Нежное безумие

– Неважно. Я никогда бы не заговорила с Гасом по собственной воле. Но этот лузер слишком пьян. Воун же убьет его.

– Он большая шишка в футбольной команде, состоящей сплошь из гангстеров. Сможет сам постоять за себя, – мрачно бросил в ответ Найт.

Как стартовый квотербек школы Всех Святых, Найт получал сомнительное удовольствие, играя против Скалли. Ходят слухи, что Пенн лучший в округе, а может быть, даже в штате. Директор Причард предлагал ему внушительную стипендию несколько раз ради того, чтобы он играл за нашу команду. Но, к счастью для меня, Пенн – преданный тип.

– Найт! – мой голос надломился, упав с вершины безразличия. Я умоляла. Девушка на его коленях взглядом метала в меня ножи. – Воун реально вляпается в дерьмо, если что-то пойдет не так.

Его лицо из скучающего превратилось в раздраженное. Он снял с коленей девчонку и передал ей сигарету.

– Я не собираюсь вмешиваться лишь потому, что ты такая ненормальная, но я спущусь и прослежу, чтобы эти двое не накосячили. – Он провел кончиком языка по губам, показав пирсинг.

Я оглянулась на поле, оба парня сняли футболки. Найт прав. Пенн уже не тот тощий мальчик, который четыре года назад подарил мне самую ценную вещь. Мускулистый, крепкий, величественный, с нулевым количеством лишнего веса и с сильными руками. Мышцы сужаются к низу живота, выделяясь и указывая прямо куда нужно, и, кстати, мои девочки из группы поддержки вздыхают, тоже обратив на это внимание. Воун намного худее. Но это не имеет значения. Он обладает невероятным спокойствием, которым остается только восхищаться. Когда Воун в своей стихии, то справляется с парнями в три раза больше его, даже не вспотев.

Они двигаются по кругу; медленно, опасно и серьезно. Как обычно, Воун безэмоциональный, мужественный и спокойный. Пенн кажется отрешенным, с полоумной улыбкой на губах. Стеклянная бутылка выскользнула из пальцев и покатилась по земле; народ вокруг разразился громким смехом, который отразился прямо в моем сердце.

– Он часто дерется здесь? – спросила я, сама не зная у кого точно.

– Нет, – ответил Гас, потягивая пиво. Он – капитан нашей футбольной команды. Его дружки передают друг другу планшет с написанными именами. Они делают ставки на протяжении всей ночи, пока идут драки, а он просто снимает сливки. Гас забирает планшет и кладет его в сумку через плечо и сверху скомканную спортивную куртку, чтобы никто ничего не заметил. Будто он до сих пор верит, что никто не догадывается, что он организовывает ставки. Ходят слухи, что он сколотил неплохое состояние на этом, а Воун – тот парень, который ненавидит деньги и все, что с этим связано, – с ним в доле. Но все знают, зачем он это делает – откладывает деньги, чтобы открыть собственную студию, не взяв даже цента у родителей.

– Пенн не из тех, кто напивается перед дракой, я часто тусовался возле его школы. Что-то не так… – он допил пиво и сложил руки вместе.

Что-то не так.

Я должна покончить с этим тупым чувством вины. Я не несу ответственности за его проблемы. Другая девушка – смелая – встретилась бы лицом к лицу с ним сейчас. Но не я. Он знает, что мы сделали в тот день и как это привело к исчезновению его сестры. Я никогда не просила у него прощения – будем честны, – я не заслуживаю его.

Глубоко в горле у меня перехватывает дыхание, пока эти двое меряются силой друг с другом на поле битвы, язык их тел словно зеркало. Воун первым ударяет Пенна прямо в лицо. И это был очень сильный удар, так как нос Пенна сразу начинает истекать кровью. Люди вокруг вскрикнули и вздохнули. Пенн спотыкается назад, смеясь и качая головой, будто он пропустил этот удар. Он слизывает кровь на уголке верхней губы, а затем наносит такой удар, какого я никогда не видела в жизни.

Бенгальский тигр.

Я и забыла, как он быстр и грациозен. Такой же, как и его сестра.

Пенн прижимает Воуна к земле, обхватывая коленями тело, и начинает колотить его: то ударит, то промажет. Меня тошнит. Толпа кричит. Такого никогда не было. У Воуна было несколько серьезных драк, но его никто и никогда не укладывал на землю. Он всегда знал, как уходить от удара и не тратить энергию впустую. Кажется, он был профи в джиу-джитсу еще до того, как его выкинули из трех классов за непослушание.

– Спенсер! Спенсер! Спенсер! – Ученики школы Всех Святых кричат с трибун, бросая пустые пивные банки на поле. Учащиеся Лас-Хунтас сохраняют тишину, но не менее напуганы. Они не склонны к публичным выражениям чувств, но я знаю, что они преданы своей звезде футбола.

Прежде чем Воун успевает перекатиться на Пенна и сесть сверху, он получает фингал под глазом и разбитую губу. Пенн неуклюже ударяет Воуна, и, прежде чем я успеваю что-то понять, они снова перекатываются. Воун явно забавляется, но его удары четкие. Я замечаю, как Найт подходит к краю поля, проводя рукой по волосам и резко выдохнув:

– Давай закончим, Ви. Засранец получил намного больше, чем жестокий папочка в типичных фильмах. А ты истекаешь кровью, как девчонка во время месячных.

– Именно поэтому я не собираюсь его убивать прямо сейчас, а просто преподам хороший урок. Он скажет мне спасибо. – Воун подмигивает, сплевывая кровь, и снова обходит Пенна. Он в отличном настроении, когда дерется.

Воун с разворота ударяет Пенна в подбородок, отчего кровь фонтаном брызгает на землю. Он падает и не шевелится, избитый и весь в крови.

Секунда.

Пять секунд.

Десять секунд.

Ну, вставай. Вставай. Вставай.

Вопль вырывается из меня прежде, чем я успеваю проглотить его, и звоном отдается у меня в ушах. Блис, Алиша и Эсме усаживают меня на трибуну, Найт подходит ко мне и быстро обнимает за плечи. Он тащит меня к парковке, расталкивая всех направо и налево своими широкими плечами, выглядит так, словно дерутся дети из двух школ. Найт заталкивает меня в свой светло-синий «Астон Мартин Ванквиш Воланте». На заднем сиденье мало места, я вынуждена сесть ровно и закрыть рот ладонями, чтобы меня не стошнило. Он протягивает бутылку воды, я беру, но мои руки настолько сильно трясутся, что я обливаю все вокруг.

– Не наблюй мне на сиденье, все кончено, Фоллоуил.

Он обходит кабриолет, затем прыгает на водительское сиденье, не открывая дверь. Внезапно появляется Воун, вытирая лицо черной футболкой. Джинсы его порваны, самодельный пояс сделан из шнурков от армейских ботинок. Найт указывает пальцем на Воуна и заводит двигатель:

– Ты сошел с ума, если считаешь, что я позволю сесть в мою машину с видом Керри после финальной сцены фильма.

Воун вспыхивает от злости:

– Успокойся, Коул. Я прокачусь с компанией из Лас-Хунтас.

Брови Найта подскакивают от удивления, а глаза полны удивления:

– Ты реально сошел с ума. Садись в тачку, придурок.

– Они подскочили к нам на поле, – говорит Воун с таким видом, будто это достойное объяснение его решения. У меня кружится голова от запаха дури и крови.

– И они надерут вам задницы. Не делай глупостей, пока я не вернусь. Мне просто надо доставить принцессу до ее замка.

Воун поднимает ногу и поправляет скотч на подошве его ботинка, который полностью порван.

– Сегодняшнего боя не должно было быть, – он сплевывает кровь на дорогу.

– Только не говори мне, что Скалли разбил что-то еще, кроме сердца Дарьи. Она выглядит так, будто у нее есть какие-то чувства.

Я пнула кожаное сиденье Найта. Мне все еще сложно дышать, но я впитываю любую информацию о Пенне.

– Его мать умерла сегодня утром.

Тишина оглушает, но громкий крик взрывается у меня в голове и ушах. Я смотрю на Найта, парня, который видит это, словно что-то реальное, и я не удивлена, что он застыл на месте.

– По этой причине он начал потасовку, – вздохнул Воун. – Когда у Дарьи происходил ядерный взрыв на глазах у всех – это было круто, кстати – какой-то парень выбежал на поле и поднял Скалли с грязи, крича, что его мама передознулась сегодня утром. Более того, на его восемнадцатый день рождения.

– Вали на фиг отсюда. – Найт сжал челюсть и ударил по рулю так сильно, что пронзительный гудок застыл в небе на несколько секунд.

Воун качнул головой:

– А вторым подарком на день рождения было то, что отчим выгнал его из дома. Игроки Лас-Хунтас не тронут меня и пальцем. Я просто наложу ему несколько швов и проверю, чтобы все было окей.

– Я пойду с тобой, – сказал Найт с уверенностью. Следующий футбольный матч на этой неделе, и как раз против команды Лас-Хунтас. Они сломают ему ноги, даже не подумав дважды. Но я, конечно, промолчала.

В прошлом году бывшие выпускники школы Всех Святых заявились в Лас-Хунтас посреди ночи, заменили их флаги на пиратские и намазали все вазелином напоследок. Так что идти туда без команды, даже Воуну, это не просто напрашиваться на неприятности, а буквально умолять о них. Но в этом весь Найт. Рисковать – его хобби.

– Я просто высажу Дар у дома.

– Отлично, в любом случае я еду с вами, парни, – выдохнула я. Моя уверенность, что я не встречу Пенна, была практически стопроцентная, особенно если учитывать обстоятельства. Вероятно, я последний человек, кого он захочет видеть сегодня, ведь я напоминаю ему о том, что он потерял. Если мои сопливые друзья услышат, что я зависала в Лас-Хунтас после внезапного визга, у них будет отличный повод для сплетен.

– Заткнись! – одновременно воскликнули Воун и Найт.

Воун сделал шаг, оказавшись под фонарем. Теплый свет попал на израненное Пенном лицо. Под обоими глазами чернели синяки, губы и бровь были порваны, на лбу была огромная шишка, которая завтра вырастет еще сильнее. Он никогда не был настолько сильно избит.

– Не переживай, мать Тереза. Мы не будем зависать слишком долго, – сказал Воун.

– Да? – спросил Найт.

– Блис Ортис только что уговорила его пойти к ней домой потом. Не уверен, что они смогут трахаться в таком состоянии, но думаю, что они откроют для себя что-то новое.

Оба парня мрачно смеются. Блис. И почему я не удивлена. Она помешана на парнях. Притормози, девочка. Обычно меня не беспокоят такие вещи, но Блис тащится по парням так же, как я по своей красоте. Но трогать Пенна – это слишком, потому что, во-первых, он явно сильно ранен, а во-вторых, он был первым, с кем я поцеловалась. А это означает, что никто из школы Всех Святых не имеет права касаться его сейчас.

– Ему восемнадцать. Он может трахаться в любом состоянии. Даже практически в коме, – подытожил Найт. После минутного молчания он добавил: – Гас, вероятно, все проиграл. Он поставил кучу бабла на этот бой, а фактически в нем нет победителя. – Найт провел по подбородку.

– Гасу нужны только тусовки и минет. Не обязательно в таком порядке. Гас придурок, хотя я встречал более изощренных, – сухо ответил Воун. – Он переживет.

– Ты готов лечь с ним в постель ради своих корыстных целей.

– Я залезу в постель к любому, кого смогу обмануть. Так что у меня свои методы в моих расчетах, – спокойно сказал Воун.

Я посмотрела на руки, лежавшие на бедрах. Почему я чувствую себя настолько виноватой? Воун наклонился и похлопал меня по спине, словно старший брат, хотя он на два года младше:

– Не ной. Скалли крепкий сукин сын.

Они не знают. Ни о Вии, ни о Пенне. Ни о моем камешке на шее, ни о Халке, живущем внутри меня.

Я встряхнула волосами и улыбнулась, но я не там. Не в той реальности. Даже когда Найт вез меня домой под удивительным звездным небом, настолько чистым, что у меня заболели глаза. Луна выглядела одинокой и притягательной, а где-то под ней Пенн пытается примириться с новой реальностью.

Найт заглушил двигатель и жестом указал мне в сторону дома. Особняк, выполненный в тосканском стиле, с восемью ваннами, с двухэтажным фойе, винным погребом, балетной студией и бассейном, который выходил прямо из скал, которые мы называли вратами в Эльдорадо. Мой папа инвестор, а мама… ну, она инвестирует в то, чтобы быть рядом с правильным мужчиной.

– Ты выглядишь уставшей и очень виноватой. Приди в себя и разберись со всем этим дерьмом, пока мы поднимаемся на второй этаж, – прогудел он, перебрасывая мою руку через свое плечо, и потащил по лестнице в темное фойе. Там висел огромный черно-белый портрет матери в одежде балерины, и ее элегантность царила во всем доме.

Сейчас не очень поздно, и шансы, что родители еще не спят, очень велики. Если нет, то Мелоди точно проснется, когда часы пробьют полночь. Она всегда заводит будильник, чтобы проверить, не нарушила ли я комендантский час.

Я не помню, как Найт положил меня на кровать, но он сделал это. Я все еще в одежде и не смыла макияж. Время будто остановилось; оно просто стояло в комнате, словно тяжелая мебель.

У Пенна Скалли проблемы.

Огромные проблемы. Он только что потерял мать и оказался бездомным. Всего в нескольких километрах я лежу на огромной кровати с дизайнерскими покрывалами, аквариум во всю стену, наполненный розовым шампанским, стоит позади меня.

Мои действия – вот что привело к таким проблемам.

Если бы не я, то сестра была бы рядом с ним. Может быть, его мама не подсела бы на крэк или что-то еще. Я зажмурилась, сопротивляясь набежавшим слезам. Он подарил мне редчайшую вещь в мире, я расплатилась с ним страданиями. Мама умерла в его день рождения. Но есть что-то обнадеживающее в боли, которую я ощущаю. Она напоминает мне о том, что, несмотря на мой стервозный характер, я все еще способна переживать за кого-то.

Послышался звук босых ног, шагающих по коридору. Я сразу узнала тихую походку Мел и ее грациозные движения. Дверь в комнату со скрипом открылась, и она вошла на цыпочках. Обычно я притворяюсь спящей, чтобы избежать лишних разговоров. Сразу после исчезновения Вии я перестала называть ее мамой, и она стала просто Мел, но я не помню почему. С тех пор мы росли отдельно друг от друга, поэтому разговоры один на один казались пыткой. Но именно сейчас я не смогла сделать вид, что сплю.

Мелоди наклонилась, чтобы поцеловать меня в лоб – она повторяла это движение изо дня в день, с самого моего рождения. Позднее она стала нависать надо мной с целью уловить запах алкоголя. Но сегодня, к сожалению, я трезвая.

– Доброй ночи, милая. Хорошо провела время в кинотеатре?

Я на мгновение забыла о лжи, которую я ей наговорила перед уходом из дома. Я откашлялась, чтобы сказать «да», но правда сама вырвалась:

– Я видела Пенна Скалли.

Она напряглась, а затем опустилась на край кровати. Она попыталась сохранить спокойствие, но даже в темноте я разглядела, как у нее дрожит нижняя губа.

– Как… Как он?

– Его мама умерла сегодня.

Слова шокировали меня. Я не разговаривала о нем… никогда. Никто не знает, что произошло с ним и Вией. Я не смогла признаться. Когда Мелоди надавила на меня, я категорически все отрицала. Я даже убедила саму себя, что ничего не произошло. До сегодняшнего дня.

Она сжала губы, опустила голову, и плечи ее начали содрогаться. Я села, прислонившись к мягкой, обитой шелком спинке кровати.

– Сегодня его день рождения, – сказала она.

Конечно, она помнит и о дне рождения Вии.

– Он дрался сегодня.

Она бросила на меня полный отчаяния взгляд.

– У Пита?

– В «Змеиной норе», да.

– С ним все в порядке? – Она даже не отругала меня за то, что я ходила туда.

– Я не знаю. Он не из моей тусовки, – съязвила я. Я верю, что Воун не уйдет от Пенна, пока не убедится, что с ним все хорошо. Физически хорошо, но не в душевном состоянии. А Блис? Даже если он захочет поговорить, но никогда не сделает этого. Она усядется на него еще до того, как он расскажет, как себя чувствует.

– Что случилось с его мамой? – спросила Мел.

– Передозировка. – Я перекинула волосы через плечо и начала заплетать их в косу.

Дыхание участилось, но ее губы практически не двигались.

– Это ужасно.

Разве Скалли не богачи? Обычно обеспеченные люди не умирают от наркотиков. Они ездят обниматься с деревьями в реабилитационный центр в Палм-Спрингс и возвращаются на пятнадцать килограммов тяжелее и на тридцать тысяч беднее. Казалось, что Виа купается в деньгах. Я всегда думала, что Пенн носит дерьмовую одежду по той же причине, что и Воун, – показать миру, что деньги его не волнуют.

– Во всяком случае, я думала, что ты в курсе, раз была близка с Вией.

Даже после стольких лет все еще ощущается дыхание смерти, когда произносишь ее имя.

Мелоди встала и пробежалась взглядом по комнате, словно пыталась найти что-то особое. Может, она ищет Пенна? Подбирать бродяг – не мой конек. Луна, моя соседка, обычно таскала домой раненых птиц, лягушек, собак и даже принесла как-то оленя. Если бы кто-то и протащил Пенна в окно, то это явно была бы она. А зная, какая я везучая, он бы точно влюбился в нее.

– Ты собираешься с ним поговорить? Или как? – спросила я. Сердце быстро забилось у меня в груди. Пенн знает, что я сделала. Он может рассказать ей, и она возненавидит меня. Мелоди никогда не признается себе в этом, но точно будет ненавидеть меня. Черт, а вдруг уже? Когда мы разговаривали последний раз? Просто разговаривали?

Мама остановилась у моего порога, сжимая дверной косяк, и наклонила голову:

– Я сделаю то, что должна была, когда Виа была рядом.

Следующим утром я проснулась довольно поздно и с ощущением надвигающейся катастрофы, запускающим когти прямо в кожу. Выпрыгнув из кровати, я сбежала вниз за стаканом воды. Пробегая мимо родительской спальни, я услышала, что они ругаются шепотом.

Мои родители безумно любят друг друга, иногда до омерзения. Нет ничего более постыдного, чем флиртующие на задней трибуне предки. Особенно если он был учеником школы Всех Святых, а она – учителем английской литературы в его классе.

Я знала, что они разговаривают о чем-то серьезном, поэтому, конечно, прижала ухо к двери с намерением не пропустить ни слова. Просто потому что я – это я.

– Просто скажи мне почему? – взревела Мел.

– Потому что я был подростком, поэтому знаю, насколько сильно я не хочу, чтобы какой-то парень жил с нами под одной крышей. Особенно когда две девушки ходят вокруг.

– Он будет хорошо себя вести.

– Так же, как он вел себя прошлой ночью, когда начистил лицо Воуну? Хах, думаю этого достаточно. Виш ввел меня в курс дела.

Вишез – отец Воуна и самый горячий сосед по совместительству. Я была влюблена в него, когда мне было пять. Магнат Вишез Спенсер все еще горяч, так что нет, мне не стыдно.

Не понимаю, о чем они говорят. Пенн? Живет здесь? Зачем?

– Джеки Чан-младший вряд ли жертва здесь. Кстати, ты тоже дрался в его возрасте, – подчеркнула мама.

– Определенно, Мел. Я не хотел бы видеть подростка вблизи моих дочерей. Не в том же самом доме и даже не на том же континенте. У этого ребенка должна быть где-то семья. Где его сестра? Мы купим ему билет на самолет. Бизнес-класса. Я устрою его в лучшую частную школу, если тебе так хочется.

– Мы и так многие годы анонимно покрывали все его расходы по футболу, Джейми. Я когда-то пыталась связаться с его отчимом и наладить общение. Ему не нужны деньги. Ему нужна любовь и кто-то, кто будет заботиться о нем. Если бы такие люди существовали, то он не оказался бы один на один с этой ситуацией. Я говорила с его отчимом несколько минут назад.

– Господи, – промямлил отец.

– И знаешь что? Этому мужчине все равно, а вещи Пенна уже собраны.

Да что происходит? Я думала, что Пенн богатый. Почему мои родители платили за него? И почему все выглядит так, будто Мелоди хочет, чтобы он жил с нами? Я сильнее сжала стакан воды в руке.

– Если он хоть пальцем тронет Дарью… – не было необходимости заканчивать предложение. Где-то в подвале стояла бейсбольная бита, которую он называл «Поцелуй ботинка» и утверждал, что убьет ею любого, кто просто поцелует меня или Бейли.

– Здесь не о чем беспокоиться. Несмотря на то что они одного возраста – это не значит, что они будут спать друг с другом. Я еще не встречала настолько разных людей.

Повисла тишина. Я поняла, что Мел выиграла, но не поняла, что это все значит. Кажется, я влипла в полное дерьмо, даже не понимая, как все произошло. Пенн Скалли не может жить здесь, мы убьем друг друга еще до того, как он переступит порог.

Хотя о чем это я? Он будет единственный, кто совершит убийство.

– Ничего не случится, – повторила мама. – Но нам необходимо кое-что согласовать с нашим семейным юристом завтра с утра. Я только что получила его личное дело от Джима Левина, советника. Он уже совершеннолетний, но все равно будет кое-какая бумажная волокита.

Стерва не теряет времени зря, проворачивая дела. Могу поспорить, что она уже купила нам одинаковые свитера на Рождество и запланировала семейное фото с новым усыновленным ребенком и щенком лабрадора на нашем диване.

– Я напишу Вишу прямо сейчас. У засранца точно имеется полдюжины прислужников с врагами, которых он нажил в семье в одиночку, – вздохнул отец.

Стакан выскользнул из моих рук, как в замедленной съемке, и упал прямо мне на ногу. Я поборола визг, вырывавшийся у меня из горла, когда стакан покатился по ковру.

Я прикусила губу настолько сильно, что почувствовала металлический привкус крови во рту. Слезы затуманили зрение, но помогли сдержать крик.

– Ты что-то слышала? – спросил папа.

– Нет, ничего, – ответила Мел.

Ага. Это просто я.

Глава вторая

Пока ты беспокоилась обо мне,

я трахнул твою подругу из группы поддержки,

ведь она отсосала мне и принесла пиво.

Я все еще ненавижу тебя, так что не совершай ошибок.

Нет ничего милее, чем видеть, как ломается твоя шея.

Пенн

Я выбрасываю окурок от сигареты и закуриваю новую. Строго говоря, предполагалось, что я брошу курить в выпускном классе. Тренер Хиггинс сказал, что убьет меня, если я нарушу это обещание. Но, по сути, я больше не буду играть в футбол или возглавлять команду, так как мне даже негде жить – нет даже машины, – так что школа не является моим приоритетом на данный момент. А вот работа – да. Главное, найти, где перекантоваться, пока я не наскребу достаточно денег на мотель.

С днем рождения меня, черт возьми.

Фишка жизни в неблагополучных районах заключается в том, что там же живут твои друзья, у которых есть достойное оправдание не впускать тебя в свой дом. Они слишком бедны, у них ограниченная жилплощадь, или их отцы тоже мудаки. Еще одна проблема в том, что я сижу на пороге дома Рэтта с одной спортивной сумкой, куда сложены все мои вещи.

Я перекидываю сумку из руки в руку – легкая, как перышко.

Зажав сигарету в зубах, я быстро пробежался по контактам в мобильнике. Есть плюсы в моей ситуации – я забыл о саднящем лице, сломанных ребрах и бурлящем желудке.

Переночевать у девушки Ортиз – это слишком. Во-первых, сегодня должны вернуться ее родители с карибских каникул. Во-вторых, тащиться туда просто ради крыши над головой. Очевидно, что это не самое ужасно, но меня не покидает ощущение, что я веду себя как шлюха.

Я уже почти решился на звонок Кэннону – у его предков была кровать в сарайчике на заднем дворе, – когда вдруг подъехал новенький Range Rover и остановился напротив меня. Я даже не поднял голову, так как вероятно, что это босс Рэтта приехал забирать свои деньги. Открылась водительская дверь, пару секунд спустя появилась женщина в солнечных очках и волосами цвета грязи: она пялилась на меня. Взглядом, который может повалить замертво.

– Могу ли я вам чем-то помочь? – прищурился я, выпуская облако дыма ей прямо в лицо забавы ради. Настало время, когда я полностью оправдываю прозвище, которое дал мне Рэтт.

– Маловероятно. А вот я могу тебе помочь. Хватай свои вещи, ты едешь со мной. – Она сняла солнечные очки и посмотрела так, будто ждала этого момента всю ее жизнь.

Я наклонил голову, пробежавшись по ней взглядом. Что ей надо? Сказал я, вероятно, вслух, потому что она ответила:

– Однажды мы уже встречались. Меня зовут Мелоди Фоллоуил. Я была учителем балета у твоей сестры. Дочь рассказала, что твоя мать умерла вчера.

Дальше она начала рассказывать, как ей жаль, что она понимает, как это все неожиданно, что она любила мою сестру, словно дочь, и бла, бла, бла. Вывод: она потеряла Вию, и она не хочет, чтобы второй Скалли провалился сквозь землю.

Да она гребаная святая. Мать Тереза во плоти.

Куча мыслей завертелась у меня в голове. Первое: мне не нужна ее жалость. Второе: хотя, по сути, все-таки нужна. Третье: я ненавижу ее дочь, и принять что-то от ее семьи – это продать душу дьяволу. Четвертое: жить без крыши над головой означает оказаться еще в большей заднице. Разгребать всякое дерьмо стало неотъемлемой частью моей жизни. Я доверяю взрослым чуть меньше, чем пьяным, сидящим на наркоте картежникам. Когда мне что-то предлагают, то я постоянно ищу подвох. Эта женщина не может появиться в моей жизни на своей дорогущей тачке просто так, не ожидая ничего взамен.