Тень хризантемы. Тайна пропавшего мастера

Глава 6. Общество «Хризантема»

Спуск с горы Хиэй был медленным, тропа вилась среди кедров, чьи ветви гнулись под тяжестью вечернего тумана. Рэн и Юкико молчали, каждый погружённый в свои мысли после разговора с монахом Кайсэем. Его слова о свитке как о ключе к власти и намёк на группу, оставляющую за собой лишь лепестки, не давали покоя. Символ хризантемы, который они находили снова и снова, перестал быть просто знаком. Он стал угрозой.

Они остановились в небольшой чайной у подножия горы, чтобы перевести дух перед поездкой к святилищу Фусими Инари. Заведение было старым, с потемневшими от времени деревянными балками и запахом жареного риса. Хозяйка, пожилая женщина с добродушной улыбкой, поставила перед ними две чашки зелёного чая и удалилась, оставив их наедине.

– Мы не можем игнорировать то, что сказал Кайсэй, – начала Юкико, обхватывая чашку руками, чтобы согреться. – «Хризантема». Это не просто символ. Это имя. И если они действительно причастны к исчезновению мастера, нам нужно знать, с кем мы имеем дело.

Рэн кивнул, его взгляд был устремлён на пар, поднимающийся от чая. Он достал из кармана блокнот и начал перелистывать записи, сделанные в архивах.

– Лепесток в тайнике, знак на чаше, упоминание «тени хризантемы» в стихотворении. Это не случайные совпадения. Но кто они? Культ? Политическая группа? Или что-то совсем иное?

Юкико отхлебнула чай, её лицо было задумчивым.

– Мастер Сэйсю однажды упомянул, что в истории Киото были группы, которые использовали традиции как прикрытие для своих целей. Он говорил это вскользь, как о легенде. Что-то о людях, которые искали древние ритуалы не для просветления, а для влияния. Они якобы верили, что «путь чая» может быть не только медитацией, но и инструментом контроля над разумом. Я тогда посмеялась. Теперь… я не уверена.

Рэн нахмурился. Идея о ритуале, влияющем на сознание, звучала как вымысел, но он знал, что в японской истории традиции часто переплетались с властью. Чайная церемония, с её строгой дисциплиной и символизмом, могла быть идеальной основой для чего-то более зловещего.

– Нам нужно больше информации, – сказал он. – Слухи, легенды, даже сплетни. Всё, что может дать нам представление о том, с чем мы столкнулись.

Юкико кивнула и достала телефон. Она отправила сообщение одному из своих старых знакомых, профессору истории из Университета Киото, который специализировался на тайных обществах периода Эдо. Через несколько минут ей пришёл ответ с предложением встретиться в городе через час.

Они допили чай и направились в центр Киото. Профессор, невысокий мужчина по имени Танака, ждал их в тихом кафе недалеко от реки Камо. Его очки в толстой оправе и слегка растрёпанный вид выдавали человека, который проводит больше времени с книгами, чем с людьми. Но его глаза загорелись, когда Юкико упомянула «Хризантему».

– О, это старая история, – начал он, потирая руки, словно предвкушая лекцию. – Общество «Хризантема» – или, как их ещё называют, «Орден Золотого Цветка» – это полумифическая группа, о которой ходят слухи с конца периода Хэйан. Говорят, они были основаны как круг элитных аристократов и монахов, которые искали способы сохранить своё влияние через духовные практики. Но со временем их цели изменились. Они начали экспериментировать с ритуалами, которые, как считалось, могли манипулировать волей человека.

Рэн наклонился вперёд, его интерес был очевиден.

– Экспериментировать? Как?

Танака понизил голос, хотя в кафе почти никого не было.

– Есть записи – неофициальные, конечно, – о том, что они использовали чайные церемонии как способ введения в транс. Особые смеси чая, ритмичные движения, даже расположение предметов в комнате – всё это, якобы, могло подавлять волю участника, делая его восприимчивым к внушению. Они верили, что «идеальная церемония» – это не просто гармония, а оружие. Но это только слухи. Никаких доказательств нет. После периода Эдо упоминания о них почти исчезли. Некоторые считают, что они растворились в других тайных группах или ушли в подполье.

Юкико нахмурилась.

– А символ хризантемы? Почему именно он?

Танака улыбнулся, но улыбка была скорее мрачной.

– Хризантема – это символ императорской власти, но также и смерти. В их интерпретации, как говорят, она означала возрождение через разрушение. Они верили, что для достижения истинной власти нужно сначала разрушить старое – будь то человек, традиция или даже разум. Лепестки, которые они оставляли, были своего рода подписью. Предупреждением.

Рэн записал ключевые моменты в блокнот. Идея о ритуале как оружии совпадала с тем, что они узнали о свитке из архивов. Если «Хризантема» действительно существовала и была активна сейчас, исчезновение мастера Сэйсю могло быть частью их плана по возрождению древнего знания.

– Есть ли шанс, что они всё ещё существуют? – спросил он напрямую.

Танака пожал плечами.

– В Киото возможно всё. Это город, где прошлое никогда не умирает. Если они существуют, то, скорее всего, как закрытая группа влиятельных людей. Политики, бизнесмены, даже деятели культуры. Они не будут действовать открыто. Но если вы нашли их символ, значит, вы уже на их радаре.

Эти слова повисли в воздухе, как тяжёлый туман. Рэн и Юкико поблагодарили профессора и вышли на улицу. Ночь опустилась на Киото, фонари вдоль реки Камо отражались в тёмной воде. Они знали, что слухи о «Хризантеме» – это не просто легенда. Это была реальность, с которой им предстояло столкнуться. И где-то в этом городе, среди храмов и узких улочек, тайное общество уже знало об их поисках.

В тени одного из мостов, в нескольких метрах от них, мелькнула фигура. На земле, где она стояла, остался одинокий лепесток хризантемы. Но ни Рэн, ни Юкико этого не заметили. Пока.

Глава 7. Чайная церемония

Узкая улочка в районе Гион, знаменитом своими чайными домами и гейшами, была окутана мягким светом бумажных фонарей. Рэн и Юкико стояли перед входом в один из старейших чайных домов Киото, куда их привела информация, полученная от профессора Танаки. Он упомянул, что некоторые мастера, связанные с традициями, до сих пор проводят церемонии, которые могут хранить отголоски древних ритуалов. Если общество «Хризантема» действительно использовало «путь чая» как инструмент влияния, то следы их методов могли сохраниться в таких местах.

Их пригласили внутрь после короткого обмена любезностями с хозяйкой дома, женщиной средних лет по имени Мицуко, чьи движения были отточены годами практики. Она не задавала вопросов о цели их визита, лишь улыбнулась и предложила присоединиться к небольшой группе гостей, собравшихся для вечерней церемонии тяною. Рэн и Юкико согласились, понимая, что это не просто возможность наблюдать, но и шанс найти символы или намёки, связанные с мастером Сэйсю и его исчезновением.

Комната для церемоний была небольшой, с татами, пахнущими свежей соломой, и низким светом, льющимся из-под абажура андон. В центре находился очаг, над которым висел чугунный чайник, а перед ним – все необходимые предметы: чаша тяван, бамбуковый венчик тясэн, ложка тясяку. Мицуко, облачённая в строгое кимоно, начала ритуал с медленной, почти гипнотической точностью. Каждый её жест был выверен, каждый звук – от шороха ткани до лёгкого стука венчика о край чаши – казался частью невидимой мелодии.

Рэн сидел чуть в стороне, его взгляд был острым, как у охотника, выслеживающего добычу. Он наблюдал не за красотой церемонии, а за деталями: расположением предметов, последовательностью движений, даже паузами, которые Мицуко делала, передавая чашу гостям. Он помнил, как мастер Сэйсю использовал расположение чаши и свитка как код в своём доме. Здесь могло быть что-то похожее.

Юкико, напротив, погрузилась в ритуал с почти личным чувством. Её глаза следили за руками Мицуко, за тем, как она очищала чашу тканью тюкин, как размещала венчик после каждого использования. Юкико знала, что в чайной церемонии символы скрыты не только в предметах, но и в самом процессе. Она искала отклонения от канона, малейшие намёки на что-то необычное.

Когда Мицуко закончила приготовление маття и передала первую чашу старшему из гостей, Юкико заметила едва уловимую деталь. На внутренней стороне чаши, у самого края, был нанесён тонкий узор, почти невидимый в тусклом свете. Это был не традиционный орнамент, а стилизованный цветок. Хризантема.

Она слегка наклонилась к Рэну, стараясь не привлекать внимания, и прошептала:

– На чаше. Знак. Тот самый.

Рэн кивнул, его лицо осталось бесстрастным, но внутри всё напряглось. Он начал внимательнее следить за движениями Мицуко. Когда она повернулась, чтобы взять вторую чашу, он заметил, что её рукав кимоно слегка задрался, обнажив запястье. На коже была маленькая татуировка – снова хризантема, но с дополнительным элементом: лепестки окружали крохотный символ, напоминающий иероглиф «власть».

Церемония продолжалась, но теперь каждый жест Мицуко казался Рэну и Юкико частью не только ритуала, но и скрытого послания. Когда очередь дошла до Юкико, она приняла чашу с особым вниманием, делая вид, что наслаждается вкусом чая, но на самом деле изучая её поверхность. Узор хризантемы был нанесён не глазурью, а выгравирован, как на чаше в доме мастера Сэйсю. Это не было случайностью.

После церемонии, когда гости начали расходиться, Рэн и Юкико задержались, чтобы поблагодарить Мицуко. Они старались говорить нейтрально, но их вопросы были осторожно нацелены на то, чтобы узнать больше.

– У вас удивительно красивая посуда, – начала Юкико с улыбкой. – Эти узоры на чашах… Они традиционные для вашей школы?

Мицуко посмотрела на неё с лёгкой настороженностью, но её голос остался мягким.

– Некоторые узоры передаются из поколения в поколение. Они имеют особое значение для тех, кто понимает. Но я не мастер каллиграфии, чтобы объяснять их глубину.

Рэн решил зайти с другой стороны.

– Мы слышали, что мастер Сэйсю, известный хранитель традиций, иногда посещал подобные церемонии. Вы не встречали его?

Лицо Мицуко на мгновение замерло, но она быстро восстановила улыбку.

– О, мастер Сэйсю – легенда. Я слышала о нём, но, к сожалению, не имела чести встретиться. Его школа… очень закрытая.

Этот ответ был слишком гладким, слишком отрепетированным. Рэн заметил, как её пальцы слегка сжали край подноса, который она держала. Она знала больше, чем говорила. Но настаивать было опасно. Они поблагодарили её ещё раз и вышли на улицу.

Уже на тёмной улочке Гиона Юкико повернулась к Рэну.

– Она лжёт. Она знает о мастере. И этот знак на чаше, татуировка… Это не просто традиция. Это метка. «Хризантема» здесь, или, по крайней мере, их влияние.

Рэн кивнул, его взгляд скользнул по узкой улице, где тени фонарей играли на брусчатке.

– Возможно, она не член общества, а лишь пешка. Но она подтвердила, что мы на правильном пути. Если их символы появляются даже в таких местах, значит, они вплетены в саму ткань традиций Киото. Нам нужно быть осторожнее. Они знают, что мы ищем.

Где-то за углом послышался лёгкий шорох, как будто кто-то отступил в тень. Рэн инстинктивно положил руку на плечо Юкико, чтобы ускорить шаг. Чайная церемония, которая должна была быть моментом гармонии, стала ещё одним напоминанием: тень хризантемы нависла над ними, и каждый их шаг был под наблюдением.

Глава 8. Поддельные чаши

Утро в Киото выдалось ясным, но холодным. Рэн и Юкико шли по оживлённому рынку Нисики, узкой улице, заполненной лавками с традиционными товарами, специями и посудой. После вчерашней чайной церемонии в Гионе, где они заметили символ хризантемы на чаше и татуировке Мицуко, они решили проверить слухи о поддельных чайных наборах, которые начали появляться в городе. В записях, предоставленных профессором Танакой, упоминалось, что общество «Хризантема» могло использовать контрафакт как способ распространения своих меток или даже как прикрытие для более тёмных дел.

Рынок гудел голосами торговцев и туристов, воздух был пропитан запахами жареной рыбы и сладкой сои. Рэн, привыкший замечать детали в хаосе, внимательно осматривал прилавки с керамикой. Юкико, в свою очередь, знала, на что обращать внимание: подлинные чайные чаши тяван и другие предметы для церемонии имели особую текстуру глазури, следы ручной работы и, часто, едва заметные подписи мастеров.

Они остановились у одной из лавок, где пожилой продавец с гордостью демонстрировал наборы для чайной церемонии. На первый взгляд, всё выглядело аутентично: чаши, венчики, ложки, даже маленькие коробочки для маття. Но Юкико сразу заметила несоответствие. Она взяла в руки одну из чаш, сделав вид, что восхищается её формой, и провела пальцем по внутренней поверхности.

– Глазурь слишком ровная, – тихо сказала она Рэну, наклонившись к нему, чтобы продавец не услышал. – Настоящие тяван из школы мастера Сэйсю имеют лёгкую шероховатость, следы обжига. А эта… она как фабричная. И посмотри сюда.

Она слегка повернула чашу, чтобы свет упал на её дно. Там, едва заметный, был выгравирован знакомый узор – хризантема. Но в отличие от тонкой работы на чаше в доме мастера или в чайном доме, этот знак был грубым, почти небрежным, как будто сделанным наспех.

Рэн кивнул, его взгляд стал острее. Он взял другую чашу из набора и начал осматривать её с той же тщательностью, с которой изучал улики на месте преступления.

– Здесь то же самое, – пробормотал он. – И не только знак. Посмотри на венчик. Бамбук слишком новый, без следов использования, но его продают как «антикварный». Это подделка. И, скорее всего, не просто для обмана туристов.

Продавец, заметив их шёпот, подошёл ближе с широкой улыбкой.

– Прекрасный выбор, не правда ли? Эти наборы – из старых запасов, почти как у великих мастеров. Очень редкие!

Юкико улыбнулась в ответ, стараясь не выдать подозрений.

– Они действительно выглядят необычно. Откуда вы их взяли? Мы ищем что-то для особой церемонии, и нам важно знать происхождение.

Продавец замялся, его улыбка стала чуть менее уверенной.

– О, это… от поставщика из Осаки. Он работает с мелкими мастерскими. Я не вникаю в детали, просто продаю. Но качество, уверяю вас, отличное!

Рэн заметил, как продавец отвёл взгляд, избегая прямого контакта. Это был признак неуверенности, возможно, лжи. Он решил надавить чуть сильнее.

– А этот узор, – он указал на хризантему внутри чаши. – Он ведь не традиционный. Вы знаете, что он означает?

Продавец побледнел, его руки невольно сжались.

– Это… просто украшение. Многие мастера добавляют свои метки. Я не знаю, что это значит. Если вам не нравится, могу показать другие наборы.

Но Рэн и Юкико уже знали, что не уйдут с пустыми руками. Они купили одну из чаш, чтобы изучить её подробнее, и покинули лавку, чувствуя на себе взгляд продавца. На улице, отойдя на безопасное расстояние, они остановились у тихого переулка.

– Это не просто подделка, – сказал Рэн, держа чашу в руках. – Это метка. Как на тех предметах, что мы видели раньше. «Хризантема» использует эти наборы, чтобы помечать свои территории или передавать сообщения. Возможно, это часть их сети.

Юкико кивнула, её лицо было серьёзным.

– В городе, где чайная церемония – это искусство, подделки – идеальный способ скрыть следы. Туристы покупают их как сувениры, не подозревая, что распространяют символы общества. А те, кто знает, получают сигнал. Но зачем? Что они скрывают в этих наборах?

Рэн внимательно осмотрел чашу ещё раз, проверяя её на наличие скрытых полостей или необычных деталей. На дне, под слоем глазури, он заметил крохотную трещину, которая казалась не случайной, а намеренно сделанной. Он достал из кармана маленький фонарик и посветил внутрь. В трещине виднелся край чего-то, похожего на тонкую бумагу.

Осторожно, чтобы не повредить чашу, он извлёк крохотный свёрток. Это был клочок бумаги, на котором был нарисован грубый эскиз трёх линий, сходящихся в одной точке, и надпись: «У врат лисицы ждёт третий ключ».

– Фусими Инари, – тихо сказала Юкико, узнавая намёк на «врата лисицы». – Это совпадает с тем, что мы нашли в архивах. «Три потока» и теперь «третий ключ». Мы всё ближе.

Рэн убрал бумагу в карман, его взгляд скользнул по рынку. Он чувствовал, что за ними наблюдают, хотя не мог точно сказать, откуда. Поддельные чаши были не просто обманом. Они были частью головоломки, которую общество «Хризантема» раскидало по всему Киото, как лепестки на ветру. И каждый новый кусочек этой головоломки вёл их к чему-то, что они пока не могли полностью осознать.

Где-то среди прилавков мелькнула фигура, быстро скрывшаяся за углом. На земле, где она стояла, лежал одинокий лепесток хризантемы. Но Рэн и Юкико были слишком поглощены находкой, чтобы это заметить.

Глава 9. Монах-информатор

Склоны горы Фусими, усеянные тысячами алых ворот тории, ведущих к святилищу Инари, были окутаны предвечерним светом. Рэн и Юкико поднимались по тропе, окружённой статуями лисиц – хранителей божества Инари, покровителя торговли и процветания. Послание из поддельной чаши, найденной на рынке Нисики, – «У врат лисицы ждёт третий ключ» – привело их сюда. Они знали, что Фусими Инари, с его лабиринтом троп и скрытых уголков, могло хранить не только духовные, но и вполне земные тайны.

После нескольких часов поисков, следуя за намёками из архивных записей о «трёх потоках» и «камне истины», они наткнулись на небольшой, почти заброшенный храм в стороне от основных троп. У входа их встретил монах, чьё лицо, изрезанное морщинами, казалось картой прожитых лет. Его звали Рёкан, и он был хранителем этого уединённого места. Его глаза, ясные и проницательные, сразу выдали, что он не просто смотрит, а оценивает.

Юкико поклонилась с уважением, её голос был мягким, но твёрдым.

– Рёкан-сан, мы ищем ответы, связанные с древним свитком, который называют «идеальной чайной церемонией». Мы знаем, что он может быть связан с этим местом. И с мастером Сэйсю, который исчез.

Рёкан долго молчал, его взгляд скользил от Юкико к Рэну, словно он пытался прочесть их намерения. Наконец, он кивнул и жестом пригласил их войти в храм. Внутри было прохладно, пахло старым деревом и ладаном. Они сели на татами перед низким алтарём, украшенным статуей лисицы с ключом в пасти.

– Я слышал о пропаже мастера Сэйсю, – начал Рёкан, его голос был хриплым, но глубоким, как эхо в пещере. – И я знаю о свитке, о котором вы говорите. Это не просто текст. Это учение, которое может быть как светом, так и тьмой, в зависимости от рук, что его держат.

Рэн наклонился вперёд, его взгляд был сосредоточенным.

– Вы знаете, где он? Или кто его ищет?

Рёкан покачал головой, но в его движении было что-то, что говорило: он знает больше, чем готов сказать.

– Свиток не здесь. Но его следы… да, они проходят через эти горы. Много лет назад мастер Сэйсю приходил ко мне. Он был обеспокоен. Говорил, что тень прошлого оживает. Он упомянул группу, которая ищет свиток не ради мудрости, а ради власти. Они называют себя «Хризантемой».

Юкико сжала руки на коленях, её сердце забилось быстрее.

– Что он сказал о них? Мы нашли их символы – на чашах, в тайниках. Они оставляют лепестки, как подпись.

Рёкан вздохнул, его пальцы перебирали чётки.

– «Хризантема» – это не просто имя. Это идея. Они верят, что древние ритуалы, такие как «путь чая», могут подчинять волю. Свиток, который вы ищете, содержит не магию, а знание о том, как сочетать движения, слова и вещества, чтобы влиять на разум. Мастер Сэйсю знал это. Он хотел защитить свиток, спрятать его от тех, кто использует гармонию как оружие.

Рэн достал из кармана клочок бумаги с посланием из поддельной чаши и показал его монаху.

– Здесь написано: «У врат лисицы ждёт третий ключ». Это место? Или что-то другое?

Рёкан внимательно посмотрел на бумагу, его лицо стало ещё более серьёзным.

– Третий ключ… Это не предмет. Это знание. Здесь, у врат лисицы, есть место, где три ручья сливаются в один. Там стоит камень, который называют «камнем истины». Мастер Сэйсю оставил там подсказку, но не для всех. Только для тех, кто понимает баланс. Идите туда, но будьте осторожны. «Хризантема» знает об этом месте. Они следят.

Юкико посмотрела на Рэна, её глаза были полны решимости, но и тревоги.

– Вы видели их? Они были здесь?

Рёкан отвёл взгляд, его голос стал тише.

– Я видел лепестки. На тропах, у алтарей. Они не показывают лиц, но их присутствие чувствуется. Они не тронут меня – я слишком стар и бесполезен для их целей. Но вы… вы уже стали частью их игры. Если вы найдёте третий ключ, они придут за вами.

Рэн кивнул, записывая в блокнот указание о «камне истины» и трёх ручьях. Он чувствовал, что Рёкан говорит правду, но не всю. Монах был хранителем знаний, но также и хранителем тайн. Настаивать было бесполезно.

Они поблагодарили Рёкана и вышли из храма. Солнце уже садилось, окрашивая ворота тории в кроваво-красный цвет. Тропа к месту слияния трёх ручьёв ждала их впереди, но слова монаха эхом звучали в их головах. «Хризантема» была близко. И каждый шаг, который они делали, приближал их не только к разгадке, но и к опасности.

На одной из статуй лисицы, мимо которой они прошли, лежал свежий лепесток хризантемы. Но в сумерках ни Рэн, ни Юкико его не заметили.

Глава 10. Символика воды

Сумерки сгущались над горой Фусими, когда Рэн и Юкико, следуя указаниям монаха Рёкана, направились к месту, где три ручья сливаются в один. Тропа, ведущая к «камню истины», была узкой и скользкой от вечерней росы, окружённой шорохом листвы и далёким криком птиц. Слова Рёкана о «третьем ключе» и предупреждение о близости «Хризантемы» держали их в напряжении, но отступать было не в их правилах.

После получаса поисков они услышали тихое журчание воды. Впереди, в небольшой ложбине, три тонких ручья, стекая с разных склонов, соединялись в один поток, который затем исчезал под камнями. В центре слияния возвышался плоский валун, поросший мхом, но с вырезанным на поверхности грубым символом – кругом, пересечённым тремя линиями. Это был «камень истины», о котором говорил монах.

Юкико присела на корточки у края ручья, её взгляд скользил по воде, словно она пыталась прочесть в её движении скрытый смысл. Она знала, что в японской традиции вода – это не только жизнь, но и зеркало, символ очищения и истины. Мастер Сэйсю часто говорил, что вода может быть посланником, если уметь её слушать.

– Вода здесь не просто течёт, – сказала она, указывая на то, как ручьи сливаются. – Посмотри, каждый из трёх потоков имеет разный ритм. Один быстрый, другой медленный, третий почти стоячий перед слиянием. Это может быть частью кода. В чайной церемонии ритм движений тоже имеет значение.

Рэн кивнул, доставая блокнот, чтобы зарисовать схему слияния. Он привык искать логику в хаосе, но здесь, в этом природном уголке, он чувствовал, что ключ кроется не в расчётах, а в интуиции. Он доверился Юкико, которая, казалось, видела больше, чем он.

Она опустила руку в воду, позволяя холодным струям обтекать её пальцы, и закрыла глаза, словно прислушиваясь. Затем её взгляд упал на камень. На его поверхности, под слоем мха, виднелись едва заметные линии, которые при ближайшем рассмотрении оказались не случайными царапинами, а вырезанными иероглифами. Они были почти стёрты временем и водой, но всё ещё читаемы.

– «Три потока ведут к сердцу, но только чистый увидит путь», – прочитала Юкико, осторожно смахивая мох. – Это послание. Но оно не полное. Здесь есть ещё что-то… смотри, линии продолжаются к краю камня, как будто указывают на воду.

Рэн подошёл ближе и заметил, что линии на камне действительно переходят в воду, указывая на точку, где три ручья сливаются. Он посветил фонариком на поверхность воды, и в этот момент заметил странное: в месте слияния, под тонким слоем прозрачной воды, лежал ещё один камень, меньший, но с вырезанным на нём символом. Это была хризантема, окружённая тремя волнистыми линиями – символом воды.

– Это не просто указание, – сказал Рэн, его голос был напряжённым. – Это метка. Но чья? Мастера Сэйсю или «Хризантемы»?

Юкико покачала головой, её лицо было серьёзным.

– Мастер использовал бы что-то более тонкое. Хризантема – их знак. Но вода… вода – это его язык. Он мог оставить это как предупреждение. Или как способ направить нас дальше. Вода в ритуале – это очищение, но также и течение, путь. Возможно, нам нужно следовать за потоком.