрлась пушистым боком о мою ногу, преданно заглядывая в лицо круглыми янтарными глазами и негромко, успокаивающе урча. Как будто понимала всё.

Я судорожно вздохнула, вытерла ладонями мокрые щёки и медленно опустила дрожащую руку на её тёплую, бархатистую спину. Пальцы зарылись в мягкую шерсть. Оцепенение не исчезло, но мертвенный холод впервые за сутки отступил, и внутри затеплился крошечный импульс жизни.

Я была не одна.

Глава 17. Ночной звонок


Время словно превратилось в густой, липкий дёготь. Я сидела на старом чемодане в самом углу просторного, стерильного вестибюля нашей высотки на Ленинском. Начищенный до зеркального блеска пол отражал тусклый свет потолочных ламп и меня — согнувшуюся, растрепанную, с размазанной по щекам тушью. Женщину, которую муж только что выставил за дверь, даже не дав нормально одеться.

За панорамными окнами Москва захлебывалась апрельским ливнем. Тяжёлые капли с силой лупили по стеклу, размывая огни столицы в грязные неоновые полосы. Город жил сытой, дорогой жизнью. А мой мир прямо сейчас догорал на двадцать втором этаже — в квартире, где остались любимые чашки, недочитанная книга на тумбочке и мужчина, которого я когда-то считала своей вселенной.

Внутри, там, где ещё несколько дней назад жила любящая, преданная жена, теперь простиралась мёртвая пустота. Меня не просто предали — растоптали с особой, деловой жестокостью. Как жить дальше? Куда идти посреди глухой ночи? В голове не было ни одной связной мысли, только оглушительный, настойчивый набат из слов Тимура: «Ты ноль! Ничтожество в дешёвых джинсах! Из нищеты тебя подобрал…». Каждое слово — как пощечина, до сих пор обжигавшая лицо.

Преодолевая удушливый, въедливый стыд, сковавший горло, достала из кармана телефон. Экран неприятно резанул по заплаканным глазам. Пальцы так сильно дрожали, что я трижды промазала по сенсору, прежде чем открыть контакты.

«Алина». Моя единственная близкая подруга.

Шёл третий час ночи. Было до тошноты неловко будить её, навязываться, вываливать на Алину свой грязный кошмар. Но идти в этой огромной, хищной Москве мне было больше некуда. Нажав на вызов, я прижала трубку к уху и замерла, слушая длинные, равнодушные гудки.

Мне ответили после четвёртого раза. Голос Алины был заспанным и хриплым:

— Крис? Что случилось? Почему ты не спишь?

— Алин… — я попыталась сказать это твердо, но горло перехватило, и голос сорвался на жалкий писк. Из глаз снова хлынули горячие слезы. — Алин, он… он выгнал меня. Я на первом этаже, в вестибюле. Мне просто некуда идти.

В трубке на секунду повисла вязкая тишина, а затем послышался шорох одеяла. В голосе подруги испарились остатки сна:

— Так, Кристина, слушай меня внимательно. Сиди на месте. Из холла никуда не выходи, на улицу под ливень не суйся. Я вызываю такси и еду к тебе. Через сорок минут буду. Ты меня поняла? Соберись, Крис. Я рядом.

Она отключилась. Я опустила руку с телефоном на колени и прикрыла глаза. Кошка консьержа свернулась калачиком у моих ног, продолжая монотонно вибрировать, и под это мерное урчание для меня потянулись долгие минуты. Каждое мгновение казалась вечностью. Мимо изредка проходили жильцы дома — мужчины в дорогих костюмах, возвращавшиеся из ночных клубов, ухоженные женщины. Они мазком скользили по мне удивленными взглядами, и под этими взорами я готова была сквозь землю провалиться со своим старым потертым чемоданом.

Фары такси разрезали темноту за панорамным окном ровно через полчаса. Алина выскочила из машины и подбежала к стеклянным дверям подъезда. Прямо в наспех накинутом тренче поверх домашней пижамы, с растрёпанными волосами. Нажав на кнопку, я впустила её. Подруга шагнула ко мне из ночи и крепко, до боли стиснула в объятиях, пахнущих дождем. Она отстранилась, окинув взглядом мое мертвенно-бледное лицо и царапину на щеке, оставленную разорванным листом бумаги. Её глаза яростно сузились, а губы сжались в тонкую, злую линию.

— Пошли. Такси ждёт, — коротко бросила она, перехватывая ручку моего чемодана.

Всю дорогу мы молчали. Я смотрела в боковое стекло автомобиля на размытые потоками воды огни ночной Москвы, чувствуя себя пустым, выпотрошенным манекеном. Алина не лезла с расспросами, за что была ей безумно благодарна. Она просто крепко держала за руку. Это безмолвное тепло пальцев — единственное, что удерживало меня от падения в чёрную бездну паники.

Её небольшая двухкомнатная квартира на Шаболовке встретила нас привычным, родным запахом старых книг, лавандового освежителя и домашнего уюта. Здесь не было панорамных окон, дорогого кварца на кухонных столешницах или системы «Умный дом». Но среди простых обоев и икеевской мебели я впервые за бесконечную кошмарную ночь почувствовала себя в безопасности.

Алина действовала быстро и уверенно. Она усадила меня в ванной на закрытую крышку унитаза, достала ватный диск, смочила его антисептиком и аккуратно, едва дыша, обработала царапину на щеке. Прохладная жидкость неприятно уколола кожу, возвращая к реальности. Затем подруга увлекла на кухню, защёлкнула кнопку чайника и налила в две большие кружки крепкий отвар с чабрецом и мятой.

— Пей, — непреклонно скомандовала она, пододвигая одну из них. — Пей мелкими глотками. Нужно согреться, тебя колотит как в лихорадке. И никаких разговоров. Все расспросы — завтра. Точнее, уже сегодня днем. Сейчас ты просто смываешь с себя этот ад и ложишься спать.

Я послушно кивала, обжигая губы горячим травяным чаем. Сил спорить или что-то объяснять не было физически. Голова гудела так, словно внутри ворочался раскалённый ком.

Когда кружка опустела, Алина принесла мне свою чистую оверсайз-футболку. Сбросить с усталого тела джинсы и худи, в которых меня вышвырнули из собственной жизни, было почти физическим облегчением. Будто я сняла кожу, к которой намертво прилипли осколки моего разбитого брака.

В гостиной подруга уже разложила диван, застеленный свежим, хрустящим бельём. Я рухнула туда, натянула одеяло до самого подбородка и закрыла глаза, готовая провалиться в тяжелый сон без сновидений.

Но покой длился недолго. Около пяти часов утра, когда за окном только-только начали брезжить серые, грязные предрассветные сумерки, полумрак комнаты разрезал блеклый свет — на прикроватной тумбочке беззвучно, но требовательно вспыхнул экран смартфона.

Я вздрогнула, выныривая из липкого забытья, и на автомате протянула руку к телефону. Внутри все сжалось от дурного предчувствия. В мессенджере висело одно-единственное сообщение от Тимура. Текст был лаконичным, сухим и сквозил такой циничной, сытой жестокостью, что очередной вдох превратился в колючий комок:

«В десять утра в квартиру приедет клининг. Личинки замков тоже заменят до полудня, так что твой ключ — просто кусок металла. Всё, что ты не успела запихать в чемодан, клинеры выбросят на помойку. Наше совместное будущее официально закрыто, Кристина. Удачи на паперти со своими студентами».

Я смотрела на строчки, и буквы расплывались перед глазами, превращаясь в грязные черные пятна. Экран погас, вернув предрассветную тьму. Смартфон выпал из онемевших пальцев на одеяло. Сон рассеялся.

Мосты были сожжены — сам брак сгорел как сухой хворост, оставив после себя пепел.

Глава 18. Юридический тупик


Раннее утро понедельника ворвалось в окна на Шаболовке вместе с резким, надсадным звонком будильника Алины. Я открыла глаза, чувствуя себя разбитой, будто меня всю ночь вдавливали в асфальт катком. Каждое движение отзывалось тупой, изнуряющей болью во всем теле, а подсохший порез на щеке стянул кожу, напоминая о ночном безумии. В заспанной полутьме гостиной я несколько секунд тупо смотрела в потолок, дезориентированная чужой обстановкой, пока в памяти со звуками бьющегося стекла не всплыл вчерашний кошмар.

Вышвырнута. Растоптана. Обнулена.

Алина заглянула в комнату уже собранная — строгая юбка-карандаш, безупречная блузка, волосы перехвачены заколкой. Её взгляд был полон такой искренней, сестринской тревоги, что мне стало не по себе.

— Так, подруга. Подъём, — скомандовала она, ставя на журнальный столик глубокую тарелку с исходящей паром овсянкой и чашку крепкого американо. — Нам обеим сегодня на работу. У тебя, помню, пары на Покровке вечером. Но пока ты не съешь всё до последней ложки и не выложишь мне, что произошло на Ленинском, я из дома не уйду. Рассказывай. Хватит держать это в себе, Крис. Изнутри сожрёт.

Я медленно села, подтянув колени к груди и кутаясь в оверсайз-футболку подруги. Запах кофе немного отрезвил гудящую голову. Скрывать правду больше не было смысла, да и сил строить гордую птицу не осталось. Дрожащими пальцами я взяла смартфон, сняла блокировку и открыла ту самую скрытую папку с файлами, которые привезла из загородного клуба в Истре.

— Посмотри сама, Алин. Мне трудно говорить об этом. Просто… посмотри.

Она взяла телефон, нахмурилась и включила запись. Я отвернулась к окну, не в силах видеть этот позор. Но по тому, как шумно и прерывисто задышала подруга, поняла: кадры дошли до адресата. Сквозь тишину комнаты отчетливо слышался лебезящий, сиплый голос моего мужа и унизительные похлопывания Шестаковой по его щекам. То, с каким рабским покорством Тимур пресмыкался перед своей богатой любовницей, вызывало тошноту.

На сороковой секунде Алина со звуком выдохнула и с размаху опустила телефон на одеяло. Её лицо пошло красными пятнами, а губы брезгливо перекосило от омерзения.

— Господи… Кристинка… — прошептала она, и её голос осел от шока. — Твой Тим… твой идеальный, холёный мальчик из спортзала… Он же… он же обычная грязная содержанка! Извращенец на поводке у этой жабы! Массирует ей стопы? Целует пальцы ног? Меня саму наизнанку выворачивает, Крис. Пять лет вместе… Девочка моя, как ты это вынесла?

— Я засняла видео в субботу в Истре, — глухо отозвалась я, глядя в одну точку на стене. — А ночью он вернулся. Устроил настоящий нарциссический психоз. Рвал и метал. Кричал, что я нищая мышь, ноль, пустое место. Что я жрала его деньги, которые он зарабатывал, ползая на коленях. И вышвырнул меня под ливень. Сказал, что юридически квартира полностью его, оформлена до брака.

Алина резко поднялась, её глаза сузились.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner