Расширяя горизонты

Сергей Осицын

Расширяя горизонты

Пролог

Ну что, друг.

Снова здесь?

Ты ведь хотел продолжения, верно? Хотел знать, чем всё обернётся?

Что стало с теми, кто осмелился ступить за грань?

С теми, кто поднял руку — не только на власть, но и на сам порядок вещей?

Так вот — слушай.

Мы не ворвались на станцию как пираты.

Не действовали вслепую.

Мы шли по инструкции. Холодно. Последовательно. Как учили — и как сами учили других.

Каждое движение было просчитано.

Каждая команда — отточена.

Каждый шаг — выверен.

Это был штурм, но штурм системный. Военный. Без лишнего геройства.

Потому и сработал.

Пока другие ломали головы, мы ломали запоры.

Пока кто-то спорил о правилах, мы переписывали их.

И в тот момент, когда последние двери захлопнулись за прежними хозяевами,

а голос новой власти прозвучал на все каналы —

мы поняли:

это не конец. Это стартовая точка.

Диспетчерская. За несколько минут до сигнала.

Дверь распахнулась с грохотом — как от удара сапогом.

Сквозняк поднял пыль, лампы дрогнули.

На пороге — Салия.

Взъерошенная, без скафандра, с выведенными жилками на шее. Лицо перекошено яростью.

— Что у вас тут творится?! — голос сорвался на крик с первой фразы.

Дежурный отпрянул от пульта, будто пойман за чем-то постыдным.

— Э… кажется, станцию штурмуют. Какие-то… неизвестные. — Он говорил, не отрывая взгляда от монитора.

— И как, по-твоему, они сюда попали?! — Салия подошла вплотную, дыша тяжело.

— Да откуда мне знать! — Он развёл руками, виновато. — Только что — взрыв на главном кольце. Взорвали технический люк, вышли наружу.

Они… уже внутри.

— А ну встал! — рявкнула Салия и, не дожидаясь, схватила его за ворот.

Одним движением стянула с кресла, заняла место, руки с хрустом легли на клавиши.

Пальцы забарабанили по панели.

— Так… камеры. Третий сектор. С момента прилёта бота. Быстро!

Мониторы мигнули, один за другим погасли — и вспыхнули новым изображением.

Салия вглядывалась в экран, как хищник в кустах.

На кадрах — фигуры в серых скафандрах, быстро двигающиеся по тех коридорам.

Без паники. Без суеты. Как будто у себя дома.

Салия откинулась на спинку кресла, тихо, сквозь зубы:

— Вот же мясо обнаглело… Решили взять станцию. Говорила я — этим доверять нельзя.

И в этот момент — короткий писк из динамиков.

Пауза. И голос.

Незнакомый. Уверенный. Ровный.

Голос того, кто больше не просит.

— Меня зовут Север. С этого момента я — новый глава этого клана.

Главы других кланов подтвердили мой статус. Эта станция теперь принадлежит мне.

Всех, кто с этим не согласен — прошу собраться в главном ангаре через двадцать минут.

Тишина. Гул мониторов казался громче шагов.

Дежурный с трудом сглотнул, бросил взгляд на Салию — и выдавил:

— И… что нам теперь делать?..

Салия медленно выдохнула.

Секунда тишины — и только потом:

— Ты что, не понял? Власть сменилась. Не нравится — марш в ангар.

— Это понятно. Но мы же… наёмники.

Что нам эта новая власть предложит?

— Пока — ничего. Подождём. Посмотрим. Если не устроит — соберёмся и улетим.

Сам знаешь — нас всегда кто-нибудь нанимает.

Дежурный задумался, потом осторожно:

— Может, собрать остальных?

Салия кивнула — быстро, почти незаметно.

— Только вот беда — сеть отключена. Доступ к управлению тоже.

Так что делаем по-старинке.

Она махнула рукой:

— Вы двое. — Указала на ближайших из смены. — Бегом. Передать всем: пусть собираются здесь.

Те вскочили. Уже у выхода Салия крикнула вдогон:

— И разделитесь! Не вздумайте за ручку идти.

Время пошло!

Люди начали стекаться в диспетчерскую. По двое, по трое. Некоторые — молча, другие — с тихими репликами, пересудами.

Комната постепенно наполнялась — гулом, тревогой, неизвестностью.

Мониторы продолжали слепо мигать. Кто-то нервно курил, кто-то пытался подключиться к заблокированной сети.

Напряжение в воздухе ощущалось почти физически.

И вдруг — экраны мигнули. Все сразу.

Система сама переключилась на трансляцию из ангара.

На изображении — плотная группа людей. Почти все — из старой обоймы.

Те, кто был ближе к власти. Кто знал, что теперь — чужие.

Ангар молчал. Никто не шумел. Никто не смеялся.

Все ждали.

И тут двери шлюза начали раскрываться.

Медленно. С жутковатым металлическим скрежетом, будто станция сама не хотела их отпускать.

В этот момент — будто по сигналу — из угла диспетчерской раздался голос:

— Так и надо этим уродам!

Всё-таки есть справедливость в этом сраном мире!

Все обернулись.

Парень. Молодой. Щёки врезаны скулами, глаза — резкие, горящие.

Крикс.

Он стоял прямо, не прячась.

Как будто ждал этого момента. Месяцами. Может — годами.

История Крикса была почти типичная.

У его родителей был небольшой магазин. Продукты, мелочёвка, кое-какая техника.

Работал стабильно. А значит — стал заметным.

Когда прибыль пошла вверх, появились «интересующиеся».

Сначала — вежливо. С намёками. Улыбались.

Объясняли, что здесь принято делиться.

Но Сиера — мать Крикса — не была из пугливых.

Очередного визитёра она проводила пинками. И это была её ошибка.

Через два дня пришли силовики.

В магазине «нашли» что-то запрещённое.

Задержали. Обвинили.

Сиеру застрелили при попытке «сопротивления». Так написали в протоколе.

Её мужа, Таркса, — сослали на Пекло. Без суда. Без шансов вернуться.

Крикс к магазину отношения не имел.

Мать предусмотрительно отправила его учиться в диспетчерскую группу — под крыло наёмников.

Туда просто так не лезли.

Наёмники были организацией. Договорной силой.

Спорные ситуации решались не допросами, а через представителей клана.

Это и спасло ему жизнь.

Он остался. Работал.

И молчал.

Любая попытка высказаться — риск.

Любая попытка мести — увольнение.

А за увольнением, он знал, последует зачистка. Быстрая. Бесшумная.

Так что он ждал.

И запоминал.

И теперь — настал момент.

Некоторые из тех, кто разрушил его семью, уже вылетели в шлюз.

Но далеко не все.

И Крикс знал:

он никого не забыл.

— Вот это поворот… — пробормотал дежурный. —

Да уж… новая власть — не сильно лучше старой.

Просто взять и вышвырнуть людей… без суда, без следствия…

— А ты сам посмотри, кто там был, — резко бросила Салия.

— Там половина — со списками дел длиннее шлюза.

На каждого по десятку жалоб. Просто раньше никто не трогал.

— Но всё же… — начал дежурный.

— Не всё же, а уже. — Салия скрестила руки. —

Тех, кого выбросили, мы знали. А вот те, кто остались — вот они, настоящая угроза.

Они молчат. Затаились. Ждут.

— Ничего… — сказал Крикс, не отводя взгляда от монитора.

Голос его стал тише. Глубже.

— Я помогу их найти. У меня список. У меня память.

Салия резко повернулась:

— Эй, парень. Без самодеятельности.

Ты забыл? Пока у нас контракт — приказы выполнять будешь.

А не устраивает — свободен.

Она сделала шаг вперёд, словно собиралась что-то добавить —

но замерла.

Крикс стоял, чуть наклонив голову.

Глаза его остекленели. Зрачки подёрнулись рябью, как бывает при входе в глубинный канал связи.

Он не двигался.

Только губы чуть шевелились, еле заметно.

— Ты вообще слышишь, что я говорю?! — рявкнула Салия.

Он моргнул, будто вернулся из-под воды.

Медленно, словно просыпаясь, повернулся к ней:

— Меня… кажется, по нейросети отец вызывает.

Его голос прозвучал неуверенно.

Будто он сам не до конца верил, что такое возможно.

И именно поэтому — не мог не ответить.

Тишина в зале стала плотной, как вакуум.

Глава 1 Разбор полётов

Слова Умника прозвучали неожиданно просто.

Без пафоса. Без ударов в драматические барабаны.

Но от них… как будто что-то внутри сдвинулось.

Не в голове — в груди.

Будто невидимый рычаг кто-то молча дёрнул.

И в животе защемило, и в горле встал ком. Потому что это был не просто ответ.

Это был — шанс. Домой.

Дом…

Земля.

Грязная, уставшая, трещащая по швам.

Но такая родная.

Там мы росли. Там дрались. Там впервые что-то чувствовали по-настоящему.

И даже если ты проклинал её сто раз — она всё равно не уходила изнутри.

Ты сбежал случайно. Вырвался. Не по плану, не по воле — просто так сложилось.

Из мира, где тебя могли убить, заткнуть, отправить защищать чужие интересы или списать за ненадобностью.

С Земли, где война стала фоном, коррупция — привычкой, а ложь — универсальным языком общения.

Где всё прогибалось, рушилось, гнило… но оставалось твоим.

Ты был частью этого. И оно — частью тебя.

С запахом дождя на тёплом асфальте. С окнами, в которых когда-то горел твой свет.

Ты не стремился сбежать. Но сбежал.

И вдруг — оказался здесь. В новом мире. Холодном. Жёстком. Но — другом.

И вроде бы уже обрезал. Уже научился не оглядываться.

Уже почти убедил себя, что всё осталось позади.

Но стоило услышать одно слово:

«Вернуться».

И внутри, где-то глубоко, вспыхнуло.

Без разрешения. Без логики. Без паузы.

Слишком резко, чтобы игнорировать.

Слишком глубоко, чтобы не признать.

И слишком болезненно — чтобы признаться в этом вслух.

Я поднял взгляд. Все замерли.

У кого-то дрогнули пальцы. Кто-то крепче сжал оружие. Кто-то просто закрыл глаза, как будто на секунду уже оказался там.

— Ну что, парни… — сказал я спокойно, но голос прозвучал с хрипотцой. — Похоже, у нас появился билет домой.

Повисла тишина. Та самая, тяжёлая, звенящая.

— Только этот путь не прямой, — добавил я. —

Сначала — надо расчистить завалы. В этом аду, куда мы вляпались.

— С чего начнём, командир? — спросил Малыш. Без тени иронии. Смотрел в упор, как будто ждал не ответ, а направление.

Я перевёл дух.

— Пока не знаю.

Но точно не с чего. С кого.

Их тут много — тех, с кого всё началось.

И как по команде, из-за спин шагнул Кайрон. Шёл быстро, сосредоточенный, с тем особым выражением лица, которое бывает, когда несёшь нечто важное, но не знаешь, как это воспримут.

— Север. Один из тех, кого мы вытащили... просит выйти на связь.

У него сын остался на станции.

Он сделал паузу, прежде чем договорить:

— Хочет поговорить с ним.

Я вскинул брови.

— А сеть-то мы отрубили.

— Вот именно, — кивнул Кайрон. — Потому и спрашивает. Спокойно, без давления. Просто... попросил.

Я на секунду застыл. Не от слов, а от осознания.

Я ведь думал, все они — издалека. Рабы, собранные с окраин. Люди без имён и прошлого, перевезённые через систему, как контейнеры.

А выходит, у некоторых — дома тут. На этой станции. Которую мы только что захватили.

Мир качнулся на миг.

Я поднялся, шагнул ближе к центру зала, провёл взглядом по собравшимся.

Всё замерло. Кто-то оторвался от стены. Кто-то выпрямился. Кто-то, наоборот, потупил взгляд, как будто уже знал, что скажу.

— До меня дошло, — начал я, громко, но без нажима. — Что у некоторых из вас остались родные на станции.

Где-то с краю кто-то шумно втянул воздух. Я сделал паузу и продолжил:

— Может, вы давно с ними не виделись. Может, уже и не надеялись.

Но шанс есть. Я только надеюсь... что ни один из ваших близких не оказался в том ангаре.

Помолчал. Перевёл дыхание.

— Если это не так... мне жаль. По-настоящему.

И тогда из толпы шагнул мужчина. Высокий, жилистый, с морщинами на лице, будто вырезанными временем. Глаза серые, цепкие, усталые, но не сломленные.

— Таракс, — коротко представился он. — Сын мой тут. На станции.

Голос ровный, но с хрипотцой, в которой слышались сотни пережитых дней. Он сделал полшага вперёд:

— В ангаре его не было. Там — те, кому мы мешали одним фактом нашего возвращения.

Мы — не они.

Он обвёл взглядом помещение и кивнул на нескольких рядом:

— Лейтер. Ратхель. Мы вместе прошли через Пекло. А теперь — здесь.

И у каждого остался кто-то. Ради кого всё это и стоило пройти.

Я поднял ладонь, остановил.

— Подожди. Выходит… вы отсюда? Местные?

— Ну... частично, — ответил он осторожно. Словно ждал: сейчас спросят, почему не сказал раньше. Или обвинят.

— И много вас тут таких?

— Добрая половина, — кивнул он. — Почти все, кто выбрался.

Жили, работали на станции. У многих остались семьи. Друзья. Всё, что когда-то считали жизнью.

Я посмотрел на него дольше, чем следовало бы.

Потом — сдержанно кивнул:

— Тем лучше. Тогда скажи прямо: ко мне претензии есть?

— Да вы что! — впервые его голос дрогнул. — Мы живы благодаря вам.

Вытащили нас. Не в пекло вернули — домой.

Я отвёл взгляд. Не от смущения — чтобы дать себе секунду. Потом вернулся к нему глазами:

— Тогда порядок будем наводить вместе.

Ты хочешь поговорить с сыном?

— Очень, — сказал он. — Только сеть…

— Филин! — повернулся я. — Разблокируй. Пусть поговорят.

— Нужны данные. Его и сына, — отозвался Филин. — Полные. С идентификацией.

— Подходи, — кивнул я Тараксу.

Он шагнул вперёд. Продиктовал всё быстро, чётко, не сбиваясь. А потом… застыл.

Смотрел в экран, будто в окно с другого конца галактики.

Пауза растянулась. Воздух стал плотнее. Мы молчали. Не мешали.

Каждая секунда — как удар в грудную клетку.

И вдруг он выдохнул. Лицо посветлело. В глазах — тот самый блеск, что нельзя сыграть.

Связь установилась.

Он стоял молча, улыбаясь. И только когда эмоции чуть отпустили, обернулся ко мне:

— Он в диспетчерской. Там собралось немало народу.

Говорят — хотят поговорить с вами.

Помолчал. А потом, тише, с усмешкой:

— И ещё. Он сказал… вы не всех уродов выбросили.

Но он поможет с оставшимися.

Я сел за стол, вызвал диспетчера. Через секунду на экране появилось знакомое лицо.

Холодные глаза, лёгкий прищур, маска напряжённого спокойствия.

— Здравствуйте, Салия, — сказал я.

Она нахмурилась, чуть наклонив голову:

— А мы знакомы?

— Заочно. Я присутствовал при вашем последнем разговоре… с Фараксом.

Она прищурилась, почти зарычала:

— А-а… значит, он всё-таки постарался. Наверное, и про меня наговорил с три короба?

— Что вы, — улыбнулся я. — Отзывался исключительно положительно.

— Ну-ну, — хмыкнула она. — Не похоже, чтобы у него был талант к комплиментам. Особенно после того, как я его послала.

Я усмехнулся.

Она тоже на секунду улыбнулась, но тут же переключилась:

— Ладно. Станция теперь ваша. Я правильно понимаю, что дальше вы действуете по принципу «на месте разберёмся»?

— Не совсем, — пожал я плечами. — План у нас есть. Сейчас как раз приводим его в исполнение.

— Видела я, как вы «приводите». Вон, результат — болтается за обшивкой.

Она ткнула пальцем в сторону, где, по всей видимости, камера показывала внешний обзор.

Я выдержал паузу и спокойно ответил:

— Возможно, это было спорное решение. Но необходимое. Без лишних хлопот.

— Согласна, — кивнула она. — С ними всё было понятно.

Затем в голосе появился лёгкий вызов:

А мы? Мы — наёмники. Кто платит — на того и работаем.

Я чуть подался вперёд, глядя ей прямо в глаза:

— Как мне нравится ваша беспринципность, — сказал я с усмешкой. В голосе прозвучала даже капля восхищения. — Но за оплату не переживайте. Ещё никто не жаловался на нашу щедрость.

Салия коротко рассмеялась.

— Убедительно. Уже захотелось вернуться к работе.

— Тогда может встретимся, и обсудим условия? — уточнил я.

— А почему бы и нет, — подтвердила она. — Захвачу с собой паренька. Пусть с отцом пообщается. Им, кажется, есть о чём поговорить.

Салия появилась с делегацией. На всех — оранжевые скафандры, тёмные забрала. Дыра в обшивке, оставшаяся после штурма, всё ещё зияла. Без скафандров сюда никак.

Один из сопровождающих сорвался с места, сбрасывая шлем на бегу, и бросился к Тараксу.

Тот шагнул навстречу. Они обнялись — крепко, без слов, как это умеют только те, кто слишком долго ждал.

Кто-то из них всхлипнул, но быстро подавил. Остальные молча наблюдали.

Салия медленно сняла шлем, и, взмахнув головой, расправила длинные волосы. Не спеша подошла ко мне, взгляд прямой, цепкий. За ней шагнули остальные — сбрасывали шлемы один за другим.

Я молча осмотрел их: на каждом — оранжевый аварийный скафандр, лица усталые, но собранные.

— Это мои, — спокойно сказала она. — Обслужка, диспетчеризация. Мы держим станцию на плаву. Я — руководитель группы и, заодно, главный диспетчер.

Говорила она ровно, но в голосе чувствовалась твёрдая уверенность — человек, привыкший отвечать за других.

— А вот охраной здесь занимались не мы, — добавила Салия. — Там солянка: местные силовики, независимые наёмники, кое-кто из бывших. Формально они подчинялись командованию станции… но на деле жили своей жизнью.

Она обвела взглядом полутёмный зал, словно проверяя, всё ли ещё под контролем.

— Иногда их подключали к "работе с населением", — с иронией произнесла она. — Но не часто. Мы в этом не участвовали.

Я кивнул, стараясь не показывать эмоций.

— Ну, с вами-то как раз всё понятно, — подвёл я черту. — Новый договор — и продолжаете работу.

Но вот охрана… Что с ней делать?

Салия чуть склонила голову, и на губах появилась ехидная усмешка.

— А что вы хотите услышать? Можете, конечно, пригласить их в шлюз. Прямо всех.

Сказала как будто в шутку, но в глазах — ни намёка на смех.

Я прищурился:

— Серьёзно?

— Абсолютно, — кивнула она. — С наёмниками вы договоритесь. Деньги любят все. А вот с местными будет сложнее. Их лучше просто... убрать.

— Просто взять — и убрать? — удивление в голосе вырвалось само.

— Странно. А раньше тебя это, вроде, не смущало, — поддела она с почти невидимой улыбкой.

— А что, церемониться будешь? — глянула на меня с откровенным недоумением. — Ты, похоже, не до конца понимаешь: вы уже половину их друзей и родственников в космос выбросили. Оставшиеся молчат… пока. Но ты же понимаешь, чем это закончится?

— То есть — всех под одну гребёнку? Даже тех, кто ещё ничего не сделал?

— Пока не сделал, — подчеркнула она. — Но ты дай им время — и они обязательно напомнят о себе.

Я, конечно, не настаиваю, — добавила, поднимая руки. — Твоё решение.

Но, когда они начнут действовать — может быть уже поздно.

Она кивнула в сторону центрального терминала:

— У тебя ведь есть списки?

Крикс, помнится, рвался помочь — пусть подключается. Он знает, кого искать.

— И что дальше? — спросил я. — Вызвать по одному?

— Именно. Хочешь — в шлюз. Хочешь — в камеры. Но не тяни. Пока вы медлите — они выжидают. И поверь… они не забудут.

Мы обменялись взглядами. Она больше ничего не добавила. Её лицо снова стало спокойным, почти отрешённым.

Мы заключили договор. Салия пообещала заняться техническим порядком на станции. А напоследок, почти не глядя, бросила:

— И давай действуй быстрее. Пока они не начали за тебя.

Она ушла, а мне снова пришлось принимать тяжёлые решения.

Сразу отправлять всех подряд в шлюз — не вариант. Это не порядок. Это расправа.

Я не из тех, кто стреляет наугад. Если мы собираемся строить что-то новое — нужно действовать иначе.

Я решил, что начнём с камер.

До выяснения. До доказательств. До настоящих причин.

Мы собрались вместе: я, мои ребята, Крикс и ещё несколько пострадавших. Те, кто прошёл Пекло, выжил и вернулся — и теперь хотел знать, кто остался на станции… и кто может снова всё сломать.

Система, к счастью, оказалась выстроенной чётко.

Личный состав разбит по группам, статусы отмечены цветами. Красным — погибшие.

У каждого открывалась карточка с подробностями — дата, место, обстоятельства.

Наёмники были вынесены в отдельный сегмент. Местные — по секторам и должностям. Всё структурировано. Всё на виду. Это играло нам на руку.

Мы начали с верхушки. С тех, кто имел власть, доступ, влияние.

Вызывали по сети, разговаривали напрямую. Кто соглашался — шёл в камеры без лишних слов.

Кто упирался — тех приходилось забирать.

Для этого мы подключили несколько группировок из числа наёмников.

Часть приняла наши условия, часть отказалась и заявила, что просто хочет покинуть станцию. Мы пообещали: дадим уйти. После. Когда здесь будет спокойно.

Тех, кто согласился с нами работать, мы поручили Кайрону и его людям. Контроль, проверка, поддержка.

Они и начали прочёсывать сектора.

На первый взгляд — всё спокойно. Но камеры уже переполнились.

Постепенно перед нами стала раскрываться вся картина: станция была прогнившей изнутри.

Всё то же самое, что мы уже видели дома.

Коррупция, панибратство, серые сделки, подставы, рэкет, списанные грузы.

Ничего нового — только теснее, плотнее, глубже вжившееся в металл и рутину.

Привычный мир. Только теперь — в космосе.

Глава 2 С небес на землю

— Ну что, командир, — заговорил Филин, потягиваясь и бросая быстрый взгляд на панель. — Порядок на станции почти навели. Кайрон со своими дожимает остатки сопротивления. Думаю, пора переходить к следующей фазе.

— Чудесный инопланетный город, — протянул я с иронией, скрестив руки.

— Он самый, — кивнул Филин и вывел на терминал схему. — Вот тут — отдельный блок: население, структура, ключевые точки. Город как на ладони.

— Отлично, — кивнул я. — С чего начнём?

— С подготовки, конечно, — усмехнулся он. — Город берём быстро, по методичке: контроль точек, минимум шума, максимум результата.

Он ткнул пальцем в экран:

— Космопорт — первая цель. Высаживаемся тут, захватываем здание управления полётами. Оттуда — вглубь, по схеме.

План выглядел аккуратно. Даже красиво. На экране всё сходилось — стрелки, маркеры, секторы. Почти как в учебнике. Жаль, что в жизни всё всегда идёт наперекосяк.

Решили собрать всех — полный брифинг, никаких недомолвок.

Кайрон начал первым:

— Станция полностью под контролем. Все ключевые точки — наши. На постах стоят только свои.

Я кивнул и перешёл к главному. Поднял вопрос о городе на планете. Обрисовал план, показал схему.

Все внимательно слушали. Ни одного возражения.

— Готовим людей, — подвёл я итог. — Надеемся на лёгкую прогулку… но снаряды берём с запасом.

Кстати, о снарядах.

Всё это время я, кажется, ни слова не сказал о местных технологиях вооружения. Пора восполнить этот пробел.

И тут, возможно, вас ждёт разочарование.

Никаких вам крутых бластеров, плазмаганов и прочих «бум-палок» из фантастики. Всё гораздо скромнее.

Оружие — почти как наше. Ну, с поправкой на эпоху и материалы. Разве что пистолетов у них нет вообще. Когда-то их признали недостаточно эффективными и просто перестали производить.

Зато пистолеты-пулемёты — это да. Маленькие, почти игрушечные на вид, но с боезапасом от пятидесяти и выше.

Стреляют не пулями, а иглами — прочными, узкими, диаметром где-то миллиметра два. Такие легко пролетают сквозь броню… и человека.

Работают они по интересному принципу.

Магазин — только снаряды. Заряд — это газ, который подаётся в камеру вместе с иглой. Далее — поджиг разрядом между двумя электродами.

Грубо говоря, это электро-газовый выстрел: компактный, чистый, надёжный. Ни тебе капсюлей, ни пороха. И при этом — хорошая скорострельность, низкая отдача и минимум вибрации.

Плюсы очевидны: простота конструкции, неприхотливость, лёгкость. И, что важно — никаких гильз.