Принцесса Алиса

Только когда эхо рогов окончательно замерло в ночи, он обмяк, прислонившись головой к холодному камню. Алиса, дрожащими руками, порвала подол своей нижней юбки. В сумраке, пробивавшемся из входа, она смачивала лоскуты в конденсате на стенах пещеры и начала стирать запекшуюся кровь с его спины. Он вздрагивал, но не издал ни звука.

«Прости,» – шептала она, и слёзы, которых не было от страха, теперь текли по её щекам беззвучно, смешиваясь с водой и кровью. – «Это из-за меня. Всё из-за меня.»

Он обернулся, его пальцы, грубые и тёплые, нашли её мокрое лицо в темноте.

«Нет. Это из-за них. За то, что у них нет сердца. За то, что они не видят, что ты – больше, чем титул.»

Его слова растаяли в темноте, но их тепло проникло в самое нутро, сильнее любого огня.

Он взял её за руки, сжал их, и в этом жесте была вся его непоколебимая воля.

«Они не найдут нас до утра. А утром мы уйдём дальше. В горы, к вольным добытчикам. У меня… есть там знакомства. Но путь тяжёлый. И ты… ты готова к этому? К жизни без дворцов? К настоящей жизни?»

Она посмотрела на него, на его избитое, но не сломленное лицо, на его глаза, всё ещё полные того самого света, который она полюбила у мельницы. И поняла, что готова. Готова ко всему. Лишь бы с ним. Она кивнула, не в силах выговорить слова.

Он обнял её, осторожно, стараясь не задеть раны. И в холодной, тесной пещере, под звуки далёкой погони, родилось их новое, хрупкое царство. Царство из двух человек, у которых не было ничего, кроме друг друга и бескрайнего, опасного мира впереди. Но этого было достаточно. Больше, чем достаточно.

Рассвет застал их в движении. Они углубились в предгорья, где сосны росли так густо, что небо было лишь рваными лоскутами сизого света между ветвями. Алиса научилась ступать бесшумно, как её учил Сергей, и не жаловаться на голод, который скручивал желудок холодным узлом. Её изорванное платье она обменяла на грубый, но тёплый плащ из запасов, спрятанных Сергеем в дупле старого дуба ещё в мирное время. Теперь она была не принцессой, а просто девушкой с бледным, решительным лицом и слишком изящными для леса руками.

К вечеру второго дня они вышли к покосившейся лесной хижине, стоявшей на краю глубокого ущелья. Это была застава, но не королевская. Здесь жил старый знакомый Сергея, Гавейн, бывший солдат, а теперь – негласный страж этой части диких земель.

Гавейн был огромен и молчалив, с лицом, изборождённым шрамами, как карта забытых битв. Он осмотрел их обоих одним долгим, оценивающим взглядом, кивнул на Сергея и жестом пригласил в хижину.

«Король поднял на ноги все пограничные гарнизоны,» – хрипло сказал он, наливая им мутной браги. – «За ваши головы обещано золото. И прощение любых прошлых преступлений. Соблазнительно для многих.»

Сердце Алисы упало. Они не просто бежали. За ними объявили настоящую охоту.

«Ты знал, кого уводил, парень?» – Гавейн уставился на Сергея.

«Знал,» – ответил тот твёрдо, не опуская глаз. – «И не жалею.»

Старик что-то буркнул себе под нос, но в углах его глаз заплелась сеть морщин – подобие улыбки.

«Ну что ж. Отдохните ночь. Утром я проведу вас тропой горных козлов. До вольных рудников дойдёте за три дня, если ноги не отвалятся. Там свой закон. Королевские указы – пустой звук.»

Ночь в хижине была первой по-настоящему безопасной за долгое время. Алиса спала на грубой овечьей шкуре у огня, а Сергей и Гавейн тихо говорили у двери. Она слышала обрывки: «…старая шахта…», «…последний раз видел их у Вороньей скалы…», «…осторожней с Лисом, он продаст за похлёбку…».

Утром Гавейн, как и обещал, вывел их на едва заметную тропу, змеившуюся по краю пропасти. Перед тем как расстаться, он сунул Сергею в руку небольшой, тщательно завёрнутый свёрток.

«Для твоей спутницы. От моей покойной жены. Пригодится.»

Когда они отошли достаточно далеко, Алиса развернула свёрток. В нём лежал крепкий кинжал в простых, но добротных ножнах, и тёмный платок, чтобы закрывать на людях лицо. Простые, бесценные дары. Она сжала рукоять кинжала, чувствуя его вес. Это был не нож для бумаги. Это было оружие. Часть её новой жизни.

Они шли дальше, вверх, к затянутым облаками вершинам, оставляя внизу не только дворец, но и последние следы привычного мира. Воздух стал разреженным и холодным. Алиса оглянулась в последний раз. Там, в долине, лежало всё её прошлое – прекрасное, мёртвое и уже незнакомое. Впереди же был только туман, камень и рука Сергея, твёрдо ведущая её в неизвестность, которая отныне звалась будущим.

Тропа горных козлов оправдала свое название. Это был не путь, а цепь испытаний: скользкие каменные уступы над бездонными расселинами, шаткие переправы через ревущие потоки, выбитые ветром и временем в скалах. Дыхание свистело в лёгких, каждое движение отзывалось болью в мышцах. Алиса молчала, стиснув зубы, и шагала следом, её пальцы впивались в камень, когда Сергей протягивал ей руку. Она училась у горы, как стала учиться у леса: слушать ветер, выбирать опору, не смотреть вниз.

На третий день, когда провизия, данная Гавейном, подошла к концу, они увидели дым. Не тонкую струйку костра, а густые, чёрные клубы, поднимающиеся из-за гребня. Сергей нахмурился.

«Это не печь. Это пожар. И недалеко.»

Они осторожно поднялись на перевал. Внизу, в небольшой долине, пылало несколько лачуг. Фигурки людей метались, как муравьи, раздавались отдалённые крики. А вокруг на конях кружили люди в тёмных плащах, с факелами и мечами. Наёмники. Или королевские головорезы, маскирующиеся под разбойников.

«Рудокопное поселение, – прошептал Сергей, его лицо исказилось гневом. – Они ищут нас здесь.»

Один из всадников отделился от группы и погнал коня к убегающей женщине с ребёнком на руках. Сердце Алисы заколотилось. Она посмотрела на Сергея. Он уже сжимал в руке свою алебарду, его раны, казалось, забылись. Он был готов броситься вниз, в эту бойню, один против десятка.

«Нет! – её пальцы впились в его рукав. – Они убьют тебя. Нас должны искать живыми. Или…» – её мысль заработала с холодной, отчаянной скоростью. – «Или мёртвыми, но опознанными.»

Она сорвала с головы тёмный платок, подаренный Гавейном. Её золотистые волосы, грязные и спутанные, выпали на плечи, залитые светом заходящего солнца.

«Ты останешься здесь. Спрячешься. А я…» – она сделала глубокий вдох, глядя на палящие дома и кричащих людей. – «Я спущусь. И покажусь им.»

Сергей схватил её за плечи.

«Ты с ума сошла! Они…»

«Они ищут принцессу Алису, – перебила она, глядя ему прямо в глаза. В её взгляде не было страха, только стальная решимость, которой он раньше в ней не видел. – И они её найдут. Только не там, где ожидают. Я отвлеку их. Выведу из посёлка. А ты… ты поможешь тем, кто остался. Потом найдёшь меня. Ты ведь обещал найти, где бы я ни была?»

Это была авантюра безумнее побега из башни. Но она видела в его глазах то же самое понимание: иного выбора нет. Позволить вырезать невинных – они не смогут. Он медленно кивнул, его пальцы разжались.

«Жди моего сигнала. Когда они будут преследовать меня, ты действуй.»

Она натянула платок обратно, но уже не для того, чтобы скрыться. Теперь он был частью плана. Собрав всё своё мужество, Алиса сделала шаг вперёд, к обрыву, ведущему в пылающий ад. Она больше не была девочкой, спасающейся от своей судьбы. Она шла ей навстречу, чтобы перехитрить. Впервые в жизни она чувствовала не тяжесть короны, а её острие. И была готова использовать его как оружие.

Она спускалась не по тропе, а прямо по осыпающемуся склону, поднимая тучи пыли, которую снизу легко могли принять за попытку к бегству. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди, но в голове была ледяная ясность. Она должна была быть замечена, но не сразу схвачена. Должна была дать Сергею время.

Когда до первых горящих лачуг оставалось несколько десятков шагов, она сорвала с головы платок, давая ветру разметать свои волосы – единственное её богатство, оставшееся от прежней жизни. Затем она встала во весь рост на фоне серого камня, хлопнула в ладоши и крикнула, что было сил, глядя на группу наёмников, грабивших погреб у крайнего дома:

«Эй! Вы ищете меня?»

На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском пламени. Потом один из них, рослый детина с шрамом через глаз, медленно развернулся. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на волосах. Расплывшаяся ухмылка обнажила кривые зубы.

«Ну что ж… Кажется, нам сегодня везёт, ребята. Сама в руки идёт.»

Они двинулись к ней, не спеша, уверенные в своей силе. Их было пятеро. Алиса отступила на шаг, имитируя испуг, затем резко развернулась и бросилась бежать – не к лесу, где ждал Сергей, а вдоль реки, к узкому каньону, который они заметили с перевала.

«Держи её!» – рявкнул командир, и погоня началась.

Алиса бежала, как никогда в жизни, чувствуя, как за спиной нарастает топот сапог и тяжёлое дыхание преследователей. Она влетела в каменные врата каньона. Здесь было темно, сыро и тесно. Стены сходились так близко, что в некоторых местах нужно было пробираться боком. Это была ловушка. Но не для неё.

Она замерла за огромным валуном, прижавшись к холодному камню, и выхватила кинжал Гавейна. Сейчас главное было – время. Сергей должен был успеть.

Первый наёмник ворвался в каньон, неосторожно, уверенный, что загнал дичь в тупик. Он не увидел её в тени, пока не поравнялся с валуном. В последний миг его глаза расширились от удивления. Алиса не стала наносить удар – вместо этого она изо всех сил толкнула в его грудь рыхлую груду мелких камней, наваленную на валуне. Камнепад обрушился на него с глухим стуком, сбивая с ног и оглушая.

Второй, увидев это, замедлил ход, с подозрением вглядываясь в полумрак.

«Вперёд, трус! Она одна!» – донёсся сзади голос командира.

Алиса отступила глубже, её дыхание было частым и прерывистым. Ещё немного. Ей нужно было продержаться ещё немного. Внезапно снаружи, из посёлка, донёсся новый звук – не крик, а сдавленный стон и грохот падающего тела. Потом ещё один. И яростный, знакомый ей клич. Сергей.

Улыбка, дикая и торжествующая, тронула её губы. Он справился. Теперь её очередь.

Оставшиеся в каньоне наёмники заколебались, оглядываясь на звуки схватки снаружи. Алиса использовала их замешательство. Она метнула кинжал в стену прямо перед лицом второго преследователя. Оружие, ударившись о камень, с грохотом отскочило, но добилось своего – человек инстинктивно отпрянул, и в этот момент она, подобрав с земли увесистый камень, бросилась на него со всей яростью отчаяния. Удар пришёлся по руке, держащей меч. Тот выронил оружие с криком.

Но третий был уже рядом. Он навис над ней, и в его глазах она увидела не жадность, а холодную злобу. Он занёс меч для короткого, колющего удара. Отступать было некуда.

В этот миг снаружи в каньон, как ураган, ворвалась тень. Сергей, окровавленный, с глазами безумца, с размаху всадил древко алебарды в спину наёмника. Тот рухнул, не успев издать звука.

В узком пространстве каньона воцарилась тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым дыханием. Они стояли спиной к спине, среди тел и камней – принцесса и простолюдин, ставшие воинами, ставшие одним целым против всего мира. Сергей встретил её взгляд и кивнул. Посёлок был свободен. Погоня уничтожена. Но шум, несомненно, привлёк внимание других. Они снова были в бегах. Но теперь они знали – выжить можно только вместе и только сражаясь. Их бегство закончилось. Началась война.

Тишина в каньоне была обманчивой. Снаружи доносились приглушённые крики освобождённых рудокопов и плач детей. Но впереди уже выли новые сигнальные рога – ближе, громче. Уничтоженный отряд был лишь щупальцем. Осьминог королевской воли раскинул щупальца по всем горным тропам.

«Нельзя оставаться,» – прошептал Сергей, вытирая окровавленное древко алебарды о плащ одного из наёмников. Его лицо было серым от усталости, но глаза горели. – «Они идут сюда. Мы нашли тебя. Теперь они сомнут это место, чтобы найти меня.»

Алиса кивнула, подбирая свой кинжал. Рука дрожала, но не от страха – от дикой, непривычной адреналиновой дрожи. Она оглядела каньон, их импровизированную крепость, и поняла: они должны разделиться. Ненадолго. Чтобы сбить со следа.

«Они ищут пару, – сказала она, глядя на Сергея. – Мужчину и женщину. Дай мне твой плащ. Самый потрёпанный. И уходи. Тропой, которую мы наметили к рудникам.»

«Я не оставлю тебя одну!»

«Ты и не оставишь. Ты пойдёшь первым. Оставишь знаки. Я последую за тобой… но другим путём. Я создам второй след. Они замедлятся, будут гадать.» Её план был рискован и прост. Она набросила его грубый, пропахший дымом и потом плащ поверх своего, спрятала волосы, снова обмотав голову платком. Теперь в полумраке её можно было принять за раненого мужчину.

Они вышли из каньона, и на мгновение их руки сплелись в тени скалы – сжатие, полное всего, что было невысказано. Потом Сергей метнулся вверх по старой звериной тропе, намеренно ломая ветки, оставляя на влажном мху отпечатки сапог.

Алиса ждала, считая удары сердца. Когда внизу, у горящих домов, показались факелы нового отряда, она двинулась в противоположную сторону – вдоль ручья, туда, где земля была каменистой и не хранила следов. Её задача была не убежать, а быть замеченной. И снова исчезнуть.

Она шла час, пока не нашла то, что искала: узкую расселину, ведущую в небольшой грот с подземным ручьём. Вход можно было завалить. Здесь она могла переждать первый, самый яростный поиск. Она вползла внутрь, отгородившись от мира грудой камней, и в темноте, наконец, позволила себе задрожать. От холода, от напряжения, от осознания того, что она натворила. Она, принцесса, только что участвовала в убийстве. Пусть в самообороне. Пусть ради спасения других. Но кровь на её руках была настоящей.

В полной темноте, под монотонный шёпот подземного ручья, к ней пришло понимание. Дворец был не просто местом. Это была идея – идея о том, что она хрупкое, бесценное сокровище, которое нужно охранять. Они с Сергеем разбили эту идею вдребезги. Теперь они были чем-то иным. Изгоями. Воинами. Союзниками. Но сокровищем она больше не была. Она стала мечом. И это было страшно. И… свободно.

Снаружи, совсем близко, послышались голоса и лай собак. Они нашли ложный след Сергея. Алиса затаила дыхание, прижав ладонь к холодному лезвию кинжала. Её новое «я», рождённое в огне и крови, было готово. Если найдут – будет драться. Если нет – найдет его. Во что бы то ни стало. Их пути разошлись, чтобы сплестись вновь. И точка этой новой встречи была отныне единственной путеводной звездой в тёмном небе её мира.

Три дня она пряталась и двигалась только по ночам, ориентируясь по звёздам и едва заметным меткам, которые они с Сергеем обсудили заранее: сломанная ветка определённым образом, три камня, сложенные в пирамиду у ручья. Голод стал привычным спутником, но хуже него была тишина. Тишина, в которой росли чудовищные сомнения: а вдруг его поймали? Вдруг он не оставил знак, потому что не мог?

На рассвете четвёртого дня, пробираясь через заросли колючего кустарника, она наткнулась на свежий след – не знак, а след борьбы. Клочья ткани на шипах, вмятины на земле, как от упавшего тела, и тёмные, липкие пятна, в которых она с ужасом узнала кровь. Недалеко от этого места, почти скрытый мхом, лежал медальон. Не её, не Сергея. Чужой, с выцарапанным знаком, напоминающим волчью пасть. Метка наёмников.

Её кровь застыла в жилах. Его взяли. Или ранили и поволокли с собой. Логика подсказывала бежать дальше, к условленному месту у Вороньей скалы. Но новый инстинкт, острый и звериный, кричал иное. Они не убьют его сразу. Он – приманка для неё. И они знают, что она где-то близко.

План созрел мгновенно, отчаянный и безрассудный, как всё в её новой жизни. Она не пойдёт по следу. Она обойдёт его. Найдет их лагерь. И будет ждать своего часа.

Она нашла его к вечеру. Небольшая пещера у подножия скалы, прикрытая шкурами. Двое наёмников у входа, третий, судя по всему раненый, сидел у костра, перевязывая руку. И он. Сергей. Его привязали к дереву в глубине пещеры. Даже с расстояния она видела, что он в сознании, но голову держал низко, будто обессилел. На его лице и груди были свежие ссадины.

Алиса затаилась в кустах, изучая распорядок. Смена караула. Ночью оставался один у входа. Раненый спал. Это было всё, что у неё было.

Ночь опустилась, чёрная и безлунная. Она прокралась к задней части скалы, туда, где, как она надеялась, пещера могла иметь трещину или выход для дыма. И нашла его – узкую щель на высоте, достаточной, чтобы видеть часть внутреннего пространства. Она увидела спящего у костра раненика. И Сергея, который… который не спал. Его глаза, отражающие огонь, блуждали по потолку. И вдруг остановились. Прямо на щели. На её силуэте в звёздном свете.

Он не подал виду. Ни единым мускулом. Но его взгляд стал острым, живым. Он видел её. И в этом взгляде не было надежды на спасение. Было предупреждение. Уходи.

Она покачала головой, хоть и знала, что он не видит. Потом достала из-за пояса последнее, что у неё осталось, – маленький мешочек с лечебными травами, подарок одной из женщин из спалённого посёлка. И крошечный, острый обсидиановый скребок для разведения огня. Она привязала мешочек к концу гибкой ветки и медленно, бесшумно просунула его в щель. Он упал бесшумно, в полутень, в двух шагах от него.