Лунариум

Если не пройдёте, остаются два резервных дня. Максимум две попытки.

Артур долго сидел перед экраном. Потом надел окуляры.

Троянский ровер

Фёдор вышел из дома, щурясь на утреннее низкое солнце. Двор был аккуратно вычищен. Снег лежал ровными гребнями по краям дорожек.

— Хорошо, — он удовлетворённо кивнул.

Вчера до ночи провозился с сервисными роботами в мастерской, меняя колёса на гусеницы. Снега в этом году навалило столько, что колёсные модули не тянули.

Маруси не было. Значит, либо в коровнике, либо в теплице. На их ферме с замкнутым экоциклом больше и некуда. Он пошёл к теплице.

Тёплый влажный воздух встретил его, как только открылась дверь. Внутри всё было залито мягким светом ламп. Вдоль рядов тянулись каскады зелёных листьев. Жужжали насосы гидропоники, гоняя питательный раствор по прозрачным трубкам.

Между грядками тихо сновали дроны-опылители. Система периодически включала короткие порывы ветра — для поддержания циркуляции пыльцы.

Нежно шуршали листья, словно от лёгкого летнего бриза.

В дальнем ряду ходила Маруся. В модных солнцезащитных очках и коротких подшитых валенках от столичного дизайнера.

Она внимательно рассматривала кусты томатов, будто там что-то искала.

— Марусь, — позвал Фёдор. — Пошли ровер разгрузим. С утра стоит.

— Дай коровам корму задам, — отозвалась она. — Сам начни.

— Кормораздатчики сами справятся, — махнул он рукой. — Там восемь аватаров. Возьми хоть трёх.

Маруся хмыкнула.

— До чего же ты... Я и четырёх могу взять. Чай, не тормознее тебя.

***

Они прошли в кабинет.

Стена напротив стола была экраном. Перед ним стояли два операторских кресла «Лунар».

Фёдор сел первым. Он выбрал четыре свободных канала.

На груди выбранных аватаров загорелся зелёный индикатор. Управление принято.

— Пошли, ребята, — пробормотал он.

В окулярах металлические фигуры ожили.

Гермодверь лунного узла дальней связи медленно открылась. За ней стоял грузовой ровер.

— Давай цепочкой, — сказала Маруся.

Они выстроили аватаров в линию. Каждый брал ящик из грузового отсека и на автопилоте уходил внутрь станции через коридор статического обеспыливания.

Система тихо гудела, снимая с суставов и ящиков лунную пыль.

Работа шла. Один ящик. Второй. Третий.

Через полчаса ровер опустел. Фёдор отметил в системе: груз разгружен.

И отправил машину на автопилоте обратно к складу космодрома.

Лунная станция дальней связи была построена много лет назад. Когда человечество ещё всерьёз надеялось поймать сигнал чужого разума.

После долгих лет тишины станцию перепрофилировали. Теперь её гигантская антенна через сеть ретрансляторов обеспечивала устойчивый канал связи с Марсом.

Оставалось закрыть гермодверь и разобрать ящики. Фёдор занялся шлюзом.

В этот момент Маруся вдруг вскрикнула.

— Федь

Он не обернулся.

— Что?

— Федь это что?

Он повернул голову.

— Что там?

— В ящике плазменные резаки.

Фёдор нахмурился.

— Какие резаки?

— Ручные. Монтажные.

Он повернулся к экрану. И в этот момент один из его аватаров замер. Зелёный индикатор на груди мигнул и переключился на красный.

Связь пропала.

— Подожди

Второй индикатор загорелся красным. Третий. Четвёртый.

— Да что за

Фёдор попытался вернуть управление. Система не отвечала.

Маруся уже переключала внутренние камеры станции на большой экран.

Аватары двигались. Но уже не по их командам. Каждый из них взял по плазменному резаку.

Четверо потащили ящики и начали баррикадировать гермодверь.

— Они что делают?.. — тихо сказала Маруся.

Двое аватаров пошли в зал управления. Антенна на крыше станции начала медленно поворачиваться.

Ещё двое сели за энергетический пульт. Они переключали питание. Солнечные панели. Аккумуляторы. Теперь ток шёл на заряд конденсаторов передатчика.

Фёдор смотрел на экран, не мигая. На панели наведения появилась цель. Он прочитал и медленно выдохнул.

— Созвездие Лебедя.

Маруся привстала с рабочего места.

— Федя Это же где ты тогда

Он уже тянулся к коммуникатору.

— Марусь, знаю, надо звонить стюардам из службы безопасности.

Пальцы быстро набрали номер.

Допуск по стрессу

Завтрак давно закончился, но Артур не уходил, спешить не хотелось. Он снова и снова прокручивал ситуацию с пятым тестом.

Он его провалил — причём очень обидно.

С самого начала подготовка шла тяжело. Он не успевал: окно времени закрывалось, как дверь лифта, оставляя его за бортом с осколками чувства собственного достоинства.

Потом сложился алгоритм, движения пошли сами.

К обеду второго дня он укладывался в окно уже спокойно — как будто всю жизнь это делал.

И вот тогда Артур решил сделать всё по правилам: дать себе час отдыха и сдать тест.

Но на тесте от волнения левая рука начала подтормаживать. Он опоздал на три секунды. Всего на три.

Экран вспыхнул красным.

НЕ СДАЛ.

Три, мать их, секунды.

Он снова прокрутил в голове простую арифметику.

Если спешить, появляются неточности.

Неточности съедают время на исправление.

Если не спешить, снова не успеешь.

Артур подумал и достал телефон, написал в чат игры.

Лесовик был онлайн.

Завалил. Три секунды.

Ответ пришёл почти сразу.

Что будешь делать?

Артур поморщился. Лесовик спрашивал просто, без стыда и без жалости.

Научи, как пройти.

Пауза.

А ты потом в реале справишься?

Вопрос был неприятный, но правильный.

Артур выдохнул и набрал честно:

В реале — да. Мне главное тест пройти.

Ещё пауза.

Есть грязный вариант. Но это будет нечестно.

Артур посмотрел на эти слова, как смотрят на хлипкие мостки через реку.

Какой? Обещаю, только в этот раз.

Ваня ответил.

На третьем этапе не делай ручную коррекцию. Дай ИИ держать стабилизацию. Ты заходи сразу в юстировку. Потеряешь точность, выиграешь время. В игре зачтут. На орбите так не делай.

Артур не любил обманывать. Он знал: обман на железе обычно возвращается к тебе гаечным ключом по голове.

Но речь была не о железе, а о праве попасть в миссию.

Он поднял глаза на экраны кафе: белая тишина, лес, снег. Мир, который жил и не знал его проблем.

Артур написал:

Понял. Ты голова. Вернусь, ещё поиграем.

И пошёл в библиотеку.

Здесь царила прежняя атмосфера: подростки, тихий гул, кресла с дугами окуляров, победные возгласы и чьи-то редкие ругательства, сказанные в пустоту.

Артур сел, надел окуляры и поймал себя на том, что сердце стучит, будто ему снова двадцать и он впервые заходит в шторм без опыта.

Тест он прошёл чисто. Экран позеленел.

СДАЛ.

Он снял окуляры и ещё минуту сидел, не двигаясь.

Победа не принесла радости, но это была победа. Хотя и осталось послевкусие, словно не выиграл, а просто не утонул.

Впереди оставался целый день отдыха, отосплюсь.

***

В день накануне старта Артур вернулся в номер рано.

Разложил на столе всё, что выдал Дмитрий: допуски, ваучеры, маршрут, бумажку с временем.

Положил как судовые документы перед рейсом. Появился нужный настрой.

Левая рука дёрнулась, когда он пытался выровнять уголок карточки.

Артур сжал пальцы, будто мог задавить дрожь силой.

— Давай не сейчас, — сказал он негромко.

Он налил воды в стакан, сделал глоток и подошёл к окну.

Снаружи был север: чёрное, белое — и ничего лишнего.

Телефон лежал рядом. Чат Лунариума. Лесовик в сети.

Артур набрал:

Завтра старт.

Подумал. Стер. Набрал снова:

Если что, спасибо.

Посмотрел на эту фразу. Палец завис над отправкой. Подумал и всё-таки нажал.

***

Наступило утро старта. Плесецк-5 — контраст с жилой Сотой резал глаза: много техники, много дисциплины. Здесь всё существовало ради регламента.

Финальное тестирование заменяло Артуру медкомиссию. Измеряли реакции, сверяли телеметрию симбиота, гоняли мелкую моторику.

И, конечно, именно там левая рука снова “поплыла”.

Не сильно. Но достаточно, чтобы доктор поднял глаза от планшета.

— Выпадаете из допуска, — сказал он без эмоций.

Артур сжал зубы.

Доктор посмотрел на данные активности мозга, на сопоставление с моторикой и сказал уже мягче:

— Похоже, это волнение.

Артур хотел ответить «Да вы что», — но промолчал. Ссориться с протоколом было бесполезно.

Доктор подключил видеосвязь. На экране появился Дмитрий.

— Как там у вас? — спросил он с неуместной улыбкой.

— По левой руке за пределами. Но картина типичная: стресс. Можно повторить на препарате, — сказал доктор.

Дмитрий секунду молчал.

— Давайте, доктор, — сказал он.

Артуру дали успокоительное. Через полчаса повторили тест.

Рука в допуске.

— Видите, — пошутил доктор, — у нас тут всё лечится.

Артур не стал спорить. Желание попасть в миссию заглушало тревогу.

***

Дальше всё пошло по рельсам протокола.

Его повезли на гольф-каре по подземным тоннелям. Световые линии на стенах, номера секций, закрытые гермодвери с допусками.

Точка экипировки. Скафандр. Проверка герметичности. Проверка связи. Проверка жизненных контуров.

Артур слушал команды техников, от него требовались только короткие ответы.

Ему нравилось это состояние: когда ты уже ничего не решаешь, а просто выполняешь необходимое действие шаг за шагом. В таких условиях мозг перестаёт паниковать.

Потом капсула.

Место.

Фиксация.

Руки легли на опоры.

Левая рука была спокойна.

Манипулятор поднял капсулу для стыковки с первой ступенью. Где-то там, в другом мире, в это время готовили обратный отсчёт.

Артур снова почувствовал знакомое ощущение перед рейсом, только усиленное в тысячу раз: всё уже случилось, осталось только прожить.

***

В зале управления полётами Дмитрий вошёл в ложу инвесторов. Рядом стоял сопровождающий.

— Запуск шахтный. Первая ступень сгораемая, — не умолкал сопровождающий. — По экостандартам либо возвращаемая, либо сгораемая. На севере возврат сложнее. Выбрали сгораемую на твёрдом топливе. На землю ничего не падает.

Дмитрий кивнул. Он слышал это и раньше. Сейчас ему было важно не «как это все устроено», а «чтобы, боже упаси, не сорвалось».

На большом экране шла подготовка. Параметры. Телеметрия. Чёткие линии графиков.

Пошёл отсчет.

Пять. Четыре. Три.

В зале стало тихо.

Два. Один. Пуск.

На экране ракета вышла из шахты и ушла вверх, как раскалённая сигарета.

Первая ступень отработала и красиво сгорела, словно кто-то специально придумал этот момент, чтобы всё выглядело «эпично».

Дмитрий не улыбался, он смотрел на экран, считая секунды, это отгоняло мысли о последствиях.

И только когда телеметрия уверенно показала выход на траекторию, он позволил себе выдохнуть.

Окна тишины

Стыковка прошла штатно. Капсула мягко приняла платформу, будто причалила к невидимому пирсу. На панели мигнул зелёный статус, защёлкнулись магнитные фиксаторы, выровнялось давление в шлюзе.

Артур посидел неподвижно ещё несколько секунд. После таких переходов мозгу нужно время, чтобы догнать тело. Как после шторма: корабль уже в бухте, а внутри тебя ещё качает.

Он расстегнул фиксацию, поднялся и прошёл через шлюз.

Платформа А44. По старой морской привычке Артуру захотелось её обойти.

То, что он перед собой увидел, было целым городом на раме: фермы, радиаторы, ярусы батарей, антенны, блоки вычислителей, контейнеры, узлы обслуживания, страховочные тросы. Всё это висело в чёрном космосе, как парусник в бескрайнем океане.

Артур шёл медленно, перебирая магнитными ботинками. Касаясь перил перчатками, смотрел на стыки, на крепёж, на панели. Прислушивался тем самым чувством, которым на флоте слышишь судно, — через кости.

Платформа безмолвствовала. Слева, на верхней ферме, в слабом отражённом свете он увидел телескоп. Подошёл ближе.

И сразу заметил разбитую линзу: по краю паутина микротрещин, а сбоку ровное круглое отверстие, будто кто-то поставил точку.

Он выдохнул.

— Понятно, какой тут гарантийный случай.

Инструмент и запасной объектив были в сервисном боксе неподалёку, как по учебнику.

Артур закрепился страховочным тросом, подтянулся к узлу объектива.

Движения шли привычно. Без суеты, говорил он себе.

Он снял защитный кожух. Отстегнул фиксаторы. Начал откручивать крепёж.

Первая гайка пошла штатно. Вторая тоже. Снял объектив. И тут заметил её.

Между стеклом и матрицей, медленно вращаясь, плавала гайка.

На тринадцать.

Такая простая, бытовая земная деталь, что от неё становилось особенно гадко. Гайка.

Артур аккуратно поймал её магнитным захватом, отвёл в сторону и зафиксировал в кармане инструмента.

— Вот ты где.

Он убрал разбитый объектив в контейнер, поднял новый, подвёл к посадочному месту.

Защёлкнул крепёж. Начал юстировку по меткам.

Он посмотрел на таймер на визоре шлема. Оставалось 12:20. Время было.

Капсула стояла на автопрограмме. Её запускали как «безопасную» для доставки аватаров: стыковка, таймер, отход.

Робот не мог «зависнуть» и начать импровизировать. Всё по регламенту.

Он подумал: всё, кажется, идёт без героизма.

И в этот момент линия горизонта Земли сдвинулась.

Сначала свет стал другим.

Потом солнце вышло из-за края планеты, и платформу ударило теплом.

Всё произошло быстро, почти мгновенно.

Металл начал расширяться. Платформа ответила вибрацией, будто кто-то невидимый трогал пальцем струны.

На визоре вспыхнули новые цифры температуры.

Артур почувствовал, как левая рука «поплыла».

Но в этот раз она не замедлилась. Наоборот. Началась дрожь. Потом вибрация.

Ключ дёрнулся в руке, будто его кто-то рванул снизу.

Артур попытался удержать. Потом понял: это ошибка.

Он резко оттолкнулся, уходя в тень панели, и только там, в узкой полосе темноты, смог остановить руку, прижать её к корпусу, заставить мышцы замолчать.

Через мгновение по ферме прошёл разряд. Наведённое напряжение пробежало по конструкции, как молния, которую никто не слышит.

Если бы он не отпустил ключ, цепь должна была замкнуться через него.

Артур стоял в тени, прижав руку к груди, и тяжело дышал, как после рывка в машинном отделении. Тело сделало своё дело: беги, прячься, живи.

Голова требовала другое: считай. И тут он вспомнил про таймер.

Бросил быстрый взгляд и не поверил своим глазам.

До автоматической отстыковки капсулы оставалось двадцать секунд.

Артур повернул голову.

Капсула была в двух десятках метров. Маленькая, гладкая, почти домашняя на фоне этого железного поля.

Таймер дошёл до нуля. Щёлкнули фиксаторы.

Капсула мягко оттолкнулась от фермы и начала отходить, как шлюпка от борта.

Спокойно и деловито.

Она уходила так же безжалостно, как круизный лайнер перед тем, кто опоздал.

Артур смотрел, пока она не включила короткий коррекционный импульс и не поплыла к Земле. Точка спасения удалялась.

И в этот момент он ощутил спокойную уверенность.

Он мог в панике броситься за ней. Мог попытаться добежать, прыгнуть, поймать поручень. И умереть там.

Артур остался стоять в тени панели, понимая: он сделал свой выбор.

Ещё тогда, когда пошёл на «грязный вариант», чтобы пройти тест.

Он ещё секунду держался за поручень, будто это могло что-то изменить.

Потом медленно повернулся обратно к телескопу.

— Ладно, — сказал он.

Артур выждал момент, когда разряд прошёл по соседней ферме.

Вышел из тени на короткий шаг, подкрутил регулировку, вернулся.

Снова тень. Снова шаг.

Платформа потрескивала, как живая, но он уже не пытался себя убедить, что всё под контролем. Он просто выбирал окна, как выбирают промежутки между волнами.

Юстировка встала. Контрольная метка сошлась.

Он достал блок памяти. Вставил. Зафиксировал. Проверил.

Система приняла.

На внутреннем экране вспыхнул статус: КОНФИГУРАЦИЯ ПРИНЯТА.

Артур удовлетворённо выдохнул. И только теперь позволил себе посмотреть на Землю.

Она висела под ним, нереально огромных размеров, как будто кто-то нарисовал её слишком близко.

Он подумал о море. О настоящем ветре.

О том, что на Земле сейчас кто-то пьёт кофе и ругается на плохую погоду.

О том, что он обещал «вернуться». И в этом обещании вдруг не осталось смысла.

По ферме снова пробежал разряд. Артур только крепче взялся за поручень.

Он успел подумать, что всё сделал правильно.

Платформа щёлкнула ещё раз. Сухо. Как последняя точка.

***

В Полярной Соте уже наступал вечер. Свет под куполом медленно теплел, имитируя закат. Дмитрий собирался уходить из офиса. Он закрыл на планшете отчёт по миссии и машинально потянулся к куртке.

В этот момент на терминале всплыло уведомление.

Платформа А44. Орбитальная капсула. Автоматическая отстыковка завершена. Траектория возврата на Землю подтверждена.

Дмитрий нахмурился и открыл карточку миссии.

Строка экипажа мигнула серым. Симбиот: отсутствует.

Он ещё несколько секунд смотрел на экран, не двигаясь. Потом медленно выдохнул.

— Вот же чёрт

Глава 2 Обратный отсчёт

Осознание краха

Формально — «инцидент при выполнении внештатных операций».

По-человечески — погиб симбиот, заказчик в бешенстве.

Рано утром Дмитрий шёл к капсуле гиперлупа, монотонно постукивая колесиками чемодана по плитке перехода, и этот звук раздражал сильнее, чем хотелось признать.

Он думал о цифрах.

О том, что запуск съел всё, что было на счёте проекта, и ещё кусок его личных сбережений. И о том, что гибель симбиота ему не простят.

Он вроде всё делал правильно.

Нашёл симбиота по спискам, проверил совместимость, прогнал через Лунариум. С таким трудом выбил допуски, организовал старт.

Вот только рука. Чёртова левая рука. Теперь будет разбор.

Если наверху решат, что проще слить одного виновного, чем разбираться в системе — мне крышка.

Он слишком хорошо знал, как это работает. Назначают виновного и сливают. Чтобы остальные боялись.

Он закатил чемодан в капсулу. Двери закрылись.

— Следующая станция: Москва. Время в пути сорок минут.

Дмитрий откинулся в кресле и закрыл глаза. Мысли перепрыгнули на Марину.

Её голос. Её смех.

Как она неделю назад радовалась билетам в Неом.

Как в VR показывала номер, который они забронировали.

«Смотри, тут панорамное окно и выход в бассейн прямо из номера».

Он тогда улыбался и кружил её на руках. Контракт был двенадцать миллионов, расходы восемь.

Теперь всё это висело над ним, как неоплаченный счёт.

Если заказчик пойдёт на жёсткий сценарий — ему конец.

Социальный индекс полетит вниз. Жизнь на базовый пакет.

Никаких перелётов. Никаких люксов. Никакого Неома.

И Марина Она не подписывалась на жизнь на базовом пакете.

***

Зимняя Москва встретила его привычным гулом спешащих людей.

Он вышел на Казанско-Ярославском пересадочном узле и пересел на левитирующий трамвай. Спешить домой не хотелось.

За окном проплывали Соты жилых комплексов. Исторические здания. Парки. Пешеходные галереи с толпами гуляющих людей.

Всё выглядело таким неправдоподобно нормальным.

Дома Марина бросилась ему на шею ещё с порога.

В лосинах, коротком топе, мелированные волосы собраны в пучок.

Красивущая, как всегда.

— Ура, ты приехал!

Она тут же потащила его в комнату.

— Смотри, какие платьица! Я уже всё в VR посмотрела. Наш люкс в Неоме просто бомба, там такой вид, ты представляешь

Она говорила быстро, сбиваясь и перескакивая с одного на другое.

— Мы сегодня ужинаем в Сити, я всё забронировала. И ещё в Неоме там фестиваль ИИ-исполнителей, стотысячная арена, самые модные голографические аватары

Она поймала его взгляд.

— Ты чего такой? Устал?

Он улыбнулся. Обнял.

— Да. Просто дорога.

Он решил: скажет за ужином.

Пусть у неё будет ещё несколько часов счастья.

В ресторане было светло и тихо.

Он посмотрел в окно. За панорамным стеклом лежала Большая Москва, анклав из пары тысяч Сот на тысячи ячеек каждая, рассыпанных по территории старой столицы, как аккуратно разложенные модули конструктора.

ГУМ, ЦУМ, Большой, Дом правительства стояли как музейные якоря прошлого посреди огромного парка. Между ними тянулись велодорожки, а по центру тихо левитировал бесшумный трамвай.

Марина рассказывала про программу поездки.

Про концерты. Про экскурсии. Про спа.

Про всё то, что должно было быть их будущим приключением.

Дмитрий почти не слушал. Он смотрел на неё. Улыбался и перебирал в голове.