Сила в твоих руках. Манифест личной ответственности в эпоху перемен

В исламской традиции выделяется положение о кадаре, то есть о предопределённости того, что происходит в мире, согласно воле Аллаха, и именно Аллах лучше всех знает, что было, есть и будет. Но одновременно Коран постоянно напоминает, что никто не вправе считать себя освобождённым от действий, потому что «Аллах не меняет положение людей, пока они сами не изменят то, что в них». Это подразумевает, что благополучие или упадок зависит не только от замысла свыше, но и от решимости человека, его желания бороться, преодолевать, учиться и исправлять зло. И даже если верующий убеждён, что всё подчиняется Аллаху, ему полагается прилагать ум и энергию на практике, например, защищать справедливость, помогать слабым, создавать блага в сообществе. Любая попытка снять с себя ответственность и сказать: «Мне всё равно, Аллах решит», рассматривается как нарушение того самого доверия к Богу, который дал человеку разум и возможности. В многочисленных хадисах указывается, что пророк Мухаммад не поощрял пассивности и не позволял оправдываться «предопределением». Скорее наоборот, исламская культура воспитывала в людях привычку искать пути, не отступать от трудностей и помнить о грядущем Дне суда, где всё тайное станет явным.

Все три религии, несмотря на различия в богословских деталях, сходятся на том, что человек несёт подлинную вину за злоупотребление своей частью свободы, а также заслуживает praise, если выбирает труд и добродетель. Именно это создало фундамент идеи, которую в современном языке иногда называют locus of control, а в контексте данной книги – принципом личной ответственности. В древние века, когда люди верили в могущественных богов, иногда появлялось искушение: «Раз боги или Бог всё решают, то мои старания не имеют значения». Авраамические традиции объясняли, что это ложная логика. Да, существует высшая воля, но это не отнимает твою обязанность нести личный выбор. И если ничего не предпримешь, отговорившись «окружение не то», «время неподходящее» или «такова судьба», это в глаза религии звучит как самооправдание, не снимающее вины за бездействие. Отсюда же и образ третьего слуги в евангельской притче, который был осуждён за то, что закопал деньги, опасаясь внешних факторов и не пытаясь их преодолеть.

В иудаизме на протяжении веков формировалась идея, что успех общины зависит от поведения каждого, а потому никто не может сказать, что его вклад не важен. Народ Израиля пережил множество изгнаний, но повсюду раввины и мудрецы Торы учили: да, условия тяжёлые, иногда страшные, но всё равно человек, соблюдая заповеди и проявляя внутреннюю волю, сохраняет связь с Богом и влияет на будущее потомков. В христианстве, будь то католическое или протестантское, много писали о необходимости использовать способности, данные Богом, не сетуя на плохую эпоху или отсутствие покровительства. Спустившись на более бытовой уровень, эта мысль породила уважение к труду, предпринимательству, честной работе, потому что нищету и лень в ряде случаев рассматривали как признак духовной апатии. В исламе формировалась культура особого почитания личной инициативы и упорства, ведь не зря говорится, что Всевышний любит тех, кто старается преуспеть в хорошем деле, и не любит пустых оправданий.

Таким образом, в основе всего лежит сознание, что человек – хоть и частично, но всё же хозяин того, как он распоряжается собой. Бога никто не отменял, промысел всевышний тоже, однако колоссальное внимание уделяется волевому началу, возможности либо раскрыть данное, либо погубить его. Современные мотивирующие тренеры, когда говорят, что любой, кто хочет, может выстроить для себя новую траекторию жизни, во многом бессознательно опираются на эту длинную традицию: если даже в средневековье при совсем жёстком мировоззрении религии утверждали, что человек не должен сваливать всё на «волю неба», то тем более в эпоху развития науки и технологий ему не следует опускать руки и жаловаться, что «всё давно прописано».

Многие исследования показывают, что идея свободы воли и личной ответственности, сформировавшаяся в авраамических культурах, повлияла на тот самый «проактивный» настрой, который позже был переработан в философии Просвещения, в этике предпринимательства и в концепциях саморазвития. Там, где люди привыкли мыслить: «За всё ответим, значит, надо включаться и действовать», обычно наблюдался рост социальной и экономической активности. Напротив, там, где преобладало убеждение: «Нет никакой свободы, всё за нас решено», часто распространялась апатия и обвинительное отношение к миру. Поэтому для понимания истоков принципа личной ответственности полезно помнить, что он далеко не новое изобретение: в основе лежит тысячелетнее послание, напоминающее о том, что нельзя зарывать таланты, ждать особых условий или оправдываться при каждом неуспехе, ибо у тебя на руках уже есть дар – твоя доля свободы. Не применил её – отвечай.

С этой точки зрения смешно видеть, когда кто-то, формально причисляя себя к иудеям, христианам или мусульманам, живёт в режиме вечных жалоб на «негативную реальность» и отказывается искать выход. С точки зрения их же священных книг и традиций, подобное поведение приравнивается к неверности Завету, к греху или к упущению шанса, который предоставлен Богом, чтобы показать, на что способен человек. Часто можно встретить, как в семьях, считающих себя религиозными, кто-то произносит: «Если Всевышний пожелает, будет так», подразумевая абсолютную безнадёжность. Но сама религия учит иному: приложи усилия, веруй и старайся, ведь именно таким образом человек и осуществляет волю Творца, а не прячется от реальности. Конечно, предопределение признаётся, но оно часто касается рамок событий, а не отменяет того, что мы наделены выбором.

Именно здесь и становится понятнее, почему сегодня, когда речь заходит о личной ответственности, порой ссылаются на религиозные притчи, стараясь показать сквозь призму древних текстов, что принцип «бери жизнь в руки» не является примитивным американским позитивчиком, а зиждется на давнем убеждении: Бог желает видеть в человеке не раба в пассивном смысле, а добровольного участника замысла. Эта установка хорошо перекликается с мыслью, что не нужно ждать «правильного правительства» или «счастливого случая», чтобы начать действовать. Человек, как считал ветхозаветный пророк, может развернуться и пойти за добром в любой момент, а если упорствует во зле или бездействует, сам получит соответствующий итог. В конечном счёте, такая логика формирует психологическую привычку спрашивать с себя, а не с окружающей среды, и не с высших сил. И если при этом начинает появляться ощущение соучастия в собственной судьбе, значит, человек улавливает тот самый духовный урок, заложенный в книгах и пророчествах ещё тысячелетия назад.

Таким образом, религиозный дискурс о свободе воли и предопределении, традиционный для иудаизма, христианства и ислама, создал общую модель отношения к ответственности, которая сохраняется и в сугубо светских разработках по личностному росту. Вера в божественный контроль над миром и вера в то, что человек должен проявлять себя, хоть и кажутся несовместимыми, на деле уживаются, позволяя людям чувствовать, что не всё в их власти, но и не всё решается без их участия. Этика при этом выходит на первый план: если можешь сделать шаг к исправлению или развитию, ты обязан сделать это, иначе станешь как бесполезный слуга, не пожелавший распоряжаться ресурсами, а только твердивший о проблемах. Ключевая мысль звучит во всех трёх религиях: Бог не принимает увещеваний, что «всё плохо вокруг», потому что ожидает, что человек исполнит хоть ту часть, которая ему доступна. Из такого подхода и произрастает ответ на вопрос, откуда появились манифесты «возьми ответственность за жизнь» или «перестань обвинять судьбу»: они в существенной мере продолжают канву, вытканную богословами, пророками, писателями, да и просто верующими, которые веками пытались не пасть духом, сталкиваясь с самыми разными испытаниями и убеждаясь, что оправдания не освобождают от последствий.

Глава 7. Эмерсон и самоопора (self-reliance)

Ральф Уолдо Эмерсон вошёл в историю США как один из ключевых мыслителей, чьи идеи повлияли на формирование культуры индивидуализма и веры в собственные силы. В первой половине девятнадцатого века, когда молодая американская нация всё ещё искала самоидентификацию и отдельные мыслители стремились отвязаться от традиций Старого Света, Эмерсон оказался в центре зарождающегося трансценденталистского движения. Его работы, особенно эссе, обращали внимание на то, что человек способен полагаться на собственный внутренний голос, а не на догмы и общественные авторитеты. Подобный призыв высекал искры споров в обществе: одни считали самоопору культом эгоизма, а другие признавали её искрой свободы, столь созвучной американскому духу. С годами стало понятнее, что идеи Эмерсона начали проникать в самые разные области – от литературы до политических баталий – и сформировали базу того, что в дальнейшем получило название культуры личностного роста. Я очень рекомендую всем читать работы Эмерсона, начиная с «Эссе».

Важнейшим трудом Эмерсона, собравшим его взгляды воедино, стало эссе «Self-Reliance», опубликованное в 1841 году. В нём провозглашалась мысль, что человек не обязан пассивно принимать мнения или ожидания окружения. Вместо этого рекомендуется вслушаться в собственное «Я» и следовать тем наитием, которые идут из глубин внутренней природы. По сути, это было продолжением идей трансценденталистов о том, что внутри каждого таится искра божественного начала, а потому в каждом есть способность к творческой и нравственной самодостаточности. Старый порядок, где личность приглушалась традициями, религиозными авторитетами и семейными ожиданиями, вызывал у Эмерсона подозрение: не слишком ли часто люди зарывают собственные таланты и мысли, опасаясь неодобрения общества? Он призывал отбросить подобные страхи и проявить доверие к внутреннему голосу, пусть даже это приведёт к конфликтам с окружающими. В результате эссе звучало как манифест: «учитесь быть собой», «не соглашайтесь бездумно с чужим мнением», «дерзайте излагать собственные идеи, даже если они идут вразрез с общественными нормами».

Такая идея была достаточно смелой для той эпохи. Американское общество XIX века уже стремилось к самостоятельности от европейских институтов, но ещё оставалось во многом привязанным к консервативным обычаям и церковным взглядам. Эмерсон же предлагал пренебречь традиционным пиететом перед предками и классическими образцами, ведь, по его мнению, прогресс человечества заключается не в повторении чужих истин, а в умении мыслить свежо и самостоятельно. Он утверждал, что истинное великодушие и сила характера определяются способностью идти наперекор общественным клише, опираясь на собственный разум и интуицию. Не удивительно, что многие читатели находили подобные тезисы вызывающими. Консервативно настроенные наблюдатели порой обвиняли Эмерсона в подрыве общепринятых нравственных устоев, полагая, что если каждый станет полагаться лишь на себя, общественный порядок начнёт рушиться. Однако были и те, кто чувствовал дыхание свободы в этих строках: молодые авторы, учителя, реформаторы общественного строя.

Эмерсон показывал опасность зависимого мышления, когда человек лишь повторяет за кем-то чужие фразы и боится высказать собственную. Его эссе словно приглашало к смелой проверке себя: «Каковы на самом деле твои мысли? Почему доверяешь чужим правилам больше, чем своему духу?» Порой в этих вопросах слышался резкий тон, будто автор желал встряхнуть читателя, заставить заметить, как легко большинство предпочитает плыть по течению, негодуя на внешние ограничения. Взамен предлагалось узреть внутренний стержень, который способен прорваться наружу, если не глушить его страхом перед общественной оценкой. Эмерсон при этом не говорил, что жить по своим законам – значит становиться асоциальным или безнравственным. Он считал, что моральный закон, располагающийся в глубине души, лучше всяких церемоний и догматов, если только человек искренен и не обманывает себя. Именно эта мысль о внутреннем компасе, превосходящем внешние наставления, легла потом в основу множества течений, связанных с саморазвитием и психологической самопомощью.

Было любопытно, что и сам стиль письма Эмерсона отличался смелым разбросом идей: он то обрушивался на пошлость заимствованных мнений, то восторгался силой неоформленной мысли, только что родившейся в уме отдельного индивида. В этом стиле легко угадывалась горячая вера в то, что каждый несёт в себе искру оригинальности, а задача – не дать ей погаснуть под гнётом приличий. Подобное отношение вызывало у ряда современников подозрение в излишнем эгоцентризме. Но для культуры, которая стремилась вырастить новые принципы независимости, такие высказывания смотрелись революционными: они позволяли оправдать отказ от некоторых старых принципов и обосновать значение личной инициативы. В конце концов Америка формировалась как земля для тех, кто сам берёт на себя смелость рисковать и не нуждается в постоянном руководстве извне. Эссе «Self-Reliance» напоминало, что даже в иных сферах, не ограниченных политикой, действует тот же принцип самоопоры: нравственная опора тоже может быть личной, без передачи полномочий на сторону.

По прошествии времени стало очевидно, что воздействие Эмерсона касалось не только публицистических или политических кругов, но и самой глубины американского мировоззрения. Под его влиянием и близких ему мыслителей-трансценденталистов (в том числе Генри Дэвида Торо с его знаменитым трудом «Жизнь в лесу») оформилась типичная для США установка на самостоятельный путь, на деловую активность, на независящую от государства или общества волю к самоорганизации. Для многих читателей сочинений Эмерсона родилось убеждение, что не стоит ждать указаний от кого-то сверху, будь то род или правитель. Вместо этого нужно уходить вглубь себя, распознавать те творческие и интеллектуальные силы, которые есть у каждого, а затем прокладывать дорогу в соответствии с ними. Так получалась платформа, которая позже, уже в конце XIX – начале XX века, послужила толчком к развитию американского самосовершенствования и бизнес-коучинга, где часто звучало: «Веришь в себя – значит, можешь создать новое предприятие, вопреки сомнениям окружающих».

Некоторые исследователи отмечали прямые линии преемственности: если ранние пуритане делали акцент на личном труде и обращении к Богу напрямую, то Эмерсон придал этому ещё более индивидуалистическое направление: обращаться нужно к внутреннему божественному источнику, скрытому в каждом. Вместо принятия догматических истин, он советовал доверять своей совести. А весь коллективный уклад воспринимался им как нечто подозрительное, скорее способное «растворить» в себе человека. Поэтому критики замечали, что такой подход слишком индивидуалистичен, ведь важные общественные дела нередко требуют совместных усилий. Однако даже здесь тезисы Эмерсона находили отклик: чем ответственнее и зрелее единица общества, тем сильнее само общество, а значит, собственное развитие каждого гражданина работает на общее благо.

В более поздний период, когда в США распространилась литература self-help, сформировалась индустрия личного роста и мотивационные книги стали привычным элементом культуры, имя Эмерсона достаточно часто всплывало в качестве «предтечи». Говорили, что он заложил ценность доверия к себе и единоличной ответственности за свой успех или провал. Эти мотивы достигли пика к середине и концу XX века, когда в американском обществе окрепла уверенность, что можно оторваться от прежних правил и самостоятельно достичь процветания в жизни – было бы желание и упорство. Эмерсон, чьи идеи исходно имели философско-литературный характер, неожиданно оказался важен для деловых кругов: предприниматели цитировали его строки о том, что великое может родиться из одной лишь решимости идти своим путём, не слушая укоризн окружающих.

Некоторые современные психологи, занятые вопросами самореализации, напоминают, что Эмерсон, несмотря на весь налёт романтики, был достаточно твёрд в убеждении: без внутренней смелости, подкреплённой действиями, никакие «программы» роста не сработают. Если человек считает, что всё ему расскажет эксперт или социальная система, то путь к подлинной свободе так и не будет обнаружен. Именно здесь, в призыве к личной интеллектуальной и духовной самостоятельности, и кроется главная связь Эмерсона с тем, что позже назвали «принципом личной ответственности». Следуя его логике, трудно вообразить, что кто-то, положившись на «духу времени» или внешние силы, сохранит ту глубину самоуважения, которая, по мысли автора «Self-Reliance», рождает истинное творческое горение. Конечно, в современном мире появилось немало интерпретаций искажающего характера, где самоопора может превращаться в агрессивный эгоцентризм, не признающий границ. Но в самом первоначальном смысле, сформулированном Эмерсоном, это была установка на то, что человек способен услышать уникальную мелодию своей души, а вместе с ней и моральный закон, не зависящий от сторонних регуляторов.

Сейчас теории о саморазвитии любят говорить, что «каждый сам кузнец своей судьбы». В риторике подобных формул можно уловить отзвук эссе «Self-Reliance»: без доверия к собственному началу и без умения отсечь поток случайных или устаревших мнений невозможно взрастить истинную автономию. В конце концов, Америку нередко описывают как страну, в которой люди более отчуждённо, чем в Европе, относятся к традициям и «не писанным» общественным соглашениям. Это отчасти наследие эпохи, когда мысли Эмерсона стали оправданием: не нужно слепо копировать европейский культурный багаж, есть право на создание своего мира, где решают внутренние прозрения. Подобная «самоопора» зашагала далеко за литературу, распространяясь на экономические и социальные эксперименты, и в итоге повлияла даже на формирование большого рынка услуг психологической и коучинговой помощи. Ведь в основе этих услуг звучит тот же тезис: никто не прикажет личности раскрыть свой потенциал, всё зависит от её внутренней решимости, а остальные лишь консультируют и настраивают.

Подобные идеи не вызывали единодушного восторга ни в XIX веке, ни позже, ведь у самоопоры немало критиков, считающих её прикрытой формой нарциссизма. Но для традиции американского личностного роста, укрепившейся в XX веке, Эмерсон остаётся в числе истоков. Он показал, что общественное мнение может легко превратиться в преграду, которая сковывает талант. Он утверждал, что моральная ответственность перед самим собой и перед высшим принципом в душе гораздо сильнее страха осуждения. Его сочинение «Self-Reliance» прозвучало как отклик на зарождающуюся уверенность в том, что неповиновение привычным канонам нередко ведёт к расцвету нового и настоящего. Для любых последующих авторов, рассуждающих о том, как важно «не прятаться в тени обстоятельств и не ждать чужих разрешений», в известном смысле дорогу проложил именно Эмерсон.

Таким образом, можно подвести итог: Ральф Уолдо Эмерсон задолго до сегодняшних коучей и гуру самопомощи сформировал тезисы, которые питали принципы личной ответственности, мотивации и веры в собственные силы. Он взывал к возможностям индивида самостоятельно найти истину в себе, отбросить избыточное благоговение перед социальным окружением и довериться внутреннему компасу. И хотя в его время такие воззрения выглядели почти экстремальными, позже они легли в основу культуры, приветствующей частную инициативу, новаторство и отказ от роли «жертвы» существующих норм. Поэтому, когда в XX веке в Америке набирали популярность различные программы личностного роста, коррни их восходили ко многим источникам, но одним из важнейших предшественников был именно Эмерсон со своим призывом к самоопоре как истинному источнику силы и свободы.

Глава 8 Современная эра: от «новой мысли» к «коучингу»

В начале двадцатого века в Соединённых Штатах набирала обороты так называемая «Новая мысль», или New Thought, которую можно считать предшественником целого пласта литературы и практик, связанных с саморазвитием и личной эффективностью. Писатели и ораторы этого направления убеждали, что «человек формирует свою судьбу» не только силой привычек и упорства, но и посредством особых ментальных установок. Книги, выпущенные под маркой Новой мысли, сочетали элементы философии, религии и психологии, обещая, что позитивный настрой и настойчивость в вере о собственных силах способны притянуть успех, здоровье и процветание. Для многих такая идея была радикальной: она стояла в противовес традиционному фатализму или пассивному восприятию жизни, утверждая, что у каждого есть канал влияния на собственную реальность. В этой атмосфере рождались тексты, которые позже получили статус классики в области self-help – от Наполеона Хилла до Дейла Карнеги и Нормана Винсента Пила.

Одним из наиболее заметных авторов, воплотивших в своих трудах эту мысль о человеческом потенциале, был Наполеон Хилл. Его главная книга, «Думай и богатей», вышедшая в 1937 году, стала своеобразным манифестом личной ответственности за финансовый и карьерный успех. Хилл не столько анализировал внешние факторы, сколько акцентировал внимание на способности каждого человека целенаправленно вырабатывать в себе установки и привычки, ведущие к желаемым результатам. Хотя многие обвиняли его в излишней упрощённости, размытости рецептов и сомнительных фактах, сам по себе посыл «успех начинается в голове» задевал важную струну в американской культуре, уже подогретой идеями самоопоры. Для сотен тысяч читателей эта книга служила стимулом к вере: если упорно следовать принципам, описанным Хиллом, можно преодолеть бедность и создать жизнь по своему вкусу, не завися полностью от капризов экономических кризисов.

Примерно в ту же эпоху Дейл Карнеги выпустил «Как завоёвывать друзей и оказывать влияние на людей». В отличие от Хилла, который сосредотачивался на внутреннем настрое, Карнеги делал упор на социальные навыки общения и выстраивание контактов. Однако их объединяло убеждение, что человек не пассивен в отношениях с миром, а сам выстраивает свою репутацию и круг общения. Карнеги показывал, что умение слушать собеседника, корректно его поддерживать и вдохновлять – это тоже составляющая «правильного» отношения к жизни, где результат отчасти заложен в твоих действиях и манере видеть окружающих. Его семинары и книги, созданные на основе собственных наблюдений и примеров, набирали популярность, помогая людям обретать навыки самопрезентации и уверенности, которые прежде ассоциировались исключительно с природным талантом. В итоге многие стали рассматривать Карнеги как проводника простой, но действенной формулы: если хочешь поменять ситуацию, измени собственное поведение, а не жди, пока всё вокруг сделается удобным по воле случая.

Норман Винсент Пил продолжил эту волну мотивационной литературы, привнеся в неё религиозный компонент. Его книга «Сила позитивного мышления» утверждала, что вера в лучшее не является пустой иллюзией, а работает как психологический фундамент, отталкиваясь от которого можно реально поменять события вокруг. Пил сосредоточил внимание на внутреннем переживании веры: пусть мир будет недобр, но вера в способность Богом вдохновлённой личности перестроить своё будущее придаёт человеку то, что и называется «позитивным мышлением». В каком-то смысле он продолжил линию Новой мысли, хотя и придавал ей христианский колорит. Своё видение он подкреплял историями людей, которые, избавившись от привычки жаловаться на судьбу, начинали находить новые пути к процветанию и гармонии. Подобные сюжеты укрепляли общий тезис: многое зависит от воли и намерений самого человека, а не определяется извне какими-то роковыми силами.

Эти имена – Наполеон Хилл, Дейл Карнеги, Норман Винсент Пил – часто называют в числе тех, кто создал ядро классической литературы self-help. На их идеях стали вырастать целые индустрии, предлагающие семинары, клубы, курсы, где практика личного роста выводилась на уровень массового продукта. Так возник феномен «self-help индустрии»: сотни авторов и спикеров, зарабатывающих на мотивационных выступлениях и книгах, посвящённых тому, как измениться, как повысить эффективность, как наладить отношения. Подобное явление принесло с собой и плюсы, и минусы. С одной стороны, огромное количество людей получило доступ к методам, помогающим развивать навыки коммуникации, повышать самооценку, строить карьеру. Для кого-то, не получившего необходимых навыков в детстве или в формальной системе образования, эти книги и курсы оказывались откровением, давали надежду, меняли мировоззрение. В Соединённых Штатах, отличавшихся общей атмосферой индивидуализма и предпринимательского духа, эта волна self-help прекрасно прижилась.

С другой стороны, быстро выяснилось, что индустрия self-help нередко работает с искажениями. Некоторые ораторы сводили все проблемы к личной недоработке, подчеркивая, будто любой негативный исход – это целиком твой промах, и никак иначе. Если ты беден, значит, не постарался; заболел – значит, думал недостаточно позитивно. Подобная риторика породила явление, называемое «обвинением жертвы», когда систематические или социальные проблемы перестали признаваться весомым фактором, а вся ответственность перекладывалась на личность. Кроме того, распространился феномен «токсичного позитива»: безудержные призывы улыбаться, сохранять радость и верить в благополучный исход при любых обстоятельствах порой игнорировали реальность, заставляя людей подавлять естественные чувства горя или возмущения. Наконец, некоторые спикеры, манипулируя темой личной ответственности, пропагандировали методы, не имеющие никакой научной или практической опоры, обещая мгновенное волшебное преобразование по щелчку пальцев.