Граф Суворов. Книга 20

— Мы здесь не для того, чтобы устраивать бойню, — с благодушной улыбкой произнёс старик во всём красном. Его строгий костюм тройка был покрыт узорами и письменами, которые я никак не мог распознать. Каббала? Какие-то сатанинские символы? — Мы, наоборот, хотим закончить войну, которая может унести множество жизней. Просто отдайте нам своего императора, и на этом всё закончится.

— Даже если вы её устроите, не атакуя меня, до цели вам не добраться, — пожал плечами Рудольф, и я почувствовал, как здание чуть тряхнуло. Похоже, шевельнулась скала, на которой оно стояло. — Не станете же вы нарушать единственное священное правило? Это сломает весь смысл Клуба.

— Верно, — кивнул второй мужчина в обманчиво простом сером мешковатом наряде, больше пошедшем мелкому портовому начальнику, чем одарённому вне категорий. Однако он входил, я заметил, что при движении через ткань просвечивают багровые всполохи. Выходит, именно его костюм был самым технологичным из пяти. — Нет смысла портить друг другу настроение. Как насчёт того, чтобы просто устроить выездное заседание? Еда и напитки на месте, игрушек хватает.

— Игрушек? — оживилась женщина в синем, с новым интересом осматривая зал. — А ведь ты прав: тут даже найдётся пара моих выборов на следующий год.

При этих словах большая часть золотой молодёжи, которые до этого чувствовали себя хозяевами положения, подались назад. Не мне одному рассказывали о поведении членов клуба на своих заседаниях.

— Вас нет в списках приглашённых, — взяв себя в руки, заявил я. — И это не ваша территория, так что прошу убраться.

— О, так он разговаривает! — хохотнула Йеллоустон. — Скажи ещё что-нибудь, щеночек. Ты так забавно гавкаешь.

— Забавно, и в самом деле. То есть ко мне припёрлись пять трусов, не способных постоять за себя, — покачав головой, сказал я, и теперь уже все пятеро смотрели на меня в упор, забыв об остальных. Вот только гнева в их глазах не было. Лишь интерес и лёгкое удивление. — Когда говорят об одарённых вне категорий, которых в прежние времена считали бы богами, представляешь кого угодно, только не расфуфыренных придурков, бессмысленно прожигающих жизнь.

— Если вы хотите умереть, молодой человек, то мы здесь, чтобы исполнить это желание, — улыбнулся старший, одетый в красное. Вероятно, Ваал.

— Как трусы? Толпой? Мне вот интересно, вы в самом деле настолько опустились, что уже не способны постоять за себя? — со вздохом спросил я, пряча свои истинные действия под маской презрения.

— И в самом деле интересно, — кивнул седой с синими прядями, наверное, Ётун. — Очень давно никто не бросал мне вызов. И я с удовольствием вырву твой поганый язык, а позвоночник пущу на новую трость.

— Ты поведёшься на эту глупую детскую провокацию? — с удивлением спросил Ваал, повернувшись к нему.

— Ты же видишь, он просто слабак, прячущийся за спиной тестя, — Ётун пренебрежительно махнул в мою сторону. Я же всё это время пытался дотянуться до их камней.

Стоило уничтожить их, вызвав диссонанс внутри алмазов, и пять сильнейших врагов превратились бы в обычных вредных и избалованных людей. Но задуманное никак не получалось. Я тянулся, но не мог обнаружить даже намёка на резонаторы. Будто камней и вовсе не было, хотя я прекрасно видел их на шеях незваных гостей.

— Гляди, как пыжится, — усмехнулась синяя, демонстративно подняв свой камень. — Не получается, мальчик? Твои фокусы нам не страшны. Хотя я согласна с Ётуном: его явно переоценили. Слабак, возможно, даже ниже третьей ступени. Он просто не мог убить одного из нас. Это невозможно.

— Двоих, — поправил её Ваал. — И не самых слабых. Не стоит вести себя опрометчиво. Просто отдохнём как следует и…

— Вы не будете здесь отдыхать. Ни в своей привычной манере, ни как-либо иначе, — сказал я, поднимаясь с трона. — Убирайтесь, пока вас не выкинули.

— Рудольф, прошу, отойди и дай мне сжечь этого сопляка, — пророкотал мужчина в сером. — Прихвати девчонку, которую должен защищать, и просто…

— Слабаки, — презрительно фыркнул я, влив в третий глаз прану. Чуть не ослепнув от обилия хлынувшей силы, я всё же сумел вычленить главное: резонаторы нулей работали на полную мощность, но были окружены стихийными щитами. Увы, пока защита оставалась на месте, разрушить кристаллы мне не удастся. — Вы верно заметили: я вам не ровня. Вот только вы, несмотря на всю свою силу, остались трусами и бездарями. Ни одни из вас не стоит даже потраченного времени. А теперь выметайтесь.

— Прячешься за женской юбкой ты, а слабаки – мы? — расхохотался Ваал. — Друзья, думаю с ним всё понятно. Просто не будем обращать внимания и развлечёмся…

Я уже даже не знал, как ещё можно их спровоцировать. Оставалось разве что напасть самому. Я уже собирался это сделать, когда Пётр Николаевич, покачав головой, достал платок, плюнул на него и швырнул в лицо Ётуну. Произошло это настолько неожиданно, что весь зал замер.

— Это что? — с немалым удивлением спросил старик, глядя на тряпку, зависшую перед ним в защитном поле. — Вызов?

— Именно. Или император прав, и вы способны лишь болтать да нападать толпой на одного? — гордо произнёс Пётр Николаевич.

— Не стоит, — покачал головой Ваал. — Мы все знаем твои силы, Морозко. Видели тебя в деле и даже не прислали тебе приглашения. Знаешь почему? Ты слаб.

— Отлично. Значит, император всё сказал верно. Вы боитесь, — одёрнув китель, сказал Морозов. — Я даже рад, что мне не прислали приглашение, раз в Клубе состоят лишь трусы, не способные сражаться один на один и нападающие лишь на слабых.

— Ты только что подписал себе смертный приговор, — покачал головой Ваал. — Оскорбил не одного из членов клуба, а всех разом. Тебе это не сойдёт с рук.

— Готовность пять секунд, — раздался в наушнике голос Линью. Оглянувшись, я понял, что девушка сместилась ближе к внутренним помещениям. — Может быть больно.

— Даю вам последний шанс уйти, — сказал я, накачивая тело праной. Если я верно понял задумку китаянки, у меня будет лишь один шанс справиться с врагами. Но…

— И не подумаем. Теперь это наш вечер, — фыркнула Хель, выбирая себе жертву. И в этот момент зал накрыл всепроникающий гул.

Резонатор Краснова, такой же мощности, как и прошлый, который Линью скинула на крейсер врага, ударил по конструктам, мгновенно рассеяв всё до третьей ступени включительно. Принцы и принцессы закричали, хватаясь за головы, но я не успел сдвинуться с места, как понял, что этот ход не сработал.

Нули замерли, недовольно хмурясь, но каждый из них по-прежнему был окутан стихийной бронёй. Три огня и два льда, ну кто бы мог подумать. Даже такой мощности резонатора не хватило, чтобы вывести из строя чужеродную материю. А вот по неподготовленным одарённым ударило словно кувалдой по голове.

Даже Луиза удержалась на ногах лишь благодаря упрямству и накопленному запасу праны.

— Кажется, ваши фокусы больше вредят гостям, чем нам, — фыркнул Ваал, обведя зал ладонью. — Слабовато.

— Оставишь вызов без ответа? И в самом деле трус, — поджав губы, сказал Пётр, я же приказал выключить оказавшийся бесполезным прибор.

— Лишить Россию единственного более-менее нормального одарённого – это того стоит, — не сдержал раздражения Ётун. — Я отвечаю. Здесь и сейчас.

— Снаружи, — кивнул Морозов, и я видел, с каким напряжением он прошёл мимо остальной пятёрки нулей.

— Вы проиграете. Независимо от результата, — покачал головой Ваал. — Но теперь ещё и выставили себя дураками.

— А вы трусами, — пожав плечами, ответил я. — Неужели среди вас нет ни одного одарённого, который бы верил в свои силы и согласился на дуэль со мной?

— Я закончу это, даже не начав, — не выдержал мужчина в сером.

— Запрещаю, — проговорил Ваал, но тот уже шагнул вперёд.

— Я просто закончу это, и мы получим свою награду, — сказал он, не обратив внимания на приказ. — Хочешь умереть в бою один на один – нет проблем.

— А мне никого не останется? Может, ты, девочка? — Хель упёрлась взглядом в Луизу, но та встретила его с гордо поднятой головой.

— Ты же понимаешь, что я не могу этого позволить, — спокойно напомнил Рудольф. — Давайте ограничимся двумя драками.

— Во имя Господа мы должны очистить эту землю от нечестивцев, — произнёс Иоанн, выходя вперёд.

— Куда ты лезешь, слабак? — презрительно спросила женщина в синем. — Твоё место на коленях.

— Я лишь дитя Божье, одно из Его созданий, но не посмею остаться в стороне, когда творится беззаконие и попираются заповеди.

— Безумие и глупость… — вздохнул Ваал. — Впрочем, так даже лучше. Одним махом от всех угроз.

— Оставьте особняк, после боя нам нужно будет где-то развлечься, — ехидно заметила Хель.

— Не вмешивайся, — бросил Ваалу Ётун. — Этих слабаков мы убьём сами.

— Главное, не пожалей об этом, — хмыкнул их формальный глава отряда.

Пока мы выходили, я каждое мгновение ждал подвоха, удара в спину, но чувство опасности молчало, и я решил довериться ему. С трудом подавив соблазн облачиться в доспех, я прошёл мимо отряда охраны. Слишком велик был риск, что, заметив нашу силу или излишнюю осторожность, враги решат не рисковать и раскатают нас совместными усилиями. Мы должны выглядеть самодовольными выскочками, зазвездившимися после побед.

Все собравшиеся в зале провожали нас взглядами, а некоторые ещё и объективами камер. Так что можно было не сомневаться: происходящее облетит весь мир за считаные часы. Оставалось лишь надеяться, что я не совершаю самую большую глупость в своей жизни. То, что мне уже доводилось сражаться с одарённым вне категорий, служило слабым утешением.

Я всегда считал себя человеком крайне уравновешенным и спокойным, но на последних шагах всё-таки не выдержал: едва покинув особняк, ударил прессом себе под ноги, подбрасывая тело вверх. Чувство опасности взвыло, пронзая мозг раскалёнными свёрлами, и я едва успел активировать крылья, чтобы подтолкнуть себя ещё выше.

— Беги! Беги, щенок! — ликующе взревел Везувий, упиваясь собственным превосходством, и в воздухе прямо рядом со мной начали вспыхивать взрывы.

Без следа! Он не метал их, не отталкивал от себя, а просто создавал на расстоянии, недоступном обычному одарённому. Да что там, даже среди гениев, вышедших за категории, я встречал такое впервые.

Третий глаз вообще не спасал, ведь конструкты появлялись мгновенно и тут же срабатывали. Словно по мне вели прицельный огонь разу десяток крупнокалиберных ПВО. Двухсотки, не меньше. А самое паршивое – теперь опасность исходила со всех сторон одновременно.

Взвыв сквозь сжатые зубы, я взмыл вверх. От перегрузки в глазах начало темнеть, но взрывы всё никак не отставали. Прана вскипала в меридианах, а давление продолжало расти, будто я всплываю с глубины без декомпрессии.

Рывок в сторону – и я чуть не влетел в самый эпицентр конструкта. Ледяной резонансный щит слетел словно простая бумага. Но своё дело выполнил — принял удар и позволил мне проскочить сквозь пламя. В следующее мгновение мне пришлось провалиться на несколько метров вниз, потому что всё небо надо мной, казалось, полыхнуло разом.

Хотел вывести урода из себя? Молодец, получилось. Теперь бы ещё выжить.

Вниз! Прану – по малому круговороту обратно в чакру души и третьего глаза. Всю, до предела!

Восприятие обострилось настолько, что мир, казалось, замедлился в два раза. И это помогло заметить, как перед каждым взрывом возникает крохотная точка резонанса. Сжатый до предела конструкт – простейший пресс, лишь из стихии огня.

Всё! Больше я ничего не успевал. Взрывы били во все стороны, и ударные волны сливались в громовые раскаты. Даже думать о том, чтобы посмотреть по сторонам и выяснить, как там остальные, было невозможно.

Словно я опять стою один против всей османской флотилии. Только на этот раз – без доспеха Архангела и заключённого в нём третьего контура усиления.

Не думать! Рывок! Ещё раз! Экономить силы!

Он что-то орал, там, внизу, хохоча и воздевая обе руки к небесам. Но я отметил это лишь краем сознания, целиком сосредоточившись на попытке выжить. Прана утекала, высвобождаясь из чакры звука. Каждый рывок съедал по капле, каждый разрушенный щит – по ложке. А у этого урода, казалось, вообще не существовало никаких ограничений, будто его запас бесконечный или восстанавливается быстрее, чем Везувий успевал его тратить.

Надо было надеть доспех! — промелькнула предательская мысль. Поймав себя на подступающей панике, я чуть не активировал вместо ледяной сферы огненную и лишь в последний миг вспомнил, что родственные стихии могут проходить сквозь друг друга. Такая ошибка грозила мне мгновенной смертью.

Бесит. Да, я жулик. Использую энергию вселенной, не слезаю с усиливающих контуров, собираю собственные резонансные усилители из искусственных алмазов. Но этот урод находился на совершенно ином уровне. Ему не требовалась ни одна из моих уловок, чтобы безраздельно доминировать на поле боя.

И всё же. Нет. Не отвлекаться! Рывок!

Я ушёл в сторону, всё сильнее злясь на себя и свою безрассудную выходку, когда в голове что-то щёлкнуло. Я резко замер в воздухе. Взрывы пронеслись дальше, а затем обрушились на меня со всех сторон. Вернее, на цельную глыбу льда, в которую я был заключён. И эта глыба неслась к земле, с каждой секундой всё ускоряясь.

Разом высвобожденный резерв чакры звука окружил меня стихийным конструктом. Часть его перешла в наш мир, превратившись в лёд, а остальное продолжало резонировать, не позволяя разрушить защиту. Айсберг крошился под взрывами, покрывался трещинами, но держался. Ударные волны разбегались по поверхности, откалывали огромные куски и рассеивались, не проникая вглубь.

А потом я влетел в огненную струю. Столб лавы, словно вырвавшийся из жерла вулкана, сплошным потоком ударил по моей броне. Лёд испарялся мгновенно, даже не успевая толком растаять, сразу превращался в пар. И если бы я не сумел поддерживать конструкт, сварился бы в первые же секунды.

Две стихии столкнулись в противоборстве, но на моей стороне была скорость и гравитация. Теперь главное – удержать защиту. Сквозь мутную поверхность и всполохи пламени было не разобрать, куда я лечу. Оставалось лишь надеяться, что попаду во врага, а не в особняк. Чувство опасности спало, почти исчезло, и в этот момент я понял: что-то не так. Вырвал себя из конструкта, отбросив в сторону.

И едва успел затормозить, поймав себя разряженным прессом. От резкой остановки в глазах вновь потемнело. Ещё немного – и я разбился бы в лепёшку. Везувий же успел отскочить и теперь стоял на крыльце моей временной резиденции, всего в десятке метров от перепуганных гостей.

— Жалкое ничтожество, — я выплюнул слова ему прямо в лицо. — Трус, прикрывающийся детьми и женщинами.

— Что? — Везувий на секунду выпал из схватки, оглянувшись, и глаза нуля сузились от осознания. — Они пыль. Ничто. Мне плевать на них. А если тебе нет – это твои проблемы!

Он свёл руки, формируя между ладонями точку разряжения, и ударил потоком пламени. Тем же, который только что расплавил несколько тонн стихийного льда. Вот только теперь я был слишком близко. Рванул вниз, в сторону и прямо к нему, чуть не влетев в подставленную огненную стену.

Рывком ушёл в сторону, назад и вверх, едва разминувшись с потоком пламени, а затем вновь рухнул на Везувия, на ходу заключая себя в ледяную глыбу.

Это было чертовски рискованно, враг мог понять, что происходит, но я раньше не использовал такой трюк, а значит, подготовиться к нему заранее он не мог.

Поток пламени испарил лёд, но я уже рывком ушёл ещё ближе, прикрылся ледяной сферой, и прорвавшись к врагу, ударил его огненным мечом в спину. Весь манёвр занял не больше секунды. Однако в тот миг, когда моё лезвие должно было рассечь позвоночник нуля, оно наткнулось на невидимую преграду. Силы удара оказалось достаточно, чтобы отбросить врага с крыльца, но пробить броню я не смог.

Не давая ему опомниться, я бросился следом. Несколько обманок из ледяных щитов накрыли площадь перед дворцом. Отвлечь, выиграть хоть несколько секунд – вот всё, что мне требовалось. Но Везувий не стал разбираться, где я настоящий, а где фальшивки. Он просто ударил во все стороны стремительно расширяющейся пламенной сферой.

Где-то вспыхнул пожар. До меня донеслись крики и вопли, неестественно растянутые ускоренным восприятием, но времени оглядываться не осталось. Рывком сократив расстояние, я ударил остриём огненного клинка, сжимая его до тонкой спицы и вкладывая всю силу в одну точку. Лезвие без труда прошло сквозь огненный щит врага – родственная стихия не стала для него преградой – и снова упёрлось в броню, которую я не мог рассмотреть из-за всполохов пламени.

И всё же что-то изменилось. Лицо врага исказила гримаса ярости и боли. Он взмахнул руками, создавая два пресса, способных превратить всё на своём пути в пепел, а затем спрессовать его до алмазной прочности. Уйти из-под них было невозможно, и я выбрал единственное доступное направление – прямо на врага.

Не знаю, почему он об этом не подумал. Но, судя по ошарашенному выражению лица, когда я на полной скорости влетел в него, такой вариант событий ему в голову не приходил. Ну и не придёт больше. Ледяная стрела размером с автомобиль снесла урода, смяла, словно тряпичную куклу, и впечатала в горящую мостовую.

— Всё, — успел выдохнуть я, а в следующую секунду снизу постучали.

Ледышка треснула снизу и доверху. Сквозь её толщу пробился кулак, и я едва успел уйти из своего кокона рывком. В мгновение айсберг разнесло изнутри взрывом. Враг, которого должно было расплющить, поднимался, почти без повреждений. Разве что куртку с него сорвало, стесав всё украшательство, и теперь было понятно, что же вспыхивало под серой тканью.

Похоже, не я один додумался использовать нательный усилительный контур. Под мешковатой одеждой Везувия скрывался именно он.

— Гори! — ухмыляясь, рявкнул Везувий, и пространство вокруг меня взорвалось десятками прессов.

— Станцуем? — выкрикнул я, рывком бросаясь врукопашную.

Расчёт был элементарным: не станет же он взрывать самого себя? Вот только он не оправдался. Костюм нуля поглощал его стихию, вбирал в себя, а меня едва не разрывало от ударных волн. Я с трудом успевал воссоздавать ледяную броню, постоянно тратя силы на сближение и контратаки.

И всё же я до сих пор был жив. Больше того – продолжал напирать, вынуждая врага уходить в оборону.

— Нова! — выкрикнул Везувий, высвободив расходящуюся во все стороны огненную волну. Но этот трюк я уже знал. Успел создать ледышку – и чуть в ней не умер, когда с трёх сторон обрушились почти одновременные удары. Почти. Между ними не прошло и секунды, но мне этого хватило этого мига, чтобы прессом вышвырнуть себя из-под атаки – снова прямо к врагу. Удар! Рывок ему за спину! Ещё удар!

— Уйди! — взвыл ноль, когда один из ледяных шипов прорвался сквозь щиты и остриём вонзился ему в подмышку.

Везувий вновь решил создать Нову: сгорбился, прижав руки к груди, собираясь высвободить силу. В этот момент я ударил десятком ледяных лезвий по сочленениям брони и открытым участкам тела.

Большая часть осколков мгновенно испарилась, оставив облачка пара и не причинив никакого вреда. Но два достигли цели. Один полоснул по щеке, оставив глубокую кровавую борозду. Со вторым повезло больше: крохотная сосулька вошла нулю в ухо. Голова Везувия дёрнулась, концентрация сбилась, и огненная волна ушла вверх.

А я уже был рядом. Ледяная броня обхватила мои кулаки, превратившись в подобие боксёрских перчаток, а над костяшками выросли острые лезвия.

— Довольно! — выкрикнул кто-то у меня за спиной. Чувство опасности взвыло, но я закончил движение, вбив апперкот ему в челюсть. Голова Везувия откинулась назад, и он рухнул на расплавленную мостовую. Из горла нуля торчало четыре обломанных ледяных когтя.

Несколько секунд он ещё оставался жив. Скрёб пальцами шею – то ли пытался выдернуть обломки, то ли просто не понимал, что произошло. Но ледяные когти пробили основание черепа и достигли мозга. Вскоре пальцы разжались, а тело обмякло.

— Что ты сделал, мальчишка?! — выкрикнула Йеллоу. Она рванулась вперёд, но, к моему удивлению, её остановил Ваал.

Проследив за его взглядом, я обернулся и едва не ослеп от сияния силы.

Г