Кофейные истории

Сергей Ребров

Кофейные истории

Глава 1

«Не сахар, а специи»       Не сахар, а специи

Октябрьский Милан купался в особенном, золотом свете. Солнце, уже не жаркое, а ласковое, пробивалось сквозь легкую утреннюю дымку, окутывавшую шпили Дуомо, и играло бликами на мокрой после ночного дождя брусчатке. Воздух был свеж и прозрачен, от него слегка щипало щёки, но стоило сделать шаг в солнечную ловушку узкой улочки, и тебя обнимало мягкое, бархатистое тепло. Город просыпался неспешно: разносчики выставляли перед магазинчиками ящики с румяными персиками и темно-фиолетовым виноградом, запах свежеиспеченных корнетто и крепкого эспрессо выплывал из каждой открытой двери, смешиваясь с ароматом влажного камня и увядающих цветов в оконных ящиках. Где-то вдалеке, со стороны галереи Виктора Эммануила, доносился уличный музыкант, наигрывавший что-то томное на саксофоне. Это было время, когда город ещё принадлежал своим жителям, а не туристам.

В самом сердце этого утреннего спокойствия, на тихой виа Сан-Микеле, приталилось кафе « Sergio San Milano ». Его вывеска, потертая временем, скрипела на легком ветру. За стеклянной дверью, украшенной гирляндой из бумажных фонариков, кипела своя, бурная жизнь.

Серджио Конти, двадцативосьмилетний хозяин заведения, уже три часа как стоял на посту. Он был дирижером этого утреннего оркестра из шипящей кофе-машины, звякающих чашек и приглушенного губа голосов. Высокий, с густыми черными кудрями, которые в моменты напряжения безуспешно пытался пригладить, и с живыми, невероятно выразительными карими глазами, он был воплощением страсти.

– Антонио, *vecchio mio*! – гремел голос Серджио через весь зал, обращенный к пожилому мужчине у окна, – я же говорил, твой «лунго» будет горьким, как разочарование! Ты просил воды больше, а кофе меньше, вот он и мстит тебе! Сейчас я сделаю тебе новый, правильный, и ты будешь мне благодарен до вечера!

Антонио лишь отмахнулся, скрывая улыбку за газетой. Все знали: вспыльчивость Серджио – это лишь обратная сторона его огромного, щедрого сердца. Он мог кричать на поставщика за мешок зерна, показавшийся Серджио недостаточно ароматным, а через пять минут бесплатно наливать чашку капучино студентке, с грустью рассказывающей о несданном экзамене. Кафе было его храмом, а кофе – священным ритуалом, отступление от канонов которого он воспринимал как личное оскорбление.

Дверной колокольчик звякнул особенно звонко, будто предупреждая о важных гостях. В кафе вошли три девушки, и казалось, будто в него ворвался кусочек тропического карнавала.

Первой ступила Захра. Её осанка, прямая как стрела, и спокойный, оценивающий взгляд мгновенно выдавали в ней лидера. Платье девушки из натурального льна, окрашенное в узоры индиго и охры, струилось плавными складками. Массивные серебряные серьги в форме полумесяцев покачивались, отражая свет.

– Вот здесь, – сказала Захра, обернувшись к подругам. Её голос был низким и уверенным, – Паоло говорил, что здесь делают лучший эспрессо в квартале. И, что важно, не смотрят на студентов как на бедных родственников.

За ней, словно в её тени, но при этом совершенно самостоятельно, вошла Ратна. Она несла с собой атмосферу тихой созерцательности. Её взгляд, мечтательный и немного рассеянный, скользил по полкам с чаями, по старой фреске на стене, по каплям росы на листьях герань за окном. Образ Ратны был собран, казалось, из разных эпох и культур: винтажная блузка с тончайшим кружевом на манжетах, современные широкие брюки из мягкой ткани, и через плечо сумка ручной работы, расшитая сотнями разноцветных бусин, складывавшихся в изображение птицы-феникса.

Третьей буквально впорхнула Чиди. Её энергия была заразительной и осязаемой.

– О, смотрите-смотрите, у них панфорте! – воскликнула Чиди, указывая на витрину, – я обожаю эту сладость! Она как наша *баба*, только… итальянская! – она рассмеялась, и смех, громкий и раскатистый, заставил улыбнуться даже угрюмого бухгалтера в углу. Ярко-рыжий кардиган, джинсы и футболка с надписью «Dakar by Heart» выглядели вызывающе просто и невероятно стильно одновременно.

Серджио, вытирая начиста до блеска портафильтр, наблюдал за девушками из-за стойки. Его профессиональный радар зафиксировал «туристок», но что-то в их уверенности, в этом смешении стилей заставило его насторожиться с интересом.

Студентки приблизились к стойке. Запах свежемолотых зёрен, горьковатый и глубокий, стал ещё насыщеннее.

– *Буонджорно*! – бодро поздоровался Серджио, поставив портафильтр на место, – что пожелают такие яркие синьориты в это прекрасное утро? Классический эспрессо, чтобы взбодриться, или капучино, чтобы согреться?

Ратна, которая стояла посередине, слегка наклонила голову, будто прислушиваясь к внутреннему голосу.

– Мне, пожалуйста, капучино, – сказала она на чистом, с легким мелодичным акцентом, итальянском, – но… можно с одним дополнением?

– Конечно! Корица, какао, ванильный сироп? – живо предложил Серджио, уже потянувшись к ряду бутылочек.

– Имбирный сироп, – мягко произнесла Ратна, – и… щепотку молотого кардамона. Если это возможно.

Наступила секунда тишины. Серджио замер, его рука зависла в воздухе. Мужчина медленно повернул голову, глядя на неё так, будто Ратна только что попросила добавить в эспрессо каплю бензина.

– *Scusi?* – переспросил он, не веря своим ушам. – Имбирь? И… кардамон? В капучино?

– Да, – просто подтвердила Ратна, и в её глазах не было и тени сомнения.

– *Мадонна миа*! – Серджио схватился за голову, сминая свои прекрасные кудри. – *Синьорина*, Вы понимаете, о чём просите? Это же… это святотатство! Капучино – это баланс! Гармония горького эспрессо и сладкой, нежной пенки! Это утренний поцелуй! Зачем же его… приправлять перцем?

– Имбирь – это не перец, – парировала Захра, её губы тронула снисходительная улыбка, – а кардамон – король специй. В наших краях без них не обходится ни один значимый напиток. Они не перебивают вкус, они его… одевают в праздничные одежды.

– Но это же кофе! – настаивал Серджио, его жесты становились всё шире и драматичнее, – Вы представляете, что скажет мой дед, чей портрет висит там? Он поднимется из могилы и лично отнимет у меня кофе-машину!

Чиди, не выдержав, фыркнула.

– Ваш дед, я уверена, был мудрым человеком. А мудрые люди не боятся нового. Попробуйте! Это как… – она зажмурилась, ища сравнение, – как если бы вы всю жизнь носили прекрасный черный костюм, а вам вдруг подарили шелковый жилет с вышивкой. Костюм от этого не стал хуже! Он стал уникальным!

Серджио посмотрел на Ратну. Она не спорила, не настаивала. Девушка просто смотрела на него с тихим, но несгибаемым ожиданием. И в этой уверенности было что-то, что сломило даже сопротивление самого Серджио.

– Ладно, – сдался он, вздохнув так глубоко, что, казалось, в кафе на миг стало меньше воздуха, – ладно! Но я предупреждаю, я мою руки. И кофе-машину. Джузеппе! Кардамон! Срочно!

Пока повар искал специю, Серджио, ворча себе под нос о «нашествии варваров на священную римскую землю кофе», начал готовить основу. Но его ворчание стихло, когда Ратна тихо сказала:

– Серджио, разрешите… я сделаю это сама. Покажу Вам танец, а не просто рецепт.

Итальянец, поражённый, отступил, жестом приглашая её за стойку. Весь зал замер, наблюдая. Ратна подошла к кофе-машине не как к сложному аппарату, а как к старому другу. Её движения были лишены суеты Серджио, они были плавными, экономичными, почти медитативными.

Девушка взяла чашку, прогрела её паром, и прежде чем налить эспрессо, капнула на дно золотистый имбирный сироп.

– Зачем? – не удержался Серджио.

– Чтобы эспрессо, падая, растормошил его аромат снизу, – пояснила студентка, не отрывая взгляда от струйки темного кофе.

Затем взяла кувшин с молоком. И здесь случилось волшебство. Студентка взбивала пену не для объема, а для текстуры: плотной, шелковистой, как крем. Звук был другим, более глухим, бархатным.

– Вы слушаете молоко, – прошептал Серджио, и это было открытием, – Вы слышите, когда оно готово.

Ратна лишь кивнула. И затем, когда облако пены легло в чашку, взяла щепотку кардамона. Не просто посыпала, а, держа пальцы высоко, позволила специи опуститься легкой, почти невесомой дымкой, оседая на поверхности и сразу растворяя свой аромат в горячем парке.

– *Per il maestro* – для мастера, – сказала Ратна, протягивая чашку Серджио.

Мужчина принял чашку с неожиданной торжественностью. Поднёс к лицу, вдохнул. Его брови поползли вверх. Аромат был умопомрачительным: острый, согревающий имбирь, экзотический, с нотками эвкалипта и цитруса кардамон, и из-под этого пряного покрывала, как прочный фундамент, пробивался знакомый, но теперь по-новому глубокий запах качественного эспрессо.

Серджио закрыл глаза и сделал глоток. И замер. На его лице промелькнула целая гамма эмоций: изначальное предубеждение, затем удивление, затем сосредоточенное внимание дегустатора, и наконец чистое, немое восхищение. Он открыл глаза. В них стояла влага.

– *Dio mio*… – выдохнул Серджио хрипло, – это… это не кофе. Это история. Я чувствую… жаркое солнце, сухую землю, дымок костра вечером… Я чувствую бабушку, которая это готовила. Как ты это сделала? Как несколько крупинок могут изменить… всё?

– Потому что это не просто крупинки, – тихо ответила Ратна, – это память. Тепло дома в одной щепотке.

Чашка пошла по кругу среди смелых посетителей. Кафе наполнилось возгласами: «*Incredibile!*», «*Ma è fantastico!*», «Мне две таких, пожалуйста!».

Серджио смотрел на Ратну, и в его голове, словно шестерёнки, щёлкнула идея. Он схватил девушку за руку, забыв о всяких условностях.

– Слушай, – заговорил итальянец быстро, горячо, – у меня есть безумная идея. Ты должна сказать «нет», если сочтешь её оскорбительной. Но… что если мы устроим здесь, раз в неделю, «День специй»? Нет, плохо… «Восточный ветер»? Нет… «Африканские сны в чашке»!

Ратна смотрела на него, широко раскрыв глаза.

– Я не понимаю, – честно сказала она.

– Ты будешь здесь хозяйкой! – продолжал Серджио, размахивая руками, – один день, скажем, в субботу! Ты будешь готовить свой кофе, рассказывать людям о специях, о том, откуда они, о твоей бабушке! Мы сделаем особое меню! Чиди, – он обернулся к её подруге, – ты любишь музыку?

– О да! У меня есть целая коллекция винтажных пластинок, которые я привезла с собой! – воскликнула Чиди.

– Идеально! Захра, поможешь с декором? Мы украсим зал! Мы превратим это место… нет, мы создадим здесь портал! Портал в Дакар, в Марракеш, куда угодно! Люди будут приходить не просто за кофе, а за путешествием!

Он умолк, запыхавшись, и уставился на Ратну, боясь увидеть в её глазах отказ.

Ратна медленно улыбнулась. Это была застенчивая, но сияющая улыбка, которая преобразила всё её лицо.

– Мне кажется, – сказала студентка, – ваш дед одобрил бы. Потому что это не разрушает традицию. Это даёт ей новую жизнь.

– Значит, согласна? – переспросил Серджио, и в его голосе прозвучала детская надежда.

– Согласна, – кивнула Ратна.

В тот вечер, когда солнце уже почти скрылось за крышами, окрасив небо в цвет спелого персика, Серджио стоял у открытой двери кафе, провожая взглядом трёх девушек. Они уходили вверх по улице, оживленно обсуждая планы на первую субботу.

– И я принесу свои браслеты для продажи! – говорила Чиди.

– А я составлю небольшую лекцию о символике узоров в нашей вышивке, – деловито добавляла Захра.

Ратна шла чуть позади, обернулась и поймала взгляд Серджио. Они улыбнулись друг другу через всю улицу. Серджио запер дверь, выключил свет. В темноте пахло кофе, имбирём и кардамоном. Он подошёл к портрету сурового деда на стене.

– Прости, *nonno*, – тихо сказал мужчина, – но иногда, чтобы остаться собой, нужно позволить ветру из другого мира наполнить твои паруса. Ты же всегда говорил: «Главное – чтобы в чашке была душа». А сегодня… сегодня я увидел, сколько души может быть в одной щепотке.

За окном Милана зажигались огни. В кафе « Sergio San Milano » только что закончился один день, и началась новая, удивительная история. История, в которой горький кофе и жгучие специи должны были найти свою гармонию. И, возможно, не только в чашке.

Глава 2

Барабанный бой для тихого кафе

Над миланским районом Виа Луиджи голубое небо, рассеянные облака, легкий ветерок, шевелящий зеленые деревья. Утро было ясное, с запахом свежего дождя, который еще недавно капал с веток, наполняя воздух прохладой и влажностью. В парке за кафе пели птицы, а где-то вдали тихо журчала речка, создавая природную симфонию. Но в « Sergio San Milano ». царила тишина, будто всё вокруг замерло.

Проблема нависла тихо, как осенний туман, окутывая сердце кафе. Имя ей было скука. Вернее, «тишина». После шумных, красочных вечеров с музыкой, смехом и ароматами специй «Африканской субботы», когда весь зал вибрировал от энергии, будни стали казаться Серджио пресными, словно застывшая вода в старой ванне. Клиенты приходили, пили кофе, читали газеты, уходили без оживленных разговоров, без всплесков эмоций. Даже его собственные вспышки гнева из-за неидеальной пенки превратились в ритуальные, механические жесты, лишённые огня.

– Mamma mia, Джузеппе, – ворчал Серджио, – мы становимся как библиотека! Только пахнем кофе! Где искра, где пульс?

Повара, как всегда, улыбались, но и они скучали по всеобщему веселью суббот. В воздухе витала какая-то подавленная тоска.

В такой момент, когда дождь монотонно стучал по окнам, в кафе внезапно распахнулась дверь, и влетела Чиди. Яркая, как солнечный луч, в плаще цвета манго, с длинной узкой сумкой из ткани с геометрическим рисунком. В её взгляде читался пыл, энергия, желание жить. Но в этот день её лицо было чуть напряженным, как будто она борется с чем-то внутри.

– Чиди! Солнышко моё! – Серджио чуть не подскочил, увидев студентку. Он попытался скрыть радость, но в голосе звучала тревога и раздражение:

– Только тише. Тут сегодня… медитируют.

Чиди, улыбаясь, оглядела зал, затем фыркнула, чуть высокомерно и с вызовом:

– Ой, Серджио! Тут так тихо, что можно спать! Что случилось? Где твой знаменитый темперамент?

– Он уснул вместе со всеми, – вздохнул Серджио, – суббота – это праздник. А будни… стали как несладкий зукото – без специй, без огня.

Глаза Чиди заблестели, словно она собиралась взорваться. Сенегалка сбросила мокрый плащ, поставила свою сумку на стул и, с вызовом и чуть раздражённым оттенком, произнесла:

– Проблема ясна. Нужна встряска. Но не криком, а… ритмом. У тебя есть пятнадцать минут свободных? И пара старых пустых кофейных банок?

– Банки? Есть. Но зачем… – Серджио удивлённо поднял брови, не понимая.

– Отлично! – перебила девушка, уже направляясь за стойку, – а теперь слушай. В Африке говорят: «Если в деревне тихо, значит, деревня заболела». Лечат её барабанами. Барабаны будят землю, небо и сердца. Мы не будем будить всю улицу, но твоё кафе вылечим!

Серджио, ошарашенно, принёс три больших жестяных банки из-под кофе. Чиди ловко вытерла их насухо, перевернула дном вверх и усадила за столик двух заскучавших студенток.

– Вот вам барабаны! – объявила она, – а это, – Чиди вытащила из своей сумки два тонких деревянных стика, ваши палочки. Не бойтесь, это не экзамен!

Пока Серджио в состоянии лёгкого ступора готовил заказ, девушка, стоя в центре зала, начала.

– Сначала просто похлопайте в ладоши. Раз, два. Раз-два-три. Это пульс сердца нашего кафе! Повторяйте! – она смотрела на клиентов, как дирижёр. – Это – наш ритм. Это то, что заставит сердце биться сильнее.

Медленно, чуть неуверенно, студентки начали барабанить по банкам. Звук был глухой, но живой. Чиди, словно капитан корабля, соединяла простые ритмы в живую, пульсирующую музыку.

– Отлично! – воскликнула студентка, – теперь – ты! – и указала Серджио на стеклянную вазочку, – твоя роль – играть высокие ноты! Стучи по этой вазочке ложкой! Вот так: тин-тин-тин!

– Я?! – возмутился Серджио. – Я… я бариста, я не музыкант!

– А кто сказал, что нужно быть музыкантом? – с вызовом произнесла Чиди, – ты хочешь, чтобы было весело? Стучи! Включайся!

Мужчина взял ложку, с некоторым недоверием, но под её командой стал отбивать такт. И тут пошла жара.

Чиди, как опытный дирижёр, соединяла простые ритмы в живую, пульсирующую музыку. Она подключала к игре ошарашенного бухгалтера, отбивавшего дробь ручкой по столу, и маленькую девочку, которая радостно трясла баночкой с сахаром. Шум становился не раздражающим, а живым, весёлым, настоящим.

За соседним столиком сидела пара: молодая женщина в строгом деловом костюме и мужчина с ноутбуком. Сначала они недоумённо переглянулись, она чуть нахмурилась, он пожал плечами. Потом девушка осторожно постучала пальцами по столешнице, подстраиваясь под общий ритм. Мужчина, поколебавшись, закрыл ноутбук и начал ритмично постукивать по нему крышкой.

– Знаешь, – сказала она, – я уже месяц пытаюсь до тебя достучаться. А тут… – улыбнулась, – вот так просто.

Мужчина смущённо ответил:

– Да, пожалуй, это самый необычный способ начать разговор за всё время нашей совместной работы.

Чиди подмигнула им и добавила новый ритм, пара, словно под гипнозом, погрузилась в игру.

В углу, почти незаметный за газетой, сидел пожилой мужчина в шляпе. Он сначала хмурился, потом внимательно прислушался и вдруг достал из кармана карманные часы и начал отбивать ими ритм по столу. Его движения были точные, уверенные, словно всю жизнь играл в оркестре.

– Браво! – воскликнула африканка, – у нас появился мастер ритма!

Пожилой мужчина чуть покраснел, улыбнулся, и его пальцы заиграли ещё увереннее. Он сказал тихо, почти шепотом:

– В молодости я играл в джазовом ансамбле. Тут вспомнил, как звучит музыка, какая-то часть меня снова ожила.

На кухне Джузеппе сначала ворчал:

– Что за цирк они там устроили? Кофе остывает!

Но, увидев, как коллеги и клиенты начинают притоптывать в такт, его лицо засияло. Повар взял две металлические миски и стал стучать ими друг о друга, создавая мощный гулкий звук. Люди, почувствовав энергию, начали подхватывать.

– Раз уж всё равно никто не работает, – бурчал он, – давайте сделаем это громко!

Так мощный, живой ритм заполнил всё кафе. И тут Чиди достала из сумки свой главный инструмент – звонкий, яркий джембе. Девушка начала играть сложные, переливчатые ритмы, и вдруг всё встало на свои места. Хаос превратился в музыку. Люди, осознав, что всё это часть большого ритма жизни, начали пританцовывать, смеяться, делиться эмоциями. Маленькая девочка, которая к тому моменту уже трясла баночкой с сахаром, закружилась, а рядом мужчины пританцовывали, отбивая ногами.

Серджио, забыв о кофе, отбивал ложкой такт. Его лицо полное восторга сияло. Он впервые увидел, что его кафе – не просто место для кофе, а точка притяжения энергии, эмоций, жизни.

После этого итальянец, сдерживая эмоции, подошёл к Чиди.

– Assurdo… – он говорил, взволнованно, – это – полная чепуха! Ты ломала всё наше спокойствие! Я не собираюсь каждый день устраивать тут цирк!

– А кто говорит, что нужно каждый день? – студентка с яркой африканской страстью посмотрела на него с вызовом, – Ты должен понять: это – не просто шум, это – энергия. Люди приходят сюда за живым сердцем, а не за скучной тишиной.

– Ты не понимаешь! – Серджио взорвался, – я – профессионал! Мне нужно спокойствие, а не эти безумные игры!

– А я – африканка, – ответила она, – и знаю: когда всё слишком тихо – значит, болезнь. Надо встряхнуться! Иначе всё умрет.

В их споре вспыхивал огонь, и оба не уступали. Но в этом и было их обаяние: он – страстный, взрывной, а она – яркая, пылкая, горячая, как саванна.

***

Прошло немного времени. В « Sergio San Milano » появилась новая традиция «Кофейный перерыв с ритмом», где в самые тихие часы Серджио или кто-то из барменов включали африканскую или латиноамериканскую музыку. И кафе снова наполнялось теплом, живой энергией.

А однажды вечером, после очередного «ритмического перерыва», Чиди задержалась у двери. Серджио, убирая инструменты, случайно задел её руку. Их пальцы, на мгновение, соприкоснулись. Он почувствовал тепло, и сердце забилось чуть быстрее.

– Спасибо, – тихо сказал итальянец, – не только за ритм. За то, что вернула мне… меня.

Девушка улыбнулась, её глаза заблестели:

– Ритм – это жизнь, Серджио. А жизнь – это любовь.

Она обернулась и вышла в ночь, оставляя его с новым ощущением – сердце кафе бьется теперь сильнее, потому что в нём есть пульс страсти, эмоций и настоящей жизни.

Глава 3

Языковой калейдоскоп

Утро в Милане начиналось ярко и тепло, словно кисть художника, которая аккуратно, но с вдохновением окрасила небо в оттенки оранжевого, розового и мягкого голубого. Лёгкий ветер шевелил листья платанов, играя с их зеленью и создавая тихий шорох, словно шепот самого города. Улицы просыпались: по брусчатке мягко ступали прохожие, а на перекрёстках зазвучали первые звуки скрипок и гудки автомобилей. Всё вокруг казалось живым, наполненным ожиданием нового дня.

Для Захры, Ратны и Чиди это было не просто утро – это был преддверие очередного путешествия в мир слов, улыбок и открытий. В их сердцах уже звенел азарт, а в глазах искра предвкушения.

Захра шла впереди, уверенно шагая, сжимая в руке свой любимый блокнот, тот, что сама наполняла новыми словами. В её взгляде было сияние, словно девушка постоянно искала что-то скрытое, как настоящий исследователь. Она уже успела записать около десятка новых итальянских слов, и каждое из них было как маленькое сокровище.

– Сегодня мы разгадаем все кофейные тайны! – заявила Захра, улыбающаяся и чуть подпрыгивающая от предвкушения.

Ратна, обычно более сдержанная, чуть отставала, погружённая в свои мысли, словно в лабиринт воспоминаний и мечтаний. Она окинула взглядом витрины магазинов, пока не заметила яркую вывеску « Sergio San Milano ». На лице мелькнула улыбка, и в глазах зажглась искра любопытства:

– Кажется, нас ждёт что-то особенное… – прошептала студентка, чуть сузив глаза.

Чиди, самая энергичная и азартная из троих, подпрыгнула на месте, чуть ли не взвизгнув:

– Девочки! Сегодня мы станем лингвистическими волшебницами! Я чувствую! У меня внутри всё кипит, вот-вот прорвёт!

– Только бы не запутаться в этих итальянских словах, – вздохнула Ратна, чуть хмурясь, – в Сенегале всё просто: «кафэ йеере» – и готово. А тут… столько вариантов! Как выбрать правильное?

– Зато тут каждый напиток – как маленькая история! – вставила Захра, широко улыбаясь, – ну что, готовы к калейдоскопу?

Смеясь и шутя, студентки вошли в уютное кафе, где за стойкой уже стоял Серджи, улыбчивый, с тёплыми глазами, излучающий доброжелательность и чуть загадочный. Он словно ждал их, чтобы начать новое языковое приключение.

– Buongiorno, ragazze! – приветствовал итальянец, расплываясь в широкой улыбке, – вижу, сегодня вы в боевом настроении.

Чиди, ни минуты не теряя, выпалила:

– Серджио, научи нас заказывать кофе… по итальянски! Мы хотим «кофе с молоком» – и всё!

Мужчина приподнял бровь, сдерживая улыбку, и в его взгляде мелькнуло удивление:

– О, девочки! Значит, сегодня у нас будет настоящая лингвистическая игра. Ну что, начнем?

Он быстро и виртуозно взялся за работу. Сначала сварил классический эспрессо. Мужчина аккуратно поставил перед студентками маленькую чашку, из которой исходил густой, насыщенный аромат. Волна кофе мгновенно заполнила воздух, напоминая о солнце и тепле южных стран.

– Пробуйте. И думайте: как это называется? – предложил Серджио, улыбаясь и чуть приподнимая брови.

Чиди сделала глоток и зажмурилась, ее глаза блестели:

– Ого! Очень крепкий, как… как наш утренний подъём! Настолько насыщенный, что кажется, ты можешь свернуть горы.

Ратна осторожно принюхалась, пытаясь понять вкус:

– Короткий, но мощный. Может, espresso?

Серджио чуть кивнул, с легким удивлением и доброй ноткой уважения в голосе:

– Это именно espresso. Вы уже хорошо разбираетесь!

Следующим был американо. Серджио аккуратно налил горячую воду в чашку с эспрессо и поставил перед девушками.

– А вот это – американо. Почему так зовется? – спросил он, улыбаваясь.

Захра попробовала и чуть нахмурилась, размышляя:

– Как будто разбавили солнце. А может, потому что его делают американцы? – улыбнулась она, – а может, потому что он такой как наши разговоры: разбавленный, и всё равно горячий.

Чиди засмеялась и хлопнула в ладоши: