Путь Сердца. Урал. Книга третья

– Огонь… – прошептала она. – Обычный огонь… может выжечь пакость… но будет больно…

Он без колебаний достал свой складной нож, простерилизовал лезвие в пламени костра, и, сжав зубы от сочувствующей боли, аккуратно прижёг края раны. Настя вскрикнула, вцепившись ему в руку, но не оттолкнула. Из раны выступила капля чёрной, густой жидкости, которая испарилась в огне с противным шипением. После этого кровь стала нормального, алого цвета.

Максим наложил повязку, его движения были нежными и точными. Потом обнял её, прижимая к себе, чувствуя, как её тело постепенно согревается, а дрожь уходит.

– Прости, – хрипло прошептал он ей в волосы. – Я не смог… я…

– Ты спас меня, – перебила она его, прижимаясь к его груди. Её голос был слабым, но твёрдым. – Ты отвлёк их, дав мне время. Ты сражался за нас обоих. Это и есть защита, Макс. Не чтобы ни одна царапина. А чтобы быть рядом, когда больно. Чтобы прижечь рану, когда нужно.

Они сидели так долго, у костра, слушая, как ночные звуки леса постепенно возвращаются, вытесняя память о тёмном гуле и криках. Боль, страх, ярость – всё это плавилось в тепле огня и в тепле друг друга, превращаясь в нечто новое. В сталь. В нерушимую связь.

– Они вернутся, – тихо сказала Настя.

– Пусть возвращаются, – ответил Максим, глядя в пламя. Его глаза отражали огонь. – Мы будем готовы. Вместе. Они думают, что могут сломить наш дух страхом и болью.

Она подняла на него взгляд.

– А могут?

Максим посмотрел на её перевязанное плечо, на её усталое, но непобеждённое лицо. Потом на свою окровавленную, запылённую руку, которая держала её.

– Нет. Потому что наш дух – это не то, что в каждом из нас по отдельности. Это то, что между нами. А это… – он наклонился и поцеловал её в лоб, – это горы не сломают.

И у костра, под холодными уральскими звёздами, они дали эту клятву не вслух. Они дали её молча, просто держась за руки. Они не дадут себя сломить. Ни врагам, ни горам, ни самой тёмной магии. Потому что они – одно целое. И это была самая сильная магия из всех.

Глава 8: Убежище в долине

Путь к долине, указанной на старой карте, занял остаток ночи и всё утро. Они шли медленно – Настя ослаблена потерей крови и магическим ядом, Максим пристально следил за каждым её шагом, готовый в любой момент подхватить. Лес постепенно редел, сквозь стволы начал пробиваться яркий солнечный свет, а воздух наполнился новым, свежим запахом – влаги, цветущих альпийских лугов и чего-то безмятежного.

И вот, раздвинув последнюю завесу из стелющихся кедров, они вышли к обрыву. И замерли.

Перед ними лежала долина. Небольшая, уютная, как ладонь, раскрытая посреди каменных исполинов. Со всех сторон её охраняли крутые, поросшие лесом склоны, а в самом центре сияла бирюзовая лента быстрой, но неглубокой горной речки. Луга пестрели цветами – жёлтыми, синими, лиловыми. Воздух здесь был тёплым, тихим, напоённым покоем. Это было убежище в самом прямом смысле слова.

– Здесь… здесь нет той черноты, – выдохнула Настя, опускаясь на колени у самого края. Её лицо, бледное от усталости, озарилось улыбкой. – Чистое место. Старое. Благословлённое.

Максим помог ей спуститься по крутой тропинке, ведущей вниз. Его напряжённые плечи наконец расслабились. Здесь невозможно было устроить засаду – обзор на километры. Здесь можно было перевести дух.

Они нашли идеальное место для лагеря под навесом огромного, наклонившегося над рекой валуна. Камень хранил солнечное тепло и защищал от ветра. Максим разбил лагерь с почти профессиональной скоростью, пока Настя, сидя на солнышке, готовила простой укрепляющий отвар из последних уцелевших трав.

День тек медленно и блаженно. Они молчали, просто наслаждаясь тишиной, прерываемой лишь журчанием воды и пением невидимых птиц в вышине. Максим смотрел, как солнце играет в волосах Насти, как она щурится, глядя на облака, и чувствовал, как внутри тает тот ледяной ком страха и вины, что сковывал его с прошлой ночи.

– Я так боюсь потерять тебя, – слова вырвались у него сами, тихо, без предупреждения. Он не смотрел на неё, а наблюдал, как стрекоза зависает над водной гладью.

Настя положила свою ладонь поверх его руки.

– Я знаю. Я тоже боюсь потерять тебя. Каждую секунду.

– Это разные вещи, – он наконец повернулся к ней. В его глазах стояла непролитая боль. – Ты – свет. Магия. Ты нужна им. А я… я просто человек с дубиной. Я не могу сражаться с теневыми заклинаниями. Я не могу вылечить магический яд. Вчера… вчера я мог только прижечь рану и молиться, чтобы этого хватило.

– Человек с дубиной, – повторила она мягко, – который встал между мной и тремя тёмными магами. Который не убежал, когда ему предложили жизнь в обмен на меня. Который согревает меня сейчас, когда мне холодно от потери крови. – Она прикоснулась пальцами к его щеке. – Макс, наша сила не в том, что мы умеем по отдельности. Она в том, что мы вместе. Моя магия и твоя храбрость. Моё чувствование и твоя логика. Моя любовь и твоя. Это и есть наша самая сильная защита. Сильнее любого щита. Она уже защитила нас. Не раз.

Он обнял её, прижавшись лицом к её шее, и просто дышал, впитывая её уверенность, как лекарство.

Позже, когда солнце стало припекать, они, как дети, решили искупаться. Вода в реке была ледяной, обжигающей, но чистейшей. Они смеялись, брызгались, смывая с себя грязь, пот и следы крови прошлой ночи. Настя, осторожно оберегая перевязанное плечо, плавала, как русалка, а Максим нырял, пытаясь поймать на дне гладкие, цветные камушки, чтобы подарить ей.

Именно тогда, вылезая на берег, Настя замерла. Её смех оборвался.

– Макс. Смотри.

На плоском камне у самой воды, том самом, где она только что грелась на солнце, кто-то оставил знак. Его не было, когда они заходили в реку. Он проявился, будто выжженный невидимым железом. Это был не рисунок, а скорее тень – угловатая, зловещая метка, напоминающая сломанную стрелу, пронзённую змеёй. Камень вокруг знака был холодным, даже под палящим солнцем.

Настя присела рядом, не касаясь.

– Это предупреждение. От них. Быстрое, как мысль. Тёмная метка. Она говорит: «Мы видим вас. Мы знаем, где вы. Ваше убежище не тайна».

Всё безмятежное спокойствие долины испарилось в одно мгновение. Воздух снова стал звенящим и враждебным.

Максим быстро одел куртку, уже оглядывая склоны. Враги не нападали. Они просто показали, что могут дотянуться сюда. Что отдых окончен.

– Они дают нам время собраться, – мрачно констатировал он. – Или ждут подкрепления, чтобы окружить долину и взять без боя.

Настя кивнула, поспешно собирая свои немногочисленные вещи.

– Это открытое место. Прекрасная ловушка. Мы сидели на виду, как на ладони. Пора уходить.

Они свернули лагерь за несколько минут. Перед уходом Настя подошла к зловещему камню и, не прикасаясь к знаку, положила рядом три сорванных полевых цветка – жёлтый, синий, белый. Простой, но ясный ответ: вашу тьму мы видим. Но здесь есть и красота, которую вы не сможете осквернить.

Они покинули долину по другой тропе, ведущей вверх, в сторону более диких и высокогорных участков. Убежище подарило им несколько часов покоя, согрело их сердца и тела. Но оно же дало им жёсткий урок: на Урале, где за ними охотятся тёмные силы, не может быть полностью безопасного места. Только временные передышки. И каждая такая передышка – подарок, за который нужно быть благодарным и которым нельзя злоупотреблять.

Они уходили из долины не сломленными, а закалёнными. Отдых вернул им силы, а угроза, проявившаяся в виде тёмного знака, лишь укрепила их решимость идти дальше. Вместе.

Глава 9: Тайна старого рудника

Идея вернуться туда казалась безумием. Но карта проводника, которую Настя теперь читала как открытую книгу, указывала на этот рудник как на точку сосредоточения «древней силы». По слухам, которые старик обронил мимоходом, а Настя уловила и сохранила, именно здесь, в самых глубоких штольнях, лежало нечто, способное «уравнять шансы».

– Это самоубийство, – мрачно сказал Максим, глядя на чёрный провал входа, казавшийся ещё более зловещим при свете дня. – Они знают это место. Они уже были здесь. И, скорее всего, оставили сюрпризы.

– Они знают вход, – поправила Настя, разворачивая карту. Её пальцы легли на сложную паутину линий внутри контура рудника. – Но они не знают всех ходов. Проводник показал… или карта сама показала… другой путь. Спуск через старый вентиляционный штрек. Он заброшен, но проходим. Он выведет нас в самое сердце, минуя их вероятные заслоны у главного входа.

Максим видел решимость в её глазах. Это была не просто надежда – это был расчёт. Расчёт, основанный на знании, которого у него не было. Он вздохнул.

– Хорошо. Но если что-то пойдёт не так – мы сразу назад. Не ради меня. Ради… нашего будущего. Ты всё ещё слаба.

Она кивнула, и тень благодарности мелькнула в её взгляде.

Обходной путь оказался адом. Узкая, осыпающаяся шахта, полная паутины, хлама и скользкой глины под ногами. Воздух был спёртым, пахнущим ржавчиной и вековой пылью. Они двигались молча, при свете одного фонаря, каждый шорох эхом отдавался в каменной трубе.

Через час спуска они вышли в огромный, катакомбный зал. Это было сердце рудника. Высокий потолок, подпёртый массивными, почерневшими от времени деревянными балками. Посредине – груда пустой породы, а вокруг – несколько тёмных проходов, уходящих в разные стороны. Но Настю манило не это.

Она подошла к дальней стене, где под слоем копоти и плесени угадывались древние, выбитые в камне петроглифы: спирали, фигурки людей с головами животных, знаки, напоминающие звёзды.

– Здесь, – прошептала она. – Сила здесь спит. Не в артефакте как в предмете. В самом месте. В этом узле. Артефакт… это ключ. Кристалл, который аккумулирует и фокусирует то, что уже есть.

Она начала искать, водя ладонью по стене. Максим в это время стоял настороже, фонарь в одной руке, дубина в другой. Тишина здесь была не мёртвой, а выжидающей. Слишком напряжённой.

– Нашла, – донёсся её голос. В нише, скрытой наплывом сталактитов, лежал предмет. Не сияющий самоцвет и не золотой жезл. Это был невзрачный, продолговатый камень темно-серого, почти чёрного цвета, испещрённый прожилками серебра и меди. Он выглядел как обычный кусок руды. Но стоило Настя протянуть к нему руку, как прожилки слабо замерцали тусклым, глубоким светом, будто в камне билось медленное, древнее сердце.

И в этот момент из темноты одного из проходов раздался хлопок, и в воздухе повисла знакомая, леденящая душу тишина – то самое тёмное пение, давящее на разум. Из мрака вышли они. На этот раз их было пятеро. И среди них – тот самый мужчина с пустыми глазами, лицо которого они видели в ночном бою. Его рука была на перевязи, но взгляд горел холодной, нечеловеческой злобой.

– Предсказуемы, ведунья, – прошипел он. Голос его звучал как скрип ржавых петель. – Как мотыльки на огонь. Мы знали, что ключ позовёт тебя. Благодарим за помощь в поисках.

Это была засада. Они не охраняли вход – они ждали, пока Настя сама найдёт артефакт, экономя им силы и время.

Максим мгновенно встал между Настей и приближающимися тенями.

– Забирай камень и делай что должна! – бросил он через плечо. – Я задержу их!

Сомнений не было. Не было времени на споры. Настя, сжав в руке тёплый, пульсирующий камень, отступила вглубь ниши, закрыв глаза, начав бормотать слова активации. Максим же принял бой.

На этот раз враги не церемонились. Двое сразу метнулись к нему, их чёрные кинжалы сверкали в свете фонаря, брошенного на пол. Ещё двое стали по бокам, начиная тот самый гулкий, давящий напев. Пятый, раненый лидер, наблюдал, его пальцы складывались в сложные, болезненные на вид фигуры.

Максим дрался отчаянно. Он использовал всё: дубину, камни под ногами, броски, удары ногами. Он помнил их неестественную скорость и старался не ввязываться в долгие схватки, бил и отскакивал. Один из нападавших рухнул с разбитым коленом, другой отлетел, оглушённый ударом по голове. Но тёмное пение делало своё дело – мир плыл перед глазами, в висках стучало, ноги становились ватными. А кинжалы скользили всё ближе.

За его спиной разгоралось иное сражение. Камень в руках Насти вспыхнул ярко, как маленькая звезда, попавшая в подземелье. Серебристо-медные прожилки заиграли, и по стенам, потолку, полу поползли ответные узоры света – ожили петроглифы. Воздух наполнился гулом, но иным – не давящим, а полноводным, глубоким, как песнь самой земли. Настя стояла в эпицентре, её волосы развевались в невидимом потоке энергии, лицо было искажено не болью, а невероятным напряжением воли. Она впускала в себя силу гор, направляя её через кристалл-ключ.

Враги почувствовали это. Их пение стало срываться, в голосах появилась тревога.

– Остановите её! – крикнул лидер, и сам бросился вперёд, минуя Максима, его здоровая рука вытянулась, чтобы вырвать камень.

Максим, отбиваясь от очередного кинжала, увидел это движение. Инстинкт сработал быстрее мысли. Он рванулся вперёд, подставив себя под удар другого мага, чтобы успеть. Чёрный клинок скользнул по его ребрам, обжигая холодом, но он уже был рядом с лидером. Всё его тело, собрав последние силы, совершило рывок, и он сбил тёмного мага с ног, вцепившись в него, как бульдог.

В этот момент Настя открыла глаза. Они сияли тем же серебристо-медным светом, что и камень.

– Достаточно! – прогремел её голос, усиленный в тысячу раз эхом зала и силой артефакта.

Волна чистой, сырой, первозданной энергии вырвалась из камня и из неё самой. Она была не направленной атакой, а сбросом давления. Как ударная волна после тишины.

Врагов отшвырнуло к стенам, как тряпичных кукол. Деревянные балки заскрипели, с потолка посыпалась пыль и мелкие камни. Тёмное пение смолкло, подавленное мощью пробуждённого места.

Максим поднялся на колени, кашляя пылью. Боль в боку была острой, но терпимой. Он увидел, как Настя медленно опускает камень, свет в котором постепенно угасал, возвращаясь в состояние тёплой, пульсирующей дремы. Она шатнулась, и он подхватил её.

– Получилось? – хрипло спросил он.

– Получилось, – она устало кивнула. – Ключ… активирован. Он с нами теперь. Но…

Её «но» повисло в воздухе, потому что в этот момент раздался новый, куда более страшный звук – глубокий, протяжный грохот, идущий из глубин. Потолок зала снова задрожал, и одна из массивных балок, подточенная временем и только что прошедшей энергетической бурей, с ужасающим треском надломилась.