Неоконченный спектакль

Учитывая, что совершение преступлений на обслуживаемой территории – процесс нескончаемый, становилось понятным: «самоубийству Дины» суждено было навеки застрять в архиве отказных материалов.

Поначалу Олег, ведомый неостывшими душевными переживаниями, находил небольшие клочки времени, чтобы поработать над этим делом втайне от начальства.

Вернувшись на место происшествия, он обследовал овраг и обнаружил в нём камни, идентичные лежавшему у тела Дины. Возник вопрос: «Каким образом камень из оврага оказался там?».

Затем он разыскал Александра, близкого друга Дины, и в свободный вечер навестил его.

– Саша, как ты считаешь, Дина могла покончить жизнь самоубийством?

– Если она не сделала этого сразу после гибели матери, то уже нет. Она, конечно, была в отчаянии, но я старался не оставлять её одну. Моя мама понимала её и принимала тепло. Практически Дина жила у нас и возвращалась домой только на ночь или когда отчим был в командировке.

– В тот день она ушла домой от вас?

– Да.

– Была ли она взволнована?

– Нет, напротив. Мои родители рассказали ей о том, что после вступления в наследство, она станет собственницей половины квартиры; появилась надежда разъехаться с отчимом.

– Она не любила его?

– Они жили отдаленно друг от друга.

– Поэтому на двери в её комнату врезан замок?

– Она попросила маму установить замок, после того как в их квартиру пришёл отчим.

– Ты помнишь, был ли ключ от комнаты у неё с собой в день гибели?

– Я не видел, но иначе бы было странно. У неё все ключи были на одном брелоке.

– Могла она покинуть дом, оставив комнату незапертой?

– Вряд ли, я этого не замечал. Когда приходили к ней, она всегда открывала дверь в комнату ключом.

– Мне удалось установить, что примерно за час до прибытия на место происшествия в квартире Дины было шумно; слышались громкие голоса и падение какого-то предмета.

– Неужели он устроил застолье в такое тяжёлое время? – с отвращением сказал Александр.

– Дина могла вступить в конфликт с ними?

– Она старалась жить обособленно, но, если затрагивалась память матери, могла вспылить.

– Спасибо, Саша, ты мне очень помог! – распрощался Олег.

Выйдя на улицу, он решил пройтись пешком, обдумывая полученную информацию. Не давала покоя шпилька, обнаруженная на балконе и открытая дверь в комнату Дины. Не могла она оставить её не запертой! Возникал вопрос: «В какой момент Валя выронила на балконе шпильку?»

Если Дина по своей воле сделала роковой шаг, а Валерий с Валей, услышав шум, вышли на балкон, то они должны были сами сообщить об этом полиции и дожидаться на улице. Но не сделали этого. Почему? Они и дверь в квартиру открыли не сразу.

У Олега отчётливо вырисовывалась вторая версия: в квартире произошла ссора, в результате которой намеренно или случайно девушке была нанесена черепно-мозговая травма. Отчим мог оттолкнуть её, и она, падая, ударилась об угол тумбы в прихожей.

Увидев бессознательное, бездыханное тело, Валерий с Валей сбросили его с балкона. В суматохе из волос Вали выпала шпилька.

Сомнения терзали Олега; он вызвал Валю в отдел полиции для опроса в официальной обстановке.

Надежда на психологическое воздействие царящей в этих стенах атмосферы не оправдалась. Валя оказалась рыжим кремнем: ни с места, ни на миллиметр в сторону; одна и та же фраза: «Выходила на балкон в отсутствии Дины для того, чтобы подышать свежим воздухом». Многочасовое изнурительное давление эту фразу не поколебало.

Олег понимал, что без оперативных мер результата не добиться. Но без возбужденного уголовного дела оперативные действия, санкционируемые прокурором, невозможны.

Вскоре запал прошёл; осознав тщетность своих усилий, Олег подчинился обстоятельствам и занялся исключительно текущей работой.

Знакомство

Солнце уже исчезло за горизонтом, улицы начинали освещаться фонарными огнями, и центральная часть города погрузилась в вечерне-ночную жизнь. Зажигались окна в домах, рекламы многочисленных магазинов, кафе и пабов. Кинотеатры зазывали зрителей на вечерние сеансы.

Алексей не прочь был найти уютное местечко и выпить кружку пива. Он допоздна засиделся в одном из баров, где его собеседником оказался местный «Диоген». Философия плавно лилась из его уст, замедленных выпитым виски, ища понимания или хотя бы реакции от слушателя.

Алексею было забавно. Он делал вид, что внимательно слушает, изредка вставляя в нескончаемую речь «Диогена» фразы типа: «Да, да конечно», – чем вызывал у него нескрываемый восторг. При расставании философ даже обнял его, искренне полагая, что нашёл в его лице друга.

До дома Алексей решил добираться на такси, но выйдя из душного бара и вдохнув охладевшего вечернего воздуха, захотел наслаждаться этим дольше и пошёл пешком по пустеющим городским улицам.

На дорогу он рассчитывал затратить не более полутора часов. Чем дальше он удалялся, тем не многолюднее становилось вокруг, а местами и вовсе пусто. Пройдя половину намеченного пути, его дорога пролегала невдалеке от городского отдела полиции.

Внезапно перед ним возник молодой человек, который представившись сотрудником уголовного розыска с мольбой в голосе попросил:

– Мужчина, я вас убедительно прошу стать понятым – это недалеко и займёт минут 15. Он с надеждой посмотрел Алексею в глаза и добавил: «Время позднее, трудно кого-либо найти».

«Ну вот», – подумал Алексей, я продолжаю оставаться участником уголовно-розыскного процесса, пусть даже в гражданском обличии и состоянии.

– Я ваш бывший коллега, и отказать не могу, – сказал он не без удовольствия, услышав в ответ дежурную фразу: «бывших не бывает» и «большое спасибо».

В коридоре отдела полиции напротив дежурной части их ждал изрядно выпивший, взлохмаченный и агрессивно настроенный мужчина, которого еле удерживали двое сотрудников патрульно-постовой службы.

Мужчина беспрестанно дергался и орал, что никого пальцем не трогал, что она сама виновата, а пырнул ножом её кто-то из собутыльников. На лице мужчины были свежие царапины с кровоподтёком; на рукаве рубашки виднелись следы похожие на кровь. Вот его и предстояло досмотреть, а также освидетельствовать в присутствии понятых.

Обещанных пятнадцати минут не хватило – времени понадобилось в три раза больше. Когда же участники досмотра разошлись, Алексею пообещали довезти его до дома на дежурной машине, которая должна была вот-вот подъехать. Дожидаться её приезда предложили в кабинете начальника отдела уголовного розыска по раскрытию тяжких видов преступлений.

– Олег, – представился начальник, протянув ему руку. – Прошу извинить за то, что задержали надолго.

– Ничего, я привык.

– Да, мне доложили; я так понимаю – мы коллеги? Где служил?

– Пятнадцать лет в отделе по раскрытию убийств, но уже год как на «гражданке».

– В каком ОВД? Не припоминаю, чтобы где-то пересекались.

– Я в вашем городе недавно.

– Что занесло к нам?

– Здесь жил мой дядя с супругой. Их не стало, а из родных я единственный племянник – дом достался мне по наследству.

– Чем сейчас занимаешься?

– Пока тоскую по службе; ещё не адаптировался к "гражданке". Рассматриваю возможность заняться частным сыском.

По обычному стечению обстоятельств, «вот-вот подъезжающая дежурная машина» была срочно направлена на новое происшествие.

Но Алексей почувствовал себя в былой атмосфере и уходить не хотелось. Он ностальгически посмотрел на благодарственную грамоту за безупречную службу, висевшую на стене, и «фоторобот», лежавший на рабочем столе Олега. Пристально всматриваясь в него, вдруг спросил:

– Как ты относишься к методу длительного психологического давления на подозреваемых?

– Что имеешь в виду? – удивился Олег.

– Допустим, ты убеждён, что некто совершил преступление, но доказательств его вины нет. Признательные показания, добытые путём физического воздействия неприемлемы и для суда недостаточны. Были такие дела?

– Да, не одно.

– Выходит ты уверен в преступнике, а он разгуливает на свободе?

– Что поделаешь, презумпция невиновности. А сам раскрывал такие преступления?

– Да. Однажды по делу об убийстве я больше года давил на подозреваемого пальцем не тронув. Закончилось тем, что он написал явку с повинной и лично принёс на блюдечке обличающие его доказательства, – гордо произнёс Алексей.

– И в чём заключается такое давление?

– Схема несложная: представь, причиняемая человеку физическая боль не проходит самостоятельно. Чтобы от неё избавиться, он мечется в поисках обезболивающего средства – готов на всё ради облегчения. Психологическая травма тоже крайне болезненна; если её удерживать долго, человек так же ищет способ освобождения. Самое сложное определить, что именно может его травмировать, и дать понять: покой придёт лишь после раскаяния.

– Честно говоря, до конца не понял, – признался Олег, – но, думаю, что душа тонкий материал – с ней надо осторожнее.

– Пойдем, покурим? – Улыбнулся Алексей.

– Пойдем.

Они вышли на улицу и присели на пустующую скамейку.

Ночь медленно вступала в свои права, делая воздух ещё более прохладным, отчего он не переставал быть приятным. Алексей вспомнил о своих суточных дежурствах, когда после напряжённого дня, выходил из здания ОВД, всматривался в освещённый ночной город и наблюдал через окно суету в дежурной части, где жизнь редко была спокойной.

Сигареты сотлели до фильтра, когда он обратился к Олегу:

– Ты руководишь «тяжким» отделом?

– Да.

– Хватает «висяков»?

– Хватает, но со временем раскрываем. Правда есть «мертвые» дела, в которых зацепиться не за что.

– А бывают такие, где с зацепками, но не можешь вытянуть? Скажем, из-за лимита времени или чего-то ещё?

– А тебе зачем это знать? – удивился Олег.

Надоело слоняться без дела. Может быть, смогу чем-то помочь?

Олег улыбнулся, понимая, что Алексей, временно окунувшийся в знакомую обстановку, наполнился прежним азартом и ответил вежливо и лаконично:

– Спасибо, поживем – увидим.

Ответ был разумным, достаточным и понятен для Алексея.

Как раз в ту минуту к райотделу подъехала патрульная машина. Двое сержантов вывели из неё какого-то бродягу и повели в дежурную часть. Олег подошёл к водителю, о чём-то переговорил с ним и жестом позвал Алексея. Он понял, что машина освободилась, и его довезут до дома. Так оно и случилось.

На прощание они крепко пожали друг другу руки и обменялись телефонными номерами.

Через час Алексей уже лежал в кровати, глядя в окно на звёздное небо, и о чём-то думал. Неугомонное время брало своё; город, разыграв дневной спектакль, погружался в сон. Каким оно окажется – следующее действие нескончаемого представления?

На следующий день

Вечером следующего дня телефон Алексея мелодично принял входящий звонок; звонил Олег.

«Странно», – успел подумать Алексей. Он считал, что обмен телефонными номерами был скорее жестом приличия и мог не пригодиться.

– Алло, привет, Олег! – с нотами удовольствия в голосе произнёс он.

– Привет, – мягко ответил тот. Слушай, я уже отоспался после дежурства и у меня свободный вечер. Давай посидим где-нибудь: разговор есть.

Вечер Алексея обещал быть скучным; последняя фраза Олега прозвучала интригующе:

– Давай! А где?

– Ты ведь в «Новом поселке» живешь?

– Да.

– На улице Молодежной недалеко есть кафе.

– Знаю.

– Сколько тебе понадобится времени?

– Полчаса.

– Тогда через полчаса и я буду.

– Хорошо, – сказал Алексей, и выключил телефон.

Слова Олега «есть разговор» породили предположения, но они казались бессмысленными. Подходя к кафе со странным названием «У меня», Алексей подумал: при любом раскладе неплохо провести вечер с коллегой и поговорить о делах оперских.

Он полагал, что пришел первым, однако ошибся – Олег уже сидел за отдельно стоящим столиком и, приподнявшись со стула, протянул ему руку.

Вчера была короткая встреча, но обоим казалось, что знакомы давно. Оформив заказ, состоящий из графинчика водки, холодной закуски русской кухни и горячего восточного блюда, они выпили по рюмке; тогда Олег начал прояснять тайну их встречи.

– Алексей, ты мне вчера сказал, что можешь работать над нераскрытыми делами.

– Конечно! – удивлённо раскрыв глаза, ответил он.

– Не представляю как ты в отставке и без полномочий собираешься это делать. Но у меня есть к тебе предложение…

Он пристально посмотрел Алексею в глаза и увидел искренний интерес.

В кафе уже было многолюдно и шумно; заиграла музыка от волосатого диджея, предпочитавшего темповые композиции. Толпа в середине зала двигалась в предложенном ритме.

Раскрасневшиеся от духоты и алкоголя юноши делали несуразные движения, пытаясь очаровать находящихся в круге танца девиц. Девушки, которые считали себя неотразимыми, отражались в зеркалах, расположенных на всю стену, любуясь и гордясь своими извивающимися телами. Толпа затянула в себя и людей старшего возраста, пришедших отметить праздник или юбилей; они покорно включились в массовое действо, но менее энергично, с элементами скромности.

Перерывы в музыкальном сопровождении вечера были такими короткими, что посетители едва успевали что-то произносить в виде коротких тостов.

Поняв, что разговор урывками не состоится, друзья вышли на улицу и уселись в обустроенном скверике на инкрустированной скамье. Возникло общее ощущение, что продолжается вчерашний вечер.

– Пять лет назад, – начал Олег, – я выезжал на одно происшествие; возле многоэтажки обнаружили труп девушки – упала с балкона. Для нас это заурядный случай, но он не выходит у меня из головы.

Олег рассказал Алексею историю Дины: о её жизни, трагической гибели всей семьи, про Валеру и Валю, про шпильку и камень, найденные на месте происшествия, а также про шум в квартире в ночь трагедии. Алексей слушал внимательно, не перебивая.

– Когда я копнул глубже в обстоятельства дела, – продолжил Олег, – у меня что-то защемило в душе и до сих пор не отпускает. – Он жадно затянулся сигаретой. – Меня поразила трагедия этой семьи: молодая девочка, потеряла отца и мать, столкнулась с тяжелейшим испытанием. Рядом никого кроме отчима! Месяца не прошло после смерти матери… Ей нужна была каждодневная поддержка, любовь, сострадание – а чудовище приводит в дом какую-то бабу и устраивает пьянку! – Олег омерзительно сплюнул на землю. – Эта история меня беспокоит: годы прошли, но никому до неё нет дела…

Мы с тобой большую часть жизни занимались раскрытием преступлений. А что такое преступление? Формально – деяния, прописанные в Уголовном кодексе, за совершение которых предусмотрено наказание. Получается, если человек прописал в кодексе – значит нельзя; не прописал – делай что хочешь? Если говорить грубо: не пропиши убийство – иди убивай?

Тем далеким вечером Валера своим животным поведением стал причиной гибели девочки, но за такое поведение наказание в кодексе не предусмотрено. Но я считаю, что он совершил преступление… А наказание? Где оно? Кто его вершит?

Олег внимательно посмотрел в глаза Алексею, ища понимания. Убедившись, что они смотрят друг другу в тон и дышат синхронно, добавил: «Кроме этого, я склоняюсь к тому, что он телесно убил её».

– Ты уверен? – вопросительно посмотрел Алексей на Олега.

– Уверен. Она не выдержала глумления над памятью мамы и пыталась выгнать их из дома. Валера мог ударить или толкнуть ее – сделать что угодно. Соседи подтверждают, что в квартире было шумно, слышалось падение какого-то предмета. По моей версии, Дина при падении смертельно ударилась виском о край тумбы или обо что-нибудь другое.

Тогда они из страха скинули тело с балкона, имитируя самоубийство. При этом в суете на балконе у "рыжей" выпадает шпилька из волос. Сначала они, конечно, должны были выбежать на улицу – что и сделали безусловно. Но кроме тела там не было ни души. Предположив, что в такое позднее время никто не видел падения, начали лихорадочно размышлять о дальнейших действиях.

Валерий понимал, что смерть произошла от удара виском об тумбу; однако твердых предметов на газоне у тела не было. Их и поблизости не оказалось. Тогда он прошёл к оврагу, подобрал камень, вернувшись – ударил им Дину для создания явных следов и положил его рядом у головы.

Продолжая трястись от страха, они крадучись вернулись в квартиру: продолжили посиделки, обдумывая дальнейшие действия и покорно ожидая развития событий.

Олег выдержал паузу и подвел итог:

– Так они сидели, дрожали и ждали… пока я не позвонил в их квартиру.

– Получается, что с момента гибели Дины к первоначальной информации ничего больше не добавилось?

– Конечно нет. Не добавилось, – грустно подтвердил Олег. – Но ты вчера говорил о «глухарях» с зацепками и методе психологического давления. Правда, дело трудно назвать «глухарем», ведь оно не было возбуждено… Да, суть не в наличии уголовного дела.

– Согласен, – подтвердил Алексей. – А зацепки: шпилька, незапертая дверь в комнате Дины и камень?

– Именно! Три маловероятных события, совпавших одновременно, подтверждают вероятность лжи.

– Ты считаешь, что Дина была убита?

– Да. Если она и сама выбросилась с балкона – Валера её убил!

– Было бы справедливо, если бы удалось отправить его на зону, не имея достаточных доказательств вины?

Олег отвёл взгляд в сторону, загадочно улыбнулся и, не отвечая на вопрос, сказал: «Я надеюсь, что ты меня понял!».

Алексей ответил таинственным молчанием.

Друзья скромно вернулись к своему столику и налили в рюмки, изрядно потеплевшей за время их отсутствия водки.

Больше этим вечером темы Дины они не касались, оставшись наедине со своими мыслями. Говорили о политике, рыбалке, спорте, обретя повседневный облик.

Какая-то, изрядно подвыпившая компания попыталась затащить их на танцпол, где энергичная, очевидно одинокая женщина, завалила их томными взглядами. Разгоряченная толпа удвоила энергию, но её движения становились хаотичными – ритм постепенно терял своё значение.

Начало

Если смотреть на календарь – лето ещё не перевалило за середину. Если смотреть на небо – стояли прекрасные солнечные дни. Жизнь в городе текла своим чередом; равновесие взаимоотношений, вероятностей и случайностей нарушено не было.

Дом, доставшийся Алексею по наследству, снаружи был ограждён глухим забором из профлиста темно-зеленого цвета. В нём было три комнаты: одна служила гостиной, вторая – спальней, а третья вызвала у него бурю восторга – в ней был настоящий камин! Во дворе имелся гараж, куда он поставил автомобиль «Toyota Camry», доставленный в город транспортной компанией по железной дороге.

Полюбившуюся комнату он обустроил в стиле ретро: камин, небольшой кожаный диван, кресло-качалка, с клетчатым пледом, оставшийся от родственников старинный буфет с деревянно-стеклянными дверцами, за которыми ранее неизменно прятался графинчик с тёмно-вишневой наливкой. Перед креслом столик – размером больше журнального, видимо времён СССР. На полу ковёр серого цвета, над окном гардина со шторами – в тон ковру и обоям.

По вечерам шторы неизменно закрывались и комнату освещали настольная лампа и свет от огня камина. На стене Алексей повесил картину с изображением дождливого Лондонского пейзажа, написанную в «размытом» стиле, где за прозрачно-серой пеленой видны были очертания стильных домов и яркими пятнами красного цвета выделены силуэты мужчины и женщины, наслаждающихся сопричастностью к этому миру. В этой комнате Алексей мог находиться часами, наслаждаясь потрескиванием дров в камине.

Он окончательно убедился в том, что оставить историю Дины покоиться во времени нельзя. Но пока у него не было ни чётких, ни даже приблизительных ответов на вопросы: «что делать и как делать?». Однако на главный вопрос – «зачем?» – ответ имелся.

Чтобы наметить план действий, Алексей начал тщательно обдумывать его пункты, последовательно анализируя информацию, полученную от Олега.

В таком режиме прошло три дня. И однажды он взял лист бумаги и набросал на нём надписи, располагая их в последовательности: «Знакомство», «Мистические предметы», «Звонок», «Платье», «Кладбище», «?».

Неразрешённым оставался последний вопрос; прокручивая мысленно весь сценарий, он был убеждён: в нём есть недостающее звено. Не было чёткой, завершающей точки. Алексей надеялся, что по ходу действий откроются новые обстоятельства, которые помогут её найти.

Время было позднее, но он в нетерпении позвонил Олегу; они договорились о новой встрече вечером завтрашнего дня. Алексей сказал, что ему необходимо ознакомиться с отказным материалом по делу Дины.

Утром, приведя себя в порядок и неторопливо позавтракав, Алексей поехал к дому номер 14 по ул. Ворошилова: к тому самому дому, к которому пять лет назад выезжал на место происшествия Олег.

Он без труда определил газон, где обнаружили тело Дины. Казалось, что для этого не требовались описания со стороны Олега. Алексей вновь и вновь воссоздал в своём воображении произошедшую здесь трагедию. Он воспринимал ухоженный травяной газон как точку окончания жизни; когда-то, в один из бесконечных земных дней жизнь родилась, а на этом клочке земли закончилась.

Он неторопливо обошёл дом, побродил возле оврага, отделяющего его от соседнего дома, и вошёл в подъезд. Поднявшись по лестнице до двери квартиры Валерия, Алексей отметил с удовлетворением, что дверь закрывалась на один замок, тщательно осмотрев замочную скважину.

В это время за дверью он услышал приближающиеся шаги и быстро поднялся этажом выше. Вопреки ожиданиям, из квартиры вышел не Валерий, а миловидная женщина средних лет в неброском ситцевом платье с подолом ниже колен; голову её покрывал коротко стриженный каштановый волос. Женщина закрыла дверь на ключ и медленно спустилась по лестнице. Наличие второго жильца в квартире стало для Алексея непредвиденным препятствием.

Дождавшись вечера, в назначенный час, Алексей подъехал к райотделу полиции. Олег уже был на улице; увидев его, подошёл и сел в его машину. Молча поздоровались.

Первым начал Алексей:

– Ты смог поднять «отказной» материал?

– Смог, но, если бы ты знал, чего мне стоило вытащить его из прокуратуры! – Олег рассказал, как ему пришлось написать кучу рапортов о якобы полученной оперативной информации, имеющей отношение к делу, необходимости её проверки и уточнения данных, указанных в материале.

– Сочувствую… Теперь тебе придется написать кучу рапортов по проверке этой информации. – Алексей улыбнулся дружелюбно. – Я твой должник.

– Материал я на руки дать не могу, пойдем со мной.

Они вышли из машины и проследовали в кабинет Олега.

– У тебя есть один час. Вот тебе место, – он указал на диван, – вот чайник с горячей водой, а это материал. Я отъеду по делам. Тебя закрою… Дежурный не видел, как мы прошли. Постарайся не попасться ему на глаза. Если вдруг кто из парней придёт, что-нибудь придумай! Пока – я отчаливаю, скоро буду.

Алексей задернул шторы, включил настольную лампу и удобно устроился на диванчике, открывая аккуратно подшитый материал.

С первых страниц он перенесся в те далекие пять лет и ощущал себя на месте происшествия. Рассматривая фотографии, сделанные при осмотре места обнаружения трупа, он записал: на газоне, где лежало тело, нет твердых предметов – имеется земля и трава, непосредственно у виска находится камень, отдельно сфотографированный экспертом. На девушке надета ночная пижама, обуви нет.