Памир. Книга 2

Выстрел окутал бойницу паром, за мгновение до того, как заклятья влетели внутрь. Рустам поджал губы, сосредоточившись, и довёл свои снаряды по памяти. А затем раздул пламя, влетевшее внутрь, и держал его несколько секунд, покуда хватало концентрации.

– Дети шайтана! – выдохнул дервиш, отряхивая пальцы, которые от напряжения начало сводить судорогой.

– Повелитель? – повернулся к нему паладин, глава личной охраны.

– Эти скоты живут посреди леса, но даже не удосужились постелить доски на камни, – произнёс, с другой стороны, ученик Рустама, Говорящий с пламенем. – Там нечему гореть, кроме человеческой плоти.

– И в тех слишком много воды, – кивнул сын Сулеймана. – Это лишь значит, что нам предстоит хорошая тренировка. Продолжайте.

– Да, повелитель! – хором ответили дервиши, и Рустам невольно улыбнулся. Ни один из его подчинённых не был Сыном, отец вообще давненько не заводил новых детей, но все они являлись его братьями по стихии.

Умные, упорные, целеустремлённые и опытные, они больше боялись разочаровать командира, чем умереть. Но при этом лишний раз не рисковали, осознавая свою ценность. Даже в смерти они не были свободны.

Первые ряды янычар заняли позиции во рву у крепости, прямо под бойницами. Заставляя противника стрелять вертикально вниз. А с такого расстояния невозможно было укрыться обратно, и револьверы штурмовиков уверенно поражали защитников, сами прячась за стальными щитами.

Рустам и его военачальники ожидали, что это заставит северных варваров отвлечься от поля, поможет проскочить опасный участок. Но те продолжили отстреливаться, как ни в чём не бывало. Странно. Ненормально.

– Возможно, ты был прав, друг мой, – не смотря на главу паладинов, проговорил Рустам. – Это ловушка.

– Разве это ещё имеет значение? – задал риторический вопрос Шапур, пожав плечами. – Мы выполним любой приказ.

– Конечно, – кивнул дервиш, от которого не укрылся скепсис паладина. Иногда сын Сулеймана был благодарен отцу за отказ в праве владения и наследования. Нет, большую часть времени он презирал слабость и трусость своего правителя, решившего упростить себе жизнь. И всё же, в такие моменты…

Именно глава паладинов будет отвечать за провал операции и даже за потери среди братьев. Не только головой, но и положением своей семьи в обществе. Интриги, в которых можно потерять не только деньги или должности, но и жизнь. Игры больших умов, в которых проигрывают даже гении, ведь предательство и коварство не всегда поддаются здравому смыслу.

– Шапур, твой отец благословил тебя на поход? – спросил Рустам, в упор глядя на паладина, надеясь уловить тень эмоции, блеск в глазах или что-то, что подсказало бы правдивость ответа.

– Как и эмир Кавказа, и сертил, – спокойно сказал паладин. – Все согласовали нашу вылазку, Сулеймани.

– Хорошо, – кивнул Рустам, вновь повернувшись к крепости. Нет, всё было не так.

Они вместе больше десяти лет, прошли десятки битв, не раз гуляли после побед и зализывали раны. Сколько девок они пропустили через себя, до того как Шапур женился? А сколько после? Даже когда у паладина появился наследник.

О чём он думает? Он может знать? Это ловушка для него лично?

Нет, не может быть.

Рустам разозлился сам на себя и бросил на крепость два заклятья подряд. Хорошо различимый огненный шар помчался к противнику, а следом за ним пошло дыхание ифрита. Расчёт был прост: когда враг среагирует, будет уже поздно. Выкурить крыс из своих нор или зажарить их заживо.

Десятки огненных стрел заставляли врагов прятаться, магик не мог не заметить шара и должен был на него среагировать. Но прошла секунда, другая, и Рустаму пришлось взорвать заклятье, чтобы оно не пересеклось с дыханием ифрита и не развеяло его.

– Бесполезно… – поморщился Шапур. – Повелитель, позвольте дать совет?

– Конечно, – кивнул Рустам, встряхнув кисти.

– Пора бросить этих кротов и двигаться дальше. Мы должны оставить технику, взять лишь лошадей и пройти через лес к городу. Мы тратим слишком много времени.

– Возможно, – проговорил Рустам, вновь посмотрев на крепость, а в голове билось: «Он знает!» Иначе и быть не могло.

Враги разведали их позицию в момент высадки, отрезали их от реки, потопили суда и продолжают каждый день атаковать с воды. Следопыты вывели их ровно на вражеские укрепления. В которых по какой-то причине много сотен бойцов, пушки, ружья, игломёты, даже патрулирующие территорию броневики. Могло такое произойти случайно? Каждый факт по отдельности – да. Вместе? Точно нет.

Да, разведка могла натолкнуться на местного охотника. Вполне.

Мог этот охотник не только победить передовой отряд, но и проследить до высадки? Уже вряд ли, тем более что он сам видел сгоревший броневик, принадлежавший чистильщикам. Но даже так, они чуть не сумели его убить.

Дальше больше. Месяц назад, во дворце эмира, на совещании правителей, Рустам не видел и не слышал ни о какой крепости. По всем сведениям, тут была лишь деревушка мелкого аристократа без защитника. Откуда она взялась? Почему не сообщили?

Ладно, пусть даже так, пусть им поступили ложные сведения. Но после высадки им отрезали путь к отступлению. Откуда ни возьмись появился вражеский магик, утопил транспорт и уничтожил половину техники и войск. А затем на протяжении нескольких дней они потеряли вообще все лодки.

Мало того, в крепости были сотни защитников. Откуда? Почему они здесь объявились, почему у них столько техники, пусть и устаревшей, почему дороги перерыты рвами, о которых даже несколько дней назад ничего не было известно, а рыть их пришлось бы неделями.

Рустам был опытным бойцом, и пусть он даже не смыслил в большой политике, понимал, что это не может быть случайностью.

Род Шапура как-то прознал, что эмир Кавказа пообещал отдать захваченный портовый город Рустаму и его братьям. Иначе он не мог объяснить весь этот цирк. Подложная карта, предупреждённый враг, отрезанные пути отступления. А теперь этот шакал просит его бросить всю технику и пойти только с его людьми дальше, через лес, где он будет наиболее уязвим.

Другого объяснения, зачем отправлять его на смерть, нет. Выходит, его верный боевой товарищ уже передал бразды правления наследнику. Для чего? Что он получит за своё предательство? Или чего избежит? Неважно. Другого объяснения нет, как нет и выбора – умирать в этой глуши дервиш не собирался.

– Касим, подойди! – прикинув варианты, подозвал Рустам первого из братьев. – Извини, Шапур, нам нужно обсудить дела магии.

– Обсуждайте, – пожал плечами паладин, но не отошёл. Что ещё больше не понравилось Сулеймани, так что тот сам сделал несколько шагов в сторону, а затем между ними возник поток пламени.

В тот же миг по яркому ориентиру ударила пушка, но ядро не сумело пробиться между деревьев. Со стороны крепости послышались крики и ругань, а паладину стало не до того, чтобы следить за старым другом.

– Охраняйте повелителя! – гаркнул Шапур, снимая предохранитель с аккумулятора. Теперь у него было несколько минут, в которые он сможет поднять три собственных веса. Ростовой щит из бронестали стал словно пушинка. Он заслонил собой пламя дервиша, и в него тут же прилетело несколько пуль.

– Меткие сволочи. Повелитель, нам нужно отступать! Незачем класть здесь воинов!

– Хорошо. Идём! – неожиданно ответил Рустам, и пламя тут же опало, дервиш, облачённый в полный механизированный доспех, уверенно шагнул в сторону, а через секунду побежал, используя стальные мускулы, да так, что ветви трещали, а молодые деревца ломались, не задерживая даже на секунду.

– Отступаем! Всем отступать! – приказал Шапур, едва успевая за старым другом. – Сотники! Все к повелителю!

Резкая смена настроения Рустама стала неожиданностью, но не была чем-то необычным, дервиши огня всегда были импульсивны, и паладины давно привыкли к таким заскокам. Отряд паладинов выстроился за главой войска за пару минут, остальные подтянутся позже. Главное же – противники, сидящие в крепости, вряд ли опомнятся в ближайшие часы, а значит, у них будет достаточно времени, чтобы…

Рустам рухнул, по пояс погрузившись в землю, едва успев уцепиться стальной перчаткой за ствол молодого деревца, который начал с треском клониться. Паладины бросились к сыну Сулеймана, но из-под корней им навстречу рванули десятки каменных метровых шипов.

– Магик! – рявкнул Шапур, бросая бесполезный щит. – В круг! Ищите!

Паладины знали своё дело. Они прорывались даже через заклятья, принимая удары на прочные толстые доспехи. Псари же бросились врассыпную, спустив с цепей питомцев. Собаки, выращенные в боях, с яростным рычанием рванули в темноту, но всего через секунду вернулись, растерянно поскуливая.

– Он рядом, – понял глава охраны. – Повелитель, вы нам нужны!

– Сейчас, – неожиданно тонким голосом, ответил Рустам и, подняв руку, выпустил огненную стрелу, замершую в кронах деревьев и осветившую несколько десятков метров вокруг. Густые чёрные тени отступили, но врага по-прежнему было не видно.

– Вставайте, мы должны идти дальше, – решил Шапур, но в этот момент каменные шипы ударили в его броню. Лёгкий поворот корпуса, двигатели взвизгнули, а обломанные шипы разлетелись в стороны. Но паладин даже не успел обрадоваться: земля под ним стала мягкой, словно песок, и он вмиг погрузился по колено. Чтобы через мгновение ощутить каменную хватку.

– Вытаскивайте повелителя! – приказал Шапур кинувшимся к нему подчинённым. – Я справлюсь сам!

А затем послышался скрежет металла. Тихий, приглушённый толщей земли, но от этого лишь более жуткий. Шапур дёрнулся, заставляя двигатели искрить от напряжения, чуть впереди тройка облачённых в механизированные доспехи паладинов сумела вытащить сына Сулеймана лишь для того, чтобы провалиться по пояс уже всем вместе и начать погружаться всё глубже. И тут одна из собак залаяла и бросилась на неприметный камень между деревьев.

Шапур выстрелил не задумываясь. Его учили с детства, набивали руки, заставляли носить толстые металлические браслеты и не снимать их даже по ночам. Так что его длань была тверда и без помощи доспехов, а учитывая моторы брони, он вовсе не почувствовал отдачу алхимического револьвера, которая другому могла бы оторвать руку.

Пуля врезалась в казавшийся монолитным булыжник и разбила его на части, обнажив стальную броню. Противник тут же метнулся в сторону, но было поздно, его заметили и опознали все.

Во врага полетели десятки пуль и заклятий. Огненные стрелы десятками петляли между деревьев, раз за разом попадая в обраставшую камнем фигуру. Паладины и янычары бесстрашно бросились на врага, в попытке уничтожить его, даже ценой своей жизни. Набросились и, казалось, сумели повалить на землю.

– Куда он делся?! – растерянно воскликнул один из бойцов, щупая рыхлую землю, в которую остальные безуспешно погружали стилеты. – Тут. Тут был!

– Отставить! Вытаскивайте повелителя! – сориентировался Шапур, и сам уцепился за ближайшее дерево, потащил себя наверх. Когда один из паладинов, не выдержав, взвыл сквозь сжатые зубы. – Вытаскивайте их! Быстрее!

Он не понимал, что происходит. Почему всё вдруг обернулось кошмаром. Планы, составленные мудрейшими и опытнейшими военачальниками, рушились один за другим, но у них ещё был шанс справиться со своей миссией, нужно только собраться вместе и убить вражеского магика, и тогда…

Пуля, выпущенная откуда-то из темноты, со звонким ударом врезалась в его шлем, чуть дёрнув голову. Паладин довольно усмехнулся, броня выдержала, иного не могло и быть. Они вооружены в десятки раз лучше этих варваров. Если бы те не прятались по лесам и в своих крепостях, разобраться с ними не составило бы труда.

Бздын! Разлилось по поляне. Вторая пуля легла в ту же точку, что и первая, и теперь Шапур почувствовал давление погнутой стали. Забрало деформировалось и упёрлось в правую бровь. Случайность, не иначе.

Бдзын! Паладин до скрипа сжал зубы и прикрыл шлем левой рукой, пытая правой вытянуть себя из каменной западни. Один раз – удача, два – случайность, три – уже признак мастерства. У врагов был снайпер, достойный места в свите самого шаха.

Плохо. Очень плохо. Слишком много совпадений. Всё было не на их стороне. Праведная битва, поход против неверующих, обернулась кошмаром. И в этот момент все мысли вылетели из головы Шапура, вместе с мозгами. Последнее, что он слышал в своей жизни, – приближающийся свист, скрежет металла и крики умирающих, сдавленных камнем.

Глава 9

Я чуть не сдох. Серьёзно, это было прям на тоненького.

Сперва мне сильно повезло. Не знаю, что творилось в голове у их верховного дервиша, но он внезапно осветил весь лес столбом пламени. В который тут же полетели все снаряды и пули, совершенно наплевав на врагов, ползущих под стены. И пусть длилось это недолго, минуты полторы, но мне хватило, чтобы почти добежать до цели. Которая неожиданно рванула через лес, словно лось по весне, ломая ветви и молодые деревца.

Но это было совершенно неважно, ведь следом за дервишем в полном механизированном доспехе, не уступающим моей боевой форме по росту, рванули вообще все. Вначале элитный отряд прикрытия с алхимическим оружием, сильно напоминавшим образцы из пятидесятых годов двадцатого века в моём мире. А затем, по звуку свистков, все остальные.

Сражаться в одиночку в утреннем лесу с такой армадой было чистым самоубийством, и я в какой-то момент даже малодушно подумал, что теперь это вовсе не мои проблемы, а Вяземского. Но затем главнюк с разбегу рухнул в волчью яму, и я просто не мог не воспользоваться таким шансом.

На протяжении последних дней я только и делал, что создавал каменные колья, в виде заграждений, палисадов и колючей проволоки, и теперь это заклятье далось мне удивительно легко. Хоть и не принесло почти никакого результата. Один из противников, закованный в полный моторизированный доспех, крутанулся и с лёгкостью отбил большую часть шипов.

И всё же, они зажали растерявшегося главнюка, не давая ему выбраться из ямы, отогнали других воинов, заставляя тратить драгоценные секунды, которые я не упустил. Неожиданная мысль явилась мне в голову как нельзя вовремя: если можно выращивать, значит, и убирать получится. Тем более что заклятье песчаной завесы освоено на достаточном уровне.

Миг, и кинувшиеся к противнику на выручку рыцари проваливаются в ставшую неожиданно мягкой и податливой землю. Их держат лишь корни деревьев, а камни уходят из-под ног. Дождавшись, пока те увязнут по пояс, я ударил шипами со всех сторон, стискивая врага словно прессом.

На этом моё везение, увы, закончилось. Тот самый урод, что с легкостью отбил шипы, как-то различил мою каменную форму среди других валунов, и мне даже не удалось прикрыться от выстрела.

Мощный алхимический патрон пробил каменную кожу, развеял боевую форму и едва не сломал доспех. Будь я без него, мне отстрелило бы руку, а боевая форма вполне могла расколоться на части.

– Да чтоб вас! – выругался я на бегу, создавая новые слои защиты. Теперь все противники вокруг кинулись на меня, в попытке если не убить, то задержать. Они без раздумий бросались под пули соратников, не жалея собственных жизней, лишь бы достать меня, и им это удалось!

Один из врагов, уже падая, уцепился мне за ногу, да так, что я отчётливо услышал треск суставов и рвущейся кожи. Но тот всё равно не отпустил. Споткнувшись, я рухнул на одно колено, и тут же десяток рук начало прижимать меня к земле, в то время как другие тыкали стилетами и саблями.

А потому я поддался. Рухнул со всей дури, вложив все мысли и желания в одну точку – чтобы земля подо мной стала песком и разошлась в стороны. Честно скажу, это было мало похоже на погружение в воду, скорее, меня со всего размаху впечатало в стену, но уже через мгновение я начал погружаться.

Каменной форме не нужно было дышать, ряд шипов отрезал меня от поверхности, и я словно крот, на одних ощущениях и сродством со стихией, прополз несколько метров от того места, куда били клинками и стреляли враги.

Стоило им только выбраться или даже просто броситься наутёк – и для меня всё было бы кончено. Пришлось бы выбираться из укрытия, а там уже не ясно, кто кого. Но они медлили, пытались вытащить главнюка, и я сыграл на этом.

Лишь боги ведают, скольких усилий мне стоило превратить участок площадью с десяток метров в песок. Но получилось! А когда большая часть противников забарахталась, пытаясь выбраться самостоятельно и уже наплевав на лидера, я активировал шипы – сделав акцент на прочности и толщине, а не на скорости.

Секунд за двадцать гигантские челюсти сомкнулись на механизированных доспехах, и даже под землёй я отчётливо почувствовал скрежет металла. Пресс работал, калеча одного врага за другим. А потом меня догнали соратники. Лучший из воинов противника, пойманный капканом из шипов, упал на колено, держась за шлем. Попытался закрыться, но я надавил сильнее, и выгадавший момент Николай влепил смертельный патрон.

Ребята Емельянова подошли чуть позже, когда я обезвредил и затянул под землю ещё человек десять. Особо упорных, ведь остальные, стоило погибнуть их верховному дервишу, бросились наутёк.

– Свои! – крикнул я, чтобы не дай бог не пристрелили после победы. Не помогло, прежде чем десятники одёрнули своих ребят, в меня всё же пальнули. Но каменная кожа и боевая форма выдержали. – Свои, я сказал! Отставить огонь.

– Простите, ваше благородие, – нервно сказал какой-то боец.

– Вперёд! Не дайте им уйти! – послышался бас Седого со стороны крепости. – По рублю за каждую вражескую саблю дам! Вперёд!

Денежная мотивация оказалась достаточной, чтобы наёмники воодушевились и ринулись за убегающим врагом, беззастенчиво паля в спины. Пленных никто брать не собирался, как не думали об этом и османы. Зато удобрение для земли выйдет отличным.

– Боярин? Нам бы не помешала ваша помощь, – обратился ко мне Емельянов, когда атака была отбита, и враги разбежались. – У южной окраины всё ещё орудует танк с прикрытием, и если…

– Я с ним разберусь, но техника пойдёт в казну моего рода, – спокойно ответил я. – Кто добычу взял, тот ею и владеет.

– Ха, справедливо, но тогда и разбирайтесь сами, – усмехнулся Седой, и я не стал спорить. Махнул ему рукой в знак согласия и сосредоточился на проблеме.

Первый танк я поймал ещё перед боем, когда они шли на прорыв и угодили в мою западню. Жаль, не вышло захватить его целиком, у осман хватило мозгов, прежде чем сбежать, кинуть в топку какую-то дрянь, разворотившую котёл и половину оборудования. Второй раз я такую ошибку допускать не собирался. Танки – самая ценная добыча!

Ну разве что механизированные доспехи, которые выглядели словно смесь инопланетных технологий и средневековья – иначе это было не назвать, – были не менее желанны. В рыцарские латы вмонтировали приводы и электродвигатели. Смотрелось очень странно. Но они и так остались за мной. Пусть кто-нибудь попробует оспорить, а заодно вытащить из каменных тисков.

А танк… к добыче второго я приступил со всей обстоятельностью. Нельзя было давать противнику опомниться, посчитать, что они в окружении, и пора бежать. Иначе они опять испортят всю технику.

Но с этим было несколько сложностей. Оставшаяся бронетехника стала ядром обороны выживших налетчиков: они сгрудились за ней, пытаясь укрыться, и отчаянно отстреливались, что оптимизма мне не добавляло. Можно было подождать, пока у них не кончатся пули или топливо, но они могли тем временем придумать что-то по-настоящему полезное. Так что я не стал рисковать.

Вначале – песок. Спасибо грандмастеру Илье: благодаря его наставлениям я усвоил заклятье песчаной завесы в совершенстве. Сродство со стихией и чувство камня, в сочетании с постоянной практикой и безграничным потенциалом. Ну и, конечно, упорство, граничащее с фанатизмом. И вот я создаю два заклятья одновременно.

Первое – прямо под ногами противника – медленно раздвигает камни, высвобождая пространство, заполненное крохотными крупинками. Второе, почти невидимое, заставляет их подниматься вверх по стволам деревьев, чтобы начать накапливаться в кронах. Это даже не песок – каменная пыль! Миг…

Серое облако словно стая саранчи падает с деревьев на технику, но не останавливается на начавших верещать и сопротивляться стрелках, а проникает в смотровые щели, в дымоход, в не до конца задраенный люк. И заполняет всё столь плотной завесой, что становится невозможно дышать.

В танке разрастается кашель, а я уже вижу его изнутри, благодаря чувству камня. Натравливаю пыль на экипаж, закрывая им глаза и забивая рты. Пять секунд – и из открытых люков выбираются еле живые танкисты, ничего не видя и не слыша, они пальцами пытаются избавиться от пыли.

И в этот момент я наконец отпускаю первое заклятье. Свод рушится, и вся группа налётчиков проваливается в небольшой котлован. Я не понимал их язык, но для распознавания трёхэтажного мата это и не требовалось. Опасаясь, что земля продолжит проваливаться, они карабкались по склону, словно муравьи, попавшие в ловушку к жуку.

С той лишь разницей, что я их есть не собирался. А тех, кто спасся, тут же принимала группа встречи во главе с Петровичем, возглавившим бывших стражников и охотников Гаврасовых. В отличие от наёмников они даже готовы были честно брать пленных, но почему-то увещевания не действовали. Может, страх был тому причиной, может, нервы, но после пары выкриков оставшихся без укрытия налетчиков просто и без затей расстреляли.

На этом оборона поместья княгини Феодоро-Крымской и закончилась. По крайней мере, на этот раз.

– Как успехи? – поинтересовался я, подходя к уставшему Петровичу.

– Погибших нет, только несколько раненых, – со слабой улыбкой ответил бывший следователь. – У вольных хуже, но они за это и деньги получают.

– Тоже верно. Значит, по общей ситуации буду спрашивать с Емельянова, – кивнул я своим мыслям. – Заводите технику, я сейчас сделаю склон более пологим, нужно отвезти её к крепости.

– Надо найти водителей, они все сейчас заняты.

– Ну тогда не будем их отвлекать, заодно вернёмся домой, – с этими словами я парой движений выгнал всю каменную пыль из танка, а затем укрепил подъём. Пока выводил танк из ямы, которую сам же и устроил, ополченцы собрали всё оружие и доспехи, а тела просто скинули в получившуюся яму.

Петрович сказал, что собрал все возможные документы. Выдачи тел погибших между Славянами и Османами давно уже не практиковалось, так что их просто свалили в кучу, а затем я сомкнул над трупами землю и растащил ближе к корням. Пусть хоть после смерти послужат чему-то хорошему.

– Ура! Победа! – даже через шум двигателя и толстую броню пробивались крики радости. И въезжающий во двор танк не вызывал у людей никаких опасений, наверное, из-за сидящих на броне стражников.

– Господи, спасибо тебе! Мы выжили… Деточки мои… – селяне, жившие последние дни в жуткой тесноте, причитали, обнимались и целовали друг друга. А когда я выбрался, мне тоже досталось. И того, и другого. Люди искренне радовались, что всё закончилось, а мы не стали их разубеждать.

– Господин, вы целы! – с облегчением выдохнула Милослава. Было видно, что она бежала навстречу – запыхалась, щёки разгорелись, но перед выходом из особняка взяла себя в руки. Только чтобы через секунду сорваться и броситься мне на шею. – Ох, кажется, кто-то очень рад меня видеть. Или это рукоять меча?

– Кхм. Нет у меня никакого…

– Боярин?! Вот вы где! А мы тут поймали одного… – начал было Егор, таща под руки осунувшегося, похудевшего килограмм на десять, совершенно мокрого, но при этом абсолютно довольного Пермского графа.

– Во-первых, я могу сказать за себя сам. Во-вторых, не вы меня поймали, а я вышел, – сохраняя собственное достоинство, но при этом устало улыбаясь, ответил Бергер. – Ну а в-третьих, должен же я получить свою часть обожания и дифирамбов. Я, конечно, не ради них в реке неделю сидел, но это было бы уместно.

– В реке? – удивился я, окинув его сверху донизу.

– А вы что, думали, их лодки сами себя топят? И диверсанты тоже? – усмехнулся граф, подняв бровь. – Одна нейтрализация пылающего облака чего стоила…

– Похоже, вам нужно как следует согреться и рассказать, как всё было. Сядете у камина, там у нас как раз есть кресло, – улыбнулась, взяв меня под руку, Милослава. Граф скользнул по её фигуре взглядом и одобрительно мне кивнул.

– Буду только рад согласиться на ваше предложение. Правда, предпочту согреваться изнутри, а не снаружи. Что-нибудь горячительное в вашем особняке найдётся?

– Обязательно! Уверена, мы ещё не всё пустили на обеззараживание бинтов и повязок. – ответила жрица, показывая дорогу и буквально таща меня под руку. А я только сейчас понял, что тоже вымотался и совершенно не хотел сопротивляться.

Стол накрыли как могли, без изысков, но от души. Консервы, сыры, вяленое и копчёное мясо. Всё, что хранилось в погребе, включая батарею бутылок.