Сырок 1

Она действительно была недовольна этим. Она и вправду убила бы его прям так, если бы не внезапная помощь?

Рома отказывался думать об этом. Даже ужас от вида охотников успел куда-то отойти на задний план.

— Сырок, ты не обижайся. Просто… её родители — пилигримы, — глядя упирающейся Крее в глаза, мягко сказал Зэйн и лёгким движением руки отодвинул Рому в сторону. — Так. Дорогая. Мы поедем в посёлок, а ты не будешь убивать Сырока, хорошо?

Та, зарычав, вырвала глефу из железного хвата, отчего лезвие рассекло воздух с резким свистящим звуком.

Рома дёрнулся в сторону, чтобы не попасть под остриё и шмыгнул за спину Зэйна, который явно был на его стороне в этом споре. Ему очень хотелось стоять с ним рядом, ведь, казалось, Креа не решилась бы с ним бодаться.

— Но он же… Он же опасен! — словно школьница, которой запретили идти на дискотеку, воскликнула та с явным разочарованием. — Он же мерзость!

«Да с чего это я опасен? С чего мерзость-то?!»

— Ещё раз. Давай чтить правила, хорошо? Он помог нам, а мы поможем ему, — отодвинул острие в сторону Зэйн, — к тому же, грэнч сам, кажется, не понял, что сотворил. Ты видишь как он напуган?

— Но… — не унималась та.

— Но что? Старые басни против факта, что он нас спас? Давай, прекращай это… успокойся, — проворчал Зэйн и развернулся к Роме. — Пацан, поедешь со мной, пока она не отойдёт. И не злись на неё, а то накажу. Обоих.

Он поглядел сперва на него, а затем на неё.

Рома закивал, глядя на предельно раздосадованную Крею, которой не дали проткнуть ему башку.

Непонятно за что.

«Дурка! Это же точно дурка полнейшая…» — сделал логичный вывод Рома. Сперва украли из дома, потом притащили неизвестно куда, потом… — он сморщился, вспомнив охотника, потом «пойди туда, не знаю куда», а потом ещё и убить хотят чёрт знает из-за чего.

«Полнейшая, безоговорочная дурка!»

Осторожно обогнув Крею и давя косяка на опущенное вниз оружие, Рома направился к «тачкам», пытаясь вспомнить какая из них числилась за Зэйном.

Оттянув край футболки, стал неистово вытирать на ходу лоб и виски.

Накал эмоций и передозировка адреналина оставили внутри лишь пустоту, какое-то тупое равнодушие и усталость от переживаний. Серые пустоши выглядели теперь невозможно серыми, скучными, никакими. Он даже мог бы усесться прям тут на камни, или даже улечься.

Какая разница…

«Так, стоп…» — Рома мысленно отвесил себе звонкую пощёчину в ответ на дурные мысли, вызванные общим стрессом.

В конце концов, Илиссар обещала, что он мог вернуться домой. Та, кого Креа так ненавидела. Та, чья сила уничтожила трёх мерзких тварей, чьи останки ещё нескоро оттают, даже в таком тепле. Та, чья сила была теперь с ним.

Только была ли?

Ступая осторожно, чтобы не поскользнуться.

Глянув на куски промороженного мяса, сказал себе: «Наверное, была…», но не почувствовал себя способным повторить это. Или хотя бы даже понять то, как оно вообще получилось и что вообще произошло.

Подойдя к тачке, Рома заставил себя успокоиться. Да, он был в жопе (короткий взгляд Креи, полный ненависти, пока Зэйн ей что-то пояснял). Да, вся жизнь перевернулась (кольцо никуда не делось, а две чёртовых луны словно стали ещё более отчётливыми).

Но, казалось, что он был не совсем беззащитен (три груды перемороженных потрохов жутких тварей, от одного вида которых он должен был умереть, но почему-то не умер).

«Пробудить девять Дремлющих и что-то там с Сердцем Тьмы. Призвать? Победить?»

Что бы это ни было — у него была задача. Вернуться домой, в родную Москву.

***

– Куда мы едем? – держась за Зэйна, крикнул Рома, пытаясь перекричать ветер, бьющий в лицо.

Несмотря на отсутствие колёс, «тачки» неслись с огромной скоростью. Пару раз Рома ловил себя на паническом «ну всё», когда впереди возникало очередное препятствие. Зэйн обруливал его в последний момент, словно лихач на гонках по пересечённой местности. Эти «мотоциклы», или скорее гравициклы, каким-то образом – как понял Рома, благодаря какому-то «энергетическому ядру» – клали болт на гравитацию и неслись вперёд. Зэйн ничего не объяснял – приходилось списать на местную магию.

«Прям как в "Звёздных войнах"», – заключил для себя Рома и на том успокоился. В конце концов, ему либо расскажут, либо это не так важно. Дома он пользовался ноутбуком, но ни разу не раскручивал корпус. Работает – и ладно, на всё остальное есть сервисная служба. Оставался ещё вариант, что они просто вмажутся в очередную скалу на полной скорости – и никаких объяснений тогда не потребуется вовсе.

– Нам надо доставить кое-что в посёлок старателей, – ответил Зэйн. – Несколько сообщений и пару мелких заказов… там огненные камни и водные диски.

– Вы… курьеры, что ли? – не веря своим ушам, пробормотал Рома.

– Доставщики, Сырок. Курьеры в столице корреспонденцию возят, а мы – люди простые, – усмехнулся громила, делая крутой вираж, от которого у парня вновь перехватило дыхание. – Кстати, вернёмся в город и отдадим тебя на курсы вождения. Раз уж ты теперь с нами – будешь помогать. Ты же с нами?

Проносящиеся на огромной скорости скалы, несколько раз вызывали подкатывающий к горлу комок. К счастью, морской болезни у Ромы не было, и он, с трудом, но подавлял их, но сердце уходило в пятки каждый раз. Однажды он был на аналоге американских горок, но там всё было быстро и ощущения опасности не было, а тут – ехали они уже, казалось, больше часа и каждая скала казалась последним, что он увидит в жизни.

– Ч-чего? – промямлил он, глядя на несущееся навстречу пространство, представляя себя за рулём. Это будет самая короткая поездка в истории этой планеты – прямиком до первого камня.

– Ну, Сырок, смотри. Нас двое, и мы ограничены. Будет трое – сможем возить больше. Больше денег – веселее жизнь. Понимаешь? Да и сила твоя не помешает. В дороге всякое происходит порой.

– И долго курсы?

– Да пару дней – и готово. Доставщиков всегда не хватает. Оп-па!

Очередная, чудом обойдённая скала, которую Рома назвал «БЛЯБЕРЕГИСЬ», притом во весь голос, чётко показала, почему в этом мире существует нехватка курьеров.

– Притормозим. Креа, привал. Надо ядро заменить.

– Моё тоже скоро выдохнется, – отозвалась приборная панель с характерным радиопередаче потрескиванием.

– Видишь плато?

Креа подтвердила и тачки стали набирать высоту, поднимаясь всё выше, на радость Роме, оставляя валуны и большую часть опасных препятствий далеко внизу.

Остановились они на небольшом скалистом плато, на которое оба гравицикла залетели, набрав приличную высоту. Значит, они вообще могли летать выше всех тех ужасных скал – но намеренно превращали процесс в гонки на выживание.

Почему? Безумие?

Глядя вниз, на искорёженную и раскуроченную поверхность с высоты нескольких десятков метров, Рома ощутил лёгкое головокружение и отступил. Ноги были ещё ватными, а спина – мокрой.

– Зэйн, а мы можем ехать повыше, а? – всё же задал вопрос, который прям зудел, когда вернулся к месту стоянки, где здоровяк и хмурая Креа ковырялись в своих тачках.

Почему-то он ожидал ответа: «Да, но так веселее».

А потом – заливистый гогот и свойские переглядывания с Креей.

– Можем. Но тогда нам энергоядер не хватит. Чем выше едешь – тем быстрее заряд расходуется, – неожиданно подала голос девушка, не глядя на Рому.

– Понятно, спасибо, – пробормотал парень. Хоть она всем своим видом давала понять, что он ей неприятен, но, по крайней мере, не хваталась за оружие и даже сподобилась на ответ.

Постоял, приличия ради, над душой у бурчащего что-то про «грэнчевы железяки» Зэйна. Потом, посчитав, что дельных советов по замене элементов питания в неизвестных ему средствах передвижения, как и у известных, у него нет, – отошёл.

Пока курьеры ковырялись в корпусах своих тачек, Рома слонялся по скале, пиная мелкие камни, и пытался унять головокружение, чуть потряхивая головой и концентрируя взгляд. Оно всё никак не проходило.

Да и солнцепёк был приличный. По ощущениям, более тридцатки по Цельсию. Макушку чуть напекало и он нацепил капюшон, хоть от него начинал потеть затылок, но всё лучше чем получить тепловой удар.

Стало вдруг интересно, входит ли обслуживание и сервис тачек в те двухдневные курсы, сокращая время тренировочных поездок? Если да, то шансы на выживание у него точно нулевые: он-то и за обычным рулём не сидел никогда.

Усмехнулся.

Не на того богиня смерти ставку сделала. Надо было выбирать мотогонщика.

В животе заурчало.

Оглянувшись на команду, Рома решил не отвлекать, пока те не закончат, но попросить о небольшой паузе перед тем, как отправиться дальше. Они не выглядели голодными, и, возможно, делали привал до того, как обнаружили его – но поесть было стратегически необходимо. Последний раз он ел вчера. Ужин был плотный, но с тех пор – ничего. Может, поэтому и кружится голова. Не хватало ещё рухнуть в обморок на ходу.

Усевшись на камень чуть поодаль Зэйна, Рома достал из кармана тот камушек, который нашёл, и стал пристально его разглядывать.

Тот имел гладкую поверхность и вытянутой формой своей напоминал каплю. Тяжеловатый для своего размера, который идеально подходил, чтобы носить на шее, как кулон.

Красивый. Он не был похож на кристалл – скорее на жемчужину, но не равномерно белую, а переливающуюся множеством оттенков белого. Где-то градиент затемнялся, где-то сиял, словно свежевыпавший снег в солнечный день. Казалось даже, что сами узоры не застыли в камне, а двигались, переходя из одного состояния в другое.

«Волшебный камень», – сделал заключение парень, перебрасывая его из ладони в ладонь. Он держал его достаточно долго, но тот оставался холодным.

– Зэйн, – Рома подгрёбся к здоровяку, – это волшебный камень?

– Ммм? – обернулся тот и уставился на камушек в ладони. – Кшарк! Это же Слеза Илисс! Ты его где нашёл?

«О, угадал», – удовлетворённо отметил Рома и, будто бы ему было всё равно, добавил:

– Да там… перед тем, как те жуки напали.

Маленькая интеллектуальная победа добавила немного уверенности в себе. Услышав знакомое «Илисс», почувствовал, как новый элемент мозаики встал на место.

– Только никому не показывай, а то проблемы будут, – осторожно тыкая пальцем в камушек, пробурчал Зэйн и, повысив голос, подмигнул Роме и прикрикнул: – Креа, слышь! У Сырока Слеза Илисс!

Раздался звон инструмента о каменную поверхность.

– Он тебя уже достал, и мне можно его сбросить вниз на законных основаниях? – донеслось из-за гравицикла. Лучик надежды, промелькнувший в её, казалось, не надеявшемся на чудо, тоне, Роме очень не понравился.

– Да не, просто говорю.

– Пусть ко мне не подходит с этой… – далее шла игра слов на местном диалекте, которую Рома понял как «плохой вещью».

– Вот видишь, Сырок, – кивнул в сторону Креи Зэйн, – а мы ещё твои друзья. Представь, какая реакция будет у тех, кто не знает, какой ты крутой парень. Лучше выбрось его. Только не высвобождай то, что в нём. Просто положи тут и забудь. И не подбирай такие.

«Высвобождение» – тоже что-то знакомое, похожее на выпускание.

– Тут много других камушков. Они разных цветов бывают, – Зэйн продолжал свой спич. – Осторожно с ними и особенно с белыми. Белые – к грэнчу.

– А как их высвобождают? – глядя на разыгрывающуюся внутри Слезы бурю, спросил Рома.

– А грэнч его знает! – ковыряясь внутри мотора, с жаром ответил Зэйн. – Давным-давно Предтечи как-то высвобождали, а потом разучились. Вообще, они как безделушки… везде валяются. Найди какой-нибудь красивый, Сырок, да попробуй, если интересно.

– А почему ты меня просишь тогда его не высвобождать, если они как безделушки?

Здоровяк крякнул и совершенно непосредственно ответил:

– А вдруг ты Предтеча. Вон чего там устроил…

Только с этим не играйся… Мало ли что…

Рома уже почти не слышал, ведь внутри Слезы узор обретал всё более узнаваемую форму. Словно движущаяся муть расступалась под его взглядом.

Он ощутил холод, который шёл изнутри камня.

– Эй, Сырок, ты чё… нет, выбрось!

Рома уже хотел это сделать. Более того – даже пытался. Но внезапно камень стал источать знакомый ледяной жар, который стал втекать в его руку. Знакомый уже паралич захватывал его разум и тело. Морозные когти впивались в кожу, которая синела, источая запредельный холод, от которого воздух начинал потрескивать и конденсироваться облачками холодного пара.

Больно не было. Было страшно. И интересно.

Казалось, что всё тело было обращено в лёд, но холодно не было. Только вначале – чуть-чуть. Словно он сам стал холодом. Снова.

Не бойся. Ищи. Обретай.

Рома ощутил призрачную лёгкость и… порыв, который невозможно было сдерживать. Он отпустил – и всё, даже испуганные вопли Зэйна, вдруг обратилось в поток бушующего ветра. Отпустил и стал пронизывающим ветром.

Короткая вспышка.

Вновь ощущение бестелесного объема и пространства. Вновь взгляд во все стороны сразу, но на этот раз имевший импульс – вперёд.

Через мгновение Рома оказался на краю скалы, едва не свалившись с неё – на радость Крее, которая что-то орала благим матом где-то позади.

Еле удержавшись, он резко качнулся назад и больно упал, поскользнувшись на льду. Чуть отъехав от обрыва, Рома, забарахтавшись, перекатился и увидел, что к нему бежал Зэйн. Он оказался метрах в пятидесяти от гравициклов, оставив за собой полосу льда и острых сталагмитов.

– О-хе-реть, – выдохнул парень.

Если бы кто-то оказался на пути…

Рома вспомнил, что произошло с теми сороконожками, и поблагодарил бога, что его понесло в противоположную от Зэйна и Креи сторону.

Или он сам определил направление?

– Я же говорила, что этим кончится! – кричала на Зэйна напарница, – он опасен!

Они приближались, и, видимо, у него теперь точно будут проблемы.

Рома поднялся, чтобы не встречать своих, до произошедшего, друзей – как выразился Зэйн – лёжа на земле. Вставая, он опять чуть не рухнул: голова кружилась ещё сильнее, а ноги жили какой-то своей жизнью.

Покачиваясь, он двинулся навстречу судьбе – в виде сосредоточенного громилы и разъярённой фурии. Хотелось отойти подальше от края скалы, откуда его хотела сбросить Креа.

Камень, который он всё ещё сжимал в кулаке, был отправлен в карман джинсов – от греха подальше.

Доковыляв до края полосы, поблёскивающей на свету ониксовым глянцем, Рома поравнялся с бежавшими по другую сторону напарниками и осторожно стал вглядываться в их лица. Те стояли напротив, не решаясь перейти через ледяную реку. Зэйн хмурился, а Креа хмурилась ещё больше.

– Я… это… – пробормотал Рома, потупив взор.

В ушах шумело.

– Сырок, грэнч тебя раздери, ты в порядке? – голос Зэйна звучал как эхо.

– Не совсем…

Мир стал лёгким, прозрачным…

Рома рухнул на лёд, потеряв сознание.

03 Привал

Наступила ночь. Рома снова лежал, но уже на чём-то мягком. Значит, Креа, недовольно бурчавшая где-то за спиной, не вышвырнула его со скалы. Помимо её бурчания был слышен треск костра. Пахло чем-то вкусным. Вот, что его пробудило. Глаза открывать не хотелось, чтобы не увидеть случайно её недовольное лицо.

– …а теперь с нас вычтут ещё и просрочку.

– Тс-с-с. Да брось, всё равно уже не успели, – ответил на бурчание Зэйн. – Чего шуметь-то? Зато втроём будем зарабатывать больше.

– Ты… ты всерьёз собираешься его оставить?! – зашипела Креа.

Стало обидно, но Рома думал больше о том, как ему дико хотелось есть. Немного поборовшись с собой, он проиграл и осторожно приоткрыл один глаз, чтобы разведать обстановку. Разведка показала, что его устроили на какой-то тонкой и неожиданно мягкой лежанке. Он лежал на боку, спиной к ребятам и костру.

Было удобно, да и вид чужого неба поражал. Кольцо, которое днём казалось бледным, ночью просто сияло – словно река света, текущая по небосводу.

«А они ведь, наверное, не подозревают о том, насколько это красиво», – пронеслось в голове в ответ на очередное недовольное шипение Креи.

– Всё, хватит. Не хочешь с ним возиться – не возись. Он способный, справится, – оборвал её тираду, в которую Рома не вслушивался, чтобы не расстраиваться, Зэйн. – Только не ори на него. И так много свалилось на пацана.

– Извините меня, – негромко сказал Рома, глядя на чужие звёзды, не оборачиваясь.

– О, Сырок, – тут же ответил Зэйн, будто ждал, что тот подаст голос. – Давно проснулся?

– Нет, но… простите меня, – громче повторил он. – Я не хотел вас так обременять.

– Э? Ты завязывай, слыш… – пробурчал здоровяк. Чуть помолчав, он добавил с лёгкой укоризной: – И на Крею не обижайся. Она девка отличная, только упёртая, как грэнч.

Рома чуть улыбнулся, представив её выражение лица в тот момент.

Несмотря на то, что он пролежал на камнях много времени, лежанка дала телу не затечь и он ощущал, что даже поясница не была против такого места для ночлега. Дома он всегда страдал, если спал не на своём матраце, подолгу разминаясь, если случилось заночевать где-то вне дома. Может дело было в самой подстилке, на которую его положили? Ведь, судя по ощущениям, она была не толще чем фитнес-коврик, который пылился у него под диваном совершенно бесполезный и забытый. Никогда бы он не дал такого ощущения отдыха и расслабленности, как эта лежанка.

По вытянутой руке что-то пробежало, и Рома, скинув с себя накидку, которой его укрыл, видимо, Зэйн, мгновенно вскочил на ноги, стряхивая с себя то, что, как он понял, имело количество лап, превышающее допустимый предел. Будучи заядлым арахнофобом и всё-что-может-укусить-фобом, он стал бить по одежде ладонями. Казалось, что по всему телу бегали бесчисленные хитиновые лапки.

– Бр-р-р-р-аааа, что это там?! – подскочил он к костру.

Да, он оказался прав. У него ничего не болело, да и мобильность была такая, будто он не спал, а занимался йогой всё это время. Но всё тело нещадно зудело.

– Ты чего? – Зэйн застыл с миской в руках и уставился на него.

– Там что-то проползло по мне! Оно на мне?! – пытаясь заглянуть за спину, выпалил Рома.

Креа заржала, глядя на его пляски в свете костра.

– Да нет там ничего, уймись, – скользнув по нему взглядом, проворчал Зэйн.

– Но там что-то ползает! Точно на мне его нет?!

Креа повалилась на бок, сотрясаясь от смеха, а Зэйн, шумно вздохнув, поставил миску, пошарил глазами вокруг, встал, прошёл несколько шагов и наклонился.

– Вот это, что ли? – вернулся к костру он с извивающейся сегментированной тварью, с отвратительными шипами с одной стороны и клацающими жвалами с другой.

В длину, по меркам Ромы, она была больше двадцати сантиметров, а вид просто внушал ужас. Первобытный, парализующий – словно у кролика перед удавом. Одна мысль, что оно там ползало по нему, пока он спал, вызвала приступ паники и, внезапно, тошноты. Наверное, от жуткого голода, сводящего желудок.

– У… убери это!

– Да она не страшная, – вытянул руку Зэйн.

Тварь стала извиваться ещё сильнее и даже издавать отвратительные трескучие звуки, когда Зэйн подошёл к костру ближе. Лапы её мельтешили, пытаясь нащупать опору, а Рома отступал от здоровяка, не спуская глаз с кошмарной многоножки, пытающейся вырваться из крепкой хватки и, возможно, прыгнуть на него, чтобы вцепиться ему в лицо.

– Оглянись, там ещё две, – вскинул подбородок в направлении темноты за спиной Ромы.

Тот заорал и бросился к костру, чуть не опрокинув тарелку Зэйна. Креа уже не смеялась, а лежала, икая и чуть подёргиваясь.

Зэйн осторожно опустил тварюгу на землю и, хлопнув её по панцирю, сказал: – Беги, маленький грэнч.

Инсектоид, так же истерично стрекоча, скрылся в темноте.

– Это ночнёвки, – возвращаясь к огню, почтительно произнёс Зэйн. – Они хорошие. Они охотятся на маленьких охотников, потому, считай, наши друзья. Жаль, что они всех их переловить не могут…

Роме, от увиденного, хотелось чесаться. Всему. Целиком. Он старался унять эти порывы, но пока плохо получалось.

– Кстати, – продолжал Зэйн, – чтоб ты в следующий раз не орал так… Раз ночнёвки тут – значит, охотничков тут нет, и можно спать спокойно. Вот были бы тут охотнички…

– …что было бы? Они разве не под землёй живут? – передёрнул плечами Рома, вспоминая тех сороконожек.

– А ты, кстати, чего так букашку испугался-то? Ты же там трёх охотников одним махом убил… – прищурился Зэйн.

– Да там я испугаться не успел. И понять. Что там с охотничками, рассказывай?

Креа, кряхтя, усаживалась на своё место и, вытирая слёзы, понизив голос. Её улыбка вдруг стала холодной и острой. – Это большие и взрослые охотники уходят под землю, а маленькие – везде тут. Ползают по скалам в поисках добычи. Стайками. Когда находят – сжирают до костей, пока та спит.

В глазах её отражались языки пламени, делая взгляд всё более зловещим.

– Целиком тебя не сожрут, но без ноги точно оставят!

Рома дёрнулся.

– Н… но я же проснусь.

– Ха! У этих грэнчей слюна парализующая, – сверкнула глазами она. – Ты даже ничего не почувствуешь. Проснёшься – а ноги нет! – гаркнула она и вновь покатилась со смеху.

А Рома стоял, не моргая, наблюдая за её истерикой, пытаясь не визуализировать то, что она рассказала. Но не получалось.

– Ну, охренеть теперь. Спасибо большое, Креа.

Зэйн молча ел, задумчиво глядя на огонь.

– Она ведь прикалывается, да, Зэйн?

– Не-а. Всё так. Был вот случай недавно…

– Нет, я не хочу знать, – взмолился Рома, снова передёрнувшись.

– Э?.. Ну ладно. Садись поешь хоть.

А Креа всё продолжала гоготать.

***

Глаза Зэйна были такие, словно он узнал, что у него умер неизвестный богатый дядюшка, оставив ему в наследство миллиард долларов и яхту.

– Это… это… ГРЭНЧ МЕНЯ РАЗДЕРИ! А ЕСТЬ ЕЩЁ?! – выпалил он и стал облизывать обёртку сырка.

– Да, ещё с десяток… на перекусы брал, – смущённо ответил Рома.

Креа задумчиво жевала. В отличие от Зэйна, проглотившего свой одним махом, она неожиданно элегантно откусывала понемногу – будто дама на званом ужине или дегустатор.

Зэйн зашуршал пакетом и, спустя несколько секунд, извлёк ещё один, сунув под нос Роме:

– А этот с какой добавкой?

Рома прищурился.

– С клубничным джемом.

– С каким?

– Забей. Как варенье.

– Вар…?

– Боже… джем.

– Открывай, – потребовал громила. – Это я люблю!

За время ужина он выяснил одну очень важную деталь – языковой барьер работал только в одну сторону. Илиссар, видимо, дала ему язык этого мира, но не понятийный ряд. Вдобавок к этому, был ряд вещей, которые отсутствовали в этом мире – как, например, определённые продукты. Рома, не зная, что то, о чём он говорит, здесь отсутствует, переходил на русский язык, расширяя словарный запас напарников тем или иным диковинным для них словом.

В обратную сторону так не работало.

Тот самый грэнч, которому он не мог подобрать термина, как выяснилось, не имел какого-то чёткого образа и здесь. По крайней мере, сам Зэйн, поминающий его чаще, чем раз в минуту, так и не смог объяснить, что это. Рома насчитал штук двадцать грэнчей в попытке объяснить ему, что такое грэнч.

С остальным было иначе – то, что Рома слышал как «кофе» и произносил, как он думал, было совсем не кофе, а напитком со схожим вкусом и качествами. Читать он тоже мог, но было сложнее – много технических терминов, которые казались ему словами из учебника квантовой физики, если бы он был учащимся первого класса. Да, в целом, в свои годы он тоже мало бы понял из того учебника.

– Зэйн, ты только всё не сожри, – отвлеклась от батончика Креа.