Сырок 1

«Почему они ничего не знают о сырках?»

— Сырок! — рявкнул Зэйн. — Я к тебе обращаюсь!

— Да! Можешь съесть! — огрызнулся Рома, наконец отреагировав.

Накопившийся абсурд принёс некоторую ясность: бить его они вроде не собирались. Это был сон. Нужно было срочно просыпаться. Роме уже надоело сидеть посреди этого неизвестно-где, в компании странных неизвестно-кого и он щипал своё запястье уже изо всех сил, ощущая то, как кожа под ногтями вспыхивала острой болью. Он уже оставил несколько ссадин, щипавших и пульсировавших, но не останавливался, методично накапливая эффект.

— Те буквы, что на карточке «банка»? — сказала она. — Это твой язык?

Рома кивнул. Ему вдруг стало всё равно. Всё равно, кто они, где он, что происходит. Он просто сидел на тёплой земле и смотрел, как эта суровая женщина с оружием рассматривает глазированный сырок из «Пятёрочки».

— Но ты говоришь как человек, — отозвалась она.

«Хватит. Проснись уже, ну?»

— Вы же ненастоящие, да? — спросил он, не заботясь о том, насколько глупо это звучало. — Это же всё сон, да?

Зэйн его не слушал. Он с трудом пытался разорвать упаковку десерта своими огромными пальцами, но никак не мог зацепиться за неё. Креа, заметив его усилия, нахмурилась, подняла с земли плоский камешек и ловко метнула в Зэйна.

— Дай сюда. Посмотрю.

Здоровяк что-то пробурчал про «там ещё есть сыррки», но подошёл к девушке и протянул ей батончик. Она выставила руку ладонью вверх — в потёртой чёрной перчатке, у которой не хватало двух пальцев.

Креа взяла сырок, повертела в руках, понюхала, хмыкнула и протянула упаковку Роме.

— Это же не отрава?

Рома смотрел на батончик, потом перевёл взгляд на неё, потом на Зэйна, который с нетерпением ждал ответа.

«Это не сон», — мелькнуло коротко в голове.

Рому затрясло.

Сначала тихо, потом сильнее. Глядя в лицо Крее, тычущей в него сырком, он ощутил, как изнутри начал прорываться гогот. Абсолютно нездоровый, неконтролируемый, почти сумасшедший.

Для сна всё было слишком реально, слишком ощутимо, но разум не мог принять происходящее. Сырок — отрава. Да, учитывая то, сколько в нём было сахара на кубический миллиметр, он тем самым и являлся, но Креа явно спрашивала не об этом, стоя под небом с двумя лунами на фоне огромного меча весом в тонну.

Всё по-настоящему.

Рома повалился на землю, смеясь во весь голос, на всю пустошь. Чтобы даже на тех чёртовых лунах было слышно. Глаза его залили слёзы, но ему уже было плевать. Рома не хотел срываться, но не смог сдержать то, что рвалось наружу.

Смех тут же сорвался на протяжный отчаянный вой, за который ему даже не было стыдно.

Так уж вышло.

***

Удар в живот был такой силы, что вышиб из лёгких весь воздух — и вместе с ним оборвал истерику, оставив внутри лишь вакуум, в который Рома судорожно втянул воздух, чтобы хоть чем-то себя заполнить.

— А ну заткнись! — прорычал Зэйн, замахиваясь рукой. — Охотников нам ещё не хватало!

Рома, выпучив глаза, пытался понять, где у него теперь находилась диафрагма, чтобы как-то восстановить дыхание. Он шумно закашлялся, сгибаясь пополам. Слёзы всё ещё катились по щекам, но теперь уже от боли.

Его никогда так не били.

Будто грузовик влетел.

— Как думаешь… услышали? — спросил Зэйн, выпрямляясь.

— Думаю? — Креа взгоготнула. — Точно услышали. Вопрос только — сколько у нас времени. Успеем свалить или драться будем?

— Заводи тачки, — бросил здоровяк и, присев, схватил Рому за шкирку, как котёнка, с силой встряхнул, заставив забыть о боли. — Сырок, с нами или охотников покормишь?

«Охотников?.. Каких ещё охотников?»

— Я… — Рома уставился на его лицо. Выражение у бугая было почти беззлобное, несмотря на то, что он его чуть не убил. — С… с вами.

Тем не менее, что-то в словах о кормёжке было такое, что Рома услышал и понял, что не хочет никого кормить. Корма ведь ему не дали.

— Вот и здорово, — усмехнулся Зэйн. Он рывком встал, «гхэкнув», и поставил Рому на ноги.

«Да что ж меня все таскают сегодня?» — даже не успел удивиться силе коротко стриженного бугая Рома. — «Сначала бабка, теперь этот…»

От рывка снова перехватило дыхание, а живот всё ещё ныл от удара. Но Рома наконец принял стоячее положение — на трясущихся ногах, покачиваясь, но не упал.

Зэйн отпустил его и пошёл в сторону Царь-Меча.

— Сырок, поедешь со мной. Пошевеливайся.

— А на кой он-то нам сдался? — возразила Креа. — Может… не наше это дело, Зэйн?

«Э-э-э…» — промелькнуло в голове у Ромы, который всё ещё пытался совладать с дыханием, стоя, упершись ладонями в колени.

Он глянул туда, куда направился Зэйн. Там уже стояла Креа, вертя в руках связку ключей с металлическими брелоками странных форм.

— Кри, мы ж не звери, — отозвался Зэйн. — Подкинем до посёлка, отдадим врачам… может этот грэнч с пансиона сбежал. Не бросать же вот так… пусть думают, что с ним дальше делать.

«Замечательно… ещё и в психи записали».

Рома, проглотив обиду на закреплённый за ним явно ошибочный статус, уже собирался выпрямиться и шагнуть к ним, но внизу, среди серого гравия, всё ещё хрустевшего под ногами, его взгляд зацепился за нечто.

Белёсый гладкий камушек.

Он чуть утопал в щебёнке и выделялся на фоне остального — слишком ровный, с неестественным блеском. И будто внутри… что-то клубилось. Слабое сияние. Плавный, почти незаметный перелив, словно в камне текла жидкая дымка.

Камушек лежал ровно там, где Рома просидел почти час и мог бы быть не замечен, но возня от удара и силового поднятия Ромы с земли лишь частично присыпали его гравием.

«Это что?» — протянул к нему руку парень. Тот будто требовал к себе внимания.

— СЫРОК, ГРЭНЧ ТЕБЯ ПОДЕРИ! — рявкнул Зэйн так, что эхо прокатилось по пустоши.

Рома дёрнулся, глянул в сторону… и обомлел. Там, где ещё секунду назад было пусто, теперь стояли две «тачки» — хотя назвать их так было странно.

Никаких колёс, угловатые формы, металл — матовый, с вкраплениями то ли грязи, то ли следов облупленной обшивки.

— Иду, — выдохнул он, решив не задавать сейчас вопрос о том, откуда оно там взялось, даже себе. Взялось и взялось. Раз уж эти двое собирались его спасать, то не стоило уподобляться тем, над кем он сам любил посмеиваться, смотря, как герой фильма раз за разом попадает в идиотскую ситуацию, которую сам же провоцировал. Неуместные вопросы, удивление, всё остальное, что делало шанс «кормить» неких «охотников» чуть выше нуля — всё потом.

Не раздумывая больше, Рома выхватил странный камушек из гравия и, засунув его в задний карман джинсов, побежал к этим… тачкам.

Зэйн, прихвативший по пути пакет в одну руку, а второй закинувший на плечо гигантский меч, словно тот ничего не весил, был уже у своей «тачки». Открыв ногой какое-то отделение сбоку, швырнул туда пакет. Креа, усевшись на «тачку», как на мотоцикл, рылась в том, что Рома назвал бы бардачком, что-то выискивая. Суета и тревожные взгляды, которые она кидала по сторонам, сильно напрягли Рому, у которого внутри стало не просто больно, но ещё и прохладно от ощущения надвигающегося чего-то, что он не представлял, но мог судить по реакции местных.

Это «что-то» явно ему не понравится, и он не хотел с этим столкнуться, отчего ещё больше ускорился, глядя, как Зэйн спешно скинул меч с плеча и стал крепить его в пазы на борту «тачки».

— Зэйн! Отстёгивай! — прошипела Креа, глянув на экран приборной панели. — Не успели.

«Твою ж…» — Рома стал озираться по сторонам.

— Кшарк! — выругался здоровяк. — Где? Сколько?

— Трое. Почти под нами.

— Трое?! — громыхнул Зэйн.

— Сырок, беги к тому валуну! — выкрикнула Креа, указывая в сторону. — Живо! Не тормози, а-то пойдёшь на корм.

Рома дёрнулся в указанном направлении. Думать и, главное, осмыслять то, что было сказано о корме, он не стал — лишь зафиксировал расстояние. Метров пятьдесят, не меньше.

«Бегом!»

— ОТКУДА ТРОЕ?! СЫРОК, ГРЭНЧ ТЕБЯ ДЕРИ, ЕСЛИ ВЫЖИВЕМ — Я ТЕБЯ ПОБЬЮ! — догнал его очень раздосадованный голос Зэйна.

«Тоже потом. Всё потом» — думал Рома, стараясь не думать. Тем временем, что-то резко изменилось.

Он почувствовал, как под ногами пошла вибрация — сильная и настойчивая. Песок дрожал, гравий мелко поскрипывал. Из-под земли доносился щёлкающий, царапающий шелест.

«Не-не-не».

Он бежал, отбросив всё, что стало вдруг лишним. Ноги тряслись от напряжения, сердце гулко бухало в груди, а внутри был лишь ужас, вызванный на ровном месте чем-то, что было внизу. Камень был уже почти рядом — массивный, плоский, высотой по пояс. Залезть можно. Если успеет.

— Кинь приманку! — рявкнул Зэйн.

Следом — громкие щелчки, неравномерные, будто кто-то отстукивал код на сейфе. С каждым — пульс ускорялся.

Рома уже почти достиг валуна, когда земля взорвалась перед ним. Песок, щебёнка, осколки ударили в лицо, грудь, руки. Он упал на спину, ударившись затылком, ослеплённый и оглушённый.

Не успел!

Он увидел охотника — то, что вырвалось из-под земли.

Прямо перед ним вылезала тварь — гигантская, червеобразная, сегментированная, с чёрным, будто смолистым, хитиновым панцирем.

Панцирь тут же зашевелился и начал раскрываться, будто кто-то расстёгивал у него молнию сверху вниз.

Изнутри вылезали десятки лап — дрожащих, скребущих, царапающих пыль. Морда — как у плода любви паука и краба: жуткая, усеянная множеством пустых стеклянных глаз-бусин. И две хелицеры — острые, как серпы, изогнутые, жутко подрагивающие.

Из пасти стекала определённо ядовитая слюна и каплями падала на землю, оставляя в воздухе резкий аммиачный след.

Рома забыл как дышать. Только смотрел, с открытым ртом на эту квинтэссенцию всего, что могло его напугать до усрачки даже в уменьшенном в десятки раз исполнении.

«Кшарк…» — Единственная мысль в тот момент оказалась эхом ругательства Зэйна, которое Рома услышал впервые.

И прежде чем он успел что-либо сделать, хотя бы понять, что ему конец, тварь рванулась вперёд — щёлкая хелицерами, с трепещущими жалами и невообразимой скоростью.

02 Выбор

Рома едва успел зажмуриться, чтобы не видеть того ужаса, который бросился на него, едва успев вылезти из-под земли. По всем законам, он уже должен был быть мёртв.

Он не почувствовал боли, или того, чтобы его сбило с ног — ничего, хотя тварь была размером с… он даже не успел зафиксировать — настолько парализован был этим кошмаром. То, что успело вылезти, уже оказалось выше его ростом — этого было достаточно, так ещё и эти лапы и жала.

— Слушай меня, — сквозь ватное отупение и паралич разума пробивался голос, но Рома не мог сконцентрироваться на чём-то, кроме ожидания удара.

Удара не было.

— Очнись! — повторил голос, требовательно, словно порыв зимнего ветра, и так хлёстко, что у него и впрямь побежали мурашки, а сведённые общим спазмом мышцы вдруг отпустило.

Рома сразу ощутил, что он лежал на земле — всё произошло настолько стремительно, что он упал и не заметил. Как только тело стало себя ощущать, память его потихоньку тут же оттаяла. Да, он отступил совершенно на инстинкте, ноги подкосились, он рухнул — так и лежал до сих пор.

Тварь! Она же была прямо перед ним.

Рома распахнул глаза и мгновенно потерял возможность дышать, снова, не успев толком отдышаться.

Чудовищного вида нечто было там — лишь зажмуренные глаза, тонкой завесой сомкнутых век, отделяли его от огромного чёрного чудовища, которое замерло в нескольких дециметрах от его лица. Её будто бы выключили, словно нажали на паузу.

Даже капли сочащегося из жал яда застыли в воздухе.

— Слушай!

— Я… слышу, — на выдохе прошептал Рома, не в силах даже моргнуть.

Неглубоко и часто, но дыхание всё же заработало. Парень был настолько парализован, что не мог даже зажать нос. Оставалось лишь вдыхать в себя этот настойчивый смрад, сладкую гниль и едкого аммиака, от которого в носоглотке всё ссыхалось и начинало зудеть.

Именно так пах тот яд, осклизлыми сгустками висящий в воздухе. Именно так пахла смерть, которая по какой-то причине застыла, занеся над ним свой серп.

Последние надежды, что всё это было сном, смыло, как надпись на песке — всё было взаправду, ведь от такого шока невозможно было не очнуться, даже если бы он лежал в глубокой коме.

— У нас мало времени, мои силы не безграничны, Дитя. Слушай.

Надо было как-то отползти. Рома не мог соображать, когда в его личное пространство вторглось то, от вида которого и Гигер упал бы в обморок. Руки. Он попытался пошевелить ими. Получилось.

«Раз… два, три…» — стал медленно отползать назад парень, не отводя глаз от твари. Он не мог смотреть куда-то ещё, пока та была настолько близко. Он понимал, что сделал бы всё быстрее, если бы просто отвернулся, но не мог, будто немигающим взглядом удерживал чудовище в замершем состоянии.

— Ты должен научиться использовать то, что я отдала тебе. Если не научишься — умрёшь.

Голос. Рома пытался держаться и за него тоже. Тот самый голос из белого пространства, куда его затащила та чёртова бабка.

Илиссар!

— Ты… ты Илиссар? — продолжая увеличивать расстояние до жуткой твари, пробормотал Рома. — Ч… что это такое?

— Это выбор, Дитя.

Голос прервался, оставив лишь шорох гравия. Рома всё дальше и дальше отползал от монстра. В ожидании продолжения, он успел подняться на трясущихся ногах, всё так же не спуская взгляда с этой адской сколопендры.

— Я не понимаю, — прошептал он, делая шаг вбок.

Тварь не двигалась, никак не реагировала. Короткий взгляд назад.

Зэйн и Креа, с оружием наперевес и застывшими гримасами, так же замерли перед ещё двумя тварями, которые вылезли в нескольких шагах перед ними. Они были действительно здоровыми и неприлично страшными, но лица здоровяка и его спутницы не выражали страха — лишь ярость.

— Ты время останавливать умеешь что ли?

Голос молчал.

«Что делать-то? Бежать?»

Оружия у него не было. Да и если бы было, вариант вступления в бой, как те сумасшедшие за спиной, не рассматривался.

Рома глянул на тот валун, до которого так и не успел добраться.

«Не вариант…» — чудище уже выбралось, видело его. Что-то подсказывало, что прятаться от неё на невысоком камне прямо за спиной этой машины убийства, было плохой идеей.

— Эй, ты ещё здесь? — прошептал Рома. — Ты не ответила.

— Ответ был дан, но ты не был внимателен.

Рома сглотнул и продолжил осторожно отходить в сторону. Ватность из тела никуда не хотела деваться, потому шаги выходили жалкими и шаркающими. Каждый хруст гравия под подошвой казался ему оглушительно-громким, способным разбудить чудище. Он пытался поднимать ноги выше — выходило с трудом, а тут ещё и эта со своими шарадами.

— Повтори, пожалуйста. Я сейчас очень плохо соображаю, — не найдя ничего в памяти о том, что могло сойти за ответ на свой прошлый вопрос, промямлил он, надеясь, что она услышит.

— Это момент выбора.

Щёлк — сошлось.

— ВОТ ЭТО?! — выпалил Рома, устремив палец на сколопендру. Тут же, одёрнув себя за непозволительную громкость, зашипел: — Что за выбор такой?!

— Решай, дитя. Я не могу долго удерживать время, — проигнорировав его срыв, ответила невидимая собеседница.

— А ты могла дать мне такой выбор дома?! Например, там, у магазина, нет?! Я бы там сразу сказал, что не хочу такого!

Рома ещё раз огляделся, пытаясь зацепиться хоть за что-то похожее на укрытие, но из вариантов был только валун. В остальном: либо далеко, либо ненадёжно. До ближайших скал ему было не добежать, если эта Илиссар не готова была бы попридержать время минут десять.

— Если ты не согласен, то мне придётся искать другого. Всё закончится быстро — ты даже не успеешь почувствовать, — в момент, когда он уже готов был припуститься бегом до ещё одного валуна, высотой в полтора метра, который был в поле видимости, его догнал леденящий смыслами сказанного голос.

— СТОЙ!!! — Рома сорвался на фальцет, быстро поняв то, что она сейчас сказала. — Что там ещё в вариантах?! Подожди! Давай обсудим!

Сердце замерло, а потом застучало где-то в висках. Если она сейчас всё отпустит, то эта сороконожка-переросток быстро его настигнет и конец действительно будет очень стремительным, только вот Рома не хотел быть сожранным этой тварью. Совсем. Пусть даже ничего не почувствовав.

— Сыграй свою роль. Верни меня домой, — её голос прозвучал чуть мечтательно. — После этого я смогу вернуть и тебя, Дитя…

У Ромы дёрнулся глаз.

— Домой? Ты вернёшь… кхм… — слова застряли в горле. — Ты вернёшь меня домой, если я верну тебя? Я правильно понял?

Он даже остановился. Разговор вошёл в предметную часть, раз пошли условия, а там, как в договоре ипотечного кредитования: нужно было читать всё внимательно, особенно мелкий шрифт и всякие сноски.

Особенно когда на другой чаше весов лежала огромная членистоногая мразь с острыми, как копья, лапами. Сбоку Рома видел то, какие они длинные и совершенно несовместимые с его мягкой и податливой плотью, которую монстр мог бы насадить на эти адские шампуры…

— Да, но только если ты выполнишь то, что необходимо, — ответил голос.

«Думай, думай… какие варианты ещё? Может сбежать? Смогу? — Рома лихорадочно перебирал в голове всё возможное. — А если сбегу, то останусь, да? Я же останусь, ведь отправить назад сможет она… а может кто-то ещё? А у них какие условия? А-а-а-а…»

— Быстрее, Дитя! — не унималась Илиссар.

Бежать было некуда.

— Я думаю, дай мне пару секунд, пожалуйста, — пролепетал Рома.

После этого панически сменявшиеся, но хоть какие-то, мысли вдруг куда-то пропали, оставив после себя белый шум — будто бы вьюга началась в голове.

— Что я должен сделать?

Никаких мыслей не было, и Рома просто стал отступать назад. Если тварь очнётся и бросится туда, где его уже нет, это даст какое-то время, пока не сообразит.

Секунду? Две?

— Сними девять печатей…

«Что? — Рома снова замер. — Да твою же мать… Серьёзно?!»

— Пробуди Девять Дремлющих и призови их к Сердцу Тьмы. Тогда я смогу вернуться, и твоя задача будет исполнена.

Голос вещал на полном серьёзе. Даже тени усмешки в нём не было. От этого Роме стало максимально некомфортно. Особенно, что требование звучало так, будто бы ему квест в игре выдавали.

— Ты серьёзно сейчас?

Молчание.

— Это не шутка? — Рома пошарил глазами вокруг, будто пытаясь найти собеседницу.

— Решай.

Сказано было холодно и твёрдо. Невидимая дама по имени Илиссар действительно просила его сделать это, шантажируя тем, что, в случае отказа, он просто быстро умрёт, ничего не почувствовав. Хотя в последнее он не верил, но даже если и так… хотелось ещё хоть немного пожить. Но сами требования её, при отсутствии вариантов, нелепости и ситуации в целом казались теперь издёвкой.

— А… подожди… где тут карта, куда квесты записываются? Может быть уровни какие-то есть?

Ужас от чудовищной смерти в пасти чудовища вдруг сменился таким же чудовищным абсурдом, который выглядел особо нелепым.

— Может, хоббиты помощники там, нет? Кольцо какое-нибудь мне положено, или голыми руками?

Молчание.

Рома заткнул себе рот, останавливая поток злой иронии, которую не мог сдержать. Накопилось. Быстро взяв себя в руки, ведь говорил с той, кто могла остановить время, поднял руки и затараторил:

— Ладно, да, я понял. Хорошо, как скажешь. Дремлющие Сердце тьмы, разбудить, понятно. Как мне сейчас выжить? Я не смогу пробудить Дремлющих, если меня сожрут. Что мне делать? Бежать? Куда? Где там твоё Сердце Тьмы это? Кого будить, где они?

— Используй силу, — на выдохе, словно с вожделением, прошептал голос.

— Какую ещё силу? Нет у меня никаких сил. Ты может спутала меня с кем?

Она проигнорировала.

— Мою. Я дала тебе всё, но раскрываться она будет со временем — иначе ты не выдержишь. Я покажу, — ответил ветер, и всё вдруг отмерло. Так внезапно, что Рома отскочил ещё дальше от неожиданности, с вновь нахлынувшим на него ужасом, от которого даже голова закружилась.

«Всё, хана мне…»

Тварь рухнула прямо в ту точку, где был Рома, подняв в воздух кучу пыли и щебёнки, разлетевшейся в стороны, и, обнаружив там пустоту, тут же бросилась на него.

«Вот, дитя», — услышал он Её голос внутри, где вспыхнуло пламя, но не жаркое, а обжигающе стылое, рвущееся наружу. Его сердце будто бы покрылось инеем, а кожа ощутила уколы ледяной воды.

«Чувствуешь? Выпускай».

Рома выпустил — сам не понимая как, не понимая что, но выпустил. Больше ничего не оставалось, ведь «охотник» уже почти настиг его, да и, казалось, собой в тот момент он не управлял, оставаясь статистом внутри собственного тела. То ли от ужаса, то ли от этого вмешательства чего-то древнего и могущественного, то ли всё вместе.

Но что-то произошло.

Пространство застыло. Вновь. Лишь искорки застигнутых в воздухе микрокапель замерли на секунду, когда температура на мгновение опустилась много ниже нуля.

Рома выдохнул облачко пара и будто увидел себя со стороны. Точнее, со всех сторон сразу. Точнее он видел во все стороны, будто был вне тела. Он ощущал всё внутри… внутри этого холода.

Он сам, на мгновение, стал холодом.

Охотник, застывший в последнем торжествующем рывке, прямо в воздухе обратился льдом. Замёрз он мгновенно, не успев потерять все импульсы и мелкую моторику внутренних мышц, застигнутых лютым холодом. Его туша не выдержала инерции и сломалась, обратившись грудой замёрзших обломков — мелким бордовым крошевом, утопившим его ноги по щиколотку.

«Вот и всё, Дитя. Так сила и работает».

— Э, стой! К-куда?

Рома почувствовал, как остался один. Точнее, кроме него в собственной голове вдруг стало чуть свободнее. Он понял, что Илиссар не ответит.

— ГРЭНЧ, ТЫ ВИДЕЛА ЭТО?! — раздалось из-за спины.

Рома дёрнулся, обернувшись. Потирающий руку Зэйн тяжело смотрел на него. Его, покрытый инеем Царь-Меч валялся у ног, а Креа с ужасом оглядывала замороженное кровавое месиво, в которое превратились две другие твари. От них осталась лишь бесформенная мёрзлая куча на оледеневшем гравии. Взгляд её, наконец, устремился на Рому — и не было в них ни радости, ни восхищения. Даже на тех тварей она смотрела с меньшим отвращением.

***

— Стой, подожди, — Рома, подняв обе руки, не мог отвести взгляда от острия глефы, зависшего в нескольких миллиметрах от его переносицы, — я НЕ ВЕСТНИК СМЕРТИ И НЕ ДЕМОН.

Всё произошло почти сразу, как Рома обернулся к спутникам. Креа, не долго думая, бросилась на него, проявив недюжую силу, схватила Рому за шкирку, потащив к валуну. Впечатав его спиной в камень так, что воздух вышибло из груди, она тут же наставила на него оружие.

— Ты вызвал хлад, — прошипела Креа, чьего лица он не видел, ведь весь фокус был на блестящем клинке. На фоне проглядывались тачки и следы того побоища, которое он тут невольно устроил.

— Малышка, ну подожди, — послышался голос Зэйна, подошедшего к ним. — Сырок положил трёх охотников. Какая к грэнчу разница, что он там вызвал, а?

Лезвие покачивалось, словно гипнотизирующий маятник, а сердце бешено колотилось, словно каждый удар мог оказаться последним. После того холода, который быстро сошёл на нет, да ещё и с такой дозой адреналина в крови, Рома ощущал то, насколько тут было жарко. Особенно плохо было то, что лоб его мгновенно взмок и пот грозил затечь в глаза.

А тут ещё и его голову собирались проткнуть неизвестно за что.

— Твоё последнее слово? Ты использовал их силу… ЕЁ силу!

«Да бл…»

— Я…

Острие замерло, перехваченное огромной лапищей Зэйна. Креа пыталась дёрнуться, но здоровяк держал глефу железной хваткой, чем вызвал яростное шипение девушки.