Архив памяти: Эволюция Души. Книга 2. Древний разлом.

Иван осекся на полуслове. Хмель в секунду выветрился из головы, уступив место леденящему душу ужасу. Он в панике зажал рот ладонью, но роковое слово уже сорвалось с губ и повисло в полумраке зала.

Клеомброт I медленно расплылся в довольной, хищной улыбке. В его глазах, где только что сияла притворная печаль, вспыхнуло абсолютное, жестокое торжество волка, загнавшего добычу.

— Значит, ты всё-таки знаешь секрет этого чудо-порошка, — тихо, с наслаждением произнес царь, поднимаясь во весь рост и снова превращаясь в каменную глыбу. — Селитра, говоришь...

Иван почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Ловушка захлопнулась с глухим стуком. Спартанский царь не зря унижался, картинно изливая душу и втираясь в доверие к пьяному чужаку. Это был чистый, холодный расчет. Теперь у Клеомброта был тот, кто создаст ему самое разрушительное оружие в истории.

— Ну что же, Иван! — царь с леденящим торжеством протянул руку и небрежно бросил марсианский нейропередатчик обратно на стол перед программистом. — Иди к своим, отдыхай. Завтра у вас троих начнется очень тяжелый день. День, когда вы своими руками начнете создавать то, что навсегда изменит наш мир. Улыбка Клеомброта I была настолько хищной, что у Ивана внутри всё окончательно похолодело.

***

Едва программист на не слушающихся ногах переступил порог выделенных им мрачных покоев, к нему пулей подскочил Илюша.

— Ванька, ты меня не на шутку напугал! — возмущенно застрекотал робот-зверёк, сердито щелкая линзами. — Зачем ты отключил связь? Мой процессор чуть не закоротило от неизвестности!

— У нас огромная беда... — Иван бессильно опустился на край грубой деревянной постели и обхватил голову руками. Хмель окончательно испарился, оставив лишь липкий страх. — Я попался на его уловку. Я проговорился, что знаю секрет пороха. Назвал селитру... Царь теперь нас отсюда ни за что не выпустит. Он заставит нас наделать ему целые горы этой взрывчатки.

— Да зачем ему вообще сдался этот порох? — искренне удивился Виктор, отходя от узкого окна-бойницы. — Зачем спартанцам взрывчатка?

— Это же очевидно, Витя, — Илюша спрыгнул на стол и мрачно сверкнул оптическими линзами. — Наш суровый хозяин хочет тотально доминировать во всей Греции.

— Но Спарта и так сейчас на самой вершине влияния! — покачал головой инженер.

— Не совсем, — вмешался Иван, поднимая бледное лицо. — «Олимпийцы»... Помните, Клеомброт постоянно их проклинает? Так он называет местную верхушку технократов, которые безжалостно манипулируют земными народами, запершись на своей горе Олимп. Они душат все полисы неподъемной данью и технологическим контролем. Спарта и Фивы — единственные во всей Элладе, кто еще открыто перечит Зевсу, пока остальные трусливо поджали хвосты.

— Теперь картина наконец-то проясняется, — тяжело вздохнул Виктор, прислонившись к каменной стене. — Вот почему официальная история будущего стерла имя Клеомброта I. Я уже прямо сейчас вижу, как его показательно уничтожают эти так называемые «боги» за попытку бунта, а в хрониках для потомков цинично напишут, что великий царь просто скончался от банальной простуды.

— Вообще-то, если быть исторически точными, — тихо подал голос Илья, усаживаясь на корточки и почесывая металлическое ухо, — в нашей официальной марсианской хронологии Клеомброта I погиб 6 июля 371 года до нашей эры в знаменитой битве при Левктрах. И только попробуйте, ради всего святого, сказать ему об этом! Если этот фанатик прямо сейчас узнает, что его хваленую спартанскую фалангу в пух и прах разобьет фиванский полководец Эпаминонд своей революционной тактикой «косого клина», он просто сойдет с ума от ярости и перебьет нас на месте!

— И что нам теперь делать? — едва слышно прошептал Иван, глядя на друзей полными отчаяния глазами. — Мы в ловушке.

— Всё очень просто, — Илюша до минимума понизил громкость внешних динамиков, переходя на заговорщический шепот. — Мы временно примем его правила игры. Мы притворимся его самыми преданными, верными и фанатичными союзниками из грядущего. Пусть Клеомброт свято поверит в нашу лояльность и в то, что мы куем ему победу над Олимпом. А при первой же удобной возможности — делаем ноги и валим отсюда на максимальной скорости. Нельзя допустить, чтобы секрет пороха попал в руки столь одержимого безумца.

Вдруг из глубокой тени у порога раздался суровый, бесстрастный голос:

— Царь Клеомброт велел вам немедленно ложиться спать. Вам необходимо набраться сил перед завтрашним днем.

В проеме стоял спартанский воин. Он был одет предельно скромно — в простой шерстяной плащ, а на его кожаном поясе покоился лишь короткий меч-ксифос. Парни молча кивнули, давая понять, что услышали приказ. Однако часовой не сделал назад ни единого шага. Он застыл в дверях, словно каменная статуя, буравя чужаков тяжелым, немигающим взглядом. Иван и Виктор под его суровым взором нервно сглотнули и принялись спешно устраиваться на ночлег.

Но Илюша мириться со спартанскими условиями не собирался. Маленькая обезьянка сердито заворчала и завертела оптическими линзами, оценивая обстановку.

— И как ты мне прикажешь спать в этом склепе? — возмущенно пискнул киборг, сердито топая крошечной лапой по столу. — Здесь же холодрыга и нет ни единого источника тепла! Я требую предоставить мне теплый очаг, от которого мои батареи смогут нормально зарядиться за ночь!

— А не многого ли ты просишь, говорящая мартышка? — с тщательно скрываемой, горькой завистью процедил воин, косясь на постель. — Довольствуйся тем, что дают. Тебе вон какое теплое шерстяное одеяло выделили, я таких в своей жизни ни разу не видывал!

— Слышь, ты, воин! — Илюша картинно упер лапки в бока и воинственно вздернул нос, ни капли не испугавшись грозного стража. — Ты вообще на кого тут огрызаешься? Меня в эти покои сам царь определил! Он лично выделил нам эту комнату и распорядился дать лучшее постельное белье! И я требую к себе соответствующего уважения. Заруби на своем спартанском носу: среди всей этой вашей банды я сейчас — самая важная персона! От меня напрямую зависит, будет ли завтра царь Клеомброт счастливо улыбаться или сойдет с ума от ярости, когда не получит то, что хочет. И если завтра утром он спросит меня, в чем причина провала, я прямо ему в лицо скажу: мол, вот этот самый воин наотрез отказался обеспечить нас необходимым теплом! И уж поверь мне на слово, кожаный, тогда ты от него огребешь по полной программе!

Спартанец на секунду замешкался, переваривая дерзкую тираду робота-зверька. На его суровом лице отразилась нелегкая внутренняя борьба. Но спартанская дисциплина всё же взяла верх. Он смерил мартышку ледяным взглядом и отрезал:

— Царь не велел вам печь ставить. Спите так.

— Он велел создать лучшие условия, вот и будь добр — создавай! — не унимался Илюша, воинственно размахивая крошечным металлическим пальцем. — Тащи сюда свою глиняную жаровню, заполняй её лучшим древесным углем и лично следи, чтобы жар не падал ни на градус! Мне крайне важно подзарядиться. Это великий Зевс может наполнить меня силой одной своей плазменной молнией, а вы, раз на такое не способны, будьте любезны предоставить стабильный огонь в жаровне! Если, не дай бог, температура упадет, я не только царю твоему пожалуюсь, но еще и самому Громовержцу весточку отправлю. И уж поверь, он тебе задаст такую трепку, что мало не покажется!

Спартанский воин озадаченно хлопал глазами, шумно почесывая затылок под жесткими волосами. Его учили не бояться смерти в строю, но инструкции на случай угроз от говорящих зверей законы Ликурга не предусматривали. Разум конвоира отчаянно сомневался в правдивости слов мартышки. Но, видя перед собой столь наглую, живую и говорящую обезьянку, можно было поверить в любую чертовщину. К тому же царь Клеомброт ясно приказал обеспечить этим «послам Зевса» полный комфорт. Выбора не оставалось — пришлось угождать чужакам, дабы не навлечь на Спарту гнев небес.

Тяжело вздохнув, спартанец развернулся и зашагал по коридору выполнять приказ. Стоило его шагам затихнуть, как Илюша победоносно крутанулся на хвосте и довольно оскалил зубы.

— Илюша, ну ты просто зверь! Я бы так в жизни не смог, — с искренним восхищением выдохнул Ваня, округлив глаза.

— Ничего, Вань, смотри на меня, слушай меня, чувствуй мой ритм! — наставительно произнес Илюша, гордо расправив плечи. — Однажды ты сам научишься так же жестко добиваться всего, что тебе жизненно необходимо для выживания. От того, насколько качественно я сегодня заряжу свои аккумуляторы, напрямую зависят ваши хрупкие жизни. И поверь, этот факт меня чертовски мотивирует.

***

Настало утро. Иван и Виктор проснулись от тихого шуршания и, приподнявшись на жестких ложах, заглянули в соседнюю комнату через открытый дверной проем. Картина, представшая их глазам, заставила ученых мгновенно захлопнуть рты от изумления.

Маленький киборг-мартышка блаженно развалился прямо на глиняных краях раскаленной жаровни, подставив металлическое пузико под остаточное тепло. А рядом, на коленях, послушно стоял вчерашний суровый воин. Великий спартанец, гроза врагов Лаконии, с поистине рабским усердием подкладывал свежие древесные угли в огонь, боясь потревожить сон высокотехнологичного «божества».

— Всё, хватит! — Илюша лениво потянулся, сервоприводы его лап довольно зажужжали. — Мой аккумуляторный заряд полон на сто процентов! Ты отлично постарался, воин. Скажи мне, как тебя зовут?

— Терпандр, сын Ликомеда! — с глухим, но явным всплеском гордости в голосе назвался спартанец, выпрямляя спину.

— Молодец, Терпандр! — обезьянка величественно кивнула, не слезая с теплой глины. — Ты и приставленные к нам илоты хорошо потрудились этой ночью. Продолжай в том же духе, кожаный, и я лично нашепчу царю Клеомброту на ухо, чтобы тебя из обычной караульной охраны перевели в священный отряд трехсот спартанцев! Скажи, у тебя есть сын?

— Есть! — уверенно и с замиранием сердца ответил Терпандр, чьи глаза теперь горели фанатичным блеском. Для него это было предложением, от которого зависела вечная слава его рода.

— Молодец, Терпандр! — обезьянка величественно кивнула, не слезая с теплой глины. — Твой отец Ликомед может гордиться тем, что воспитал такого достойного воина! Ты и твои подчиненные илоты хорошо потрудились этой ночью. Продолжай в том же духе, воин, и я лично нашепчу царю Клеомброту на ухо, чтобы тебя из обычного филака — простого стража — перевели в священный отряд трехсот! И тогда все жители города будут с гордостью называть тебя гиппеем! Терпандр — гиппей! Звучит, а? Скажи, у тебя есть сын?

— Есть! — уверенно и с замиранием сердца ответил Терпандр, чьи глаза теперь горели фанатичным блеском. Для него это было предложением, от которого зависела вечная слава его рода.

— Ну тогда я буду ходатайствовать перед царем, чтобы тебя в ближайшем будущем взяли в этот элитный строй! и твой сын будет гордиться тобой! — мартышка снисходительно похлопала своей маленькой лапкой по широкому плечу спартанца. — Я глубоко убежден: тот, кто способен создать идеальный комфорт для послов великого Зевса, способен в первых рядах защитить и всю Спарту!

С этими словами Илюша ловко спрыгнул с жаровни и бодрым галопом побежал в соседнюю комнату. Иван и Виктор, которые слышали весь этот безумный разговор от первого до последнего слова, сидели на своих лежанках и буквально выпучили на него округлившиеся от шока глаза.

— Илюш... ты тут находишься всего один день, — потрясенно прошептал Иван, качая головой. — А ведешь себя уже так, будто ты правая рука и личный советник самого царя Спарты!

— Когда будешь таким же умным и начитанным, как я, — самодовольно фыркнул Илюша, победоносно поводя ушами, — когда будешь владеть терабайтами знаний обо всём мире, тогда и у тебя появится такая же железная уверенность! Сможешь умело общаться с кем угодно и станешь по жизни четким, уверенным перцем! А пока — учись, Вань, и впитывай ритм.

Вскоре путешественников привели в тот самый просторный зал, где еще вчера они вели опасную беседу с царем. Клеомброта I пока не было, но Платон уже ждал их. Великий философ сидел у края массивного стола, с глубокой тревогой и надеждой глядя на входящих пришельцев. Стоило страже отойти, как он торопливо шагнул к Ивану.

— Иван! Скажи мне честно Ты ведь просто пошутил вчера про этот взрывной порошок? — горячим, умоляющим шепотом спросил философ. — Если наш свирепый царь завладеет такой разрушительной силой, мне страшно даже представить последствия. Нельзя допустить рождения второго Зевса! Один уже карает людей с небес своими безжалостными молниями, а второй начнет испепелять всё живое на земле огненным порохом... Это окончательно погубит несчастную Элладу!

Иван внимательно всмотрелся в старое, исчерченное глубокими морщинами лицо мыслителя. В мудрых глазах Платона плескался самый настоящий, первобытный страх от вчерашних слов программиста. Становилось понятно: философ напуган не на шутку, он видит грядущую катастрофу. Иван открыл было рот, собираясь успокоить старика, но не успел произнести ни слова.

В этот самый миг воздух в центре зала неестественно загустел, задрожал и зазвенел от колоссального статического напряжения. С оглушительным хлопком вспыхнула ослепительно-белая, идеальная сфера чистого света, пахнущая озоном. Марсианские гости и Платон в ужасе отпрянули назад, закрывая лица руками от слепящего сияния. Из этого высокотехнологичного портала плавной, царственной походкой вышла прекрасная молодая девушка. Казалось, её безупречная кожа светилась изнутри, а в пронзительных глазах искрилась сама чистая жизнь. Стоило её босой ноге коснуться каменной плиты, как белое сияние мгновенно схлопнулось и исчезло, словно его никогда не было. Девушка словно материализовалась из самого воздуха.

— Кто это?.. — выдохнул очарованный Иван, онемев от сказочной, неземной красоты незнакомки. Сердце программиста пропустило удар.

— Это Афина... — благоговейно, со смесью страха и преклонения отозвался Платон. — Мудрая покровительница моих родных Афин...

— О! Плутовка олимпийская пожаловала в самое сердце Спарты! — раздался за спинами громовой, полный яда голос рассерженного царя.

Клеомброт I появился внезапно, заставив Ивана вздрогнуть от испуга, в то время как маленькая обезьянка лишь хитро прищурила свои оптические датчики, продолжая сканировать и анализировать ситуацию. Спартанский правитель медленно вошел в зал, буравя гостью тяжелым взглядом.

— Гляжу, Гефест времени зря не теряет, — процедил царь, складывая мощные руки на груди. — Улучшил всё-таки свой портал? Теперь вам, небожителям, больше не нужны послушные рабы для поручений, можете являться лично. А ведь раньше ваш предел был — добраться до покорных Афин!

— Телепорт! Это чистой воды телепорт! — радостно заверещал Илюша по закрытой связи, отчаянно жестикулируя лапками на плече Виктора, словно пустился в пляс. — Нам нужно срочно подружиться с этой девчонкой! Через неё мы гарантированно выйдем на Гефеста. Этот кузнец починит наш преобразователь, и мы наконец-то вернемся домой! Ура! Я верил! Я искренне в это верил! Я же вам сразу, еще в лесу сказал, что бог-кузнец нам всё отремонтирует! Вуаля! Я всегда говорю только правильные вещи, и меня нужно слушать беспрекословно!

От этого бурного ликования мартышки Иван и Виктор лишь молча переглянулись и слабо улыбнулись. В их уставших глазах впервые зажглась настоящая, осязаемая надежда. Появление Афины и правда выглядело как технологическое чудо, способное спасти их и вернуть домой, в будущее.

И пока Илья судорожно строил в процессоре планы спасения, ученые вновь посмотрели на Афину, не в силах отвести глаз от ослепительного сияния олимпийской гостьи. Избыток неземной красоты буквально лишил их дара речи.

— Приветствую тебя, о благороднейший и гордый царь! Тебя уважает вся Греция, и мой суровый отец — не исключение, — начала Афина, и её голос полился под каменными сводами, словно сладкий мед. — Он всегда ценил серьезных, гордых правителей, которые не боятся огрызаться, видя в этом проявление истинной силы. Я пришла к тебе с важной вестью прямо с Олимпа.

— А что, твой отец не послал своего верного посыльного Гермеса? — хмыкнул Клеомброт I, даже не думая смягчать тон. — Того бездельника только пусти на порог — замучит фальшивыми россказнями, шныряя по углам дворца, как крыса.

— О, Клеомбротушка, ну не серчай ты так! — весело рассмеялась богиня, сделав изящный шаг вперед. — Ты же сам прекрасно понимаешь: явись сюда Гермес, ты бы его прямо на этом месте своей тяжелой рукой зашиб. А на меня у тебя рука не поднимется. Несмотря на твой суровый лаконский нрав, в глубине души ты добр и молодую девчонку ни за что не обидишь.

— Давай без этой твоей афинской лести. Выкладывай прямо, чего Зевс хочет.

— Мой отец крайне недоволен объемами поставок стали из ваших кузниц. Ему нужно гораздо больше! — Афина посерьезнела, и в её глазах на миг блеснул холодный металл. — Он создает новую, глобальную оборонительную систему «Молния», способную раз и навсегда защитить Элладу от любых персидских захватчиков.

— И заодно подавить любое волнение среди своих же людей, верно? — резко отрезал царь, с хрустом сложив массивные пальцы в тяжелый, как кувалда, кулак. — Ни единого грамма стали я ему больше не дам! Спарта в состоянии сама себя защитить от кого угодно! И мы в сомнительных услугах Зевса больше не нуждаемся. Пусть он там у себя на горе знает меру! Слишком много он хочет. Мы ему не послушные рабы, чтобы из нас все соки до капли выжимать! Мы — свободный народ и готовы помогать Олимпу лишь в пределах разумного. Но добровольно превращать своих людей в послушных псов я не собираюсь, так и передай своему отцу! Либо мы возвращаем все условия договора, как было десять лет назад, либо он от Спарты вообще ничего не получит!

В этот момент в зал, тяжело и хрипло дыша, вошел Агесилай II. Старый царь сильно прихрамывал на одну ногу, опираясь на сучковатый деревянный посох, но его взгляд оставался по-прежнему цепким.

— Почему ты не в постели, старик? — грубо бросил ему Клеомброт I, всем своим видом давая понять, как он недоволен тем, что в разговор вмешивается второй соправитель Спарты.

— Как я могу спокойно лежать в своих покоях, когда перед нами стоит сама Афина! — выдохнул старый царь, благоговейно склоняя седую голову. — Для всей Лаконии огромная честь встречать тебя здесь, дочь великого Зевса.

Клеомброт брезгливо закатил глаза — его откровенно тошнило от этого подобострастия, а от самого словосочетания «великий Зевс» спартанцу хотелось плеваться прямо на каменные плиты.

— Говоришь, великий бог на Олимпе нуждается в нашей помощи? — продолжал Агесилай II, делая шаг к сияющей богине. — Спарта обязательно поможет. Даже если новая дань сталью выше требуемого, спартанцы — сильный народ. Мы всё выдюжим ради воли небожителей!

— Что ты несешь, старик! — брезгливо бросил Клеомброт, делая шаг наперерез соправителю. — Чем старше ты становишься, тем сильнее дуреешь. Какой вообще прок нам помогать этому зажравшемуся Зевсу? Ты своими собственными руками роешь Спарте могилу!

— Олимп поможет нам в неизбежной войне против Фив! — резко перебил его Агесилай, со стуком опустив посох на камень. — Ты же сам видишь, как фиванцы стремительно набирают мощь. Если мы не остановим их прямо сейчас, они развяжут жуткую междоусобную войну. Начнется кровавый хаос, которым мгновенно воспользуются персы! Они придут и без труда разобьют нашу ослабевшую, расколотую Элладу. Этого нельзя допустить!

— Агесилай! — Клеомброт окончательно сорвался на крик, и его голос громом раскатился под сводами зала. — Фивы нам не враги! Единственный истинный враг наш — это Зевс с его удушающими технологиями! А ты — слепой глупец, раз добровольно ведешь свой народ к нему в рабство.

— Мои славные предки всегда помогали богам, я помогаю, и ты будешь! — отрезал Агесилай II, и в его старых глазах блеснула былая сталь. — В наше тяжелое, полное опасностей время главное — это стабильность и порядок. А ты своим безумным самовольством погубишь всю Элладу!

— Ха! Громкие слова, — Клеомброт хищно прищурился, смерив соправителя презрительным взглядом. — Тебе, я гляжу, вообще нормально живется под гнётом тирана? Ты готов лизать пятки Олимпу ради своей мнимой стабильности?

— По крайней мере, я всё еще живой, — ледяным тоном осадил его старик, сильнее сжав посох. — А не мертвец, пронзенный небесной молнией ради твоих безумных амбиций.

— Агесилаюшка, Клеомбротушка, ну пожалуйста, не ругайтесь! — Афина притворно, сокрушенно вздохнула, прижав изящную ладонь к груди. На её безупречном лице отразилась фальшивая печаль. — Мне искренне больно видеть, как простые просьбы моего отца рушат вашу вековую, крепкую спартанскую дружбу.

— Извини меня, Афина, я вовсе не хотел тебя расстраивать... — старый царь виновато склонил голову, а затем наткнулся взглядом на угол зала. — О! А эти двое... Они прибыли вместе с тобой?

Агесилай II только сейчас, сквозь пелену гнева, заметил застывших у стены Ивана и Виктора.

— Нет, — Афина задумчиво и очень медленно окинула марсиан своим пронзительным взглядом-сканером. — А-а! Наверное, это те самые послы, которых мой отец отправил к вам заранее. Он ведь до самого последнего не верил, что у нашего доброго дядюшки Гефеста получится телепортировать меня с помощью квантового узла прямо сюда, к тебе, Агесилай.

— Какие еще, к черту, послы?! Это мои люди! — мгновенно отрезал Клеомброт I.

Афина звонко, заливисто рассмеялась, и этот смех эхом запрыгал по суровым каменным плитам.

— Твои люди? Ой, не смеши меня, Клеомброт! Посмотри внимательно на своих спартанских воинов — они суровы, свирепы и крепки, как лаконская сталь. Настоящие, опасные лесные волки. А эти двое? Это же дружелюбные, домашние песики! Таких изнеженных собачек хочется только ласково погладить по шерстке, совершенно не боясь, что они откусят тебе руку.

— Они мои, и точка! — рявкнул молодой царь, сжав кулаки.

— Клеомброт, не смей пленить олимпийцев! — снова подал голос испуганный Агесилай, стукнув посохом по полу. — Ты совсем обезумел от своей гордыни! Умерь свой пыл, иначе великий Зевс сам лично спустится с небес и покарает тебя за такую дерзость!

— Да, Клеомбротушка, — мило, но с леденящей душу угрозой улыбнулась Афина, наклонив голову набок. — Твой соправитель прав. Если мой разгневанный отец спустится сюда, тебе и твоей Спарте точно не сдобровать.

— Твой отец слишком зажрался! — гремел Клеомброт I, чеканя каждый шаг по залу. — Он слишком ленив, чтобы оторвать свой зад от золотого трона и лично спуститься ко мне в Лаконию. Он прекрасно знает: если спустится, обратно наверх уже не вернется. Он мастер только молнии из-за туч пускать! А вот выйти один на один и решить все наши разногласия по-мужски, лицом к лицу, — на это твой отец трус!

— Клеомбротушка, но он ведь создает мощнейшее оружие, способное менять судьбы народов, — мягко, с деланым сочувствием возразила Афина.

— Ой, я тебя умоляю! Что он там сам создать может? — царь издевательски фыркнул. — Гефест всё делает сам своими руками, а твой отец просто пуляет ими во все стороны, как капризный ребенок! Но нас, спартанцев, этим дешевым шоу не напугать. Вашим молниям далеко лететь до Спарты — до нас не долетят. А если и долетят, здесь просто нечего крушить! У нас нет золотых дворцов и хрупких башен. Пусть твои изнеженные Афины дрожат перед его гневом — они погрязли в роскоши и до смерти боятся её потерять!

— Мне искренне нравится твоя гордость, она действительно заслуживает уважения, — Афина мило улыбнулась, и в её пронзительных глазах-сканерах снова блеснул опасный, леденящий огонек. — Но как бы ты ни гневался, Клеомброт, как бы ни разглагольствовал здесь, ты всё равно сделаешь то, что прикажет мой отец. Ни один разумный человек в Элладе не пойдет за безумцем, который в одиночку решил бросить вызов самим небесам.

— Я хочу спасти этот мир! — бешено прорычал молодой царь, подаваясь вперед. — Мы для твоего отца — как беззащитные овцы в покорном стаде, а он рвет нас, словно голодный лесной волк. Я больше не позволю, чтобы нами управляли!

— Довольно! — не выдержал и сорвался на крик Агесилай II, со всей силы грохнув посохом о каменные плиты. — Ты еще глупый мальчишка, Клеомброт, который решительно ничего не смыслит в истинной власти! Наберись сначала моей мудрости, проживи с мое, а потом смей дерзить дочери Громовержца! Пока я нахожусь в этом зале, ты будешь беспрекословно подчиняться!

— Мы оба здесь законные цари, Агесилай! Не забывай об этом!

Старый правитель проигнорировал его выпад и тяжело повернулся к сияющей девушке:

— Афина, я дам официальный ответ Олимпу чуть позже. А сейчас — уходи с миром и забери с собой своих людей.

— Это мои люди! — окончательно взревел Клеомброт I.

С металлическим звоном он сорвал с пояса короткий меч-ксифос и направил его острие прямо в грудь своего престарелого соправителя. Глаза молодого царя налились кровью: