Духи Изумрудного Побережья. Этническое фэнтези

Видение начало дрожать, как отражение в воде, в которую бросили камень. Края света от торка поплыли. Друид медленно повернул голову. И посмотрел прямо на неё. Сквозь время, сквозь сон, сквозь завесу миров.

Его глаза были не старческими и мутными. Они были яркими, пронзительно-синими, и полными такого знания, от которого у Шивон перехватило дыхание. В них не было удивления. Было признание.

«French…» – прошептал он, и это слово, означающее «Смотри», прозвучало так, будто он стоял прямо у её уха.

Шивон отчаянно рванулась, наконец сорвав невидимые оковы. Она свалилась с кровати на пол, ударившись плечом, и лежала, судорожно хватая ртом воздух. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.

В комнате было темно, тихо и пусто. За окном по-прежнему шумел дождь. Никакого запаха дыма и трав. Никакого гула.

Она медленно поднялась, опираясь на тумбочку. Её руки дрожали. На лбу выступал холодный пот.

Это был не сон. Сны так не пахнут. Сны так не знают.

Она подошла к окну, глядя на мокрые от дождя улицы, на жёлтые квадраты окон в домах напротив – обычную, безопасную, современную жизнь. Но эта жизнь теперь казалась хрупкой декорацией, наброшенной на что-то бесконечно более старое и могущественное.

«Ключ…» – прошептала она, прижимая ладони к холодному стеклу. Теперь она видела его не металлическим обручем, а сложнейшим механизмом. Кодовым замком, установленным на границе миров древними стражами. И она… она каким-то образом коснулась его, и механизм начал работать.

Её телефон, лежавший на тумбочке, вибрировал, освещая темноту короткой вспышкой. Сообщение. С неизвестного номера, но она знала, от кого оно, ещё не прочитав.

«Сны бывают дверьми. Вы что-то увидели. Не игнорируйте. Мы должны встретиться на рассвете. Там, где началось. К.М.»

Шивон сжала телефон в ладони, глядя на своё бледное отражение в тёмном окне. В её глазах уже не было страха учёного, столкнувшегося с аномалией. Теперь в них было что-то иное – трезвое, леденящее осознание. Она переступила порог. Игнорирование больше не было вариантом.

Она повернулась от окна, к тёмному силуэту своей квартиры, которая больше не чувствовалась безопасным убежищем. За её стенами, за всеми стенами этого города, лежала другая Ирландия. Дремлющая, древняя, и только что подавшая ей знак.

И она поняла, что должна вернуться на утёсы Мохер. Не как археолог к раскопу. А как ученик к началу урока, смысла которого она ещё не знала, но уже боялась.

Глава 5: Духи пробуждаются

Утёсы Мохер на рассвете были иными. Не просто местом, а состоянием. Туман, пришедший с океана, не стелился по земле, а висел плотными, медленно движущимися клубами, будто живая плоть ландшафта. Солнце, пробиваясь сквозь пелену, отбрасывало не лучи, а длинные, расплывчатые тени, в которых мерещилось движение.

Шивон стояла на краю обрыва, кутаясь в ветровку, и смотрела не на океан, а на свой раскоп. Он казался теперь не научной траншеей, а раной. Разрывом на коже земли. Рядом, прислонившись к своему внедорожнику, молча наблюдал Киллиан. Его присутствие было не успокаивающим, а настораживающим – как тишина перед бурей.

«Почему здесь?» – спросила она, не оборачиваясь. Её голос звучал хрипло после бессонной ночи.

«Потому что здесь тонко, – ответил он просто. – Здесь всегда было тонко. Граница между землёй и морем, между небом и пропастью. Такие места притягивают… изменения. Как и ваш торк».

«Мой торк, – с горькой усмешкой повторила она. – Как будто я его выбирала».

«Вы призвали его, – поправил Киллиан. Его слова прозвучали не как обвинение, а как констатация факта. – Не намеренно. Но ваше намерение – докопаться до истины, ваша воля – было тем крючком, за который что-то ухватилось и потянуло на поверхность».

Прежде чем она смогла что-то ответить, её телефон завибрировал в кармане. Затем ещё раз. И ещё. Она вытащила его. Десятки уведомлений из научных чатов, новостных лент, сообщения от встревоженных коллег.

«Шивон, ты видела? Новости из Керри!»

«Профессор, на форуме говорят о свечении в Ньюгрейндже. Неофициально, конечно…»

«Доктор О’Коннор, это Имон. У моих родственников в Донеголе коровы всю ночь не спали, сбились в круг и мычали на луну. Они в панике».

Она открыла сводку новостей. Заголовки пестрили сенсациями, уже оттесняемыми официальными «экспертами», объяснявшими всё геомагнитными бурями или массовой истерией.

«Таинственное свечение мегалитов в графстве Клэр: уфологи или галлюцинация?»

«Жители Коннемары жалуются на «шёпот в болотах»: экологи проверяют уровень метана».

«Массовая миграция птиц в Уиклоу: орнитологи в замешательстве».

Она показала экран Киллиану. «Это… повсюду».

Он бегло просмотрел заголовки, и его лицо омрачилось. «Не повсюду. Только в местах силы. Древних. Тех самых, что отмечены на картах друидов и в ваших же отчётах по археологии». Он посмотрел на неё. «Он резонирует. Торк. Как камертон. Он задаёт частоту, и всё, что настроено на ту же волну… откликается».

В этот момент далеко внизу, у подножия утёсов, где чёрные базальтовые колонны уходили в пенистую воду, произошло нечто. Один из валунов, столетиями лежавший неподвижно, вдруг замерцал. Слабым, не земным светом. Не голубым и не зелёным – скорее, бледно-золотистым, точно таким, какой видела Шивон в своём видении. Свет пульсировал в такт её бешено колотящемуся сердцу.

Она застыла, заворожённая. «Это… это невозможно».

«Возможно, – тихо сказал Киллиан. Он стоял рядом, и его плечо почти касалось её плеча. – Это голос. Голос камня, который помнит, как здесь проходили Туата де Дананн по дороге к морю. Он слышит зов и отзывается».

Затем свет погас, так же внезапно, как и появился. Но тишина, которая воцарилась после, была хуже любого гула. Пропал привычный крик чаек. Ветер стих. Даже волны, казалось, замерли в ожидании.

И из тумана, клубящегося в расщелине ниже, донёсся звук. Не голос, не животный рёв. Это было похоже на скрип древних ветвей, на скрежет камня о камень, собранный в нечто, напоминающее стон. В нём была скорбь. И обещание. Звук длился несколько секунд и растаял, оставив после себя лишь леденящую пустоту.

Шивон почувствовала, как по её спине побежали мурашки. Это было не походило на галлюцинацию. Это был опыт, разделённый с другим человеком. Киллиан стоял напряжённый, его взгляд был прикован к расщелине.

«Что это было?» – выдохнула она.

«Сторож, – ответил он, не отводя взгляда. – Или, может, эхо сторожа. Существо, связанное с этим местом. Оно спало. А теперь просыпается и удивляется, каким стал мир».

Он наконец повернулся к ней. В его серых глазах не было страха, но была тревожная, животная готовность. «Ваше открытие, доктор О’Коннор, не было открытием в прошлое. Оно было… поворотом ключа в настоящем. И механизм, который десятилетия, века стоял на холостом ходу, теперь запущен. По всей Ирландии. Свечение камней – это маяки. Шёпот в болотах – это переговоры. Необычное поведение животных – это бегство или почтение».

Он шагнул ближе, и теперь она видела не консультанта, а человека, несущего бремя знаний, которые вот-вот станут реальностью для всех. «Они не злые, эти духи. Они просто… другие. И они были здесь первыми. Ваш торк – это не артефакт. Это пригласительный билет на бал, который начался без хозяев. И вопрос теперь в том, кто придёт танцевать. И какими будут танцы».

Вдалеке, на другом конце утёсов, снова раздался тот же скрипучий стон, на этот раз ближе. Туман зашевелился, приняв на мгновение форму чего-то высокого и угловатого.

Шивон поняла, что стоит не просто на краю утёса. Она стоит на пороге. Пороге мира, который начинает оживать, сотрясаясь от зова древнего металла, который она подняла из земли. Связь между её находкой и этими явлениями была теперь не теоретической. Она была осязаемой, звучащей в тишине и светящейся во мгле.

«Что нам делать?» – спросила она, и в её голосе прозвучала не паника учёного, а решимость человека, осознавшего свою ответственность.

Киллиан посмотрел на неё, и в его взгляде впервые мелькнуло нечто, похожее на уважение. «Учиться слушать. И решать, будем ли мы пытаться заглушить этот зов… или научимся понимать, о чём он, прежде чем более громкие голоса решат ответить на него за нас».

Он кивнул в сторону машины. «Мы начинаем с составления карты. Карты всех аномалий. Мест, где старый мир просыпается. Потому что если это делает ваш торк… то где-то может найтись тот, кто захочет этим воспользоваться. Или тот, кто захочет это остановить, не разобравшись».

Шивон бросила последний взгляд на раскоп – на рану, которая, как она теперь понимала, могла оказаться входом. Она повернулась и пошла к машине, чувствуя, как каждый камень под ногами, каждый клочок тумана теперь полон скрытого смысла. Ирландия больше не была просто страной её исследований. Она была живым, дышащим существом. И оно только что открыло глаза.

Глава 6: Наследие друидов

Они ехали на север, в сторону Буррена, когда Киллиан свернул с главной дороги на грунтовку, ведущую вглубь каменистой пустоши. Шивон молчала, уставившись в окно на проплывающие пейзажи, которые теперь казались ей наполненными скрытыми смыслами. Каждый выступ известняка, каждый одинокий боярышник выглядели как часть гигантского, нечитаемого манускрипта.

Машина остановилась у низкой каменной стены, за которой виднелась не ухоженная ферма, а что-то вроде заброшенного хутора: каменный дом с просевшей соломенной крышей, пара полуразрушенных хлевов и круглая каменная башня, больше похожая на древнюю кладовую, чем на жилое помещение.

«Это… ваш дом?» – осторожно спросила Шивон.

«Один из них, – коротко ответил Киллиан, выключая двигатель. – Точнее, архив».

Он вышел из машины и двинулся к круглой башне без дальнейших объяснений. Шивон последовала за ним по тропинке, заросшей колючим дрокам. Воздух здесь был тихим и неподвижным, но не мирным – а напряжённым, словно перед грозой.

У башни не было двери в привычном понимании. Вместо неё в стене зиял низкий, тёмный проход, завешанный потёртой кожей. Киллиан откинул её и жестом пригласил её войти первой.

Внутри пахло сыростью, сухими травами, воском и чем-то ещё – острым, почти озонным запахом статического электричества. Свет проникал только через узкие бойницы под самой крышей, выхватывая из полумрака необычные детали.

Это была не кладовая. Это была библиотека. И сокровищница.

Стены были уставлены не книгами в привычных переплётах, а связками пергаментов, деревянными табличками с вырезанными огамическими письменами, свитками из бересты. На грубо сколоченных полках лежали странные предметы: кристаллы странной формы, куски дерева с наростами, напоминавшими лица, керамические чаши с высохшими остатками веществ. В центре комнаты на каменном постаменте лежал огромный, покрытый патиной бронзовый щит с замысловатым узором.

Но больше всего Шивон поразило другое. На самой дальней стене, прямо напротив входа, висело генеалогическое древо. Но не нарисованное на бумаге. Оно было вырезано на огромной, отполированной доске тёмного дуба, которому, судя по всему, было несколько столетий. Имена были написаны не латиницей, а огамом, и некоторые ветви уходили так далеко в прошлое, что терялись в орнаменте из спиралей и узлов на краях доски.

Киллиан подошёл к дубовой плите и положил ладонь на одно из самых нижних имён, почти у самого корня древа.

«Мак Бруада, сын Куана, сына Нэдэ… – медленно произнёс он, и голос его зазвучал в каменных стенах как ритуальный речитатив. – Это не просто родословная, Шивон. Это список стражей. Хранителей порога».

Он обернулся к ней. В тусклом свете его лицо казалось высеченным из того же древнего камня, что и стены башни. «Моя семья. Мы были друидами не тогда, когда это было профессией или почётом. Мы стали ими, когда это стало необходимостью. После ухода Туата де Дананн».

Шивон подошла ближе, её глаза бегали по загадочным зарубкам. «После ухода? Но легенды говорят, что они ушли, проиграв людям…»

«Они не проиграли, – резко оборвал он. В его голосе прозвучала старая, как эти стены, боль. – Они ушли по договору. Они отступили в Сидх, в холмы и озёра, оставив поверхностный мир нам. Но граница… граница осталась тонкой. И её нужно было охранять. И от любопытных людей, которые могли бы разорвать её по незнанию. И… от тех, кто мог бы попытаться вернуться, если баланс будет нарушен».

Он прошёл вдоль стены, касаясь пальцами связок пергаментов. «Знания не были утеряны. Они были спрятаны. Ритуалы, языки, карты тонких мест – всё это передавалось из уст в уста, от отца к сыну, от матери к дочери, веками. Пока не остался я». В последних словах прозвучала тяжесть, невыносимая для одного человека.

«Почему вы?» – прошептала Шивон.

«Потому что мир стал слишком громким, – горько улыбнулся он. – Слишком уверенным в своём превосходстве. Кому нужны друиды, когда есть наука? Кому нужны заклинания, когда есть технологии? Мои родители… они пытались жить в двух мирах. И оба мира от них отвернулись». Он замолчал, и Шивон не стала спрашивать дальше. Боль в его глазах говорила сама за себя.

«А теперь, – продолжал он, подходя к щиту, – этот мир своей наукой и своей жаждой раскопок тычется пальцем в самую сердцевину старого договора». Он посмотрел на неё. «Не осуждаю тебя, Шивон. Ты действовала в рамках своей правды. Но правда оказалась больше».

Он взял со стола рядом со щитом небольшой, невзрачный камень, испещрённый выщерблинами. «Это не камень. Это память о заклинании, запечатанная в кремне». Он протянул его ей. «Дотронься. Но не пальцами. Вниманием».

Осторожно, как когда-то с торком, она сосредоточилась на камне. И снова – толчок, но на этот раз мягкий, как погружение в тёплую воду. В сознании всплыл образ: не видение, а скорее знание. Она вдруг поняла принцип простейшего охранного знака, способного отвести случайного путника от опасного места. Это было похоже на мгновенное загрузку информации, древней и отточенной.

Она ахнула и отдёрнула руку. Камень лежал на её ладони безжизненный кусок породы. Но знание осталось.

«Как…»

«Это не магия в твоём понимании, – сказал Киллиан. – Это резонанс. Наш род… мы генетически, через поколения, настроены на частоту этого мира. На частоту завесы. Мы можем её чувствовать, укреплять, а в редких случаях – приоткрывать. Ты же…» Он пристально посмотрел на неё. «Ты, учёный, скептик, ты сумела настроиться на него через торк. Это либо невероятная случайность, либо…»

«Либо что?»

«Либо тебя тоже позвали, – тихо сказал он. – Не только артефакт. Тебя. И теперь, когда завеса колеблется, моя задача как стража – не дать ей порваться. А твоя…» Он запнулся. «Я не знаю, в чём твоя задача. Но ты в центре этого».

Шивон огляделась вокруг – эту капсулу времени, это убежище древней правды. Она чувствовала себя одновременно ничтожной и невероятно важной. Звено в цепи, которая тянулась тысячелетия, и она только что неосторожно дёрнула за него.

«И что теперь делать хранителю порога?» – спросила она, и её голос в тишине башни прозвучал твёрже, чем она ожидала.

Киллиан подошёл к древнему щиту и провёл рукой по его холодной поверхности. Узор на нём на мгновение слабо тлел под его пальцами.

«Теперь, – сказал он, – мы учимся. Ты – нашему языку. Я – твоей науке. Потому что угроза, если она придёт, не будет носить плащи и размахивать посохами. Она будет носить костюмы и размахивать контрактами. И чтобы защитить одну реальность, нам придётся понимать другую».

Он посмотрел на неё, и в его глазах больше не было отстранённого эксперта или хранителя тайн. Был союзник. Возможно, первый и последний.

«Добро пожаловать в наследие, доктор О’Коннор, – сказал он. – Жаль, что оно пришло в такой неспокойный час».

Глава 7: Священная роща

Путь в Коннемару был путешествием в сердце древней Ирландии, туда, где время замедляло свой бег, подчиняясь иному ритму. Каменистые поля, изрезанные торфяными ручьями, туманы, цепляющиеся за склоны холмов – всё здесь дышало памятью. Киллиан ехал молча, его взгляд скользил по ландшафту не как по пейзажу, а как по знакомой карте, где каждый камень был вехой.

Они оставили машину у старой полуразрушенной часовни и пошли пешком по едва заметной тропе, петлявшей между кочковатых болот. Воздух был насыщен запахом влажного мха, вереска и чего-то ещё – сладковатого, почти пряного аромата, который Шивон не могла опознать.

«Полынь и тысячелистник, – тихо сказал Киллиан, словно уловив её мысль. – Они всегда растут на подступах к святым местам. Природные стражи».

Тропа повела их вверх по склону, поросшему низким, корявым дубняком. Деревья здесь были невысокие, приземистые, их ветви скручены морскими ветрами в причудливые формы, напоминающие застывшие в муке тела. И чем выше они поднимались, тем гуще становился лес, тем тише – мир.

И тогда они вышли в рощу.

Это была не просто группа деревьев. Это был собор. Десятки древних дубов образовывали почти идеальный круг, их могучие, покрытые седым лишайником стволы вздымались к небу, а сомкнутые кроны создавали под собой купол из зеленоватого полумрака. Земля под ногами была устлана толстым, упругим ковром из мха, поглощающим каждый звук. Воздух стоял совершенно неподвижный, тёплый и густой, как масло. Тишина здесь была не отсутствием шума, а присутствием чего-то иного – глубокого, внимательного молчания.

Шивон замерла на краю круга, чувствуя, как по её коже бегут мурашки. Это было сильнее, чем в башне. Сильнее, чем у торка. Это было место. Живое, дышащее, сознающее.

Киллиан шагнул вперёд, в центр круга, где лежал плоский, отполированный временем камень, похожий на алтарь. Он повернулся к ней, и его лицо в зеленоватом свете казалось принадлежащим этому месту.

«Дуб, – сказал он, и его голос, обычно такой сдержанный, здесь зазвучал полнозвучно, легко заполняя пространство, – это дерево истины. Его корни уходят в нижний мир, ствол стоит в нашем, а крона тянется к верхнему. Здесь… здесь эти миры ближе всего».

Он подошёл к одному из древнейших деревьев, положил ладонь на его шершавую кору и что-то прошептал на том древнем языке, что слышала Шивон во сне. Дерево, казалось, вздохнуло в ответ, едва уловимо дрогнув листвой где-то наверху.

«Подойди, – сказал он ей. – Но не как исследователь. Как гость. Забудь на время о датировках и анализах. Просто… слушай».

Шивон медленно ступила на моховой ковёр. Её шаги не издавали ни звука. Она подошла к камню в центре и поставила на него ладонь. Камень был тёплым, вопреки прохладе воздуха, и в его глубине чувствовалась лёгкая, едва уловимая вибрация, как пульс.

«Закрой глаза, – мягко сказал Киллиан. – И дыши не грудью. Животом. Позволь месту узнать тебя».

Она послушалась. Сначала было лишь темнота под веками и натянутая тишина. Затем она начала замечать детали: аромат сырой земли стал ярче, появились оттенки – сладковатый запах гниющих листьев, горьковатый дубовой коры, свежесть далёкого ручья. Звуки – не внешние, а внутренние: лёгкий треск роста мха, медленное движение соков в деревьях, тихий гул самой земли.

А потом… потом она начала видеть.

Не глазами. Каким-то иным зрением, которое открылось где-то за лбом. Сначала это были лишь светящиеся контуры – призрачные синеватые нити, тянущиеся от земли к кронам, пульсирующие мягким светом. Энергетические пути, меридианы места.

Затем из теней между деревьями стали проявляться фигуры. Неясные, размытые, сотканные из самого тумана и отблесков света на мхе. Одна, похожая на высокую, сухую фигуру с ветвистыми «рогами» – дух старого дуба. Другая, низкая и круглая, будто сделанная из замшелых валунов – дух камня. Они не двигались, просто присутствовали, наблюдая.

Шивон чувствовала не страх, а благоговейный трепет. Она понимала, что видит не галлюцинацию, а другую слоистость реальности, всегда существовавшую здесь, просто скрытую для обычного взгляда.

И тогда из-за самого большого дуба на краю круга вышла Она.

Это был не дух дерева или камня. Это было нечто большее. Сущность женского рода, высокая и величавая, казалось, сотканная из самого зелёного сумрака рощи и серебристого света, пробивавшегося сквозь листву. Её лицо было неуловимым, постоянно меняющимся – то юным, то древним, то похожим на кору дерева, то на гладкий камень. Длинные волосы, как струящийся мох, ниспадали на плечи. В её присутствии воздух затрепетал, наполнившись ароматом диких яблок и первой весенней грозы.

Сторож, – пронеслось в сознании Шивон. Хранительница этого места.

Сущность медленно приблизилась. Её безглазый, но всевидящий взгляд был устремлён на Шивон. Она подняла руку, и её пальцы, похожие на переплетённые корни, коснулись лба Шивон, не задев кожи физически, а как бы в другом слое бытия.

Волна образов, чувств, знаний обрушилась на Шивон.

Она увидела рощу молодой, ещё не дубравой, а священной поляной, где люди в шкурах приносили дары луне. Увидела, как сажали первый жёлудь, благословляя его песней. Увидела друидов, проводивших здесь ритуалы единения с землёй, и как они уходили, оставляя место на попечение таким сущностям, как эта. Увидела столетия тишины, нарушаемые лишь редкими избранными, способными видеть. И наконец, увидела тревожную рябь, пробежавшую по всем тонким слоям в последние дни – эхо от зова торка.

Сущность отступила. В её безмолвном «взгляде» читался вопрос. И предостережение.

Шивон открыла глаза. Она стояла на том же месте, камень под её ладонью был всё так же тёплым. Роща казалась прежней – тихой, сумрачной, наполненной жизнью. Но теперь она знала, что наполненной иначе. Духи не исчезли. Они просто отступили в свою реальность, продолжая наблюдать.

Она посмотрела на Киллиана. Он стоял неподалёку, наблюдая за ней, и в его глазах было понимание.

«Ты увидела её, – не спросил, а констатировал он. – Баньшу рощи. Её дух-хранителя».

«Она… она показала мне…» – голос Шивон прервался.

«Она признала в тебе того, кто может видеть, – сказал Киллиан. – Это не я пробудил в тебе способность. Она была всегда. Торк и это место просто… сняли пелену». Он подошёл ближе, его выражение было серьёзным. «Теперь ты не просто учёный, нашедший артефакт. Ты свидетель. Для них. И для нас».

Шивон снова оглядела рощу. Теперь каждое дерево, каждый камень излучали тихую, осознанную жизнь. Она чувствовала их взгляды – не враждебные, но настороженные. Мир раскололся на «до» и «после», и обратного пути не было.

«Что теперь?» – спросила она, и её голос звучал чужим в этой древней тишине.

«Теперь, – сказал Киллиан, кладя руку на дуб рядом с собой, и дерево в ответ легко дрогнуло, – ты учишься различать голоса. Потому что если грядёт буря, нам нужно знать, кто поёт, а кто кричит от боли. И кому мы можем доверять».

Он посмотрел на неё, и в зелёном полумраке дубового собора между ними повисло нечто большее, чем профессиональный союз. Это была связь, скреплённая теперь общим знанием, общим видением невидимого.

«Возвращаемся, – сказал он наконец. – Но теперь ты унесёшь это место с собой. Оно будет с тобой всегда. Как и они».

Он кивнул в сторону деревьев. И Шивон поклялась себе, что видела, как одна из светящихся нитей, тянувшаяся от камня в центре, на мгновение коснулась её груди, оставив после себя ощущение тихого, непрерывного тепла. Печать места. И его благословение.

Глава 8: Корпорация «Изумрудные ресурсы»

Возвращение в Дублин после тишины рощи было болезненным переходом. Городской грохот, запах выхлопов и бетона ударили по чувствам Шивон, обострённым в Коннемаре, как физическая пощёчина. Она сидела в своём кабинете в Тринити, пытаясь привести в порядок отчёт о раскопках – отчёт, из которого она намеренно вычеркнула всё, что касалось свечения камней, голосов и видений. Ложь давила на совесть, но правда казалась куда более опасной.

В дверь осторожно постучали.

«Войдите», – сказала она, не поднимая головы от бумаг.

На пороге появилась её ассистентка, Мэйв, с выражением смешанного любопытства и трепета на лице. «Профессор, вас хотят видеть в деканате. Срочно. И… там какие-то люди. Не наши».

Шивон почувствовала холодок под ложечкой. «Какие люди?»

«В дорогих костюмах. С планшетами. Говорят, представляют «Изумрудные ресурсы». Международный эко-фонд. У них назначена встреча с деканом, и они настойчиво просили пригласить и вас».

«Изумрудные ресурсы». Название звучало безобидно, даже благородно. Но что-то в нём заставило её насторожиться. Она кивнула, отложила ручку и поднялась. По дороге в деканат она на ходу набрала короткое сообщение Киллиану: «В университете. „Изумрудные ресурсы“. Знакомо?»

Ответ пришёл почти мгновенно, что было для него необычно: «Слышал имя. Будь осторожна. Не говори лишнего. Встретимся после. К.М.»