Стань моим домом

— Вот! — торжественно объявил Лёка.

Тата осмотрелась и перевела удивленный взгляд на Лёку.

— А чего вот?

Лёка пожал плечами.

— Просто вот.

Она подошла поближе. Место было любопытное: с дороги его не было видно, гаражи закрывали с одной стороны, деревья — с другой. Можно было сидеть и смотреть на Липье, но при этом казалось, что само Липье тебя не видит.

Тата оперлась на бревно.

— Тут хорошо.

Лёка улыбнулся, именно это он и хотел услышать.

— Здесь можно что-нибудь построить.

— Что?

Он огляделся.

— Не знаю.

Они оба посмотрели на деревья, на старый ствол, на землю.

— Дом? — предложила Тата.

— Можно дом, — согласился Лёка.

— Не, — мечтательно протянула Тата, — лучше крепость.

— Крепость звучит лучше, — воодушевился Лёка. — Дом скучно, дома у всех есть.

— А крепости нет ни у кого! — обрадовалась Тата.

— Я читал книжку, там было про крепости и замки. В крепостях люди прячутся, когда нужно от чего-то защититься, — важно добавил Лёка.

Это и стало самым весомым доказательством. Определенно нужна именно крепость.

— А вдруг сюда придут? — нахмурилась Тата.

— Кто?

— Чужие. Все.

Лёка задумался. В Липье действительно всегда кто-нибудь мог прийти, но сюда, ему почему-то показалось, никто прийти не должен.

— Крепость нужно охранять.

— Угу, — кивнула Тата.

— Я могу охранять.

— Я тоже могу! — возьмутилась девочка.

— Конечно, ты тоже можешь. Мы оба можем.

— Значит, это будет наш штаб.

Слово Лёке понравилось, звучало серьезно — штаб! В штабе можно принимать важные решения, хранить секреты, прятаться от целого мира. Хотя тогда весь мир для них состоял только из Липья: Длинной улицы, школы, нескольких домов и взрослых, которые часто не понимали самых простых вещей.

— А из чего мы построим наш штаб? — спросила Тата.

Лёка задумался. Вопрос сложный.

— Придумаем.

— Хороший план.

Солнце медленно двигалось вниз, и тени от вязов становились длиннее. Лёка подобрал прутик и начал рисовать на земле. Сперва просто линии, потом круг, потом еще несколько.

— Что это? — Тата нахмурилась.

— Не знаю пока.

Он стер часть рисунка.

— Может, дорога.

— Куда?

— Не знаю.

Они снова замолчали. Им было совершенно не обязательно знать прямо сейчас. Взрослые почему-то всегда хотели все знать заранее.

Куда пойдешь.

Когда вернешься.

Что будешь делать.

Дети так не умели, и поэтому лето казалось им бесконечным.

Когда сумерки совсем сгустились, Тата резко подскочила.

— Мне пора.

— Угу.

Они зашагали обратно к Длинной улице.

— Завтра придем сюда?

Лёка кивнул.

— Конечно.

— Хорошо.

Они разошлись по домам. Все казалось привычным, но изменилось одно: теперь у них появилось место, о котором никто больше не знал. Только они вдвоем. Теперь у них было что-то общее, совсем маленькое, но настоящее.

В тот вечер они еще не построили штаб. Не было ни стен, ни крыши, ни таблички с названием. Но самые важные места появляются именно так, когда человек просто садится где-то рядом с другим человеком, и они решают прийти сюда снова. А спустя много лет ты вдруг понимаешь: жизнь когда-то началась именно с этого крушечного кусочка земли между вязами.

Глава 4: Тишина

Строительство Штаба оказалось задачкой куда более трудной, чем они себе представляли. Ни у Лёки, ни у Таты Штабов прежде никогда не было, были только шалаши. А что шалаш — это вовсе никакой не Штаб, даже и обсуждать не имело смысла. Шалаш — для детворы, Штаб — для серьезных дел.

В первый день они долго стояли у поваленного дерева и пытались понять, каким должен стать следующий шаг.

— Штаб точно должен быть с крышей, — уверенно сказала Тата.

— Конечно, с крышей, — подхватил Лёка.

— Потому что если дождь начнет капать, придется по домам расходиться.

— Тогда нам нужна настоящая крыша, чтобы и грозу выдержала, — задумался Лёка.

— А из чего?

Лёка посмотрел на деревья, потом себе под ноги, потом на облака, но ни деревья, ни земля, ни небо помогать строить крышу не собирались.

— Найдем.

Тата кивнула.

У них вообще была поразительная уверенность в том, что все необходимое можно найти, если достаточно хорошо поискать. На следующий день они и отправились на поиски. Первое сокровище обнаружилось на пустыре за гаражами: большой кусок листового железа, весь в ржавчине, но целый.

Лёка деловито обошел находку со всех сторон и довольно хмыкнул.

— Вот это вещь! Что надо! Представляешь, какая из него крыша получится? Ни у кого такой не будет больше.

— Он тяжелый. — Тата попыталась приподнять лист за загнутый край.

— Зато самая настоящая крыша, лучше не придумать!

Лёка тоже попытался поднять железо. Уф. Потом они взялись за него вдвоем — лист не шелохнулся ни на миллиметр. Пришлось поднажать сильнее и… железо резко оторвалось от земли, окатив детей волной песка!

— Подожди! — крикнула Тата. — Надо придумать, как его тащить, а то мы так без пальцев останемся. Жди здесь!

Тата сорвалась с места и убежала за гаражи. Лёка толком и понять ничего не успел, а она уже неслась назад с большим куском картона подмышкой.

— Мы когда сюда шли, я заметила, что кто-то коробку старую из-под телевизора выкинул. Мы крышу как на санках повезем!

Через десять минут, уставшие и чумазые, они уже тащили лист железа на картоне. Получалось плохо: картон рвался, железо цеплялось за траву, ладошки потели и соскальзывали. Мысленно Лёка несколько раз предлагал все бросить и раздобыть что-нибудь полегче. Но Тату было не остановить, девочка раскраснелась и шла напролом. В конце концов они все-таки дотащили крышу до Штаба.

Тут их поджидала следующая непредвиденная проблема — крыша не хотела становиться крышей. Она то падала вправо, то заваливалась влево, но на бревне лежать отказывалась.

— Не хочет, — устало выдохнул Лёка.

— Это потому что мы с тобой сразу нашли хорошую крышу, а хорошие стены еще не нашли. Пошли за стенами!

Жители Липья никогда ничего не выкидывали. Зачем? Кому-то в хозяйстве да пригодится. Все ненужное сперва складывали на антресоли, потом переселяли на балкон, а если и на балконе место заканчивалось, то оставляли на мусорке у трансформаторной будки. Ходить на мусорку не считалось чем-то зазорным, нет-нет да обнаружишь там себе какую-то полезную мелочь — винт от мясорубки или трехлитровые банки для будущих соленьев. Ребята обнаружили там несколько кусков шифера и с десяток щербатых кирпичей. Удача, так удача. А на следующий день появились и другие сокровища: табурет без одной ножки, дверца от шифоньера, две занавески (одна голубая, одна зеленая) и рулон клеенки в цветочек. Все найденные ценности Лёка и Тата складывали возле Штаба, а потом долго решали, что куда поставить.

Так кирпичи, дверца и шифер стали стенами, клеенка — полом, голубая занавеска — дверью, а табурет — столом. Коричневая занавески осталась на всякий случай, если вдруг двери понадобится подкрепление.

Когда наконец наступил третий день, Штаб был закончен, и ребята гордо осматривали свое творение. Да, Штаб явно косило вправо и выглядел он совсем неказисто. Но Лёка с Татой очень старались! Самое главное было то, что его почти невозможно было увидеть с дороги, а внутри все казалось уютным и своим, будто у них всегда был Штаб.

Они сидели внутри, на клеенке, и смотрели на свой первый собственный дом. Снаружи шумел ветер, откуда-то издалека доносился лай собаки. Пахло сырой землей, деревом и ржавым железом.

Тата провела ладошкой по доске.

— Здесь хорошо.

— Очень.

— Можно будет приходить сюда, когда не хочется домой.

Лёка украдкой взглянул на Тату. Она сказала это так спокойно, обыденно. Иногда ему тоже не хотелось возвращаться домой, но не всерьез. К примеру, когда больше хотелось погулять и поискать жуков. Но с мамой дома тоже было хорошо. Например, они могли есть горячие бутерброды и пересматривать кассеты с мультиками.

— Я думаю, сюда еще можно приходить, когда очень хочется домой.

Тата посмотрела на него и улыбнулась.

— Думаю, можно.

В тот же вечер небо потемнело. Они успели выйти из Штаба и почти дойти до Длинной улицы, когда вдруг грянул гром. Сверху упало несколько крупных капель. Потом еще. А потом небо словно перевернулось! Дождь хлынул стеной. Они побежали. Тата смеялась. Лёка пытался закрыть голову руками.

— Шифер! — крикнул он.

— Что?

— Мы забыли проверить шифер!

— Сейчас проверим!

— Сейчас мы промокнем!

— Уже промокли!

Тата была права. Они успели промокнуть до нитки. Одежда липла к телу. Они добежали до ближайшего подъездного козырька и спрятались. Некоторое время стояли, тяжело дыша. Дождь барабанил по крышам, деревьям, заборам.

— Думаешь, Штаб выдержит? — спросила Тата.

Лёка посмотрел в сторону леса.

— Конечно.

Он произнес это уверенно, хотя, на самом деле, совсем не был уверен. Они дождались, когда дождь немного ослабнет, и побежали в Штаб. Молча. Каждый боялся увидеть что-нибудь плохое. Когда между деревьями показалась знакомая крыша, Лёка остановился. Штаб стоял. Не упал. Не исчез. На железной крыше поблескивали лужицы. Голубая занавеска прилипла к стене.

Тата первой забралась внутрь и потрогала клеенку. Потом посмотрела на Лёку.

— Ни капельки.

Он залез следом.

На полу действительно не было ни одной лужи. Они посмотрели друг на друга, а потом засмеялись. Сперва тихо. Потом громче. Они были мокрые, грязные и совершенно счастливые. Штаб пережил свой первый шторм. Крыша не протекала. Стены не падали. Все признаки настоящего дома. И теперь его можно было сделать еще лучше!

Первым делом Тата принесла старую пачку бумаги. Листы немного помялись, потому что лежали в шкафу под книгами. На некоторых с одной стороны уже было что-то написано, но Тата сказала, что чистой стороны вполне достаточно. Лёка принес карандаши, ластики и коробку фломастеров. Потом они нашли щербатую кружку и маленький будильник, который давно не ходил.

— Он будет показывать время, — сказал Лёка.

— Какое?

— Любое. Какое захотим.

Тата поставила будильник на табурет. Так у Штаба появились часы. Они показывали без пяти двенадцать. Всегда.

— Значит, у нас сейчас почти двенадцать, — сказала Тата.

— А если ночью?

— Тогда тоже.

Лёка подумал и решил, что это даже удобно — в Штабе не нужно спешить. Зачем спешить, если время никуда не идет?

Потом они долго думали, что еще необходимо настоящему Штабу.

— Библиотека? — предложила Тата. — Я люблю читать. У меня в квартире много книг, но нам они не подойдут.

— Я принесу! Мне на Новый год подарили две крутые энциклопедии про динозавров. Может, кухню еще сделаем?

— Зачем?

— Ну, на случай если проголодаемся.

Тата посмотрела на Лёку.

— Мы здесь все равно ничего не приготовим. А если оставлять что-то съедобное, муравьи могут погрызть. Или вообще собак гаражных привлечем.

— Хорошо, значит, не нужна нам кухня, — согласился Лёка.

После они устроились на полу и стали рисовать. В настоящем доме обязательно должны быть картины. Сначала они рисовали то, что уже видели: вечную карусель, большого черного дятла, божьих коровок на красной стене, барбарис. А потом решили рисовать то, что никогда не видели, но очень хотели. Тата нарисовала море, а Лёка — космический корабль.

— Меняемся? — Тата засмеялась и отдала Лёке свой листок.

К морю Лёка дорисовал огромного летающего кита, а к космическому кораблю Тата добавила ноги.

— Теперь он сможет ходить, — объяснила она.

— Космическому кораблю ноги не нужны.

— А вдруг нужны? Ты приземляешься на незнакомую планету и можешь прям не выходя из корабля все ходить и исследовать.

— Тогда пусть будут, — согласился он.

Некоторое время они рисовали молча. Снаружи шумела листва. Солнце пробивалось между веток и двигалось по полу Штаба маленькими светлыми пятнышками. Тишина. Тата лежала на животе и выводила узоры зеленым фломастером.

— А ты кем будешь, когда вырастешь? — вдруг спросила она.

Лёка задумался.

— Не знаю.

— Космонавтом?

— Нет, наверное.

— Водителем?

— Нет.

— Тогда кем?

Мальчик пожал плечами.

— Не знаю пока. Мне нравятся путешественники и исследователи. У них интересная жизнь. А ты кем хочешь стать?

— Точно не знаю пока. Но я точно буду жить где-нибудь одна.

Лёка наклонил голову.

— Почему одна?

Тата провела по листу длинную волнистую линию и закрыла фломастер.

— Я люблю, когда тихо. А у меня в квартире никогда не бывает тихо. Все время кто-нибудь что-нибудь делает. К отцу разные друзья приходят. Они шумят. Потом отец спит. Мама плачет часто. Потом они ругаются.

Лёка напрягся, но Тата совсем не выглядела расстроенной. Она говорила спокойно, немного отстраненно, просто перечисляла вещи, которые случались так часто, что уже перестали быть событиями.

Лёка смотрел на девочку.

— А потом что?

— Потом я их мирю.

— Как?

Тата пожала плечами.

— По-разному. Иногда приходится сначала поругаться с отцом, потому что он меня не сразу слушает. Говорю ему, что мама устала. Иногда прошу маму уйти и ничего не говорить отцу в ответ. Иногда ставлю чайник.

— Помогает?

— Я люблю пить чай. Чай помогает.

— А им?

Тата немного подумала.

— Иногда.

Его мама тоже иногда плакала, когда думала, что он не видит. Поэтому Лёка старался не шуметь, когда она уставала, сам убирал за собой посуду и никогда не говорил, что ему страшно. Он считал, что если мама увидит, что он боится, ей станет еще страшнее.

— Моя мама тоже иногда грустит, — сказал он.

— Почему?

— Не знаю.

— Ты ее спрашивал?

— Несколько раз. Но она всегда говорит, что у нее все нормально.

Тата кивнула.

— Моя тоже так говорит.

Они снова замолчали. По стене медленно плыл солнечный зайчик. В Штаб залетела большая муха и громко жужжала под потолком.

— А если всё-таки не нормально? — спросила Тата.

Лёка пожал плечами.

— Я не знаю, что можно сделать.

— Наверное, можно просто быть рядом.

Лёка подумал и кивнул. Просто быть рядом. Мысль казалась правильной.

— Я хочу, чтобы у меня однажды был дом, где никто не будет кричать и плакать, — едва слышно произнесла Тата.

Лёка ничего не ответил, но подвинулся немного ближе. Они сидели рядом, прислонившись спинами к стене. За стеной шумели деревья, и жило Липье. В Липье кто-то ругался, ссорился и хлопал дверьми, а в маленьком кривом Штабе было тихо. Никто и никуда не торопился. Можно было разговаривать или молчать. Главное, быть рядом.

Через некоторое время Тата взяла чистый лист бумаги.

— А давай нарисуем все Липье?

— Да, настоящую карту! — подхватил Лёка. — Как у настоящих исследователей.

— Тогда нужен большой лист бумаги, намного больше, чем у нас. — заключила Тата.

— Карандаши есть, фломастеры есть… Линейка!

— Зачем линейка?

— Чтобы Длинная улица была ровная.

Тата засмеялась.

— Она у нас и так не ровная. Длинная и кривая.

Лёка тоже засмеялся.

Они пока не знали, как именно будут рисовать Липье. И понятия не имели, где Липье кончается. Не знали, сколько в нем улиц, дворов, деревьев и мест, которые взрослые никогда не замечали. Получается, они могли стать самыми настоящими первооткрывателями Липья. Исследователями и искателями приключений. Дело важное и ответственное, поэтому они решили подготовиться и начать завтра же.