Я СВОЙ, СОВЕТСКИЙ!

– Смотри, как Серёга на Янку смотрит, – шепнула Ира Коле.

– Влюбился, наверное, – ответил тот.

– Я всё слышу, – цыкнул на них Сергей.

     Коля с Ирой рассмеялись.

– И я тоже, – не открывая глаза, лениво протянула Яна.

На этот раз расхохотались все.

ГЛАВА 2

Девятое мая. Тёплое солнце нежно касалось мостовых, пробуждая город от утренней дрёмы. В воздухе витал лёгкий аромат свежей зелени и распускающихся цветов. Повсюду развивались алые знамёна. По улицам медленно шагали ветераны. Одни – в сияющих парадных мундирах, другие – в скромной походной форме, но у всех на груди блестели ордена и медали. В их глазах читалась глубокая усталость прожитых лет. Многие двигались с трудом, опираясь на трости или бережно поддерживаемые заботливыми родственниками. Они пришли сюда, чтобы почтить память павших и разделить со всеми великую радость Победы. Знакомый аромат полевой кухни, развернутой на нескольких крупных площадках, где любой желающий мог выпить кружку крепкого, горячего чая и отведать дымящейся солдатской каши, разносился по всему городу.

Друзья собрались у Коли. Серёга примчался первым. Девчонки, как всегда, задержались, наводя последние штрихи красоты. Переодевшись, Серёга оглядел себя и друга и восхищённо присвистнул:

– Здорово! Как настоящие солдаты! – воскликнул он. – А это у тебя что за треугольник? – показал он на петличку.

– Это моё звание, – с гордостью ответил Коля, расправляя воротник. – Младший сержант, командир отделения. А ты, – он ткнул друга в грудь, – ты, рядовой, мой подчинённый. Ну-ка, солдат, – Коля принял важный вид. – Ровня-а-айсь! Смир-р-рно! – пробасил он, едва сдерживая улыбку.

– Есть, товарищ младший сержант! – Сергей мгновенно вытянулся по струнке и лихо, хоть и не совсем по уставу, приложил руку к виску.

Ребята громко засмеялись.

– А вот и мы! – Девушки появились неожиданно.

     Парни замерли, открыв рты. Первый пришёл в себя Сергей.

– Ух ты!.. – выдохнул он, не сводя восхищённого взгляда с подруг.

– Какая же ты… – начал было Коля, глядя на Иру, но тут же запнулся, заливаясь краской. – Красивая! – закончил он, смущённо опуская глаза.

– Спасибо, – застенчиво улыбнулась девушка.

Девчонки действительно выглядели шикарно в форме: ладные и стройные они были безумно привлекательны.

Яна решительно подошла к Коле, схватила его за воротничок и внимательно вгляделась. Затем её взгляд переместился на Сергея, оценивая его форму. Развернувшись к подруге, она театрально нахмурилась и произнесла:

– Всё, расходимся, нас обманули.

     Ира непонимающе уставилась на неё.

– Куда?

– Да хоть куда, – Яна подмигнула подруге, её губы тронула лукавая улыбка. – Посмотри, Ириш, сами себе с красненькими штучками форму добыли, значки какие-то повесили. У Коли, – она кивнула в его сторону, – ещё и треугольник есть. А нам, видишь, что подсунули? – Яна взяла пальцами свой воротничок, демонстрируя его Ире, и снова развернулась к ребятам. – Кто за это ответит, а? – громко и сурово произнесла она.

Друзья переглянулись и хотели начать оправдываться. Но, заметив, как девчонки едва сдерживают смех, расслабились.

– Блин, Янка, – покачал головой Сергей, – я вроде чувствовал подвох, но ты так серьёзно это говорила…

– Похоже, мне стоит пробовать себя в кино, – усмехнулась Яна. – Ну что, выдвигаемся? – Она вопросительно посмотрела на ребят.

– Да, пора. – Коля взял Иру за руку и направился к двери.

На школьном дворе царил хаос: дети носились взад-вперёд, учителя с озабоченными лицами пытались собрать кричащие классы в колонны для шествия к могиле Неизвестного Солдата. И тут появились они. Четвёрка в поношенной, но аккуратной военной форме мгновенно приковала к себе взгляды всех присутствующих. К ним потянулись не только одноклассники, но и ребята из параллельных классов; даже малыши то и дело подбегали, осторожно касались пальцами грубой ткани гимнастёрок и, перешёптываясь, уносились обратно.

– О, а вот и наша Дарья Сергеевна бежит, – с ноткой обречённости вздохнул Сергей, наблюдая за приближающейся фигурой классной руководительницы. – Сейчас начнётся…

Ира демонстративно одёрнула гимнастёрку.

– Ну и ладно, мы что, пьяные пришли или ведём себя непотребно?

– Да ей всё равно! – неожиданно резко вырвалось у Коли.

Классная быстрым шагом подошла к ребятам. Её оценивающий взгляд медленно прополз по каждому. Оглядев их с ног до головы, она почти прокричала возмущённо:

– Саблин, Никифорова, Малыгин, что это вы на себя напялили? А это кто ещё с вами? – Она небрежно кивнула на Яну, даже не потрудившись посмотреть в её сторону.

– Дарья Сергеевна, это Яна, она из пятнадцатой школы. А форма… это же патриотично! Как наши деды раньше, это же праздник Великой Победы… –  пытался оправдаться Коля.

– Малыгин! – довольно грубо перебила она. – Тебе что было сказано? Белый верх, чёрный низ! Марш переодеваться! И вы двое тоже! – И, не желая дальше ничего слушать, отвернулась от них, уставившись на Яну: – А ты, девочка, иди к себе в школу, у вас там наверняка тоже собираются.

Коля насупился, опустив голову, но при этом не мигая смотрел на классную.

– Не пойду!

– И я тоже, – Сергей решительно шагнул вперёд.

     Дарья Сергеевна упёрла руки в боки, склонила голову и ехидно процедила:

– Ах, не пойдёте? – От возмущения она поперхнулась, но, откашлявшись, продолжила: – Вы, наверное, думаете, что всё, школа закончилась? Надеетесь, что тройку в аттестат и так поставят? – Её голос звучал всё громче. – Ошибаетесь! Это я буду решать, поставить вам тройку или на пересдачу отправить. Понятно?

Секунду помолчав и собираясь с мыслями, она повернулась к Ире:

– Я не пойму, Никифорова, ты-то куда лезешь? Этому раздолбаю всё равно, что получить, – она, не глядя, махнула в сторону Коли. – Он в армию собирается, а вы с Саблиным, – тыкнула она пальцем в Сергея, – по-моему, в институт. Или я ошибаюсь? Не пойдут они, смотри-ка?

Дарья Сергеевна кипела, как чайник.

– Вон, посмотрите вокруг, – она обвела рукой площадь у школы. – Все, значит, пришли, как полагается, а им, видите ли, выделиться захотелось.

– Не выделиться, – пробормотала Ира себе под нос.

– Что ты сказала? – Классная резко развернулась к ней. – Повтори!

– Ничего, – потупилась девушка.

– Вот и молчи тогда, раз сказать нечего! – Дарья Сергеевна уже собиралась снова обрушиться на парней, но, заметив приближающегося директора, мгновенно преобразилась. Она подтянулась, а на лице расцвела широкая улыбка. – Здравствуйте, Степан Андреевич!

– Дарья Сергеевна, что здесь происходит? – Директор подошёл к ним, вставая между учительницей и группой учеников. – Вас из раздевалки было слышно.

– Да вот, посмотрите, – классная недовольно кивнула на ребят. – Было ведь сказано: белый верх, чёрный низ. А они… И девочка из другой школы.

Директор, оглядев друзей, произнёс:

– Ну и что? Посмотрел. Молодцы, ребята! Так держать! – Немного подумав, добавил: – Пойдёте в первых рядах. – И, обернувшись к классной, сказал: – А вам, Дарья Сергеевна, советую почаще поддерживать разумную инициативу учеников. А то мы их совсем думать разучим. – Не дожидаясь ответа, он кивнул ребятам и пошёл дальше.

Классная проводила его испепеляющей улыбкой, развернулась к друзьям и прошипела:

– Так, вы четверо – вперёд! – Она недовольно сморщилась, закусив губу, но с собой справилась.

– Обиду, наверное, затаила, – шепнул Сергей другу.

– И ладно, месяц остался, – возразил Коля. – Как-нибудь протянем.

– Экзамены ещё сдать надо, и не как-нибудь, а она валить будет, – не унимался Сергей.

– Сдадим, – Коля улыбнулся и подмигнул приятелю. – Пусть валит.

– Тебе хорошо говорить, ты в армию собрался. А мне в институт…

– Серёг, отстань, а? – перебил друга Коля. – Всё нормально будет.

К парку шли торжественной колонной. Друзья гордо шагали впереди и ловили восхищённые взгляды людей. Одни улыбались им вслед, другие хлопали в ладоши, третьи одобрительно поднимали большой палец. У могилы Неизвестного Солдата, когда они возлагали цветы, к ним подошёл ветеран. Он был очень стар, с трудом держался на ногах; на груди висела одна-единственная награда – Золотая Звезда Героя. Он долго тряс руки ребятам, а по его морщинистым щекам текли слёзы.

Коля, тронутый до глубины души, наклонился к другу и тихо спросил:

– Интересно, что надо совершить, чтобы получить Героя?

     Серёга пожал плечами.

– Подвиг, наверное. Настоящий. Как Александр Матросов, например. Грудью закрыть вражеский дот.

– Это понятно, но Матросов погиб… – Коля понизил голос почти до шёпота. – А так чтобы… ну, живым остаться?

– Коль, ты серьёзно думаешь, что, совершая подвиг, кто-то размышляет о собственной жизни? Просто делают то, что должны. И всё.

Коля промолчал, не зная, что ответить другу.

Всё прошло отлично: цветы возложили, послушали речь мэра, истории ветеранов. После официальной части начинался концерт – песни Великой Отечественной войны. Ребята, устав от толкотни, немного отошли в сторону. На сцене появился первый исполнитель и запел:

«День Победы, как он был от нас далёк,

Как в костре, потухшем таял уголёк…»

– Куда пойдём? – Яне всё хотелось куда-то идти, бродить, смотреть.

– Погоди, Ян. – Коля стоял, вглядываясь в зелёную полосу деревьев за площадью. – Мне кажется, где-то там, в этой посадке, собираются мой дед с фронтовыми друзьями. Может, найдём их? Поздравим!

– Конечно, надо, – сразу согласилась Ира, как всегда мягко взяв Колю под руку. – Пошли.

Парень никак не мог привыкнуть к этим нежным прикосновениям. Каждый раз он смущался и вздрагивал, когда это происходило, но ему было очень приятно.

Немного зайдя в лесопосадку и пройдя по тропинке, Коля вытянул руку, показывая куда-то в сторону деревьев:

– Вон они сидят.

– Где? – Сергей покрутил головой.

– Вон они, я их тоже вижу, – Яна упёрлась Сергею в спину и подтолкнула. – Пойдём, я тебя провожу.

Сергей ловко вывернулся, перехватил девушку и мгновенно обнял её.

– Ну, пойдём, красавица!

Яна улыбнулась, обхватила парня за руку и положила голову ему на плечо.

Иван Степанович оживлённо беседовал с товарищами, но, заметив приближающихся ребят, поднялся им навстречу, широко раскинув руки:

– О, вот и наши доблестные воины Рабоче-крестьянской Красной Армии пожаловали! – громко проговорил он. – Подходите, не стесняйтесь! Сейчас я вас со своими однополчанами познакомлю.

Вместе с дедом их было пятеро. Иван Степаныч по очереди представил всех. Среди них выделялась пожилая женщина. Взгляд, устремлённый на ребят, был полон тихой печали и той мудрости, что знает цену жизни. Её руки, исчерченные глубокими морщинами, слегка подрагивали. Каждая складка на лице была похожа на шрам, оставленный не временем, а войной. На плечи был небрежно накинут китель, выгоревший на солнце и выстиранный до белизны. На нём, как звёзды на ночном небе, сверкали боевые награды. Во всём её облике читалась непоколебимая гордость за свою страну и народ, победивший в той страшной войне.

– Эх, – тихо вздохнула она, окидывая ребят взглядом, – прямо как мы тогда. Словно вчера это было.

Ребята потупились, не зная, как реагировать. Разрядил обстановку Колин дед:

– Ну что, солдаты, проголодались, небось? – он сделал приглашающий жест. – Прошу к столу.

На импровизированном столе, сделанном из кирпичей и фанеры, стояли алюминиевые тарелки, лежали такие же ложки. В самом центре красовался большой котелок с кашей. Рядом примостилась бутылка водки, а вокруг неё небрежно расположились железные кружки и лежал хлеб с луком. «Перловка, что ли?» – подумал Сергей, окидывая взглядом скромное угощение.

– Присоединяйтесь, пожалуйста, – дед обвёл рукой стол. – Чем богаты… Водку, естественно, не предлагаю, рано вам ещё, а в остальном…

– Нет, спасибо, – девчонки едва заметно сморщились.

– Ну конечно, вам бы всё шоколад да жвачку с газировкой, – он улыбнулся. – Не хотите, как хотите.

– Иван Степанович, – обратилась Яна к деду, – у вас у всех столько много наград, а не расскажете, за что они?

– Да-да, пожалуйста! – дружно закивали ребята.

– Хорошо, давайте попробуем, – он обвёл взглядом своих друзей, задержавшись на женщине. Та, поняв, что он задумал, замахала руками. Иван Степаныч лишь улыбнулся и с гордостью сказал:

– Начну, пожалуй, с нашей боевой подруги, ангела-хранителя многих солдат! – Он почтительно поклонился ей. – Это Сотникова Лилия Петровна, старший сержант медицинской службы. Видите, у неё на груди Орден Славы третьей степени?

Ребята кивнули, уставившись на пятиконечную звезду серебристого цвета с надписью красными буквами «СЛАВА».

– Она, рискуя жизнью под огнём, оказывала помощь раненым, а в одном из боёв вытащила на себе аж шесть бойцов. За это и была награждена орденом. А вот эту медаль…

– Ваня, перестань! – Лилия Петровна смущённо покраснела. – Что ты меня как новогоднюю ёлку описываешь? Вон про Гену лучше расскажи.

     Иван Степаныч разочарованно вздохнул, взглянул на ребят, потом снова перевёл недовольный взгляд на Лилию Петровну. Расстроенно махнув рукой, он продолжил, показав на следующего своего друга:

– Вот, посмотрите на Геннадия Ильича. Гена, ну встань, встань!

     Геннадий Ильич поморщился:

– Да ну, Вань, к чему это?

– Как к чему? – возмутился дед. – Ребята должны знать, и они хотят этого! Мы же их не украли! Давай, Гена, ты-то хоть не вредничай.

     Геннадий Ильич, кряхтя, поднялся.

– Смотрите внимательно, – голос Ивана Степановича зазвенел от гордости. – Это – Звезда Героя! – Он указал на друга, у которого на груди висела красная колодка, а под ней – сверкающая золотая пятиконечная звезда. – Ильич один у нас такой! Её дают только за выдающиеся заслуги, просто так ты её не получишь и не купишь. Это высшая награда СССР. Получил он её после форсирования Днепра осенью сорок третьего года. А за что? Молчит.

– За то, что плавать умею, – улыбнулся Геннадий Ильич.

– Скромный очень, – усмехнулся дед.

     Ребята слушали, затаив дыхание.

– Дальше видите? – Иван Степаныч ткнул пальцем в алую звезду на своей груди, затем на такую же у своих друзей. – Это Орден Красной Звезды, он у нас у всех есть. А у Лили их даже два, – он с гордостью кивнул в сторону женщины. – Им награждали за мужество и храбрость в бою. У кого увидите эту звезду, тот точно воевал. Хотя… сейчас пытаются его значение принизить, говорят, что всем подряд давали, чуть ли не просто так… – У деда навернулись слёзы. – Нам его никто просто так не дал! Это всё заслуженно! – Он сел, помрачнев.

Несколько минут все молчали.

– Ладно, извините, накипело. Смотришь телевизор и не поймёшь, за что мы жизнь отдавали? По их словам, можно было и не воевать. Бред! И это всё молодому поколению втюхивают. – На мужественном лице Ивана Степаныча отразились горе и усталость, а в глазах застыла вселенская печаль. – Эх! – Он резко махнул рукой и замолчал. Некоторое время сидел неподвижно, словно окаменевший. Его могучая фигура, привыкшая к труду и лишениям, казалась согнутой под непосильным грузом.

– Вань, может, хватит на сегодня? Потом расскажешь. А то опять с сердцем плохо будет, – мягко предложил Геннадий Ильич, обеспокоенно глядя на друга. – Давай-ка лучше выпьем. Не чокаясь. За тех, кто не вернулся с той войны.

Выпили молча, тихо звякнув железными кружками. Ребята стояли рядом, боясь пошевелиться.

– О, молодые люди, – спохватился дед. – Чуть не забыл. Я вам вот что достал. – И он вынул из кармана гимнастёрки маленькие книжечки. – Держите.

– Что это? – Коля осторожно взял одну.

– Ваши удостоверения личности. Специально бегал, доставал, чтобы всё по-настоящему было, как положено. И для вас, парни, и для вас, дамы. – Глаза Ивана Степаныча сияли детским восторгом. Довольный собой, он с гордостью выдал всем по книжке.

     Друзья взяли в руки красные корочки, с пятиконечной звездой. Они с явным недоумением разглядывали выцветшие печати и неразборчивые надписи.

– «Удостоверение личности», – начала вслух читать Яна, вглядываясь в текст. – Номееер… Или… Так, тут что-то неразборчиво… – Она поднесла книжку почти к самому носу и медленно продолжила: – «…предъявитель… с…» – девушка прищурилась.

– «Сего…» – подсказал Иван Степаныч.

– Чего? – Яна оторвалась от чтения и взглянула на деда.

– «Предъявитель сего» там написано, – спокойно повторил он.

– А, понятно, – девушка снова уткнулась в удостоверение. – «Состоит на действительной военной службе в пятой…» так, тут тоже стёрто: «стрелкооовооой…» Дальше совсем не видно. Имя вообще неразборчиво, и фото чьё-то непонятное… – Она убрала книжку от глаз, взглянула на Ивана Степаныча и с недоумением спросила: – Я не поняла, это кто? – Ткнула Яна пальцем в фотографию.

– Это ты как будто, – дед светился от удовольствия.

– Так ведь не похожа! – Яна повернула к нему удостоверение.

– Ну и что? Видно же, что девушка, – он непонимающе уставился на Яну.

     Коля, изучавший свою корочку, произнёс:

– Дед, тут нигде ничего не понятно и не разобрать.

– И не надо! Зато настоящие! – гордо заявил тот.

– Да не, фигня какая-то, – Коля поперхнулся, поняв, что сморозил глупость.

     Острый Иркин локоть, ткнувший его в бок, подтвердил ужасную ситуацию.

– Фигня? – нахмурился дед. – А ну, давай назад! – он резко протянул руку в направлении внука. – И идите гуляйте! – На его лице появилась суровая обида, в глазах мелькнула настоящая боль.

Сергей, быстро сообразив, что друг брякнул, не подумав, вступился за него, не дав ситуации выйти из-под контроля:

– Иван Степаныч, простите, ради бога! Он дурак, вообще неизлечимый! Спасибо вам огромное! Это класс, мы завтра обязательно вернём! Правда, ребят?

Девушки закивали, а Коля стоял молча, потупив взгляд.

– Ладно, – смягчился дед, махнув рукой. – Проехали. – И обратился к Яне: – А ты чего хромаешь? Ударилась?

– Нет, ногу натёрла, – девушка сморщилась.

– Дай-ка посмотрю, – наклонился он к её ногам.

Яна стянула сапог. Иван Степаныч кинул взгляд на комок портянки, упавший рядом на землю, и покачал головой.

– Конечно, натрёшь тут. Портянки надо уметь наматывать, а то не дойдёте никуда, ногам кранты будут. У всех так? – Он окинул взглядом компанию.

– Ага… – ребята смущённо кивнули.

– Снимайте сапоги, сейчас покажу, как надо.

В течение следующего получаса они учились наматывать портянки. Итоги подвёл Ильич:

– Толку мало, но сегодня доходите.

– Смешно, – улыбнулась Ира.

Немного постояли, послушали этих уже пожилых героев, которые не только выжили в той страшной войне, но ещё и остались людьми. Они говорили просто, без пафоса и героизма, будто рассказывали о каком-то обыденном деле, о работе, которую нужно было выполнить. Но за этими в общем-то простыми словами скрывались такие ужасы, которые трудно представить обычному человеку, никогда не видевшему войны. Они говорили обо всём, даже о такой мелочи, как оступившийся командир на марше, кубарем скатившийся в овраг. И как потом ржали всем взводом над этим.

Слушая военные истории, ребята невольно представляли себя на их месте. Они понимали, что, возможно, не смогли бы выдержать даже самой малой части того, что пришлось пережить этим людям, что сломались бы под тяжестью испытаний. И тогда уважение к ним становилось ещё больше. Они были героями, настоящими героями, которые не просили ничего взамен, а просто выполняли свой долг.

Друзья долго стояли не шелохнувшись. Потом Иван Степаныч поднял грустные глаза на ребят и глухо произнёс:

– Вы, поди, гулять собирались?

Он понимал, что у них другая жизнь, другая молодость, а также осознавал, что они всё равно по рассказам не смогут в полной мере прочувствовать, что такое война. И он не хотел их грузить всем этим.

– Да… наверное, пойдём, – неуверенно ответил Коля, боясь опять обидеть деда.

– Давайте, идите уже, – Иван Степаныч махнул рукой.

Серёга с Колей пожали руки ему и его сослуживцам, девушки, улыбнувшись, помахали им.

Когда они немного отошли, Коля, покосившись на друга, проворчал:

– Сам ты неизлечимый!

– В следующий раз думай, что говоришь, – отчитал его Сергей.

– Действительно, – подтвердила Ира.

Коля удивлённо уставился на неё.

– И ты туда же?

– Я же любя, – Ира закусила нижнюю губу, сверкнула глазками и улыбнулась.

– Ага, любя. Чего? – Коля покраснел и встал как вкопанный.

– Пошли уже, – засмеялась девушка.

Они шли по посадке. Солнце пробивалось сквозь листву, рисуя на земле причудливые узоры. Птицы заливались звонкими трелями, создавая ощущение покоя и умиротворения.

Ира с Колей шли впереди. Девушка, как всегда, взяла парня под руку и, улыбаясь, что-то щебетала. Он же почти не слушал её, всё вспоминая недавнюю неприятную ситуацию. Дед, конечно, простит, но на душе кошки скребли.

– Ты что, меня совсем не слушаешь? – нахмурилась она.

– Прости, Ир, я всё разговор с дедом гоняю.

– Да уж, неудобно вышло.

Коля кивнул и посмотрел на девушку. Озарённая лучами солнца, она выглядела особенно красиво.

– Ладно, сегодня подойду, прощения попрошу. О чём говорила?

– В МГИМО хочу попробовать поступить. Родители говорят, помогут.

– МГИМО? Это что? И на кого? – Коля ещё не до конца переключился от неприятных мыслей, которые постоянно возвращали его к тому разговору с дедом.

– Московский государственный институт международных отношений, – с гордостью произнесла Ира. – Класс, да? Стану политиком, как Коллонтай.

– Кто? – не понял Коля.

– Коллонтай Александра Михайловна, – медленно повторила она. – Первая в мире женщина-дипломат. В тысяча девятьсот сорок третьем году была назначена послом в Швеции. Таких людей знать надо, – Ира провела своей нежной ручкой по «ёжику» Коли и показала язык.

– Вот теперь знаю, – он притворно поклонился.

Девушка хихикнула.

– Подожди секунду, – парень отошёл в сторонку и принялся рвать одуванчики. Собрал их так много, что они едва помещались в руках. Ира наблюдала за его действиями, чуть прищурившись и улыбаясь, как умела только она.

– Это тебе, – Коля, краснея, протянул букет.

– Спасибо, – девушка привстала на носочки и, поцеловав парня в щёку, понюхала цветы.

Опять он почувствовал мандраж по всему телу. «Да что ж такое со мной? – подумал он. – Что я всё боюсь её?» – парень уже начинал злиться сам на себя.

– Ир… у тебя… нос жёлтый, – проговорил Коля, кивая в её сторону.

– Ой, – она смутилась, достала из сумочки платочек и зеркальце и принялась оттирать следы одуванчиков.

Сергей с прихрамывающей Яной немного отстали.

– Серёж, а ты куда поступать собираешься?

– На юриста. Правда, куда – пока не понятно.

– Что так?

– Понимаешь, Ян, родители хотят, чтобы я по их стопам пошёл. У меня отец ведь следователь…

– Погоди, – перебила девушка. – Ира говорила, что он адвокат.

– Ну, сейчас да, а раньше же следователем был.

– Ладно, это понятно. В институт-то какой хочешь?

– Дело в том, что они мне его ищут.

– Ого, – Яна опешила и даже остановилась. – Это что, тебя заставляют? А сам-то куда хочешь?

– Нет, Ян, ты не поняла. Никто меня не заставляет. Мне нравится работа юриста, но я не могу найти себе подходящий институт, всё что-то не то, что-то меня не устраивает. И как однажды сказал отец: «Этот раздолбай с таким отношением к жизни сам себе ничего не найдёт и загремит в армию». Ну и теперь родители плюнули, меня от этого дела отстранили и ищут сами. Да я, в общем-то, не против.

– Понятно.

– А ты куда? – спросил Сергей.

– Я пока думаю, – вздохнула Яна. – Хотела в танцевальную академию, вместе с Иркой, вдвоём ведь веселее, а она в МГИМО собралась. Одна теперь буду поступать.

– О, это круто, это уровень, – кивнул он.

– Что круто? – Яна слегка нахмурилась. – Академия? Или МГИМО? Отвечай быстро, не думая, ну!

– Так это… танцы, конечно! – Парень немного ошалел от её напора.