История Умных Людей

На глаза Колана навернулись слёзы, он уже видел пышные похороны: по городу проходила свита, сопровождавшая гроб. Всех, кого в тот день видели радостных избивали до полусмерти.

- Мир несправедлив. Поэтому все, кто могут – стремятся к власти. Я тоже так поступил, - ему стало стыдно за свои действия и очень тихо он произнёс, - но слишком поздно.

В этот моент к ним поднелись слуги и нехотя отдали поклон.

- Мы закончили, - произнёс один, более смеренный, он протянул мех ребёнку, - вот. Женщина просила отдать тебе.

Колан посмотрел на чёрный мех, покрывающийся снегом, а, взяв его, перекинул через плечо.

- Идите отдыхать, -сказал он.

- Если спросит, скажите Вышепочтенному, что я верну ему Колана, - улыбнулся господин Зан, будто потеряв прошлое настроение.

Слуги пожали плечами и отправились в сторону столицы.

- Колан, идём. Кое-что покажу тебе, - министр Зан взял мальчика за руку и повёл в сторону от столицы и с возвышенности.

Пока они шли всё вокруг покрывалась всё большими сугробами, а потом завидели человека. Министр Зан по силуэту его узнал и удивился:

- Чан Чо?! – телохранитель обернулся на них и помахал рукой.

- Идём, - ответил на непонятливый взгляд КолКола Зан Са Тэ, - это мой… - он долго не находил слов, потом договорил, - охранник.

Они спустились, мальчик заметил две торчащие из сугробов дощечки с символами. А охранник господина Зана стоял с опалённой деревяшкой и растапливал вокруг дощечек снег.

- Министр Са Тэ, смотри, - грубым басом сказал телохранитель и отошёл.

- Чан Чо, это… - он печально улыбнулся и обратился к Колану, - я их хотел показать.

- Ваши родители? – спросил ребёнок, на что министр кивнул.

- Они умерли до того, как я сдал гос экзамен, но после того, как с ними, сюда переехал.

- Господин Са Тэ.

- Погоди, шрамик, - со слезами в глазах сказал министр, а потом обратился к ребёнку, - запомни одну вещь, - он присел к нему на корточки, - ни вздумай никогда огорчаться на долго. Даже если потеряешь очень близких людей, замены которым нет. Ты всегда найдёшь тех… Всегда будут те, кто поддержат тебя. Понял? – мальчик кивнул.

“Какой праздник? Люди теряют близких. А всем дела нет”, - по телу ребёнка пролетел холодок.

А в Таньсо Воевода не хотел напрягать своими думами близких, но одному всё нести становилось всё трудней… Ван и Цидо видели, как он уходил в себя всё глубже и начинали беспокоиться. Ван много раз задавался вопросом о недоверие. И не понимал, почему воевода не мог отличить людей, желающих ему добра от нежелателей. Почему всех записывал в последнею группу?

- Давай. И вот так, - а размышляя над этим, он наблюдал за тем, как Цидо тренирует маленькую госпожу.

- Братец, теперь верно? – спросила она, находясь в нелепой позе.

- Ну уже лучше, - усмехнулся он и посмотрел на своего брата, тот легонечко кивнул.

А пока Цидо отвлёкся во двор вбежал Соврор. С двумя разноцветными яйцами в руках, нелепой шапке и коричневым утеплённом костюме.

- Яэ! Смотри, - он показал ей, что было у него в руках, - Это стихийные яйца. Купцы привезли их из далека.

- Стихийные? – удивлённо спросила девочка.

- Да. – он улыбнулся и начал объяснять, - Их надо согреть лунными лучами в ночь, когда с небес будет снег. Из них вылупятся стихийные птички. Они буду светится. Могут цветом любой из стихий. А потом полетят сквозь метель к лунному свету.

- Пойдём сегодня, - предложила она, надеясь на снежную ночь.

Он закивал. А Цидо не уследил, и они уже успели убежать. Был уже вечер и отпускать их одних было нельзя, к тому же в любом случае госпожа пришла бы к ним за объяснением… А мечники не хотели этого, поэтому ушли вслед за детьми. Ранние сумерки наставали, снег шёл не переставая, а купцы всё не заканчивали работу. Цидо наклонился к Вану, со скрещенными на груди руками:

- Может нам тоже купить этих птичек? – широко улыбнулся он, дурачась. Его брат закатил глаза и отошёл, а Цидо усмехнулся, - Ван! Меня подожди, - он вприпрыжку догнал брата и положил свой локоть ему на плечо, проследив за печальным взглядом.

Ван смотрел на клетку, где был заточён благородный дракон, горного происхождения. Ещё во времена Вайндеге много веков назад существовало единственное в своём роде государство Киенде, климат которого позволял драконам процветать. Оно было единственным из девяти государств, входящих сейчас в состав Монминджии, где драконов было в избытке и единственным, где они могли рождаться. Киенде в большинстве своём горная местность и самый распространённый вид был именно – горные драконы, а самый редкий – пламенные. Интересный факт: именно пламенного дракона правитель Киенде Гансаре подарил своему другу, который на тот момент являлся одним из князей Лонлецзу, намекая на его огненный характер.

- Он живой, - сказал Ван не отрывая взгляд от клетки.

- Мы тоже, - вырвалось у Цидо.

И они оба наблюдали за клеткой, около который человек зарабатывал словами:

- Подойдите посмотрите! Единственный выживший! Это дракон! С гор запада страны.

Они наблюдали за этой неприятной картиной, пока свет полнолунии не осветил рынок. И с разных уголков переполненной площади в небо всплыли огоньки, разноцветные жар-птички если присмотреться.

Соврор и Яэ также наблюдали, как их птички устремляются к небу. Всего через несколько минкт все собрались в стаю… и напрвились к Луне. По сказанью все желания должны сбыться, если птичка до Луны долетит. Маленькая огненная жар-птица отражалась в глазах дочки воевода, пока не скрылась за ночными облаками.

“Я хочу переродится в прошлом – Ван не верил в птичек, но верил в звёзды и на единственную звезду загадал желание, - в Вайндеге”.

К детишкам подошёл слуга Сова и сказал:

- Молодой господин, уже поздно нам пора возвращаться.

Цидо тогда тоже не стал медлить:

- Маленькая госпожа, с ним я полностью согласен.

Она кивнула и на этом они с Соврором распрощались.

Шли дни, а их дружба всё крепчала, а желание помочь всем росло, но росло не только оно, но и не доверие столицы к главе уезда. Когда 1440 год растопил снега, ударился в жар и вновь покрылся листьями, их терпение лопнуло. Думы воеводы могли его больше не тревожить…

В один день, когда небольшой слой снега покрывал тропинки, а на небе ярко мерцало солнце в дом воеводы пришли несколько людей с Императорским указом и сопровождала большая свита, что очень смутила Вана и Цидо, они привыкли видеть здесь важных чиновников, но чтоб так много солдат. Такое было впервые.

В лагере на берегу реку канцлер, как раз, рассказывал методику убийств. И показал на практике, убивая пленных.

- Самое главное – это не дрожащая рука и чёткий удар. Ты понял?

- Да, советник.

- Тогда, - он обвёл взгляд комнату и медленно выпрямил руку на одно из стоящих охранников, - вот его.

Мальчик крепко сжал в руке нож обратным хватом и направив острый, как лезвие взгляд в сторону того охранника и несколько быстрых шагов спустя, он подпрыгнул с раскрута перерезав ему шею, когда он приземлился, а охранник упал замертво, то мальчик получил одобрительный взгляд советника и после того как последний вышел, КолКол разжал ладонь и посмотрел на нож, с окровавленном лезвием, в руке, и в этот момент в голове мелькнули кадры могил родителей министра Зан и плачущей женщины в тот день. Так ли хорошо уметь убивать? Если смерти и так слишком много? Морально подготовленный, но он начал задумываться над такими неизведанными ещё вопросами.

А, выйдя на продуваемый сильным ветром берег, совтеник первого класса встретил там подданного министра, который поздоровавшись, решил начать беседу четверостишием:

- Партрет плачет,

Видя с деревьев летящие листья

Это значит,

Что зимой ничего не случится.

- Ты не прав, министр Зан.

- Ну я и не знаю всех ваших замыслов, Вышепочтенность

Советник первого класса улыбнулся и посмотрел на министра:

- Зан Са Тэ, я бы хотел, чтоб впредь именно ты проводил экзамен на государственную службу, - слова министра удевили, но он не мог не поблагодарить, хотя оказалось, что советник не закончил, - когда малыш КолКол вырастет он будет помогать тебе в этом.

“Вырастет? – он обернулся головой на палатку, - Шао… - и улыбнулся, - уж надеюсь”.

В это время воевода по императорскому приказу отчитывали за измену. Прибыли не только чиновник, но и глава гвардии самого Императора со свитой из солдат.

- Я, Ян Сюа Рэ, прибыл в уезд Тянсо от лица Императора наказать вас по закону, - он старался говорить грозно, несмотря на то, что выглядел молодо, он часто поморгал, осмотрев всех людей в зале, - По закону, - ещё раз повторил он, - а закон гласит, что измена карается казнью всех близких родственников. Ну ещё, по закону, у вас есть двадцать четыре часа, чтоб найти доказательство, что вас обвинили ложно, - он немного покивал и добавил, - это всё, - улыбнувшись.

Потом спрыгнул с лестницы и отправился во внутренний двор, будто ничего серьёзного он не сказал и не приписал никому смертный приговор.

- Отец, - произнесла Яэ, но он быстро перебил её.

- Не волнуйся. Мы не изменщики. Закон способен защитить нас, - хоть он и сказал это, но уже понял, что нежилец и, возможно, молодому министру стоило верить больше…

Он попросил Яэ погулять с другом, как ни в чём не бывало. А сам остался с женой и мечниками.

- Господин, я умру за вас и умру с вами, - немедля ни секунды это вылетело из уст Цидо.

- Я полностью солидарен со своим младшим братом, - Ван отдал воеводе поклон.

- Лучше защитите Яэ, - произнесла госпожа Мансу.

- Да, я согласен, - подтвердил слова жены, - Я хорошо просчитался, но она в этом не виновата. Я слишком показушничал. Это мой последний приказ вам.

Возможно люди, живущие одним днём не верили, что завтра умрут. Или… слишком хорошо знали, что это неизбежно.

- Знаешь, Ван, мы столько лет живём вместе. А я только сейчас понял. Мы никогда не пили вместе, - произнёс Цидо, когда они покинули зал.

- Так давай купим самое дорогое вино и найдём самую высокую крышу.

К вечеру они уже сидели на самой высокой крыше и пили самое дорогое вино…

А командиру прилетали вопросы от подчинённых:

- Нет суеты. Не странно это? Командир? Может у них уже все улики есть?

- Если бы были, они бы мне их предъявили, наверно, - он почасал затылок и поравил красный халат, - Я не знаю как это устроено, ясно. Я пару месяцев на службе. И не понимаю зачем казнить детей. Конечно, таков закон. Но может поправки внести, не?

- Вам можно рассуждать о таком?

- Наверно, нет. Не знаю. Об этом со мной не говорили, - он проморгался, а потом махнул рукой и сказал, - будь что будет.

А Ван уже в полупьяном состояние беседовал с младшим братом, любуясь красивым видом на прекрасные фонари уезда.

- А ветер холодный

Ставни срывает бешено,

Жаль только, не знает,

Что всё предначертано.

- Красивые строки.

- Хочу умереть с этим стихом на устах.

“Мы завтра умрём.” – на глазах Цидо застыли слёзы, и он сказал:

- Давай допьём кувшины за длинные реки и полноводные озёра. За великолепную встречу в новой жизни.

На следующий день подчинённые прибывшие с командиром, заточили мечи и поставили на колени семью воеводы. Воеводу и госпожу Мансу казнили быстро, отрубив им головы. Казнить детей таким способом было непринято, и солдаты решили задушить девочку, что Ван и Цидо делать не позволяли. Они сказали ей уходить, жестоко соврав:

- А как же мама и отец?!

- Не волнуйтесь, маленькая госпожа, они ждут вас. Они обязательно вас найдут, - Цидо говорил из-за всех сил сдерживая слёзы.

- А вы, братец?

- Мы догоним вас, - Ван присел на корточки и обнял её, - Вы же верите нам?

Всё это был словно туман. И воспоминания, которые не должны были быть реальностью. Окровавленные клинки в их руках, не успевали очистится, как снова краснели, а одежды пачкались всё больше. Мечники предвидели свой конец, когда их окружили, но тянуть время, продолжать отвлекать и не сдаваться – это даже не школа, это состояние души.

- А ветер холодный, - Ван начал эти строки, когда ситуация стала совсем безвыходной. Он направил свой меч в солнечной сплетение одного война и вследущию секунду перерезал горло другому, - Ставни срывает бешенно! – когда он отрубил руку стражника, другой проткнул ему поясницу со спины, но мечник быстро обернулся и обрубил ему ноги. – Жаль только не знает, - он упал на колени из-за слабости глубоких ран из его рта потёк водопад крови, - Что всё, - в этот моент у него перед глазами заблестел клинок и силуэт человека показался и направился к нему, когда Цидо заметил это он встал перед братом и проткнул этого стражника в солнечное сплетение, но клинок успел пройти в грудь Цидо, - предначертано, - в этот момент по смене Вана прорезался чей-то клинок…

А маленькая Яэ бежала, что у неё было сил.

- Хорошо. Хорошо, - Ян Сюа Рэ аплодировал уличному театру, - Прекрасно.

Когда заметил бежавшую дочку воеводы. Он быстро проскользнул за ней взглядом и направился следом. Он видел, что за ней гнались его солдаты и нахмурился. Ему не показалось это справедливым, и он опустил глаза. “Так нельзя”- промелькнуло у него в мыслях и, осмотревшись по сторонам, запрыгнул на ближайшее здание. Сюа Рэ отследил девочку и прощитал, чтоб спрыгнуть перед ней. Как только он появился перед ней, она отшатнулась назад:

- Командир?

Увидев её испуганное лицо, он начал без предисловий:

- Беги к знакомым или друзьям. К тем, кому веришь, - он обогнул её и направился на встречу своим солдатам. Неосознанно она послушалась командира и, что оставалось сил побежала домой к Соврору.

А Ян Сюа Рэ остановил своих людей словами:

- Не стоит утрудждаться. Нао Фа Яэ ещё ребёнок. На улицах в её возрасте… не выжить, - он сказал это и только потом задумался: “Что я делаю?”

Его улыбка быстро потускнела. Его люди доложили, что все кроме дочки воеводы в поместье были убиты, и их тела собираются сжечь.

- Сжечь?! – по его коже побежали мурашки, а голос задрожал, - но он-ни же л-люди, если мы их убили надо хотя бы п-п-похоронить.

- Ваша Светлость, таков Императорский закон, - спокойно произнёс слуга в доспехах.

- Закон? Кто это придумал? Даже если они и преступники – так нельзя!

- Ваш Светлость! Вы Императорский зять!

- И что? Я мнение своё высказывать не могу? – его покрасневшие карие глаза говорили больше и смелее, но он понимал, что при том существующем статусе, который есть держать язык за зубами было необходимо. Иначе он бы подставил очень большее количество людей.

Вместе с солдатами он вернулся в поместье воеводы, где все тела уже сбросили в кучу. Как только он посмотрел на неё, то все видневшиеся лица врезались ему в душу. А быстро заполыхавший костёр не исчез из глаз, даже после того, как день закончился и наступила сумрачная ночь и невыносимая тишина.

У него было ощущение, что в здание он будто задыхается от запаха гари, но даже выйдя на улицу он не смог избавиться от этого ощущения в воспоминаниях ещё чётко виднелись лица сожжённых в том костре людей.

Он сел за стол в беседке и окунув кисть в чернила на белом листе бумаги принялся рисовать очертание лица… Каждый новый лист – это новый портрет.

- Я ведь, даже не знаю их имён, - с грустной усмешкой и выдохом пара произнёс командир.

Его мысли были заняты совсем другим: “Но почему ты принцесса? Почему? Если бы я так и не знал было бы лучше. Я ничего сказать не могу теперь. Как я боюсь…” – он выронил кисть, оставив чернильный след на чистом холсте и закрыл глаза. Перед которыми мелькнуло всё хорошее и прошедшее… Те времена, когда он ещё не знал, что его невеста принцесса.

Несколько дней спустя командир с солдатами покинули уезд, а Яэ вместе со своим другом и его слугами наведалась домой… где нечего не осталось так как было, даже люди. Особенно люди.

Несколько месяцев спустя командир вернулся во дворец:

- Ян! – воскликнула девушка, увидев возлюбленного, и побежала к нему на встречу.

- Майи! – он тоже очень обрадовался и поймал её в свои объятия.

- Сюа Рэ, - обратился подходящий Император.

Он в момент секунды получил поклоны ото всех стоящих.

- Ваше Величество, - поклонился командир.

- Брат, - поздоровалась принцесса.

- Как прошло?

- Преступники наказаны по закону, - он отдал ещё один поклон, чтобы скрыть испуг на лице. Лищь от одного воспоминания он сразу перемещался в тот костёр…

- Хорошо. Я дам тебе пару выходных, - Император развернулся и отправился дальше.

А его командир поднял голову и, посмотрев на принцессу, взяв её за руку:

- Идём! – и быстро потащил за собой.

- А сколько ему лет? – в стороне спросил советник у своего слуги.

- Девятнадцать, господин.

- Перспективно.

Командир остановился на обрыве.

- Что мы здесь делаем?

- Я соскучился по этому виду. Хочу полюбоваться им с тобой, - он улыбнулся, и они сели на свисшую скалу.

Он лёг на её колени на бок и сказал:

- Помнишь, мы раньше часто приходили сюда?

- А как забыть? – она погладила его по волосам, а по щекам Сюа Рэ потекли слёзы. Он и сам не знал, когда отойдёт от того случая.

***

Настали холода

И лист последний

Летит над бульваром

Осенней порой,

Возможно,

Дворцовый воздух тугой…

И новым отваром

Лекарь Императора травит.

И “старый” совет министр ему даёт,

И, может быть, ночью: умрёт, не умрёт

В ярком огне мирный уезд,

Где воеводова дочь

Готова помочь

Всем жителям этих мест…

Конец Мирного Уезда.

Глава 2. Генерал стрелковой кавалерии

Неважно какие события происходили в уездах или провинциях, столица никогда не менялась… Она оставалась прежней, ведь новости, которые получала были совершенно не новы. О них забывали через пару дней, что уж говорить о годах.

Нельзя сказать, что столица не была проблемной, но она хотя бы не казалась такой мрачной, какой была на самом деле.

Шао КолКол наблюдал за тренировками детей его возраста на тренировочном поле при школе. Там все были одеты в богатые одежды, но и на нём была накидка не из дешёвых. Ныне чёрная ткань дорогая.

“Почему их тренируют неправильно? – он опустил глаза, а взгляд забегал по земле, - чёрная дыра”.

- А ну, ты! – он услышал крик и импульсивно поднял голову и повернулся боком, мимо пролетел камень.

Колан медленно развернулся и посмотрел в сторону группы детей, которые на него таращились, а их учитель вежливо сказал:

- Мальчик, сюда постороннем нельзя.

Колан глубоко вздохнул и осмотрелся. Его взгляд остановился на невысокой перегородке меж зданий, куда с разбегу он и запрыгнул, свесив ноги:

- Я больше не на территории - можете продолжать, - на полном серьёзе сказал он.

Один из учеников грубо ответил:

- Как ты смеешь?! – он повысил голос на названного гостя.

Юный Шао должно быть только подумал: “Я генерал, генерал… - а дальше нечего, ведь это не так. И тогда мелькнуло, что хочет стать генералом, он вспомнил, что когда канцлер брал его с собой на ярмарку, то он слышал историю от сказчика - легенду, ходящею по округе. Она заканчивалась фразой: “Я генерал. Генерал звёздного войска. И имя моё Ше… Ше Фер Хон”.

- Ну и ладно, - Колан мелькнул через стену, так что заметна была только чёрная накидка, сверкнувшая вслед.

- Иллюзионист, - сказал учитель и продолжил тренировку.

А Колан отправился по улице в сторону дома канцлера твёрдо для себя решив, что отправляется на границу. Город был люден в эту снежную осень. И очень громок, не смотря на недавно произошедшее.

“Хочешь отправиться на границу? – без эмоционально спросил советник, на что мальчик кивнул, - Хорошо. Собирай вещи. Пойдёшь туда с новым поступлением. Будешь оруженосцем.” – мальчик без промедления послушался.

- Столько рек утекло, столько озёр переполнилось. Я сомневался, но это случилось, - узнав, о произошедшем произнёс Зан Са Тэ.

- Он будет хорошим генералом, - попытался поднять настроение своему господину Чан Чо.

- Я надеюсь он станет генералом, - в голосе министра ощущались напряжение и тревога. - Этот мир слишком жесток.

- Он не понимает. Маленький.

- Скоро, - послышался гордый голос со стороны и Чан Чо в поклоне покинул комнату. - Он столкнётся с этой жестокостью. Не печись так. Он всего лишь раб, - человек держал руки за спиной и прямую осанку, на его лице виднелись морщины, но не эмоции.

- Да, Ваше Вышепочтенность, - Зан Са Тэ поклонился, а в мыслях продолжил:

“Вы потакаете ему и заботитесь, но вас совсем не волнует его жизнь. Ведь в любой момент можете найти замену. Рано или поздно он предаст вас и тогда вы поймёте, что другого такого нет.” – он опустил голову в прощание с советником.

Через пару дней Шао КолКол отправился на границу. Но перед этим министр Зан наставил его:

- Когда прибудешь ты увидишь жестокую правду этого мира. Ты её не поймёшь, но тем не менее тебе следует знать, с чем придётся столкнуться.

- Министр Зан, я…

- Не нагружайся. – он достал из рукава одежд книгу в мягком переплёте и синей обложке, протянув её ребёнку, - почитай на досуге.

Он взял книжку и пролистал её.

- Там собраны все самые известные мифы и легенды о героях, которые, возможно, существовали, а, возможно, не существовали.

Он был в составе ещё тринадцати мальчиков, которые отправлялись, как оруженосцы и имели право продолжить обучение военному делу в войсках. Подготовка была начальной, так как были они из небогатых семей, которые продали их за долги к советнику или советник купил их с рынка рабов. Это было не важно - из них делали пушечное мясо.

В лагере, куда направили Колана, на первый взгляд обстановка не была ожесточённой или грубой, солдаты выглядели прилежно и даже рабы носили не обноски, а недорогую, но новую одежду. Вокруг разбросанных палаток прорезались травинки, а за лагерем виднелся холм.

- Что на холме? – спросил мальчик у мимо проходящего солдата.

- Кладбище, - пожав плечами, ответил тот и пошёл дальше.

У КолКола пронеслось несколько картинок перед глазами, но он их не понял. Его и ещё трёх ребят отвели в роскошную палатку, она была больше остальных в несколько раз. И украшалась различными трофеями, скелетами животных и признаками власти. А внутри палатки был накрыт большой стол, на нём не виднелось и свободного места от яств, самым большим блюдом было мясо, которые излучало прекрасных запах, что у солдат, стоявших в палатке текли слюнки, а за столом сидел всего один человек, чьи доспехи висели в углу при входе.

- Генерал, новое поступление оруженосцев, - солдат, который их привёл упал на колени.

“Жестокая правда этого мира?” – подумал КолКол, вспоминая наставления министра Зан.

- Отлично, - улыбнулся он, выплюнул кость и про себя подумал: “Новое пушечное мясо”, - отправь их в оружейную, пусть научаться драить оружие.

Солдат увёл группу мальчиков, но перед этим поклонился генералу в ноги.

Их отвели в соседний шатёр, это было похоже на оружейною – много дорогого оружия, не просто из дерева и металла, но и украшенное: золотом, серебром и бронзой - можно было обнаружить там. Оставшийся день мальчиков учили обращаться с оружием, все дети были возраста КолКола, а то и старше. В конце дня им дали по миски воды и буханки хлеба, отправив спать в отдельный шатёр, указав путь, но не став провожать. Мальчики кучкой отправились в сторону своего шатра, им пришлось пройти мимо металлической клетке, в которой был заперт человек в порванных одеждах, незафиксированными волосами и частично истекающий кровью, он хватался за прутья и повторял одно и тоже:

Крестьянин умирает в полях

Солдат погибает в бою

А где-то далеко, в тополях

Генерал набивает желудок,

Живя в своём раю,

И теряя в нём рассудок.

Эти слова произносились негромко из-за осипшего голоса, но каждое вонзилось КолКолу в сердце, сам не понимая, что именно говорит он произнёс:

- Если выросту не позволю таким людям умирать.

- Каким? – спросил, идущий рядом с ним мальчик.

- Справедливым, - ответил Колан не отводя взгляда от клетки.

На следующий день он увидел, что этого человека уже нет в клетке, его тело перетаскивали за пределы лагеря, даже не на кладбище.

- Он был в солдатской униформе, но почему его оттаскивают не в сторону кладбища? – начал один из подростков.

- Он плохо высказывался о генерале и не заслуживает, чтоб его похоронили. Оттащат в лес и там его тело растерзают волки. Это будет заслуженный конец предателя, - поддержал его другой. С виду обоим было лет по шестнадцать-семнадцать.

КолКол ясно слышал, что они говорят и ему это не особо нравилось, он не понимал, как кто-то может не заслуживать похорон. Это не справедливо. Слезинки непроизвольно покатились по щекам. Он оторвался от группы и последовал за теми, кто оттаскивал тело, по дороге он взял лопату. Он спрятался за деревом и увидел, как тело бросили в лесу. Подождал, когда солдаты скроются и вышел к телу. Здесь было небольшое пространство, деревья стояли не столь часто, но всё равно было мрачно и тихо, КолКолу это место показалось спокойным. Под толстым дубом он вставил лопату в землю, твёрдую и промёрзшую всё же была поздняя осень и хоть листья ещё не опали, а травинки только начинали редеть, но земля была грубой и плохо поддавалась. Но Колана это не остановило, он ни на секунду не задумался, что ему не стоит этого делать. Откапав не очень большую ямку, он достал из ремешка небольшую колбу, открыв её он вылил в яму, распределив равномерно, спустя пару секунд земля просто начала пропадать. “Действенно” – подумал мальчик и когда яма достигла достаточных размеров, то он скинул тело, а засыпал его верхнем слоем земли на ближайшей опушке. На стволе дуба коряво выскребав: “Безымянный справедливый человек”.