Лунариум

Как он начнет объяснять. Как она замолчит.

Как начнёт считать варианты. Как её улыбка станет осторожной.

Как она скажет: “Ты же справишься?”

А он не знает. Он любил её. И именно поэтому боялся сказать.

Он смотрел на город и думал, что иногда самая страшная часть провала — это не деньги.

Это момент, когда ты должен разрушить чужую радость.

Внизу, на выходе из Сити стоял парень с охапкой цветов, Дима свайпнул с браслета оплату и протянул Марине розу.

Она обрадовалась и рассмеялась, прижав цветок к груди.

— Ты что он замерзнет, — сказала она с благодарной улыбкой.

Дальше они решили доехать на трамвае до центра и прогуляться по Театральному проезду.

Зимняя ночная Москва была залита светом гирлянд, они висели между фонарями, украшали старые фасады, которые были подсвечены янтарём, витрины манили теплом многочисленных кафе.

Люди гуляли парами, семьями, кто-то смеялся, кто-то просто брёл, уткнувшись в шарф.

Столица была шумной и праздничной.

Марина шла рядом, сжимая розу варежками, иногда подносила к лицу, будто проверяя, как она. И они с Димой молча улыбались друг другу.

Симбиот Андрей

С утра Марина, как всегда, собралась в зал и потащила с собой Диму.

— Нечего спать, — засмеялась она, натягивая толстовку. — Пошли готовиться к Неому.

Дмитрий подчинился без сопротивления. Сейчас ему не хотелось с ней спорить, проще было отдаться течению.

Беговые дорожки мягко гудели под ногами. Марина бежала с грацией газели. Он держал темп рядом, чувствуя, как вместе с потом из него выходит липкое послевкусие провала.

Увидев Марину, тренер приветливо махнул рукой и подошёл, небрежно облокотившись на поручень дорожки.

— Так, Маринэ, что у нас сегодня? Верх или низ?

— Сегодня ноги, Андрюша. — Тренер кивнул.

Дмитрий оценивающе окинул тренера взглядом. Крепкий. Собранный. С хорошей осанкой. Дмитрий отметил это автоматически.

— Коктейль будешь? — спросил Андрей у Марины.

— Буду, — ответила Марина на бегу. — Дима, давай по коктейлю?

— Давай.

— Нам два! — крикнула Марина вслед удаляющемуся тренеру.

За панорамным окном раскинулась Москва. Парки, галереи, жилые Соты. Город жил своей обычной, равнодушной жизнью.

***

Витаминный бар был с небольшой открытой кухней, блестящими поверхностями, в стороне стояли низкие диваны, создающие атмосферу уюта.

Они устроились у стойки.

Андрей поставил перед ними два стакана.

— Я симбиот Андрей, — сказал он Дмитрию с усмешкой.

«Сколько же стоила такая работа?» — невольно округлив глаза, подумал Дмитрий.

— Дима. — Он протянул руку.

— Знаю, — улыбнулся Андрей. — Марина про вас рассказывала. Она у тебя куколка.

Марина рассмеялась и слегка толкнула тренера в плечо.

— Благодаря тебе.

— Ну, я в зал, — сказал Андрей. — Марин, приходи.

Дмитрий проводил его взглядом.

Симбиот. По рукопожатию и не скажешь.

Когда Андрей проходил мимо встроенного в стену экрана, вспыхнула реклама:

BARBIE LAND.

Аватар Барби поворачивался вслед Андрею, провожая его томным взглядом.

***

В раздевалке никого не было.

Марина вышла из душа, не прикрываясь полотенцем, и некоторое время стояла перед зеркалом, вытирая волосы.

Дмитрий смотрел на неё с улыбкой и думал: да, куколка. Тут, не поспоришь.

Она стала медленно одеваться, с привычной уверенностью в собственном теле.

— Этот Андрей бывший военный, у него шрам на шее? — спросил Дмитрий.

Марина фыркнула.

— Андрюшка? Да какой он военный. Он подростком пьяный уснул в сугробе. Всё себе отморозил. С тех пор симбиот.

— Выглядит как красавчик.

Марина посмотрела на него внимательно.

— Можешь не беспокоиться. В этом смысле он безопасен.

Дмитрий засмеялся.

— Слушай а у него там реклама Барби вспыхнула?

Марина усмехнулась.

— Ага. Он копит на нейроиллюзию. Здесь у него ничего не получается. Хочет хоть там.

Сота В28 «Северная деревня»

Изнутри сота В28 “Северная деревня”, как её любя называли местные, выглядела как перевёрнутый лес.

Не в смысле деревьев, а в смысле своей структуры. Демографическая сота с индексом три — не меньше трёх детей на семью.

Ажурный каркас из никелевой стали уходил вверх и в стороны, образуя тысячи ячеек. Между ними протянуты деревянные галереи, мостики, лестницы, прозрачные лифтовые шахты. Всё это держалось на диагональной решётке, будто гигантский скелет пчелиного улья, обтянутый светом.

Дерево было повсюду: перекрытия, перила, потолочные балки и панели стен. Даже стойки лифтов были деревянными и тёплыми на ощупь.

Натуральные матовые, как живые. С характерным запахом пропаренного массива.

Внутри конструкции повсюду росли настоящие деревья. Небольшие клёны, яблони, декоративные сосны. Их корни уходили в технические модули под уровнем земли, а кроны тянулись вверх, в световой объём соты.

Свет падал сверху, через прозрачные сегменты фасада. Он рассыпался по деревянным плоскостям, скользил по диагональным рёбрам каркаса и собирался в мягкие пятна на общественных террасах.

Алена вышла за пределы Соты, надела снегоступы и легко зашагала к тропинке. Воздух был сухой и прозрачный, как стекло.

Она уже была у Вани в госпитале, ему сегодня исполнилось 15. Она смотрела как он завтракает. Каждое утро эти пятнадцать лет она начинает у него в палате.

А сейчас решила добежать до своего камня силы, покормить синиц.

Запорошенная февральским снегом тропка уводила в лес. Она держала курс на необхватную ель, там надо было взять немного левее и через пятнадцать минут будет огромный камень, вросший в землю.

Снегоступы не давали утонуть в снегу. Снега в этот год было много. Он не только навалил непроходимые сугробы, но и набился в лапы елей.

Вот вдалеке показалась заветная береза, вся в ленточках, вот камень весь заваленный снегом, и рядом журчащий ручей.

В ручье была ледяная родниковая вода в любое время года и он никогда не замерзал.

Люди говорили, что течет он от святого источника. Алена сама не проверяла, но и не спорила.

Она забралась на камень, скинула снегоступы и сняла рюкзак. В нём были фанерка и складной походный стул. Она ловко орудуя фанеркой очистила снег с камня.

Разложила стул, достала термос и бутерброды себе, и насыпала корма синичкам.

На камне была вмятина, похожая на отчетливый след женской ступни. Летом Алена к нему примерялась. Один в один. В него Алена и сыпала корм для синиц.

Они не заставили себя ждать.

Так Алена и ела свой бутерброд под щебет синиц и журчание ручья.

***

На обратном пути решила заглянуть в столярку к Тимофею, он обещал новый берестяной туесок.

Тимофей как раз грузил здоровые пласты полубруса в пропарку. Алена невольно залюбовалась, как споро у него получалась. У Тимофея была семья и четверо детей. Ни о чем таком Алена и не думала.

— Снова роботам не доверил? Сам корячишься? — спросила Алена скороговоркой. — Привет тебе.

— От кого? — привычно отшутился Тимофей. — Так они не могут вразбежечку как я делаю. У них выравнивание по левому краю.

— Туесок мне отдашь?

— Готов, сейчас, только догружу, программу кресел запущу и схожу за ним.

— Куда кресла?

— Москвичам для театра.

Он пошел в офис, скинул фуфайку и запустил линию ЧПУ.

— Пошли проводишь меня до столярки. — они побрели в мастерскую Тимофея.

Там были стеллажи, заставленные берестяными кружками, северные птицы из щепы и Аленкин туесок.

— Держи.

— Спасибо Тимофей, летом ягод тебе принесу, — сказала Алена, улыбнулась и побежала домой переодеться перед госпиталем.

***

Ваня играл в Лунариум. Он ловко прожигал лунных тварей короткими белыми импульсами.

— Ну куда такие кровожадные игры? Ты и в нашем лесу так всех будешь убивать?

— Мам, это ж в игре. В жизни, ты знаешь, я и паучка не трону.

— Как ты сегодня? В школу заходил?

— Школу вечером в записи посмотрю. Заодно и домашку сделаю.

— Ну и хорошо. Это у тебя там какой уровень? Уже больше ТОП?

— Мам, ТОП это другое, это не тот уровень. Ну не приставай. Сейчас монстры попрячутся.

Алена отвернулась к окну взять книжку. У Вани на консоли брякнуло уведомление, когда она повернулась, он уже не играл, а сосредоточенно смотрел на экран.

Ваня вздохнул так резко, будто его ударили в грудь.

Приборы рядом с кроватью Вани тревожно защелкали и показатели на них поползли в красную зону.

— Ну нет же Ванечка, ну пожалуйста.

Он уже откинулся на подушку и закрыл глаза.

На экране крутилось видео с парящим в невесомости космонавтом, пристегнутым страховочным тросом рядом с телескопом и подпись:

На орбите погиб симбиот.

Призрачный шанс

В кабинете главного врача Алена сидела напротив Виктора Петровича, как немой укор всей медицине.

Не плакала. Не смотрела в глаза.

Сидела, слегка раскачиваясь, как будто укачивая кого-то внутри себя.

— Ну сделайте что-нибудь

Ну вылечите его

Ну сделайте что-нибудь

Ну вы же доктор

Она повторяла это спокойно, без надрыва, как заевшая пластинка.

Виктор Петрович снял очки, потер переносицу.

— Я, милая, главный врач, а не Господь Бог, — сказал он. — Мы и так делаем всё, что можем.

Он встал, прошёл к шкафчику, достал небольшой графин и две миниатюрные рюмки на тонкой ножке.

— Давайте так, Елена Матвеевна. Как врач назначаю вам пятьдесят грамм для стабилизации картины мира.

Алена подняла на него ничего не выражающий взгляд и махнула рукой.

Он воспринял это как согласие.

— Брусника ваша, кстати, — пробормотал, наливая. — Спирт мой. Девятнадцать градусов. Лучше, чем этот ваш марочный портвейн.

Они выпили.

Виктор Петрович внимательно посмотрел ей в лицо.

— Вот, — сказал он. — Уже лучше.

Алена молчала.

— Есть у меня однокурсник в Питере, — продолжил он. — Экспериментальная лаборатория. Нейростимуляция мозга. Официально этого в протоколе лечения нет. Пока всё на уровне исследований. Вот, только если он

Она не сразу поняла, что он говорит.

— Питер?

— Угу.

Она кивнула.

— А я я хоть что деньги собрать

Виктор Петрович усмехнулся уголком рта.

— Какие деньги, Елена Матвеевна. Я уже с ним разговаривал о вашем Ване. Как только в страховой, не знаю. И ещё

Он поднял рюмку.

— По пятьдесят?

Алена снова махнула рукой.

Они выпили.

Настойка была густая, прозрачная, красная, как кровь, медленно стекала по стеклу.

— Вот, теперь как доктор я вижу в вас оптимизм, — сказал Виктор Петрович. — А оптимизм, знаете ли, лучше этих ваших лекарств.

— Давайте так, — добавил он. — Сегодня всем позвоню. Если начнут упираться — тогда уж вы, как мать

Алена поднялась. Поклонилась. Буквально. И вышла.

Виктор Петрович ещё какое-то время смотрел на закрытую дверь.

Иногда ему казалось, что помощь Алене нужна не меньше, чем Ване.

Ультиматум от корпорации

Телефон зазвонил в тот момент, когда Дмитрий бездумно листал ленту твиттера, стараясь утопить тревогу в мемах, новостях и чужих скандалах.

Получалось так себе.

Марина ушла по своим важным делам. Сегодня у неё были ноготочки и девочки в кафе. Она собиралась наконец рассказать, что они летят в Неом, и посмотреть, как подруги будут завидовать.

Дмитрий так и не решился сказать, что лететь пока не на что. Он взял трубку.

— Привет, Димасик, — сказала Женя из юридического. — Ну как ты там, ещё не суициднулся?

— Сплюнь, дура, — ответил он без злобы.

Он уже знал этот тон.

— Короче, у меня для тебя две новости. Хорошая и плохая. С чего начнём?

Дмитрий посмотрел в потолок.

— Давай плохую. Жги.

На том конце помолчали секунду. Женя, видимо, подбирала формулировки.

— Я только что вышла с разбора. Там были гром и молнии. Босс в бешенстве. Реально. Они решили тебя закопать.

У Дмитрия всё сжалось внутри.

Он медленно выдохнул.

— А хорошая?

— А хорошая такая: тебе дают месяц.

— Месяц?

— Месяц. Новая миссия и новый бюджет. Те же двенадцать миллионов. Если за это время ты закроешь им проблему на Луне — он делает вид, что ничего не было. Разморозит тебе оплату. Если нет — она не договорила.

Дмитрий и так понял. Минус вся его аккуратно собранная жизнь.

— Он сказал: “Если справится — поверю в чудеса”, — добавила Женя. — Спрашивает, что ему передать?

Дмитрий встал и прошёлся по комнате.

Окно. Москва. Люди. Машины. У всех нормальный день.

А у него только что включили обратный отсчёт.

— Месяц — пробормотал он. — А что за миссия? Как я успею?

Он представил: новые контракты, новые симбиоты, новые риски. Ещё один запуск. Ещё одна попытка. Снова вся его жизнь на кону.

— Чёрт, — сказал он вслух. Потом ещё раз. — Чёрт.

Женя молчала.

Она знала, что Дима согласится, но это он должен сделать сам.

— Скажи ему “да”, — наконец произнёс Дмитрий.

— Уверен?

Он на секунду прикрыл глаза.

— Скажи “да”.

— Ладно, — сказала Женя. — Передам. Файл с заданием скину в почту. И, Дим

— Что?

— Ты там аккуратнее. Они тебя реально будут жрать, если что.

— Спасибо, поддержала.

Она отключилась.

Дмитрий остался стоять посреди комнаты.

Месяц. Двенадцать миллионов. Один шанс.

Он вдруг понял, что ещё минуту назад он летел в пропасть.

А теперь — она стала еще глубже. А он уже согласился.

Звонок надежды

Телефон снова зазвонил. Дмитрий взял вызов, даже не посмотрев, кто.

— Ну что ещё

На том конце возник женский голос. Тихий и вкрадчивый. Она будто проверяла после каждого слова, не оборвут ли ее.

— Дмитрий здравствуйте, вы меня не знаете. Я мама Вани.

Какого Вани? У него в голове стоял голос Жени: "Месяц, Дима, месяц".

Женщина заговорила быстрее, будто боялась, что её перебьют.

— Ваня он хороший мальчик он в Лунариуме 100 топ-100 он он болеет. Ему нужно лечение. Нейростимуляция. Доктор говорит, что только страховая может

Слова слипались, как мокрый снег.

— Я сейчас дам трубку врачу. Пожалуйста.

Щелчок.

И уже другой голос. Мужской. Усталый.

— Добрый день, Дмитрий. Меня зовут Виктор Петрович. Я главный врач в Соте В28. Ваша страховая ведёт у нас лечение Ивана Бунина. Я хотел обсудить вариант экспериментальной терапии. Нейростимуляция по системе профессора Васильева.

У Дмитрия внутри что-то провернулось. Он интуитивно почувствовал, что это важно, хотя еще не понимал почему.

— Васильев — сказал Дмитрий медленнее. — Это тот Васильев, который работает с нейропереносом?

На секунду у врача пропала официальная броня. Он ответил почти с облегчением:

— Да, именно он. Мы учились с ним вместе. Он готов взять Ивана как экспериментальный случай. При условии ну, при условии согласования.

— Конечно, — сказал Дмитрий немного поспешно. — Это это очень хорошо. Я готов подключиться.

С другой стороны возникла пауза. Врач будто не ожидал, что кто-то скажет “да” без двадцати уточнений.

— Тогда прекрасно, — с запинкой сказал Виктор Петрович. — Что мне передать профессору?

— Дайте мне его контакт. Я сам с ним свяжусь. И Виктор Петрович спасибо.

— За что? — слегка растерялся тот.

— За то, что вы не отмахиваетесь, — сказал Дмитрий. — За заботу о пациенте. Это редкость.

Он отключился. На секунду в комнате стало тихо.

Потом коммуникатор пискнул: входящее сообщение. Контакт, пересланный врачом. “Проф. Васильев”.

Дмитрий посмотрел на имя, задумался, собираясь с мыслями и нажал “вызов”.

— Добрый день. Меня зовут Дмитрий. Я страховой представитель Ивана Бунина. Можем встретиться сегодня?

***

Через два часа Дмитрий уже шёл по Большому Питеру.

С Невы дул пронизывающий ветер, но Диме было не до этого

На ходу он отправил Марине сообщение:

Миленькая, я уехал по делам. Буду скучать.

Убрал телефон и пошёл дальше. К клинике профессора Васильева.

Чисто умозрительно

Клиника профессора Васильева больше напоминала мастерскую художника или гаражный стартап, чем медицинское учреждение.

Высокий зал. Огромные окна во всю стену. Металлическая лестница, уходящая на антресоли. Столы, заставленные компьютерами, платами, проводами, корпусами приборов. Между ними — небрежно брошенные стулья, стопки распечаток.

В углу стояла почти домашняя зона для гостей: круглый стол, три полукресла и небольшой чайник.

Чуть дальше огромный письменный стол профессора.

За столом сидел Васильев. Вид у него был виноватый. Над ним возвышалась его молодая ассистентка Ольга.

— Ну и зачем ты, дура, назначила ему на сегодня? — прошипел профессор в теле ассистентки. Голос был женским, но интонации — властными и злыми. — Мы не успеем сделать обратный перенос!

Ольга в теле профессора подняла глаза и беспомощно развела руками. Огромные ладони Васильева в её управлении выглядели нелепо.

— Роберт Владиленович я на автомате ответила. Я же не знала, что там за Ваня.

Он устало выдохнул, потирая девичью переносицу.

— Прекрасно. Тогда встречай его и разговаривай сама.

— Может, всё-таки вы?.. — Ольга с надеждой посмотрела на своё собственное лицо, которым сейчас владел шеф.

— Нет, — отрезал он. — И поставь чай, не хватало ещё, чтобы я тут перед ним бегал. А я аппаратуру спрячу.

Профессор (в облике Ольги) быстро пошёл по залу, выключая мониторы и задвигая ширмы.

Ассистентка (в облике профессора) осталась сидеть за столом, съёжившись, как школьница перед экзаменом.

***

Дмитрий шёл к клинике, читая файл миссии. Уведомление пришло, когда он вышел из гиперлупа. Он открыл документ на ходу — и остановился посреди дорожки.

Луна. Вы охренели? Неделя перелёта. И не ремонт. Освобождение узла дальней связи.

Группа хакеров перехватила управление аватарами станции дальней связи на Луне и объявила её «свободной территорией». Они собирались отправлять в дальний космос собственные сигналы — послания неизвестно кому.

Дмитрий медленно выдохнул. Найти симбиота. Научить его обезвредить восемь аватаров. Это не гайки крутить.

Мозг буквально начинал болеть от попытки представить, как это сделать.

Он поднял глаза. Перед ним стояло здание клиники.

Снаружи — строгий дизайнерский куб из стекла и бетона, аккуратно встроенный в административную соту.

Дмитрий нажал звонок. Дверь почти сразу открылась. На пороге стоял профессор Васильев.

Он суетливо улыбнулся.

— Дмитрий? Проходите, проходите.

Он помог снять куртку и проводил гостя в глубину помещения.

Дмитрий отметил странный контраст: строгий фасад и почти творческий хаос внутри.

Они подошли к чайной зоне. Три кресла. Круглый стол. Чайник. Профессор жестом пригласил его сесть.

Дмитрий кивнул.

— Я страховой представитель Ивана Бунина. Мы с вами говорили.

— Да да, конечно, — быстро сказал профессор.

Дмитрий внимательно посмотрел на него.

— Я слежу за вашими работами, профессор. Вы пишете о нейропереносе. Неужели это возможно?

Профессор поднял чашку, собираясь сделать глоток.

— Профессор работает над этим — сказал он.

Потом вдруг поставил её обратно на стол. И вдруг резко отвёл взгляд.

— Простите. Мне нужно на минуту.

Он вскочил и почти убежал за ширму.

Оттуда через секунду послышались странные звуки — то ли смех, то ли приглушённый плач.

К столу подошла ассистентка. Ольга спокойно села в кресло профессора, закинула ногу на ногу и лениво откинулась на спинку.

— Перенос, говорите? — сказала она. — Перенос, нейроиллюзия и нейростимуляция это по сути один процесс.

Дмитрий удивлённо посмотрел на ширму.

— У профессора всё в порядке?

— Нервный день, — сказала Ольга. — Не обращайте внимания.

Она внимательно посмотрела на Дмитрия.

— Так что вас интересует?

— Если можно небольшой ликбез. Пока профессор занят.

Ольга чуть улыбнулась.

— Попробую.

Она подняла чашку.

— У вас есть сознательное и бессознательное. Сознательное — это, грубо говоря, операционная система. Верхняя кора. Там живёт личность.

Она постучала пальцем по виску.

— А бессознательное — это вычислительные мощности. Огромная машина, которая работает под капотом, где порой рождается интуиция.

Дмитрий слушал, не перебивая.

— Вот эту «операционку» мы и переносим, — продолжила Ольга. — Иногда в нейроиллюзию. Как в салонах «ВК Иллюзия». Барби-Лэнд, Игра престолов и прочие развлечения. Рекламу видели? А в теории — и в другого человека. Но такие эксперименты запрещены комитетом по этике.

Она улыбнулась.

— Вы понимаете.

Дмитрий кивнул.

— А нейростимуляция?

— Там всё сложнее. Нам нужно, чтобы сознательное и бессознательное Вани снова выстроили иерархию. Для этого мы стимулируем контуры.

Она помолчала.

— В идеале — лучше менять контуры. Но иногда помогает и простая стимуляция.

Дмитрий сделал паузу.

— А если чисто умозрительно перенести его сознание на симбиота?

Ольга подняла брови.

— Для Вани это был бы интересный опыт.

Она чуть улыбнулась.

— Но нельзя. И где вы такого симбиота найдёте? У него ведь тоже есть сознание.

Дмитрий вздохнул.

— Просто Ваня хороший парень. Его мама звонила. Очень переживает.

Он посмотрел на Ольгу.

— Хочется не как формалист к делу подойти. Вы, как женщина, наверное, понимаете.

Ольга долго смотрела на него.

— Понимаю.

Дмитрий чуть наклонился вперёд.