Расширяя горизонты

Но, как и всё в жизни, это оружие не без минусов.

Во-первых, малый вес иглы. Даже несмотря на то, что она сделана из твёрдых сплавов, инерции ей не хватает.

Во-вторых — гладкий ствол, никаких нарезов. А значит — нет стабильной баллистики. Дальность страдает.

В-третьих — почти нулевой останавливающий эффект. Попал — да. Пробил — легко. А вот сбить с ног или заставить врага отлететь — нет.

Зато пробивная способность…

Это надо видеть. Шлем, броня, переборка — всё на вылет. Если, конечно, не керамика и не активная защита.

Так что тут как всегда: не сказка, не кино. Просто рабочее оружие — такое, каким оно и должно быть.

Используется чаще всего как дополнение к основному.

Следующими идут — назовём их дробовиками. По сути, они действительно близки к нашим: тот же гладкий ствол большого калибра, тот же грохот, ощутимая отдача и богатый выбор боеприпасов.

Патроны выглядят как полимерные капсулы с обтуратором. Внутри — дробь или специальные пули разного типа. После выстрела капсула раскрывается, а снаряд уходит дальше.

Принцип тот же — камера заполняется газом, разряд, выстрел. Просто больше массы — больше шума.

Используются дробовики по-разному. Есть полноценные образцы — как самостоятельное оружие. Но чаще всего это модули.

Например, подствольный дробовик: компактный, злой и до невозможности полезный в ближнем бою.

Нам бы такой не помешал — особенно когда в войне активно использовали дронов.

Ну а дальше — штурмовые винтовки. Разных видов, под разные задачи.

Отличались они не столько внешне, сколько по принципу работы.

Здесь встречались и знакомые нам газовые модели — такие же, как у пистолетов-пулемётов, где снаряд выталкивает давление от подожжённого газа.

Но были и винтовки с сгораемой гильзой — капсула из твёрдого композитного материала, которая целиком сгорала при выстреле, не оставляя следов.

А кое-где встречались и традиционные системы с металлическими гильзами, которые выбрасывались после выстрела. Но таких было немного — конструкция сложнее, вес боеприпасов выше, а толку особого не больше.

Ствол — нарезной. Калибр — примерно, как у наших: около пяти миллиметров, только сами снаряды чуть длиннее. Ну и системы крепления совместимы с кучей модулей:

прицелы, компенсаторы, тактические фонари, подствольники — кто чем изуверствует.

Ничего лишнего. Просто надёжный инструмент. Как и всё здесь.

Ну вот, немного отвлёкся.

Решил приоткрыть завесу над местным оружием — просто, чтобы вы понимали, с чем тут вообще воюют.

Но это — так, малая часть.

Детали расскажу позже. По ходу. Когда будет время. И когда это действительно будет уместно.

На подготовку к штурму города у нас ушло несколько дней.

План был простой: четыре десантных бота садятся со стороны космопорта, и оттуда — поступательное движение через весь периметр.

От стены до стены. Квартал за кварталом. Каждый дом — на проверку. Каждый угол — под контроль.

Всех жителей — собрать. Живыми. На взлётной площадке.

Там уже будет организован пункт — идентификация и сортировка.

Кто окажет сопротивление — устраняем. Без лишних сентиментов.

Воздушную поддержку обеспечивал Филин — на универсальном истребителе, в роли страховки.

Бойцы были в основном наёмники. Суровые, дисциплинированные, не первый раз в такой операции.

Командовали — мои ребята и люди Кайрона. Каждое звено — под контролем.

И вот этот день настал.

Мы стояли в главном ангаре. Техники заканчивали подготовку к вылету — закрывали боковые отсеки, проверяли крепления, запускали системы.

В ботах уже горели индикаторы, внутри переговаривались пилоты.

Бойцы без лишних слов занимали места.

Никакой суеты — как будто все делают это каждую неделю. Проверка оружия, фиксация снаряжения, проверка систем связи.

Я подошёл к группе командиров — они стояли в стороне, сбившись в небольшой круг, что-то обсуждали.

— Ну что, ребята, — сказал я, — пришло время спуститься с небес на землю. И навести там порядок.

Они замерли на секунду — а потом один из них хмыкнул, второй усмехнулся, кто-то качнул головой.

В голосе не было веселья. Просто... все всё поняли. Работать.

Первым в атмосферу входил Филин.

По нашим данным, системы ПВО у города отсутствовали — но верить этому вслепую мы не собирались. Его задача — проверка и вскрытие возможных систем защиты, если те всё же имелись.

— Всё спокойно, — доложил он. — Иду на второй круг.

— Принял, — ответил я, пока наши боты, трясясь как проклятые, с рёвом неслись к поверхности.

Потом — резкий переход к торможению.

Тело вдавило в кресло. Не просто ощутимо — до звона в ушах, до хруста в рёбрах. Казалось, вопрос уже не в высадке, а в том, кто сдастся первым: организм или обшивка.

Но потом — удар. Глухой, тупой, по всей конструкции. Посадка.

Аппарели раскрылись с металлическим лязгом.

И сразу — бойцы начали выход. Слаженно. Без слов. Занимая круговую оборону вокруг точки высадки.

Я сорвался с места, сбежал вниз.

— За мной! — коротко бросил я, указывая на здание управления полётами.

Выхватил маршрут из памяти — рванул вперёд, стараясь как можно быстрее уйти с открытого пространства.

За спиной бот, ревя как чёртов двигатель ада, поднялся в воздух. Волна жара ударила в спину.

— Наблюдаю высадку всех групп, — доложил Филин, проносясь над нами. — Активности среди местных нет.

— Принял, — отозвался я, уже врываясь внутрь.

План здания был известен — заранее выгрузили схемы.

Мы быстро рассыпались по секциям: коридоры, помещения, контрольные узлы.

Местные дежурные не пытались сопротивляться — их вывели на улицу, поставили на колени, и под охраной оставили рядом со входом. Без лишнего шума.

По плану:

три двойки — сопровождали задержанных,

шесть человек — охрана на взлётке,

остальные — зачистка.

Мы двигались быстро.

Дом за домом. Улица за улицей.

Вламывались. Поднимали с кроватей. Большинство спало — и выглядели не как жители боевого узла, а как обычные люди, которым просто не повезло оказаться не в том месте.

Сопротивление?

Минимум. В основном — растерянные лица, полуоткрытые двери.

Именно для этого мы и выбрали условную ночь.

Чтобы застать их врасплох. И судя по всему, это работало, по началу.

— Командир, нас прижимают из чего-то крупного! — голос Малыша срезал эфир резко, без эмоций. — Неопределённые силы. Стреляют из нескольких жилых домов. У меня один двести, два триста, лёгкие.

Я мгновенно переключился:

— Филин, настал твой час.

Он не стал переспрашивать.

— Сейчас разберёмся, — коротко бросил он. Связь обрезалась.

Прошло две минуты.

Сначала в небо взвился один столб дыма. Потом второй — чёрный, жирный, с пламенем у основания.

Грохот ударил с задержкой. Где-то далеко посыпалась стена.

— Цели уничтожены, — отозвался Малыш. — Продолжаю зачистку.

У нас всё шло спокойно.

Наш сектор был нецентральным, удалённым — больше частный жилой массив, чем узел обороны.

Но чем дальше — тем яснее: пройти «граблями», чисто и равномерно, не получится.

Все дороги вели в центр.

И именно там собирались основные силы.

Я вышел на общий канал:

— Внимание всем группам.

Основные силы противника сосредоточены в центре.

Нужно брать их в кольцо. Замыкаем по флангам.

Дальше — по обстановке.

Обстановка складывалась… не сказать, что тяжёлая,

но и лёгкой прогулкой это назвать не поворачивался язык.

Группы Малыша и Вирона — центральные — прекратили продвижение и перешли в оборону. Слишком серьёзное было сопротивление.

Остальные звенья продолжали движение, медленно заключая центр в клещи. Кольцо сжималось — но сопротивление росло.

— Филин, бей по основным очагам, — коротко скомандовал я.

— Принято, — отозвался он.

Через пару секунд с его крыльев сорвались ракеты.

Раз, два, три — характерный «вжух» с резким звуком старта.

А потом — взрывы. Глухие, с задержкой, как будто кто-то стучал по городу кулаком.

Пыль поднялась над кварталом, и в тот же момент — мы вошли в линию прямого контакта.

Враг засел в доме напротив. Через дорогу.

Обстрел был плотный, из нескольких окон — пульсирующий, хаотичный, но злобный.

Пули били по фасаду, штукатурка сыпалась с потолка. Один из наших — даже не среагировал, просто достал гранатомёт.

— Работаю, — пробормотал он себе под нос, выдвинулся к окну.

Щелчок. Глухой хлопок.

Граната вылетела из трубы — и прочертила линию прямо в окно.

След — дымный, грязно-серый. И через долю секунды — взрыв.

Громкий, хищный, с ярким жаром. Здание дёрнуло, словно что-то внутри лопнуло.

Из окон вырвалось пламя.

Тут же наступила тишина — такой тишины не бывает, если кто-то ещё стреляет.

Мы продолжили движение.

Я, проходя мимо, мельком глянул внутрь.

Что было внутри — теперь трудно сказать.

Перегородки — в щепках. Вся планировка — в прошлом. Просто обломки, угли и гарь.

Следов присутствия людей не осталось. Вообще.

Филин снова пронёсся над нашими головами, прочерчивая небо дымными следами.

Следом — новая серия взрывов. Гулко, с эхом, по блокам.

— Я почти пустой, — доложил он. — Ещё на два залпа осталось.

— Принял. Побереги их, — ответил я.

На связь вышел Кот:

— Командир, мы с Лаирой проверили дальнюю часть до стены. Там ни души. Начинаем движение к центру.

Он замолчал, а потом добавил, почти весело:

— Кольцо захлопнулось. Пора поджарить уродов.

— Действуем аккуратно, без фанатизма, — скомандовал я. — Теперь они от нас никуда не денутся.

Мы продвигались короткими перебежками — от здания к зданию.

Врывались внутрь, зачищали сопротивление, двигались дальше.

Кольцо сжималось всё плотнее. Уже шли почти плечом к плечу.

Осталась группа административных зданий. Именно там засели основные силы.

Расстояние было таким, что уже можно было перекрикиваться без рации.

Во время короткой паузы я набрал воздуха и крикнул:

— Сдавайтесь! Вы окружены. Сопротивление бесполезно!

Ответ последовал почти сразу:

— Иди ты… знаешь куда! Мы и тут неплохо устроились.

— Филин, угости их чем-нибудь, — сказал я в рацию. — Что-то они мне не нравятся.

— Это мы всегда, — усмехнулся он.

Через несколько секунд здание дрогнуло.

Взрыв — и фасад посыпался наружу, как будто кто-то дёрнул штору из бетона.

Из соседнего здания донёсся крик:

— Мы сдаёмся!

Но никто не выходил.

— Давайте, выходите! — скомандовал я. — В темпе, с поднятыми руками!

Через несколько секунд из пролома вышли пятеро. Медленно.

Руки подняты, лица закрыты копотью. Шли без дёрганий, но осторожно — видно было, как каждый шаг даётся через внутреннюю борьбу.

— Дёрнутся — валить, — коротко сказал я бойцу рядом и сам вышел вперёд.

Пленных связали быстро и без разговоров.

Сопротивляться никто не пытался — в глазах уже была пустота.

Я подошёл к одному из них — молодой, лоб в копоти, губы дрожат.

Он стоял на коленях, руки за спиной, дыхание сбивчивое. Смотрел мимо меня.

— Сколько вас осталось? — спросил я.

— Какое оружие? Кто командует?

Он вздрогнул, сглотнул и вдруг завопил: