Как Манька Сорванец душу дьяволу продавала

– Я ничего не боюсь, – запальчиво вскинулась разрумянившаяся Сорванец и обвила его плечи горячими руками, – Ничего, понял? – она потянулась к нему сама, сминая воротник рубашки и сжигая последние мосты.

Сложно сказать, что произошло бы между ними в эту ночь, но тишину нарушил чей-то мужской голос.

– А я тебе говорю, она. Зря ты Петру доверяешь, он же помешался на ней. Она скоро весь склад разворует, вот увидишь. Отстранять его надо.

– Думаешь? – вторил ему другой, более низкий и глухой.

– Надо же, такой парень был. Что она с ним сделала?

– Известно, что… У баб свои методы.

Голоса неуклонно приближались. Кто-то шёл с проверкой.

– Мань, спрячься за кустами. Я их отвлеку пока, а ты беги, слышишь? Нечего тебе здесь быть, – приказал Рукавица, отодвигая Маню от себя и нежно подталкивая в сторону кустистых зарослей.

– Ага, – согласилась та без раздумий и растворилась в темноте ночи.

Буквально через пару секунд на Петьку чуть не налетел заведующий машинного двора вместе с одним из механизаторов.

– О, Петро, а ты чего тут стоишь? Почему склад не запер? Всё нараспашку – тащи не хочу, – пожурил его начальник, с любопытством заглядывая Петьке через плечо, – Или у тебя гости там?

– Какие гости? Я как раз проверять иду. Проверю и запру, – Петька сердито насупился, – Пойдёмте вместе проверим, если не верите.

– Проверим. Обязательно проверим, – подал голос механизатор-стукач, – Подымем накладные. Всё предметно посчитаем. Знаешь, что за хищение государственного имущества бывает, сынок?

– Это на что вы намекаете, а? – взвился Петька, строя оскорблённую добродетель, – Я из порядочной семьи. Я не какой-то там босяк.

– Тише, Петя, не кипятись, – оборвал его праведную тираду заведующий, доставая из кармана пачку папирос, – Я твоего отца уважал, а мать твою по-человечески жалею, но ты, говорят, сильно на девок падкий. Водишь сюда девок, признавайся?

– Да какая нормальная девка сюда пойдёт? Здесь везде мазут и машинное масло, – искренне изумился Петька, но тут же осёкся.

– Известно, какая, – недобро усмехнулся доносчик, – Та самая, которая на ворованном Иже передвигается. А права-то у неё есть?

– Есть у неё всё, – произнёс Петька, недобро сдвигая брови и сжимая руки в кулаки.

– Ну, будет вам, мужики, не ровен час, вцепитесь друг в друга, – поспешил успокоить их начальник, поджигая спичку и подкуривая. На пару секунд яркий огонёк осветил кусты, в которых пряталась Маня, – Я, Петя, тебе верю, а даме сердца твоего – не очень. Девушка она специфическая, хоть на лицо и приятная. Дело твоё молодое, и я очень тебя понимаю, поэтому из ночных сторожей тебя увольняю.

– Что? Да как же так? – возмутился Петька совершенно искренне, – В чём вина моя? Разве недостача какая или ещё что?

– Моли Бога, чтобы недостачи не было, – снова вмешался болтливый механизатор.

– Я тебе верю, Петя, – повторил заведующий, глубокомысленно затягиваясь, – И матери твоей обещал.

– Матери? – Петька взвился, будто его ущипнули, – Так вот откуда ноги растут? Ну, мама, не ожидал, – он покосился на своего руководителя с надеждой, – Это значит, я могу домой идти, да?

– Получается, иди, – кивнул тот согласно и выпустил в воздух облако вонючего дыма.

Ещё никогда Петька Рукавица не добегал до своего дома так быстро. Оглушительно стрекотали цикады, перебрехивались соседские собаки, надрывался в тёмных зарослях вечно обиженный на жизнь сыч, но взволнованный несправедливым увольнением парень ничего не слышал.

– Что ж вы такое творите, мама?! – закричал он зычно с самого порога и яростно ввалился в зал, где, лёжа на диване, мать смотрела телевизор.

– Что случилось, Петенька? – вяло отреагировала та, даже не повернувшись.

– Почему меня из ночных сторожей уволили? – Петька подбоченился и стал похож на растерянного, но очень симпатичного ребёнка.

– Скомпрометировала я тебя? – усмехнулась мать с горькой издёвкой, – А ты зачем хорошую девушку компрометируешь? Ночью на машинном дворе встречаетесь. Среди железяк ночуете, не стыдно? Что люди скажут? Что негодяя я родила? Любишь – значит, замуж зови!

– Да кого? Кого замуж звать? – в этом весь недалёкий Петька.

– Маньку Волкову, конечно!

Глава 9. Досадная мелочь

Долго упрашивать Маньку не пришлось: убегать – значит, быстро. Всего пару минут она провела в укромном месте, в кустах, а потом дала дёру. Легко перемахнув через невысокую ограду машинного двора, она бросилась бежать, плутая, словно лиса, почуявшая за собой погоню. Нет, не от людей спасалась лихая пацанка, и не от уголовного дела, которое ей давно светило, и даже не от людских пересудов и злословья – девушка бежала от самой себя и своих нежданно нахлынувших, прорвавших плотину недоверия, ретивых и плохо понятных чувств. И убежать не могла.