Жаркая зима

– Сильнее!

– Не могу, достать не…

Дрон сорвался с направляющей, взвился вверх, едва не задев винтами лицо Ивана Петровича. Он отшатнулся, поскользнулся на полу прицепа и упал вниз на колени.

– Да чтоб вас! – заорал он, вскакивая.

Снизу кто-то закричал:

– Еще один!

Дроны поднимались, с интервалом, который система уже не выдерживала.

– Крушите! – орал Иван Петрович, размахивая лопатой.

Он разбил еще один, потом еще. Михаил рядом выломал целую секцию, сбросил ее вниз. Дальнобойщики, наконец, скоординировались – двое били по нижнему ярусу, третий подхватил упавшую арматуру и лупил по тому, что оставалось в центре.

Очередной дрон сорвался с направляющей, когда Иван Петрович замахнулся, чтобы ударить. Лопата прошла по касательной, задела один из винтов, сбила угол атаки. Дрон мотнуло в сторону, он ударился о край крыши-трансформера, кувыркнулся и упал обратно на платформу, в груду обломков.

Аккумулятор, поврежденный ударом, замкнуло. Из корпуса вырвался сноп искр. Пластик вспыхнул, оплавился, и через секунду из дрона повалил густой черный дым. Взрыва не было – кумулятивный заряд остался цел, его взрыватель, не получивший сигнала на боевой взвод, так и не сработал. Но горящий аккумулятор в замкнутом пространстве прицепа сделал свое дело. Пламя перекинулось на соседние дроны, пластик горел, плавился, распространяя едкую гарь. В тесноте прицепа, среди разбитых аккумуляторов и проводов, началась цепная реакция коротких замыканий.

Ивана Петровича отбросило назад от резкого хлопка – лопнул один из аккумуляторов, а затем пламя перекинулось на боевые части, и они сдетонировали одна за другой. Он ударился спиной о край крыши, потерял равновесие и полетел вниз, в снег. Михаил, стоявший ближе всех, получил осколком пластика по плечу – куртка на рукаве порвалась, выступила кровь. Он упал на колени, зажимая рану ладонью.

Молодой водитель, тот, что висел на подножке, оказался рядом. Осколок вонзился ему в предплечье, второй чиркнул по щеке, оставив кровавую полосу. Он заорал, выпустил монтировку, свалился в снег.

Третьим, кого задело, оказался седой водитель «Урала» – тормозной башмак, который он держал в руке, принял на себя удар, но сам водитель споткнулся, упал, ударился головой о подножку тягача. Из рассеченной брови хлынула кровь, заливая глаз.

Остальные четверо отделались испугом и легкими ссадинами: их отбросило взрывной волной, но крупные осколки не достали.

– Живые? – крикнул Иван Петрович, вскакивая. Спину жгло, но он не обращал внимания.

Михаил поднялся, прижимая руку к плечу.

– Живой, – выдавил он.

Молодой водитель сидел в снегу, баюкая раненую руку, из щеки капала кровь. Седой, придерживая разбитую бровь, подошел к молодому, прижал его руку к телу, заставил зажать рану.

Иван Петрович рванулся к прицепу. Но лезть уже было некуда. Пусковая установка превратилась в груду искореженного металла. Крыша-трансформер, лишившись гидравлической опоры, рухнула вниз, накрывая обломки. Из-под нее валил густой черный дым, который стелился по снегу, оставляя маслянистые разводы.

– Взлетели? – спросил Михаил, глядя в небо.

Иван Петрович поднял голову.

В сером небе, на фоне низких рваных облаков, он увидел их. Черные точки, стремительные, неумолимые. Они уходили на запад – туда, где в трех километрах отсюда, за лесом, стоял аэродром Белая.

– Пятнадцать, – сказал Михаил. – Я насчитал пятнадцать.

– Шестнадцать, – отозвался седой водитель, прижимая ладонь к брови. – Я видел, как еще один вылетел из-под крыши, перед тем как все загорелось.

– Семнадцать, – подал голос хозяин кафе. – Я считал, пока вы на прицепе были. Семнадцать ушли.

– Семнадцать, – подвел итог Иван Петрович. – Остальные мы разбили.

С неба больше ничего не летело. Только туман, серый, плотный, накрывал трассу, лес, искореженный прицеп с дымящимися обломками и людей, которые стояли в снегу – кто с окровавленной рукой, кто с разбитой головой, кто с рассеченной щекой – и глядели на запад, где умирал последний час светового дня.

Глухие, тяжелые хлопки донеслись со стороны аэродрома. Сначала один, потом второй, потом еще и еще – дробная очередь взрывов, приглушенная расстоянием.

Иван Петрович перевел взгляд на лесополосу, куда ушли операторы. Там, рядом, начиналась дорога на поселок Средний.

– Звоните, – сказал он, переводя дыхание. – Звоните в полицию.

Михаил уже доставал телефон. Пальцы в перчатках плохо слушались, он сбился, набирая номер телефона, выругался, сбросил, набрал снова.

– Сто двенадцать? – переспросил оператор на том конце беспроводной линии.

Голос у Михаила дрогнул, когда он начал объяснять.

– Запуск дронов. Трасса Р 255, кафе «Теремок», рядом с военным городком Белая. Диверсанты. Ушли на снегоходе в сторону Среднего. Аэродром Белая – дроны летят туда. Пятнадцать… семнадцать штук. Мы их крушили, но они взлетели. У нас трое раненых, нужна помощь.

В телефон что-то ответили, коротко, по-деловому. Михаил качнул головой и убрал мобильник.

В наступившей тишине, нарушаемой лишь шипением горящих обломков и отдаленными взрывами, Иван Петрович стоял, глядя на запад, и чувствовал, как кровь из ссадины на спине пропитывает фуфайку.

– Не успели, – сказал он тихо. – Мы не успели.

Глава 2

День первый, 16:45–17:20, Иркутск,

оперативный штаб

В оперативном штабе царил организованный хаос – тот особый режим, когда все говорят одновременно, но каждый слышит только то, что нужно ему для исполнения. Гул голосов смешивался с треском динамиков, щелчками клавиш и короткими фразами, которые бросали в трубку, не дожидаясь ответа. Кто-то кричал, кто-то отвечал, кто-то уже перекрикивал обоих, потому что информация поступала с трех направлений одновременно – с трассы, с аэродрома и от дежурных по линии МВД.

На большом экране – спутниковая карта Иркутской области с двумя активными окнами. Слева – трасса Р 255, отметка «Теремок», пульсирующая красная точка пуска. Рядом – данные с камер наблюдения: снимок тягача с прицепом-бытовкой, крупный план номера, лицо водителя – смазанное, но фиксируемое. Справа – аэродром Белая, схема стоянок, иконки тревоги, бегущая строка: «РЭБ активен. Попадания в технику. Потерь самолетов нет».

– Данные с аэродрома! – голос аналитика перекрыл общий гул.

В руке у него была распечатка – он сжимал ее так, что пальцы побелели.

– С 16:35 идет атака дронами. Около двадцати аппаратов прорвались. Работает РЭБ. Есть попадания в три единицы техники – заправщик, тягач и БТР охраны. Потерь самолетов пока нет. Центр запретил вылет из-за погоды: обледенение за допустимыми пределами.

– Три единицы – это уже потери, – бросил начальник штаба, не оборачиваясь.

Он стоял перед картой, прикрепленной к стене на уровне глаз.

Дежурный офицер, капитан с красными от недосыпания глазами, одновременно слушал два доклада – по рации и по телефону. Левая рука держала трубку, правая нажимала клавиши, фиксируя входящие данные.

– В 16:45 поступило сообщение от гражданских с трассы Р 255, – выкрикнул он, поворачиваясь к начальнику штаба. – Запуск дронов в сторону аэродрома Белая. Место – кафе «Теремок», двести метров от съезда на лесополосу. Операторы – двое плюс водитель тягача. Скрылись на снегоходе в направлении поселка Средний. Пусковая установка – бытовка на прицепе – оцеплена полицией. Трое раненых гражданских – порезы, ожоги, не тяжелые.

– Что по тягачу?

– Номер установлен, марка – «КамАЗ», 2019 года выпуска. Зарегистрирован в Красноярском крае, по данным базы – продан три месяца назад через перекупщиков. Конечный покупатель не установлен.

Начальник штаба резко развернулся от карты.

– Они готовили эту атаку, – сказал он негромко. Но в этом голосе, тихом и спокойном, не было сомнений. Только стальные нотки.

– Снегоход ушел в сторону Среднего. Поселок Средний – в четырех километрах от территории аэродрома. Я не верю, что это случайность. – Он подошел к экрану, ткнул пальцем в карту: – Атака дронов может быть отвлекающим маневром. Вопрос – сколько их и когда и куда они нанесут следующий удар.

– У нас есть группа СОБР, – напомнил дежурный. – Морозова. Группа выдвигается.

– СОБР – это сила, но им нужно время. Аэродром – режимный объект. Группу нужно использовать для усиления пропускных пунктов на территорию аэродрома, мы еще не знаем, что нас ждет… – Начальник штаба замолчал, глядя на экран. Потом резко, приняв решение, обернулся к дежурному: – Поднимайте группу «Филин». Майор Соколов. Он в Иркутске, на базе. Задача – найти операторов в Среднем, захватить живыми, выяснить, кто заказчик, откуда дроны, каков план. Время – семнадцать ноль-ноль.

– А аэродром?

– Аэродром пусть держится. Передайте начальнику гарнизона: возможно, атака дронов – только первая волна атаки. Усилить охрану периметра, особенно пропускные пункты. И ждать приезда СОБР.

Полковник взял трубку спецсвязи. Палец уже набрал номер телефона – выученный наизусть, как позывной.

– Соедините меня с майором Соколовым. Лично.

Часы на стене показывали 16:58.

…Звонок спецсвязи разорвал тишину кабинета. Майор Соколов, позывной «Филин», заканчивал отчет о предыдущей командировке – он только позавчера прибыл из Чечни, в горах которой снег не тает даже в августе, а противник умеет ждать неделями, зарываясь в скальный грунт и выходя на связь раз в сутки.

Он взял трубку до второго гудка.

– Слушаю.

Голос в динамике – сухой, отточенный, без вступлений:

– Тревога, майор. Трасса Р 255, запуск дронов в сторону Белой. Аэродром атакован. Операторы ушли на снегоходе в соседний поселок. Ваша задача – найти и задержать. Живыми. Выезд через десять минут. Детали – в планшете. Конец связи.

Щелчок. Короткие гудки.

Соколов не стал переспрашивать. Не имел права – в такой ситуации время измеряется не минутами, а секундами. Кнопки тревоги в кабинете не было – она находилась в казарме, в коридоре первого этажа. Но сигнал тревоги уже ушел на пейджеры членов группы, когда начальник штаба набрал номер. И сирена в казарме взвыла автоматически.

Филин схватил с вешалки куртку – тяжелую, «горку», с нашивками группы, планшет с зарядного устройства, кобуру с ПММ, висевшую на спинке стула. Все остальное – в ангаре.

Филин выскочил из кабинета и побежал по коридору. До ангара – три пролета лестницы и пост охраны. Он бежал, не сбавляя темпа, ботинки гулко стучали по бетонным ступеням.

В ангар он влетел первым.

Казарма, где жили остальные, находилась этажом выше. Пока они спускались, Филин успел добежать. Но разрыв был минимальным – секунд десять, не больше.

Он уже подходил к стеллажу с оружием, когда сзади, из коридора, послышался топот. Первым влетел старший лейтенант Коваль – «Молот». Широкоплечий, с квадратной челюстью и коротким ежиком темных волос, он уже на ходу застегивал «Ратник» – бронежилет 6Б47, который весил прилично, но Коваль носил его так, будто привык к нему с пеленок. Пальцы бегали по застежкам-липучкам, проверяя натяжение лямок – автоматически, без зрительного контроля.

За ним – прапорщик Волкова, «Медуза». Худощавая, с цепкими глазами снайпера, с запекшейся ссадиной на скуле – вчера на тренировке зацепило веткой. Она молча направилась к стойке с СВ–98. Движения – быстрые, точные, без лишних жестов. Сбросила куртку, оставшись в флисовой кофте, – в ангаре было прохладно, но было проще и быстрее без верхней одежды работать с оружием.

Капитан Семенов – «Квант» – уже возился с укладкой «Поля–21», проверяя контакты блока РЭБ. Рядом – чемоданчик с портативным анализатором спектра, кабели, запасные аккумуляторы. Он работал на коленях, разложив снаряжение веером, – каждую деталь нужно было проверить, каждый разъем прозвонить. В полевых условиях некогда будет возиться с неисправностями.

Сержант Лебедев, «Маяк», тащил из подсобки два ящика – с аптечками и рацией. Лицо у него было сосредоточенное, даже злое – он не любил, когда поднимали по тревоге в середине отчетов. Ящики грохнули на бетонный пол, и Лебедев, не обращая внимания на звук, начал вскрывать замки.

– Задача, – Филин не повышал голос, но в ангаре было тихо, как в операционной.

Все замерли. Даже Квант перестал щелкать защелками кейса.

– Операторы дронов запустили атаку на Белую с трассы Р 255. Ушли на снегоходе в поселок Средний. Нам поставлена задача найти их и задержать. Живыми. Центр хочет знать, кто заказчик, откуда дроны и каков дальнейший план.

– А аэродром? – спросил Молот, уже проверяя затвор АК–12. Палец скользнул по флажку предохранителя, большим пальцем нажал на защелку магазина – все машинально, на рефлексах.

– Атакован дронами. Центр считает, что атака дронов – отвлекающий маневр. Но нам первоначально поставлена задача – Средний. Операторы – наша цель. Если возьмем их, получим информацию о группе.

Филин обвел взглядом группу. Четыре пары глаз – внимательных, без лишних эмоций. Все мысли только о деле. Только об исполнении приказа.

– Квант – маршрут на Средний, мимо Усолья, вдоль трассы. Медуза – разведка по пути. В Среднем – первая на подъеме, с тепловизором на вышку или крышу. Молот – за мной, штурмовая группа. Маяк – связь с полицией и Центром. ГИБДД и полиция уже работают на месте, у них наряд рядом со Средним. Координируемся с ними. – Он взглянул на часы. 17:03. – Выезд через семь минут. Всем быть на связи.

Медуза уже собирала винтовку. Движения привычные: вставить магазин, проверить оптику, закрепить тепловизор, протянуть ремень. СВ–98 – оружие капризное, требует внимания, особенно на холоде. Она проверила ствол и затворную группу – все в норме. Потом взяла из стойки второй магазин, сунула в подсумок на поясе. Третий – в рюкзак.

Филин заметил: на лбу у нее выступила испарина. Не от страха – от адреналина, когда организм за секунду переключается с мирного режима на боевой. Сердце бьется чаще, дыхание учащается, но руки остаются спокойными – множественные тренировки сделали свое. Она перехватила его взгляд, кивнула: «В порядке».

Квант, не поднимая головы, упаковывал блоки РЭБ в специальные амортизирующие кейсы. «Поле–21» – комплекс дорогой и сложный. Каждый блок был перепроверен. Он уложил их в точном порядке – чтобы при развертывании не тратить время на поиски нужного.

– «Поле» готово, – доложил он, поднимая глаза. – Разверну за пятнадцать минут, если дадут крышу. Без крыши – двадцать пять, придется маскировать антенну. Питание – от аккумуляторов, заряжены на сто процентов.

– В Среднем крыша будет, – ответил Филин. – Заберемся на вышку.

Маяк уже настроил рацию, вышел на связь с Центром. Короткие, рубленые фразы: «Принял», «Понял», «Передайте ГИБДД». Потом повернулся к Филину:

– Центр подтверждает: ГИБДД и полиция на месте пуска с 16:50. Майор Громов докладывает – снегоход ушел в сторону Среднего, следы свежие. К Среднему в ближайшее время будет направлен наряд из двух человек для проверки заброшенных домов и опроса жителей.