Сложное дело о наследстве генерала

Александр Сеземин

Сложное дело о наследстве генерала

Важное письмо от незнакомца

Письмо позвало в дорогу - существовала в СМИ когда-то довольно расхожая рубрика. Может и сейчас еще есть, автор не знает, но получает письма от читателей. Оказывается, люди до сих пор, даже в век засилия электронного документооборота, соцсетей, пишут друг другу самые обыкновенные письма, запечатывают их в конверты и бросают в почтовые ящики. Читая такое живое письмо, автор невольно представляет человека, доверившего свои мысли бумаге, быть может даже сокровенные, и проникается его душевным состоянием.

На письмо, пришедшее от Михаила Петровича Максимова, автор внимания не обратил. Лишь позже оно всплыло в памяти, причем в связи с обратным адресом, деревней Колучино. В одном из произведений действие происходило в деревне с таким же названием, а сюжет был связан с картиной, изображение на которой оказалось покрыто черной краской. История была написана давно, забылась, и вот опять Колучино.

Михаил Петрович автору был не известен, а часто встречающаяся фамилия Максимов ни о чем не говорила. В произведениях автора существовал персонаж с такой же фамилией, но и только. Так вот, Михаил Петрович приглашал для важного разговора, суть не объяснял, извинялся за то, что сам приехать не может по состоянию здоровья. Автор написал ответ, подтвердил, что может встретиться. Вскоре пришло и второе письмо от Михаила Петровича, он сообщил, что из деревни никуда не выезжает и готов принять гостя в любое время. А важное дело касается его отца, Петра Сергеевича Максимова.

И тут автора, что называется торкнуло. - Так это письмо от Миши, сына Максимова! Мишу автор никогда не видел, он лишь упоминался в рассказах о Максимове несколько раз, причем эпизодически, так и остался в памяти как маленький мальчик, а потом подросток.

И вот, в надежде почерпнуть новый сюжет, а может узнать и о развитии уже изложенных, причем от первого лица, пришлось отправиться в дорогу. Автору всегда интересны новые люди, их истории. Не сказать, что встречаются самородки, пусть читатель простит за такую оценку. Интересных историй бывает больше, причем большая часть опять же о неурядицах, трагедиях. Что поделать, такова наша жизнь.

Аэропорт, самолет, Парминск, где автор когда-то жил, здесь остались близкие, друзья, но та жизнь уже в прошлом. Интересно приезжать в места, где давно не был, сравнивать прошлое и настоящее, думая о будущем. А дальше автовокзал, автобус до Голованово, райцентра, где можно было и переночевать в случае чего. Но повезло, успел на пазик до Колучино, не рейсовый, местный. Из райцентра домой ехали рабочие. Асфальт, так его можно было назвать, закончился с последней улицей райцентра, гравийка тоже скоро оборвалась, дальше ехали по грунтовке. Хорошо еще дождей не было, и грейдер недавно прошел, приводя дорогу в божеский вид после весенней распутицы.

Народ в автобусе ехал разный, по разговорам становилось понятным, кто, чем занимается. Тут были и колучинские мужики, работали в райцентре на деревообрабатывающем заводике вахтовым методом по неделе. Каждый день домой не наездишься. Отмечали конец работы тут же, предложили и автору за компанию. И что вы думаете, не отказался. Возвращались женщины с рынка, что-то продали со своих огородов, из молочки, что-то купили для ребятишек.

Автор к середине дороги, пусть и тряской, задремал, чуть не сутки в пути давали о себе знать. Вспомнилась история о картине, показывающейся далеко не всем. Написана она была по материалам Максимова, его устным рассказам. И получилось так, что автор в Голованово и Колучино не был, не говоря о Туганском камне, пещерке, где жил Райда, художник от Бога. И вот теперь представлялась возможность увидеть все воочию, сравнить художественный вымысел и действительность.

Михаила Максимова в деревне знали, показали его дом при школе, он работал учителем начальных классов. Удивительно, но ребятишек на один класс набиралось. Позже их отправляли учиться в интернат в районную школу.

Не сказать, что Михаил Петрович обрадовался приезду автора, по крайней мере эмоций не показал и был сдержан. Быть может по жизни был таким. Выглядел этаким сухоньким старичком, хромал на правую ногу, одевался просто, относился к сельской интеллигенции, жил один очень скромно во флигеле, пристроенном к школе.

- Спасибо, что откликнулись. Я обратился к вам вынужденно, а возникшую проблему в письме описать не мог.

- А почему решили обратиться ко мне?

- Видите ли в чем дело, - Михаил Петрович замялся, - Не читал ваших произведений об отце, но вот пришлось, - и поспешил объяснить, - Не подумайте, это не от моего отношения к вам, просто не любитель детективного жанра... Посоветоваться мне не с кем, а тут пришло письмо из-за границы, причем очень странное, вот оно… Английским владеете?

- Читаю, перевожу со словарем, - пошутил автор, чтобы разрядить обстановку.

- Ну да, как у нас в анкетах пишут.

- А вы письмо перевели, поняли, о чем в нем речь.

- Надеюсь, что суть ухватил… Видите ли в чем дело, отец не очень-то рассказывал о своей работе, специфика все же. А из ваших произведений я сделал вывод, что об отце знаете больше, чем я… Простите за откровенность, но мои отношения с отцом испортились давно. Это ничего, можно об этом?

- Пожалуйста, как вам будет удобно, - что еще мог ответить автор.

- Поймите, я рассказываю… не знаю, как это лучше объяснить...

- Говорите проще, как есть, постараюсь вас понять.

- Мою женитьбу родители не одобрили, не пришлась им Любаша, не знаю, почему. Может и по доброте душевной, переживали, опекали… Я-то ладно, свыкся, а жене не понравилось. Мама все учила Любу, как жить. - Михаил Петрович опять задумался.

Автор, не торопил, сидел тихо, ждал, знал, как тяжело бывает людям даже не рассказывать чужим, сколько копаться в своей душе, признаваться самому себе в своих неудачах, ошибках.

- Вот так я и остался один, что-то сломалось внутри...

- А отец как же? - Все же спросил автор.

- Что отец… Нет, на него жаловаться грешно, по жизни всегда помогал… Только видел меня другим, не таким, каким я был и есть. Он решительный, волевой, карьеру сделал, до генерала дослужился… А я что, ничего, это в его глазах. Закончил пединститут, учитель и не стремился к большему. Есть у меня сокурсник, извините, подметки рвал… Ну и что, в школе недолго проработал, районо, областная администрация… В министры выбился, только не на долго хватило. - Собеседник опять замолчал.

- Посадили? - Решил подсказать автор.

- Не успели, инфаркт.

- Да, не позавидуешь.

- Ну об этом можно долго рассказывать. Все же ближе к делу… Появилась в жизни отца некая Ирина Николаевна, нет, ничего плохого сказать не хочу. Мало ли у него знакомых было, но вот с ней как-то и связано пришедшее письмо. Прочитали?

- Да, суть понял.

- Отпуск в Сочи, банда карточных мошенников...

- Петр Сергеевич мне о том деле подробно рассказывал.

- А я только из вашего произведения узнал. Последнюю главу хорошо помните?

- Встреча в Софии, казино, и деньги, выигранные Максимовым в карты, вложенные в это казино. Это произошло без его ведома, он вообще не знал, что картежные деньги… где-то работают, и отказался от них. Я Петру Сергеевичу верю.

- Все так, но вот сын отцовского партнера по картам, ставшего владельцем казино в Софии, и прислал это письмо.

- Разве? - Автор не понял.

- Я так понял.

- Тогда давайте попробуем перевести письмо еще раз, все же две головы лучше, чем одна.

- Давайте, - согласился Михаил Петрович и достал англо-русский словарь. - Так будет все же надежнее. Может чаю?

- Не откажусь.

Автор и Михаил Максимов опомнились, когда давно стемнело, чайник был выпит и поставлен снова.

- Ну, теперь картина вроде бы прояснилась, - заметил автор. - Выходит, эта Ирина Николаевна побывала у Рустама, сына Георгия, и потребовала, из письма получается так, долю вашего отца?

- Ну, да.

- А Рустам с ней разговаривать отказался.

- Видимо честные ребята.

- По понятиям живут, - усмехнулся автор. - И что у нас получается. Как Ирина Николаевна могла узнать, что деньги, никакие они конечно не максимовские, вложены в казино?

- Сам ей сказал, - предположил Михаил Петрович.

- Что-то не похоже на Петра Сергеевича, хорошо его знал. Меня другое волнует, как Рустам о вас узнал, да еще и адрес?

- Не знаю.

- Ну ладно, я так понял, Рустам предлагает вам определиться с деньгами. Вы единственный наследник?

- Насколько я знаю, да.

- Он же вас приглашает приехать.

- Может не одного меня.

- Не стал бы я так думать об отце.

- Понимаю, вы его хорошо знаете, но с одной стороны...

- Промолчу.

- Можете взяться за это дело?

- Деньги получить?

- Деньги для меня не так и важны, видите, малым обхожусь. Мне больше интересно в ситуации разобраться. Как письмо это получил, так душа не на месте. Понимаете?

- Еще бы не понять. Ну, хорошо, возьмусь я за это дело. А дальше что?

- Вы о вознаграждении? Не сомневайтесь, сами определите, сколько себе взять.

- Да и я не про деньги, вернее не о своем вознаграждении. Куда их все деть?

- Хотя бы школу отремонтировать, церковь, дорогу до райцентра, бедным, старикам помочь!

- Церковь?

- А что не так, вы против?

- О другом. Это та церковь, в которой чудотворная икона была?

- Слышал о ней, в деревне до сих пор легенды ходят.

- Отдельную часть об этом артефакте написал.

- К сожалению, не все внимательно читал, уж извините.

- Икона эта тоже через руки Ирины Николаевны прошла, вот дело в чем!

- Так беретесь?

- Как говорится, утро вечера мудренее.

- Да, засиделись мы. Давайте-ка спать. Диван устроит?

- Устроит.

На следующий день автор проснулся поздно, Михаил Петрович уже вел уроки. Решил пройтись по деревне, заглянул в старую церковь, она стояла в лесах, и испытал странные чувства. Художественный вымысел неуловимо переплетался с реальностью, и грани, как таковой, не существовало. Автор даже нашел место, где когда-то висел древний артефакт, и испытал чувство вины, за содеянное. Надо ли было отправлять икону в неведомую Шотландию.

Быть может пришло время исправлять ошибки?

_

Уважаемые читатели, хочу вас сразу предупредить, что Автор, и ранее появлявшийся на страницах моих произведений, давно стал если не героем, то полноправным персонажем. Настоящий автор, то есть я, сидит в теплом кабинете, стучит что есть силы по клавиатуре, а выдуманный Автор колесит по белу свету в жару и холод, подвергается опасности, рискует. Такова уж его судьба.

Последствия кражи чудотворной иконы

Место, где раньше висела чудотворная икона, снова пустовало. Как-такового алтаря в церкви не было, иконы висели отдельно. А от чудотворной, с невидимым, неизвестным ликом, остался только простенький оклад с темным холстом. И перед ним стояла пожилая женщина и молилась. Автор же вспомнил рассказ майора Максимова о том, как чудотворная икона была украдена, а на ее место водрузили икону Николая Чудотворца.

Икона святого и сейчас была на месте, но вернули и оклад от украденной с покрашенным темной краской простым холстом. Майор Максимов тогда нашел украденную икону, но увез ее по просьбе служителей церкви, не вписывалась она в священные каноны. К Автору икона перешла позже и была отправлена в Шотландский замок, где имелись еще шесть, подобных, лики на которых тоже не просматривались.

- Надо ли было так делать? - В который раз укорял себя Автор, - Может здесь и есть ее место. Максимов рассказывал, когда увозил из деревни икону, за его машиной чуть ли ни крестный ход образовался. Прознали как-то местные жители, ничего не говорили, не роптали, а шли следом, многие плакали. Майор так и ехал на первой передаче, медленно, не мог людей бросить. Уже за околицей люди остановились и махали вслед, пока машина не скрылась за поворотом.

- Вот вы где? - Михаил Петрович подошел к Автору и прошептал.

- Да, не ведаем, что творим.

- Может и так.

- Подобие Чудотворной иконы в церковь все же вернули?.

- А куда им деваться, ладно местные, не такое пережили. Слава про Чудотворную далеко разошлась, не спрячешь, не скроешь. Паломников сколько приходил, спрашивали. Вот и соорудили нечто подобное.

- Так обман же, - не понял Автор.

- Э-э-э, не скажите. Земля слухами полнится, сколько историй о чудесах разных рассказывают, и не счесть. Тут ведь что главное?

- Верить.

- То-то и оно. Придет человек, помолится, попросит о своем, быть может и сокровенном. Не с кем ему по жизни поделиться, а тут, как на духу. Излил душу, попросил помощи, оно и получилось, сбылось. А уж как такое случилось, чудо и только. Нет другого объяснения.

- Важно вслух, не вслух, пусть про себя, но проговорить.

- Пусть так.

- Высказал человек свои чаяния, оформил в слова и понял, как поступить надо, что сделать.

- А вы философ...

- Больше писатель наверное.

- Настоящий писатель всегда философ… Пойдемте-ка, а то не к месту наш разговор.

- И правда.

- Ну так что надумали? - Спросил Михаил Петрович уже на улице.

- Возьмусь за Ваше дело. Постоял в церкви, подумал, советовался с кем или нет, не знаю... Наследство, деньги из казино, на благое дело надо направить, вы правы. А те ребята не обеднеют… Меня больше другое беспокоит. Вот стоит у подделки женщина, молится. А у меня аж сердце защемило...

- Тут Вы сами себе противоречите. Только что другое говорили.

- Может и так, но совесть-то свою я должен успокоить. Ведь я ту, настоящую икону, за границу отправил.

- Как я из Вашего произведения понял, икона долгое время у моего отца хранилась?

- Правильно поняли, он мне ее не так давно и передал.

- Отец-то почему икону на ее законное место не вернул?

- У Петра Сергеевича теперь не спросишь.

- Получается грешок за моим батюшкой имеется?

- Не нам его судить.

- Согласен, я с другой стороны. Возвращая икону, вы свою совесть успокоите и отцу моему ТАМ поможете?

- За себя сказать могу, да, а уж как ТАМ моими действиями распорядятся, не знаю.

- Хорошо, от меня что требуется?

- Съездим в Голованово, оформим на меня Ваше поручительство...

- Доверенность?

- Нотариус подскажет. Потом, на сколько я представляю, поручительство следует легализовать, перевести и снова нотариально заверить… Подождите, а в связи со смертью отца вы открывали наследственное дело?

- Нет, не подумал об этом.

- Или не захотели?

- Скорее второе.

- Вам не приходило уведомления об открытии такого дела другими лицами?

- Нет, да и не могло прийти. Я зарегистрирован в Парминске, а здесь живу так, можно сказать на птичьих правах, при школе.

- И претензий от полиции к вам нет?

- Нет.

- А где Вы зарегистрированы в областном центре?

- У Любы.

- Вашей бывшей жены?

- А что, нельзя?

- В принципе можно, но как-то...

- Не по человечески хотите сказать?

- Я все же с точки зрения закона.

- Здесь же деревня, от райцентра далеко.

- Участковый все же бывает? Учеты в деревне должны быть. Как Вас на работу в школу оформили?

- Пятнадцать лет здесь живу, - Михаил Петрович недоуменно пожал плечами. - А школы этой нет, как и жилья у меня...

- Ну а зарплату где получаете?

- Из Голованово почтальон привозит. Я в районо оформлен. Попросили временно тут поработать, школа давно закрыта, а ребятишек на класс все равно набирается.

- И временно пятнадцать лет тянется?

- А что такого, мне тут нравится, прижился.

- Ну хорошо, - Автор неопределенно пожал плечами. - Завтра сможем в район съездить?

Сможем, автобус теперь каждый день ходит.

Об утерянном и вновь найденном артефакте

Необходимые документы, удостоверяющие права Автора действовать в интересах Михаила Петровича Максимова, в Голованово оформили в течение дня, даже апостиль сделали и открыли счет в банке. Кроме этого, составили письмо от имени Михаила Петровича, как ответ на обращение Рустама, и отправили его почтой. В письме в свободной форме изложили заинтересованность сына Максимова в получении наследства отца, а также сообщили, что для ведения дел в Софию приедет его полномочный представитель. Так что, дело сдвинулось с места, главное нАчать, есть такой расхожий мем.

Михаил Петрович вернулся в Колучино, Автор в Парминск, и решил все же остановиться на несколько дней в областном центре. Давно здесь не был, да и некоторые мысли появились, предполагающие определенные действия. Может Автор и проявил некое своеволие, только решил навестить бывшую жену Михаила Петровича, причем плохо понимал, для чего это надо. Быть может из чувства жалости к своему подопечному. Такое впечатление произвел Максимов младший на Автора, ничего с этим поделать было нельзя.

- Почему же Михаил прописан у бывшей жены? - И этот вопрос, не имеющий видимого отношения к делу о наследстве, тоже не давал покоя. - Не предупредил я Михаила, да и не удобно спросить было, не хотел влезать в чужую жизнь. Но вот, пока ехал до Парминска, понял, надо навестить Любашу. Так, любя, Максимов младший до сих пор называл эту женщину.

Автор уже начал забывать Парминск, поэтому вызвал к гостинице, где остановился, такси и назвал нужный адрес.

- Далековато будет, - сразу предупредил водитель.

- Проблемы?

- Да, нет. Хотя обратно оттуда выбираться сложновато.

- Подождать сможете?

- Если не долго.

- Не больше часа.

- Договорились.

- А в каком районе эта улица?

- Называют Заозерским. Бывали?

- Бывал, давно правда, знакомый жил когда-то.

Действительно, от центра Парминска до нужного адреса ехали больше часа. Казалось, что и город закончился, даже Заречье, где разворачивались события сложного дела о тройном убийстве, осталось позади. А давно забытое Заозерское все не показывалось. Но вот и поселок, или микрорайон, какая разница, как назвать. Несколько пятиэтажок вдоль центральной улицы, за ними частный сектор.

- Вот ваш дом, какой подъезд?

- Да я и не знаю, подождите на углу.

- Задаточек бы хорошо, а то сами знаете, как бывает.

- Пожалуйста, я не долго.

Автор нашел нужный подъезд и в нерешительности остановился у закрытой металлической двери.

- А вы к кому? - Спросила одна из трех женщин, сидящих на скамейке рядом.

- Квартира восемьдесят четыре… - начал говорить Автор и замолчал.

- Так моя это квартира, - женщина, сидящая справа, встала и почему-то покраснела. Была она маленькой, худенькой, возраст давал о себе знать, оставив следы на лице.

- Вы Люба? Извините, не знаю вашего отчества.

- От Миши? - Женщина не ответила, но и так стало понятно, что она и есть Люба, губы ее тут же задрожали.

- От него… - Автор не успел договорить.

- Он... жив?!

- Вчера с ним разговаривал.

- Спасибо, не надеялась получить весточку от него.

- Да собственно и передать мне вам нечего.

- Жив, и ладно, - Люба всплакнула, и слезы эти были скорее от радости.

- Что-ж ты человека на улице держишь, в дом пригласи, - посоветовала женщина, сидевшая рядом с Любой.

- И правда, пойдемте, растерялась я от хороших вестей.

Кроткая Люба пошла вперед, сгорбившись, прижимала левую руку с платочком к груди, переступала медленно, чуть ли не хромая.

- Дождалась все же, - шепнула одна из женщин с лавочки.

- Вы осторожней с ней, - подсказала вторая, непонятно к чему.

Люба жила на третьем этаже в однокомнатной квартире, во всем сквозила бедность при идеальной чистоте. Хозяйка, не спрашивая, поставила на плиту чайник, достала вазочку с вареньем.

- Угостить-то мне вас нечем.

- И я по дороге ничего не купил. Не знал, найду ли… вас.

- Куда я денусь, так и живу тут. Вы как меня нашли?

- Михаил, сказал, до сих пор здесь прописан. Вот, заехал на удачу.

- Неужели он вас… послал?

- Нет, врать не буду, сам решил.

- Обращаться к вам как можно?

- Саша.

- Ну, а меня знаете, Люба.

- Любаша, так он вас называет.

- Не забыл значит… У него есть кто нибудь? - Вопрос прозвучал вроде и равнодушно, но с надрывом.

- Один живет. А вы не знаете, где он?

- Нет, ушел и пропал. Давно это было.

- Говорит, с родителями его нелады какие-то были...

- Саша, а вы кем Мише приходитесь? - Люба не спешила откровенничать.

- Никем. Писатель, мой жанр детективы, и волею случая биограф его отца.

- Вот значит как.

- Да, так получилось. Наверное не совсем правильно выразился, не столько биограф, сколько пишу повести, в которых старший Максимов один из главных героев...

- Петр Сергеевич жив?

- Нет, недавно ушел.

- А Дарья Ивановна?

- Еще раньше… Чай у вас замечательный, да и варенье.

- Спасибо. На травах, варенье земляничное, сама ягоды собирала и варила… Далеко ходить не надо. - Люба задумалась и продолжила о другом. - Про родителей своих Миша зря так, хорошие они люди… были. Добра ему желали. Может хотели видеть в нем другого, что ли… Ему не нравилось.

- Любому не понравится.

- Не скажите, кто другой может и рад бы был.

- Михаил мне показался спокойным, уравновешенным.

- Может стал таким, кто знает. Раньше страсти в нем ох какие бурлили, - Люба даже улыбнулась, окунувшись в прошлое. - Я по жизни покладистая, на все была готова.

- Мне сказал, у вас со свекровью не заладилось. - Автор все же решил уточнить некоторые обстоятельства. - Ничего, что я так?

- Да, что вы. - Хозяйка махнула рукой. - Говорю же, со всем соглашалась.

- Можно еще чаю?

- Пожалуйста, попробуйте и черничного варенья.

- Ягоды тоже сами собирали?

- Кто же еще… А Миша взбрыкнул, бросил все и уехал.

- Не искали его?

- А зачем…

- Из-за гордости?

- Нет, Миша сам должен понять, что ему по жизни нужно.

- Съездите к нему. - Слова у Автора вырвались сами собой, не думал он о такой возможности.

- Думаете можно?

- Поговорите, а дальше видно будет.

- Не выгонит? Говорить захочет?

- Любашей называет, любит он вас, поверьте. Если и видел причину вашего разлада в родителях, то нет ее теперь.

- Он далеко забрался?

- В Колучино живет при школе.

- У него и жилья своего нет?

- Нет, да и школа, не школа, так, ведет уроки для ребятишек начальных классах. Да собственно и класс всего один. Все вместе сидят.

- Это где же такое Колучино? Не слышала никогда.

- Головановский район. До Голованово автобус ходит, а дальше на автовокзале спросите, подскажут, как до Колучино добраться.

- На работе отпрашиваться надо, - размышляла Люба, видимо решение у ней уже было.

- Вы где работаете?

- Да здесь, в заозерской больнице, медсестрой.

- И в Колучино вам дело найдется, - Автор конечно опережал события, но очень уж ему хотелось помочь этим двум несчастным, битым жизнью людям. - Деревня большая, амбулаторию там видел.

Ну, хорошо, если все же, - Люба размышляла про себя, но говорила вслух непонятно, обрывками. И вдруг перешла на другое. - Вот ведь что у меня от Миши осталось. - Хозяйка убежала с кухни, забыв о хромоте, даже сгорбленность ее вдруг пропала и морщины на лице разгладились. - Рассказывал Петр Сергеевич об этом?