Розовый Лев

Но наша компания не долго любовалась вечерним нарядом Ладова. Вскоре Лев свернул с бесконечного Красного проспекта в какую-то темную улочку и, промчавшись мимо двух стареньких хрущёвок, вдруг выехал на трассу, которая вела в маленькую деревушку.

Петя с любопытством наблюдал, как все отчетливее и отчетливее перед ним вырисовывались силуэты двух покосившихся домиков, стоявших прямо на входе в деревню. Буквально через полминуты он уже мог разглядеть возле одного из них, поменьше, с чёрной провалившейся крышей Васю Тёмного, но уже без Тойоты. Он видел, как рэпер достал из кармана ключи, отпёр ими калитку, вошёл во двор и плотно прикрыл её за собой.

Лев остановился прямо возле старого зеленого забора. Несмотря на то, что краска на кольях уже давно выцвела, он был довольно крепким, без единой дыры. Выбравшийся из машины Петя несколько раз проверил на прочность длинные острые прутья и, убедившись, что их нельзя снести, стал вглядываться в узенькие щели.

Спрятавшийся за забором дом был невысокий, в один этаж. С виду он был довольно старым, уже хорошо вросшим в землю, почти до окна. Крыльцо с верандой было накренено в сторону, как и встречавшая гостей темно-коричневая дверь, еле-еле цеплявшаяся за петли. Возле этой самой двери и стоял сейчас Вася с наклонённой вниз головой. В его всегда уверенном и счастливом лице читалось беспокойство, он как будто боялся встретиться с хозяином дома. Наконец, подняв руку, он сделал три громких удара в дверь. С полминуты стояла всё та же привычная тишина. Затем в доме что-то заскрипело (вероятнее всего половицы) и на Васин стук отозвались чьи-то медленные шаги. Пете и остальным было слышно, как неспеша подползает к двери хозяин дома, оставлял за собой длинный противный скрип.

- Кто в такой час? – раздался вдруг за дверью глухой старческий голос.

- Вася, - чуть слышно ответил Тёмный.

Раздался громкий грохот. Что-то тяжёлое упало на пол. Петя слышал, как кряхтся и сопя потянулась за этим неведомым что-то скрюченная старческая рука, а потом, спустя минуту, увидел наконец-то воочию хозяина дома, открывшего дверь. Это был маленький худощавый старик, весь изрытый морщинами, так что за ними невозможно было угадать его возраста. Пол-лица его было закрыто клетчатой кепкой, тощее тело спряталось в какое-то тряпье, в которое постыдился бы одеться даже бомж Серега. В руках он держал лопату, которую вероятно выронил из рук, когда был в доме. Посмотрев холодным взглядом на Васю, он прошёл безучастно мимо него, шамкая своими крючковатыми ногами, спрятанными в широкие галоши. Вася, тоже не проронив ни слова, покорно пошёл за ним.

Петя внимательно следил за медленно скользящими по земле калошами Васиного отца, которые зачем-то остановились возле высокого засохшего куста с раскинувшимися в сторону крючьями веток. Он никогда еще не видел такого безобразного дерева. Оно было без единого листика, черное, как смоль, со сморщенной, потрескавшейся корой, которую не хотели касаться ни солнце, ни вода. Своим иссохшим разбитым видом оно напоминало хозяина дома, такого же старого и всеми заброшенного.

Потрогав безжизненные ветки, старик с силой вонзил лопату в сухую каменистую землю, и стал её рыхлить. Вася секунд десять наблюдал за его попытками справиться с безжизненной почвой, а затем, не выдержав этого пустого самодурства, выхватил из его рук лопату и бросился со слезами на шею. Старик тоже обнял своими худыми плетями здоровое тело Тёмного и таким же глухим, задыхающимся от рыданий голосом произнёс:

- Услышал, значит, мой зов? Услышал.

- Да, пап, услышал, - также чуть слышно ответил Вася, зарывшись в редких седых волосах, торчащих из-под кепки. – Ветка снова к стволу попросилась.

И не отрывая лица, он достал из-за пазухи ту самую засохшую ветку, подаренную Петром.

Отец Тёмного осторожно, будто это было какое-то драгоценное сокровище, принял её в свои руки и также осторожно приставил к стволу.

- А ведь она здесь росла сынок, помнишь? На ней ещё фиги были такие крупные, сочные.

- Помню, пап, только засохла твоя смоковница и я вместе с ней.

- А-а-а, ты посмотри только, посмотри! Не чудо ли!

Вася понял голову к засохшей фиге и вскричал от удивления. Никогда ещё он, а вместе с ним и никто из наших друзей не видели столь явного и неприкрытого чуда. Отломанная ветка намертво приросла к стволу и начала покрываться сочными зелёными листьями.

Тёмный тут же упал на колени перед отцом и прокричал через громкий и истошный плач:

- Ты прости меня, папа, прости! Ветку свою непутёвую!

Старик тоже присел на колени и потянул Васю к себе за затылок. Пожалуй, на этом стоит оставить отца и Тёмного и вновь вернуться к нашим друзьям, которые уже заждались нас за забором. Но на последок хотелось бы отметить ещё один факт, который Петина компания оставила уже без внимания. Как только Вася грохнулся на колени, на той самой ветке, приставленной к стволу, образовалась из прохладного вечернего воздуха крупная сизая фига.

Глава 12

Апрель

За всё время этой трогательной сцены наши друзья не проронили ни единого слова. Но больше всех история с Васиным отцом поразила, конечно же, Петю, глаза которого не переставали наполняться слезами. Особенно поразил его эпизод с внезапно расцветшей смоковницей. Но удивительным для него стала вовсе не чудесная его сторона. К тому, что на сухой смоковнице откуда-то появились зеленые листья, он отнёсся спокойно и очень быстро забыл об этом факте. На него произвёл впечатление сам образ смоковницы. Он увидел в нём вдруг всю свою жизнь и не только свою. Эта сухое старое, скрюченное растение так напомнило ему себя, своего отца и сотню людей, которые точно так же механически проживают дни своей жизни. Но зелёные листья, появившиеся на дереве, давали надежду, что жизнь эта снова может заиграть зелёными красками.

Петя уже представлял, как он придёт домой и заключит в свои тёплые объятья отца, а потом подойдёт к вечно холодной мачехе и тоже согреет её сердце каким-нибудь ласковым словом. Однако благородные фантазии его развеял мягкий голос Розового Льва:

- Ну всё пойдем отсюда, нечего любоваться чужим счастьем!

- А как красиво! – всплеснула руками Соня, неохотно отворачиваясь от забора. – И как странно! Мы здесь, в эту тихую ночь, втроём следим за Васей, за его жизнью! Так вокруг хорошо и спокойно! А завтра снова эта рутина, сумасшедшие будни с вечной спешкой, школой, уроками, учителями! Как не хочется снова – туда, в эту гонку! А хочется обратно, сюда!

- И мне, мне тоже совсем туда не хочется, - тихо признался Петя.

Розовый Лев сложил на груди лапы, и, хотя истинное выражение лица его было скрыто за плюшевой головой, ребята догадались, что он что-то мучительно и долго обдумывает. Молчание длилось больше минуты. Соня первая, не выдержав это паузы, обратилась ко Льву притворно-равнодушным голосом:

- Нам в машину садиться?

- В машину? – рассеянно переспросил Лев, ещё пребывавший в раздумьях. – Нет, в машину не надо, у меня бензин закончился. Давайте-ка прогуляемся раз вам тек не хочется расходится.

Лица детей тут же озарились довольной улыбкой. Ни Соне, ни тем более Пете совсем не хотелось возвращаться обратно домой.

Вечер потихоньку уступал права холодной весенней ночи. Солнце скрылось за бледно-сизой дугой горизонта, передав власть над тёмной бездной небосвода своей близкой подруге Луне. И та, плавно выкатившись на черное одеяло, озарило слабым бледным светом затихший Ладов.

Друзья шли по старой, давно не ремонтированной и заросшей репейником дороге, которая вела к трассе. Там Петя и Соня наделись остановить какую-нибудь машину и попросить водители их довезти или поделиться средством для связи, чтобы вызвать такси. Их мобильные разрядились еще в концертном зале, а у Лев, по его собственным словам, вообще не взял с собой телефон.

Но приблизившишь почти вплоную к черной полосе, огороженной высоким железным барьером, Лев зачем-то свернул в сторону и скрылся по пояс в высокой траве.

- Ты куда это?! – крикнул ему в спину Петя. Но Лев лишь молча замахал лапой, призывая идти за собой.

Соня, пожав плечами, покорно двинулась за ним, Петя тоже. Он уже начинал привыкать к неожиданным выпадам плюшевого друга, и они уже не казались ему странными, а были чем-то само собой разумеющимся.

Тонкие, острые и очень проворные концы травы постоянно залезали под штаны и неприятно жалили тело. Наши юные герои не раз вспомнили недобрым словом шагавшего впереди Льва, который уверенно пригибал к земле непослушную траву. Было видно, что он не раз шёл этим путём и уже давно свыкнулся со всеми его неудобствами и даже не замечал их. Пройдя таким образом добрых сто метров наши герои оказались на заброшенном пустыре, обнесённом кучкой старых полуразрушенных сараев. В вечернем полумраке эти строения, некогда полные жизни, смотрелись особенно жутко. Пустые глазницы окон уныло и тоскливо смотрели на наших героев, будто хотели сказать: «Вот видите и нас не пожалело время!».

Ребят съежились от подступающего к горлу страха и с ужасом огляделись по сторонам в поиске хоть одной живой души. Но вокруг было пусто, лишь издали слышался слабый гул машин, рассекающих чёрную гладь асфальта.

- Зачем ты привёл нас сюда? – бросил Петя своему другу, стоявшему поодаль и спокойно разглядывавшему проступившими на небе звёзды, сплетающиеся в дивные узоры созвездий.

- Ну и корыта! – воскликнула Соня, пытаясь казаться храброй. – Особенно вон то, с покосившейся дверью!

- Ага! Мечта для быстрого перепиха! – съязвил Петя, которому тоже не хотелось выдавать свой страх.

Сарай, на который указывали наши друзья был самым высоким среди всех строений. Ещё лет двести назад это был красивый деревянный дом с красной черепицей и резными окнами, из которых доносился звонкий детских смех и тихое ворчание матери. Сейчас о былом его виде напоминала только крыша, сдвинутая набекрень со сломанной облупившейся черепицей да одна выцветшая ставня, болтающаяся на пустом окне.

- Для этого дела этот дом будет слишком просторным. А вот для друзей – в самый раз! – весело ответил Лев и подошёл вплотную к прикрытой двери.

Он подставил ухо к замочной скважине и позвал к себе наших друзей.

- Что там такое? – с любопытством спросил Петя.

- Тсс! – шикнул на него Лев. – Они, кажется, уже собрались и ждут нас! Вот послушайте!

Петя и Сони прильнули к двери. Они пытались вслушаться в эти обтянутые мхом гнилые мёртвые стены, сквозь которые свободно гулял холодный мартовский ветер. Но они лишь отвечали им гробовой тишиной. И вот когда им уже надоело стоять под полуоткрытой дверью, до их слуха долетел чей-то ровный, тихий приятный голос, принадлежавший, по всей видимости, молодому мужчине.

- Напрасно мы его ждём. Он уже, наверное, забыл.

- Нет, не мог он пропустить просвещение, - ответил тут же другой мужской голос, высокий и тонкий, как гитарная струна. – Ты забыл, что к нам сегодня должен прийти Апрель?

- И он пришёл к вам друзья! Скорее встречаем Апрель! – раздался за спинами ребят весёлый возглас Розового Льва.

И с этими словами он отбросил в сторону старую гнилую дверь и уверенно вступил в холодный сумрак дома.

Петя и Соня осторожно последовали за ним. Однако только ступив дом, они чуть не вскрикнули от удивления. Перед ними открылась широкая просторная комната с аккуратно поклеенными обоями светло-зелёного цвета. Вся она была устлана новыми разноцветными коврами, на которых сидели дружной кучкой одиннадцать взрослых мужчин, одетых в дорогие деловые костюмы. Перед каждый из них стояла маленькая красная свечка, освещающая тёмное пространство комнаты. По уверенным и в то же время приветливым лицам можно было заключить, что гости этого дома были не последними людьми в городе. Одного из них, с аккуратно подстриженной треугольной бородой, Петя, кажется, видел на обложке какого-то рекламного постера. Хозяева дома поприветствовали вошедших гостей громкими дружными хлопками. Розовый Лев подошёл к каждому из мужчин и заключил в свои крепкие плюшевые объятия.

- Как же мне было скучно без вас! – воскликнул Лев, добравшись наконец до последнего.

- Так скучно, что даже пропустил посвящение? – недовольно пробубнил бородатый.

Лев что-то шепнул ему на ухо, после чего мужчина переметнул свой взгляд на Петю и стал внимательно рассматривать его строгим оценочным взглядом, будто перед ним стоял какой-то ненужный в хозяйстве товар, который продавец настойчиво предлагал купить.

- Такой молодой, - обратился он ко Льву, - и проблемы уже?

Пете не нравилось, как бородатый на него смотрит, а когда он начал разговаривать о нём, да ещё и в третьем лице, мальчик чуть не задохнулся от подступающего к горлу возмущения. Он хотел было сказать: «У тебя самого начнутся проблемы», но не решился, так как рядом был его плюшевый друг. Нахмурив брови, он выступил вперед и с вызовом бросил бородатому:

- С чего ты ваще решил, что у меня проблемы?

И тут же рассердился на себя за свой ещё дрожащий юношеский голос, который звучал совсем не строго, а даже, напротив, потешно.

- Да он ещё и дерзкий! – улыбнулся бородатый, обнажив большие белые зубы. – Тяжёлый случай.

- Я не понял, ты чё – доктор? – сжав зубы ответил Петя, не в силах сдержать возмущения.

- Я? – переспросил удивлённо бородатый. – Нет, дружок, я не доктор. Доктор у нас один. Он тебя сюда и привёл.

Петя недоумевающим взглядом посмотрел на Льва.

- Так ты же этот, Николай Борисович, который бизнесмен? Разве не так?

- Да, конечно же так, - тихим успокаивающим голосом ответил Лев, положив лапы на плечи мальчика. – Это они меня так зовут, кличка у меня здесь такая. Хотя доктором меня назвать нельзя, я скорее водитель скорой.

- Он нас всех нас привёз, - произнёс вдруг худой высокий мужчина в очках и с длинными бакенбардами, - к Нему.

И с этими словами он вздёрнул указательный палец высоко в воздух.

- Да у вас что здесь секта какая-то? – вздрогнул Петя. – Я-то думал, ты желания исполняешь, деньги людям одалживаешь.

Он редко в своей жизни вёл разговоры про Бога, в основном имя Его вспоминалось лишь когда на него нападал неподдельный страх: перед очередной контрольной или в минуты какого-нибудь важного события, чаща всего с трагическим окрасом. В последний раз Петр обращался к Богу где-то год назад, когда мачеха в порыве отчаяния бросилась с кулаками на отца из-за очередного скопившегося долга. В последний год ему стало казаться, что вся их семья свалилась в какую-то глубокую непролазную яму и никак из неё не может выбраться. Каждый вечер он видел обессилевшего от работы отца, который всеми силами пытался расстаться с многочисленными кредитками. Сначала жизнь в долг казалась чем-то временным, а потому не особенно страшным. Однако через год долги стали чем-то совсем обыденным, как привычка курить или пить по утрам крепкий кофе.

Но бывали минуты, когда мать и отец, протрезвев от постоянных забот, вдруг погружались в страшную действительность, глядя на всё увеличивающиеся нуди на кредитках. И тогда ими овладевали страх и отчаяние от серой тоскливой безнадёжности, которой были пропитаны стены их маленькой квартиры.

Вот и в тот раз мачеха, увидев в руках отца очередную кредитку, начала яростно кричать и быть себя в грудь. А потом, решив выместить свой гнев на главном виновнике всех бед, она с яростью ударила отца прямо в грудь.

Петр видел, как папа, и без того еле державшийся на ногах, пошатнулся и придался к стене. Лицо его передернула виноватая улыбка, которая изображала немую покорность. И в этот самый момент Орлов-младший в таком же порыве отчаяния вдруг выкрикнул в терпкий воздух квартиры:

- Господи, помоги!

Мать тут же опустила руки, зарыдала и, кинувшись отцу на шею, стала целовать его в холодный от испуга лоб. А потом, позвала его и Петю, прижала к своей груди и долго-долго рыдала навзрыд.

Но этот случай быстро исчез из его памяти, как и Божье имя. Орлов почему-то был уверен, что Бог существует только для сложных случаев, а люди, которые постоянно Ему молятся - лишь лишённые разума сектанты.

Но эти мужчины в дорогих пиджаках меньше всего напоминали назойливых свидетелей Иеговы с красочными буклетами в руках, которых ему часто доводилось видеть в Городском парке. Да и религиозность у них была какая-то необычная, совсем не вычурная, а тихая, обращённая больше вовнутрь. Вера их не кричала о себе на каждом углу, а скромно сквозила через лица, озарённые теплотой.

- Да расслабься ты, я действительно благотворитель, - поспешил успокоить Лев нашего героя, - То есть благо творю тем, кто в нём очень нуждается. Ну или стараюсь творить. Так уж получается, что для большинства моё благо кажется сплошным вредом. Договор наш, даю честное слово, я выполню. Как выпонил и нашу с ними договорённость. Они ведь все тоже когда-то о чём-то так же мечтали, правда Сентябрь?

- Да, совершенно верно! – отозвался высокий худенький парень в больших круглых очках, закрывающих пол-лица. – Я хотел когда-то скрипку, самую дорогую в мире, чтобы радовать ей людей на концертах.

- А ты, Январь? О чём ты просил?

- О кругосветном путешествии! – ответил статный молодой человек, расплывшись в широкой улыбке.

- А я хотел машину!

- Квартиру!

- Дачу!

- Жену!

Словно сорвавшаяся лавина, на Петра полетели груды исполненных людских желаний. Словно желая оградить мальчика от этого стихийного бедствия, сотворённого по его просьбе, Лев поднял вверх свою лапу. И сразу же в комнате, озарённой теплым мягким светом свечей, воцарилась кромешная тишина.

- Видишь, каждый из них пришёл ко мне со своей просьбой, и я исполнил её. Лев не бросает своих слов на ветер.

- Да это так! - кивнув головой, вдруг выпалила Соня, за всё это время не проронившая ни единого слова.

- Так значит и ты на него работала! – вдруг догадавшись, воскликнул Петя. – И с ними со всеми ты тоже знакома?

- Она хотела быть Мартом, - ответил за девочку Лев, - но Март у нас уже был, так что Соня стала помощником Марта.

- Да, вчера только работать закончили! Славно потрудились, неправда, Сонь?

Последние слова принадлежали невысокому, коренастому мужчине лет тридцати с чёрными, как смоль кудрявыми волосами и такими же чёрными очень живыми глазами, постоянно бегающими по сторонам.

- И чего же ты хотела? – с любопытством спросил Петя у девочки.

- Это не вовсе не секрет, - зардевшись от подступившей краски, выпалила Соня. – Я хотела любви.

Наш герой подскочил на месте и с привычной ухмылкой бросил Льву:

- Я вижу, она единственная. кому ты не смог помочь?

- Зато я встретила здесь настоящих друзей! – воскликнула Соня, желавшая опередить Льва с ответом.

- Да, Сонечка, дружба – первый предвестник любви! – радостно подхватил Лев.

- Да и вообще, у нас здесь довольно весело! – выкрикнул розовощёкий юноша. – Я вот еще месяц назад не знал о существовании печени. А сейчас уже почти совсем перестал пить.

- А я - курить!

А я – играть в карты!

-А я десять лет не хотел ходить. А недавно вдруг понял: как это прекрасно передвигать по земле ногами, да и вообще просто жить! – встал вдруг с места до этого всё время сидевший мужчина в тонкими, почти женскими, чертами лица. - И теперь хочу записаться на танцы!

С этими словами он поднял до колен широкие штаны и обнажил перед вскрикнувшим от удивления Пете железные протезы.

- Сонечка, составь мне, пожалуйста, компанию!

Молодой человек протянул руку Петиной спутнице. Соня, отвесил глубокий реверанс, приняла приглашение и вышла на середину комнаты с безногим танцором. В это самое время Сентябрь достал откуда-то скрипку и, плавно коснувшись смычком её тонких струн, начал играть Венский вальс.

Соня со своим кавалером закружились по дому под веселые игривые звуки, словно молодое искрящееся вино разливающиеся по душам гостей. Петя с вохищением смотрел на девочку, которую знал ещё с первого класса и восхищался её изящными и в то же время скромными движениями, в которых выражались неподдельные честь и достоинство. Он только сейчас сумел разглядеть её тонкую талию, которую держала рука безногого танцора, её узкие худенькие плечи и маленькое аккуратненькое личико, обрамлённое копною светлых волос, расчёсанных на прямой пробор.

«Какая симпатичная! И как я раньше не замечал!» – воскликнул про себя Петя.

- Да, ничего нет красивее вальса! – перебил его мысли Лев. - Особенно, когда в нем кружатся два абсолютно здоровых человека! Скрипач, останови игру!

Сентябрь, услышав команду, тут же остановил игру.

- Раз мы собрались сегодня все с вами, давайте станцуем, как следует!

- Отличная идея! – подхватил Сентябрь. - Только вот небольшая проблема. Нас тринадцать, а девушка всего одна.

- Тогда остаётся одно решение, - медленно, будто специально растягивая слова, ответил Лев. - пусть дама сама себе выберет кавалера!

Соня, будто всё время ждавшая этого предложения, немедленно бросила своего кавалера и поспешила к Пете. Наш герой, всё ещё завороженный её внезапно открывшейся красотой, покорно подал девушке руку и закружился с ней в медленном танце.