Хитрый прищур бумеранга

– Я… Я, грешным делом… Мало ли что… На всякий случай, – виновато залепетала доносчица, семеня за участковым к лифту.

– Ничего-ничего, Зоя Ивановна, это моя работа. Вы держите меня в курсе, если что, – улыбнулся Годунов, плохо скрывая раздражение, – ваш сосед действительно какой-то странный, возьмём его на заметку, как показывает практика, очень даже вероятно, что будет развитие этой истории. Надо же, что учудил! В онучи, видите ли, он обмотался. Ещё и лапти натянул, а сам в джинсах и рубашке! Причём не из дешёвых. Ладно, спасибо за бдительность, всего доброго.

Двери лифта за Годуновым закрылись, а Зоя ещё пару минут в нерешительности потопталась у лифта, напряжённо о чём-то раздумывая. Потом на цыпочках подкралась к двери Афанасия и приложилась ухом к замочной скважине. Там всё было тихо. «Вот досада! Ну ничего, погоди у меня, от тёти Зои так просто не отделаешься. Уж я найду за что тебя ухватить!». Бдительная соседка с сожалением выдохнула и так же тихо отошла к дверям квартиры напротив.

Когда Зоя хлопнула дверью своей квартиры, Афанасий наконец отлип от глазка и, довольно потирая руки, сел в прихожей на табуретку развязывать оборы.

Ну что же, первая часть Марлезонского балета прошла вполне успешно, – пометил у себя в блокнотике Афанасий, – вот только то, что она милицию сюда притащит, этого он никак не ожидал. Но всего не предусмотришь. Этот Годунов два года назад ему штраф за распитие пива на детской площадке выписал, гад. Но он, наверное, этого уже не помнит. Охота на дроздов началась! С почином меня!

Для верности он ещё недельку покрутился по двору в своих онучах. Но каждый раз в новых! То в чёрных выйдет, то в белых продефилирует, видели его и коричневых, и в жёлтых. И оборы – то из красной кожи, то из чёрной, даже лыковые задействовал! И всё разной вязки! Чтоб все обитатели двора видели. Особенно бабки на лавочках! Несколько раз даже в торговом центе засветился. Стали появляться комментарии в домовом чате, фотки, рассуждения. Информация просочилась и в социальные сети. Видел себя в местных новостях. А когда появились мемы, решил, что с онучами пора завязывать. Постирал реквизит и убрал в коробки.

Пора переходить ко второй части Марлезонского балета! Позвонил Витьке, тот сказал, что у него всё готово. На следующий день Афанасию доставили заказ. Ни в каких анонсах Афанасий уже не нуждался. Теперь каждое появление эпатажного жильца в местах общего пользования сопровождалось бурной реакцией: народ тут же хватался за телефоны, на него показывали пальцем, сопровождая как восторженными, так и не очень комментариями, некоторые крутили пальцем у виска, а те, что постарше, просто сочувственно качали головами ему в след. Но! Равнодушных-то не было! Это тут же появлялось сперва в домовом чате, потом телеграм-каналах района и так далее, далее, далее…

Пятничным вечером, когда во дворе особенно многолюдно, жители с удивлением наблюдали, как якобы уставший Афанасий вылезает из такси…в лётном костюме «Авиа» без опознавательных шевронов и знаков. За спиной парашютный ранец. По всей видимости, не пустой. Он громко разговаривает по телефону. Так, чтобы его далеко было слышно. Типа связь плохая и приходится повышать голос:

– Да! Убрать его немедленно! А куда хотите! Ясно? А мой личный самолёт вместо этой рухляди – в ангар! Я за что вам деньги плачу? Живо!

Афанасий убрал спутниковый телефон в карман, демонстративно кивнул бабушкам на скамейке в знак приветствия и совершенно по-будничному скрылся в парадном. Там он нарочито вежливо поздоровался с консьержкой и со всеми, кто оказался в холле. Спокойно проследовал к лифтам и нажал кнопку вызова. Ехать с ним в одном лифте никто не решился. Люди просто стояли, открыв рты, и глупо так улыбались на его приветствия.

Так-так-та-а-ак… Что там про меня интересного на этот раз выкинут? – с интересом просматривал ленту лжепилот, – да они издеваются! Так мало? Хорошо, мы усугубим ситуацию. Нам придётся! А что делать?

Поздно вечером по газону тяжело ступал человек в фирменном парашютном комбинезоне, в одной руке держал шлем, а в другой какой-то непонятный прибор с антенной. За ним на стропах волочился по траве парашют. Человек остановился, сверился со своим прибором и огляделся. Заметив несколько собачников, он положил свой прибор и шлем на траву, и принялся неспеша сворачивать свой парашют. Естественно, делать этого Афанасий не умел, но для случайных свидетелей – и так сойдёт, тем более в сгущающихся сумерках. Закончив собирать воедино верёвки и тряпку, он скомкал всё это в кучу и с огромным трудом всё-таки смог запихать в рюкзак. Хотя и не полностью. Но это не важно, дело сделано! Шлем всё же пришлось надеть на голову, иначе унести всю эту бесформенную массу было бы проблематично – руки-то всего две.

А Зоя Ивановна времени зря не теряла: чуть ли не каждый день названивала участковому, докладывая о фокусах Афанасия и требуя принять меры. Дескать, народ взбаламучивает, подбивает к бунту и вообще – ведёт себя крайне вызывающе. Мол, время нынче неспокойное, а сосед всё провоцирует и провоцирует. И не ровен час, что глупый народ возьмёт, да и встанет под знамёна этого проходимца. И что тогда будете делать, товарищ капитан? Не говорите потом, что я вас не предупреждала!

Несчастный Годунов уже просто не знал, куда деться от назойливой гражданки. Над ним и коллеги уже подшучивать начали. Прямо хоть трубку совсем не бери! А как не брать-то? Зоя уже несколько раз приходила и писала заявления. Слава богу его самого в это время не было на месте. Годунов их, конечно, читал, обещал проверить… Один раз даже пришёл к Афанасию с проверкой под предлогом опроса жильцов по поводу работы полиции. Ничего подозрительного не заметил и хотел уже было свинтить, как нарвался во дворе на Зою.

– Товарищ капитан! – закричала она ему ещё издалека.

«Господи! У неё на меня нюх что ли? Не успел. Вот глазастая!».

– Здравствуйте, Зоя Ивановна! Чем…

– Вы мои заявления…

– А как же! Читал. Вот, приходил с проверкой.

– И что скажете?

– Вам не о чем беспокоится, никаких нарушений не выявлено, спасибо за бдительность. Оставьте вы своего соседа…

– Луше перебдеть, чем недобдеть! Примите же меры в конце-то концов! Или вы хотите довести до самосуда? Жильцы уже закипать начинают! – заверещала Зоя на весь двор.

– Успокойтесь, гражданка! – топнул ногой Годунов, начиная выходить из себя, – хватит нести чушь! По-моему, это вы тут воду мутите, а вовсе не Семиполый! Я говорил с жильцами! Никто на него не жалуется, претензий к нему нет никаких. Уймитесь, очень вас прошу, Зоя Ивановна…

– Его надо изолировать от нормального общества, он смутьян и шпион, между прочим! – не унималась она.

– Да поймите вы наконец! Ни посадить, ни, тем более, расстрелять вашего соседа я не могу! Не за что! Он чист перед законом и ничего не нарушал. Я понимаю, что вы его недолюбливаете. Неясно только – за что? Отступитесь, прошу вас…

– Ах так! Вот, просмотрите на досуге, тут кое-какой материальчик мною собран, будет интересно, – протянула Зоя флешку, – а моё сегодняшнее заявление уже ждёт вас в участке. Не примите меры – обращусь в вышестоящие инстанции! Прошу принять к сведению.

Зоя презрительно зыркнула на Годунова, развернулась на каблуках и застучала прочь. Участковый с флешкой в руке растеряно проводил её взглядом и медленно побрёл в участок.

Вечером Борис с коллегами собрались у его стола перед монитором за просмотром флешки. Зоя собрала целое досье: тут были собраны ролики из домового чата, фрагменты переписок, просто фотографии, несколько сюжетов из районных новостных каналов и соцсетей – всё, что касалось персоны пресловутого смутьяна и шпиона Афанасия Семиполого. Всё это сопровождалось закадровыми Зоиными комментариями с формулировками и выводами. Целое документальное расследование! Часа на полтора не меньше. Особенно всех заинтересовали эпизоды с лётной формой и вечерний променад с волочащимся парашютом.

– М-да… Борис… Есть о чём задуматься, – выразил своё мнение один из сослуживцев, – как-то это всё не вяжется с тихим и скромным менеджером по закупкам. Или он вовсе не тот, за кого себя выдаёт?

– Она говорит, что у него нет ни машины, ни прав. Откуда тогда личный самолёт?

– Знаете, мне кажется, что всё это похоже на постановку. Уж больно много его везде. Твой Семиполый – просто звезда! Везде успел засветиться. Что-то тут не чисто, Фёдорович. А эта Зоя, она вообще – кто? Журналистка? Или просто общественница?

Борис выключил кино и откинулся на спинку стула:

– Да какая она журналистка! По мне, так просто местная сумасшедшая. Не замужем, чуть за сорок, вот и чешется у неё везде. До всего ей, видите ли, есть дело, что бы – где ни случилось – это в любом случае касается лично её. Я говорил с людьми, её побаиваются, предпочитают не связываться. У неё патологическая склонность к сутяжничеству. Назначила сама себя «смотрящей» по дому, хотя её никто на это не уполномочивал. Вот и лезет во всё, придирается по поводу и без. Восемь судебных исков за полтора года! По пустякам! То коляску не там поставят, то собаки под окнами лают, музыка наверху громко играет, вода из крана медленно течёт, дети шумят по выходным на детской площадке… И всё такое.

– А Семиполый? Что лифт у неё из-под носа угнал? – рассмеялся Воронин.

– История об этом умалчивает. Сам он только плечами пожимает. Говорит, с соседкой отношения не поддерживает: просто «здрасьте-до свидания» – и всё.

– Вот! Может быть, она от его невнимания и бесится.

– А что? Вполне себе.

– Да уж. Так страдает, что хочет его немедленно за это засадить, – грустно улыбнулся Борис, – она грозилась на нас всех в вышестоящие инстанции пожаловаться.

– Знаешь, Борис, ты бы сходил ещё раз. Проведи официальный опрос, вызови, если что, кого надо повесткой. Мы поможем. По всем правилам запротоколируем, чтоб придраться было не к чему. Работаем, мол. Не бездействуем, оперативно реагируем. Воронина даём в помощь.

– Делать нечего. Ну, Толик, готовься, завтра начнём. Надо будет ещё справки навести по Семиполому. Мне нужно всё: где-когда родился, учился, служил-не служил, трудовая деятельность и прочие повинности, исправно ли платит подати. Есть ли девушка, может, женат был… Родственники, опять же. Справишься?

– А то! Завтра к обеду управлюсь.

А тем временем Афанасий уже объявил третью часть Марлезонского балета. Виктор отвечал за массовку и часть реквизита. Как только начали сгущаться сумерки к парадному Афанасия с разных направлений стали стекаться измождённые и страждущие. Некоторые были в веригах, кто-то в каких-то рубищах, да и просто оборванцы в дырявой мешковине. Большинство были босые, некоторые – в лаптях. Появилась делегация крестьян – это было понятно по прикиду: в косоворотках, холщовых штанах, с котомками, у предводителя крючковатый посох, один с гуслями. И все поголовно с бородами. Прямо хоть картину с них пиши! Всего собралось человек двадцать.

Жильцы тут же повысовывались из окон, выползли на балконы, то тут, то там замелькали вспышки камер. А особо любопытные высыпали поглазеть на улицу. К парадному подкатила машина такси. В строгом деловом костюме, весь такой напомаженный, с чёрным кейсом в руках вылез Афанасий. Страждущие тут же повалились на колени, некоторые упали ниц и поползли к ногам спасителя. Афанасий по очереди гладил подползающих по голове, и они благодарно отползали в сторонку, но продолжали лежать. Когда все были благословлены, Афанасий воздел руки вверх и зычным голосом провозгласил:

– Свершилось!!! Встаньте, други мои, и да пребудет с вами сила моего благословения! Идите с миром и ни в чём себе не отказывайте! Аминь!

– Аминь!!! – хором отозвалась вся братия.

Далее страждущие как-то быстро рассосались в окончательно опустившейся тьме. Будто их и не было вовсе. Буквально пара минут и Афанасий остался один. Он огляделся по сторонам, удовлетворённо отметил полный аншлаг и преспокойно проследовал в парадную.

Надо сказать, что это действо произвело весьма сильное впечатление на зрителей. Многие не смогли удержаться и в голос вторили «Аминь» вместе со страждущими. Ещё бы им удержаться! Всё-таки репетиции дали результат. Афанасий с массовкой три вечера репетировали на Витькиной студии. И уход-приход тоже. Уложились в каких-то десять минут, как раз чтоб успеть улизнуть, если ментов вызовут. И легенду на случай приготовили: киносъёмка, мол. Ну, не совсем легенда: Витька на самом деле всё на камеру из машины снимал.

На следующий день капитан Воронин представил Борису всё, что удалось насобирать по Семиполому.

– Да, Толя, не густо. Биография типичного миллениала. Естественно, учился в двухтысячных. Оба-на! Химический факультет! По специальности не работал. Служил в ПВО, посмотри-ка ты. Места работы меняет часто. Даже барменом побыл немного. Кочует из офиса в офис. Сейчас чего-то там закупает. Снабженец, стало быть. Женат не был. Насчёт девушки… Ничего не ясно. Ну это мы выясним. Гм! Водительских прав действительно не получал, транспортных средств на него не зарегистрировано. А самолёт как же? Интересненько получается… Судя по тому, что ты на него насобирал, скучнейшая личность! Планктон.

– Однако, куда ни глянь – везде его рожа! Ты последние сюжеты видел? Вчера поздно вечером появились. Зацени!

– Ух ты! Что это? О, господи, только сектантов нам тут ещё не хватало. Он что у них главный? Понятно, откуда деньги тогда. Рядовые сектанты, говорят, всё имущество на секту переписывают, посмотри какие нищие все! Всё отдали. Как оборвыши ходят, а рожи счастливые! Бурлаки с картины Репина и то лучше одеты. А эти на ходоков похожи. Помнишь «Ходоки у Ленина»? А Семиполый, стало быть, у них – вождь. И выглядит соответствующе: костюмчик с иголочки, причёсочка, кейс в руке. Наверное, бабками набит, как думаешь?

– Чего фантазировать? Пойдём да спросим! Возьмём его за жабры! А ещё недавно убогим прикидывался – в лаптях с онучами ходил. Артист!

– Шапокляк на говно изойдёт! Зоя эта. Интересно, она уже видела? Небось уже донос куда надо строчит. Ладно, собирайся, поехали.

Афанасий и не предполагал, что участковый пойдёт на принцип. Полицейские решили сперва справиться у консьержки. Обычно они всё про всех знают. Зашли, представились, предъявили. Всё, как положено. Толик взялся фиксировать. Алевтина Николаевна полушёпотом, постоянно озираясь по сторонам, с опаской поведала, что, по её мнению, всё началось с того, что на Афанасия оказали влияние. Некто Коля-Уголок и его приятель Насморк (имени она не знает) – это точно они его с пути истинного сбили. А их, в свою очередь дед один на зоне, когда срок за хулиганку мотали. Их тогда по 213-й привлекли за беганье в трусах-носках посреди бела дня: кого-то ловили, наверное. Сначала зырили через гаджеты, каким-то хитрым способом, выбирали жертву, а потом накидывались. У них пистолеты с несмываемой краской были. Помечали избранного и радостно убегали. Иногда довольно агрессивно: до рукоприкладства несколько раз доходило. Естественно! – Кому же понравится, когда дорогую одежду портят! Несколько машин таким же образом осквернили. Отсюда и срок. Их года два не видно было. Потом появились. – Как шёлковые! Тише воды, ниже травы – и все такие благостные… – Даже удавиться хочется! С Афанасием в одной школе учились. Встретились, поговорили. – И вот – пожалуйста! – Сидит в лаптях и онучах! А так-то он раньше нормальным был! Ничего такого!

– Скажите, а аэроплан у него есть? – поправил фуражку капитан Воронин.

– Ну, знаете… Я, пожалуй, пойду. Сами тут. Нечего! Я вам всё сказала. У моей сменщицы спросите, она тут дольше меня работает. У неё смена через два часа начинается…

– Погодите, мы не хотели вас обидеть. И у неё тоже спросим. Нам для полноты картины.

– Да откуда я знаю?! Спросите, тоже… Но поговаривают, что он по ночам приземляется с парашютом прямо во дворе. Значит, прыгает откуда-то. Чтоб свидетелей не было, стало быть.

– А где мы можем найти этого вашего Колю с Насморком? – вкрадчиво поинтересовался Годунов.

– Они в соседнем парадном живут, у них квартиры на соседних этажах. Лучше там поспрашивайте, на крыльце всё время кто-нибудь да сидит, скамейка никогда не пустует.

Консьержка расписалась в протоколе, и Годунов с Ворониным, поблагодарив Алевтину Николаевну за храбрость и помощь следствию, отправились разыскивать подозреваемых. Тех, как и следовало ожидать, дома не оказалось, зато удалось застать мать одного из них. Как оказалось, её сын давно завязал с прошлым и никаких веществ больше не употребляет. Что после колонии Игорь (он же Насморк), как и его друг Колька сильно изменились – за ум взялись. Оба обзавелись в общине невестами.

– Что за община? Уж не Афанасий ли Семиполый сподобил? – вылупились стражи порядка.

– Афоня? Ха-ха-ха! – рассмеялась она, – они обратились в старообрядчество после колонии, там их дед Василий склонил к вере, старообрядцы они. Вот адрес – там у них что-то вроде церкви и зал для собраний. Тут рядом. Вы часам к семи туда приходите, они примерно в это время с работы возвращаются. А телефонов у них нет, они гаджетами не пользуются. По религиозным соображениям.

Встретились. Поговорили. Николай с Игорем подняли Годунова на смех:

– Да вы что, гражданин начальник! Афанасий? Лётчик? Да не может такого быть! Он же ботаном всегда был. Да, мы периодически видимся, одноклассники как-никак. И живём по соседству, – он нормальный парень, книжек только много вредных читает. Но это за ним всегда водилось, ещё со школьных времён, – теребил куцую бородёнку Николай (ex-Уголок).

– Это он нас подсадил в своё время на компьютерные игры, здорово залипали тогда по сетке. Он потом в армию ушёл, ну а мы… Сами знаете, наверное, – подхватил Игорь (ex-Насморк).

– Я слесарем на заводе, а Игорян у нас – сварщик. Нет! Какая ещё секта?! Афанасий далёк от этого. Он даже яйца на пасху не красил! Я не в курсе ни про какие секты. Он просто человек весёлый.

– И умный. Только ерундой всякой занимается: мыкается-мыкается, всё найти себя пытается, шатает его из стороны в сторону. Мы предлагали ему к нам присоединиться – не захотел. Никто и не настаивал особо. Зря вы на него бочку катите – не при делах он. Точно вам говорю. На счёт бабы не знаю. Афанасий про это не упоминал, ну а мы в душу к нему и не лезли.

Староверы расписались в протоколе и откланялись. Годунов с Ворониным решили, что на сегодня пока достаточно. У одной из скамеек ещё побеседовали с престарелыми обитателями двора. Один дедок вообще заявил:

– Он из малочисленных, по-моему. Отсюда и блажь.

– Да ладно! Думаешь, он вообще один? Единственный представитель малой народности, так сказать? Поэтому его так и колбасит? – подхватил другой.

– Да-да! Я читал, их совсем мало осталось. Как индейцев! И Афанасий этот… Он – как последний из Могикан. Вполне может оказаться и вождём. А что?

– Или шаманом. Мы же свечку не держали, может он кошек ест! У меня на днях Барсик пропал, так есть у меня подозрения что…

И старики принялись спорить, выясняя к какой же редкой национальности принадлежит фамилия «Семиполый». Опера отошли от спорящих. Борис потянул Воронина за локоть, зашептав:

– Господи! Так вот пообщаешься с контингентом… Чего только не услышишь! Интересно, они на ходу придумывают, или просто – чтоб отстали?

– А, если, действительно, – из малочисленных?

– Какие нахрен индейцы?! Сидел человек за компьютером… А тут ему с неба в голову – бабах! «Мотай, мол, ноги бинтами и в лаптях ходи». В онучах то есть. – Всё просто! А нам теперь расхлёбывай. Пойдём, нам ещё кучу отчётов составлять.

А в участке их уже поджидали… Как только Годунов с Ворониным начали работать над отчётами в кабинет постучали.

– Здравствуйте, разрешите представиться. Майор Петров. Мы из параллельного ведомства, – отрекомендовался вошедший в штатском и предъявил корочки.

– ФСБ? Чем обязаны высокому визиту? – неприятно удивился Борис, – Вы сказали «Мы», будет ещё кто-то из вашей конторы?

– Да. Мы с коллегой, я имел ввиду. А вот и он.

На пороге появился ещё один в штатском. С усами.

– Майор Петров! – представился вошедший, – я из того же ведомства.

– У меня полное ощущение дежавю, – посмотрел Борис на Воронина, – вы что братья?

– Никак нет! Однофамильцы! Просто так совпало, – бодро ответил Петров первый, пододвигая себе стул.

– А, конечно же! Как же я сразу-то не догадался, – с иронией в голосе развёл руками Годунов.

– Да! Мы вообще не родственники. Давайте обойдёмся без ваших шуточек, капитан Бодунов, – серьёзно отреагировал усатый Петров, – или мы будем работать вместе, или обойдёмся без вас. Совсем без вас. Это понятно? И полиция тоже вполне без вас справится.

– Не Бодунов. Годунов – моя фамилия. Мы ничего такого не имели… против вас, – сглотнул горечь Борис, – извините.

– А выглядите как Бодунов! Вид у вас…

– Весь день на ногах, товарищи майоры, с населением работали. Теперь вот отчёты пишем…

– Короче, поступил сигнал от гражданки… По глазам вижу – догадываетесь от какой.

– Зоя Ивановна! – хором выдохнули опера, – житья от неё нет! На соседа, наверное. Мы как раз по этому поводу и работали весь день. Справки по Семиполому навели, с жильцами поговорили, с товарищами. Он – чист, придраться не к чему! Так что зря эта вздорная баба напраслину наводит.

– То, что справки навели, это хорошо. Нам не придётся лишнюю работу делать. Прошу предоставить копии ваших изысканий. А зря – не зря, уж позвольте нам решать, капитан Бодунов, это уже не в вашей компетенции. Наши специалисты проанализировали предоставленные материалы и сделали соответствующие выводы. Афанасий Семиполый есть никто иной, как агент влияния западных спецслужб. Спящий, до поры до времени. Теперь пробудился и начал действовать. Во всех сюжетах с его участием отчётливо прослеживается чёткая логическая последовательность действий. Мы их почерк хорошо изучили. До поры до времени он успешно прикидывался простаком-неудачником, а получив сигнал от кураторов, начал действовать.

– Годунов моя фамилия! Борис Фёдорович. Как у царя.

– Какого Бориса-царя?! – спародировал Петров первый Юрия Яковлева из комедии Леонида Гайдая и рассмеялся. Борис тоже невольно улыбнулся. Лёд между ними начал таять.

– Сегодня у Семиполого первый рабочий день после отпуска. Вот список, вам распечатать? Там родственники и друзья из местных. Про коллег мы ничего не успели выяснить. По словам соседей, к нему никто не приезжает. Они, по крайней мере, не видели. Девушек тоже домой не водил…