Крах операции Асгард

– То есть преследовать не будем, – тихо сказал командир группы себе под нос и, посмотрев на подчиненных, громко приказал: – Уходим, – и указал рукой направление, противоположное тому, куда скрылись Сашка и Аманжол.

А те тем временем сидели на сопке, в кустах, готовые к бою и ждали этой схватки. Но если б группа фрицев двинулась в их сторону, то шансов у нее не было б никаких. Это точно. Да вот их судьба распорядилась иначе, дав оккупантам пожить еще некоторое время, прежде чем бесславно сгинуть в камнях Заполярья.

– Все. Свалили, – морпех поправил капюшон от камуфляжа и потянулся рукой к ножнам, чтобы достать нож. – Тьфу ты! – сплюнул он от злости.

– Что случилось? – Аманжол приставил автомат к камню и подошел поближе.

– Нож оставил. Там. Где ты фрицу башку снес. Забыл в спешке. Он мне дорог. Как память, – Сашка сморщился и погладил колено. Оно начинало побаливать. Видно, когда боролся с фрицем, где-то саданул его о камень, но в пылу борьбы и возбуждения от боя боли не замечал. А сейчас, когда пришло спокойствие, эта боль вылезла наружу и стала приносить неудобства.

– Да нога еще, зараза, болеть что-то стала. Сейчас посмотрю, – морпех встал на ноги, расстегнул ремень и спустил камуфляжные брюки, обнажив крепкие ноги. – О-па! – воскликнул он от увиденного. Коленная чашечка немного распухла, и на ней красовалась большая ссадина, уже прекратившая кровоточить. – Этого еще не хватало! – воскликнул он от злости и, плюнув на ладонь, приложил ее к ране. Ссадину защипало, и Сашка поморщился. – Аманжол! Достань карту. Наметим путь. А потом я за ножом сбегаю.

– Какую карту? – отозвался казах и помотал головой. – И откуда достать? Тебя, Александр, немец, видно, не только по коленке ударил, – с улыбкой проговорил он. – Ладно. Не злись. Шучу я. Забыл, что карта у тебя в голове? Но, похоже, еще одна рукопашная, и фрица мы уже не найдем.

– Почему? – недоуменно спросил Сашка.

– Потому что забудешь ты вообще все. Подожди, подожди. Не натягивай штаны, – Аманжол наклонился к битой коленке напарника. – Дай посмотрю, – и, оглядев рану, кивнул головой. – Не страшно. Чашечка на месте. Распухнет, конечно. Дня два хромать будешь. А на рану… в туалет хочешь? – внезапно спросил он. – По маленькому?

– Пока нет! А что? – переспросил его Сашка.

– Да ничего. Сиди. Сейчас приду, перевяжу, – казах отошел к вещмешку и, увидев, как морпех стал опять натягивать брюки от камуфляжа, вернулся обратно. – «Ини»! Я же сказал тебе, не одевай ничего. Сейчас лекарство сделаем.

– Ладно. Не буду, – разведчик опять спустил штаны, оголив колени, и, морщась, присел на камень в ожидании Аманжола с каким-то «лекарством».

Тот, порывшись в вещмешке, вынул оттуда перевязочный пакет, разорвал его, достав бинт, и скрылся в кустах. Через три минуты он подошел к Сашке, наклонился и перемотал коленку влажной марлей.

– Ну вот, – казах посмотрел на ногу и улыбнулся. – Натягивай штаны, герой. Через два дня будешь охотиться, как ирбис, и будет горе твоим врагам.

– Как ирбис? А кто это? – матрос натянул штаны и стал застегивать ремень. – И еще. Ты сказал «ини». Расшифруй. Может, ты меня обозвал. А я, как неученый, улыбаюсь.

– Ини? – Аманжол посмотрел на небо и чуть призадумался. – Ини – это по-нашему, по-казахски, младший брат, – ответил он. – Я думаю, ты не обиделся? А ирбис – это снежный барс. Бесстрашный боец. Победитель. Вот так.

– Да нет, конечно. Не обиделся. Я даже… В общем, спасибо тебе за заботу, Аманжол, – Сашка подошел к казаху и пожал ему руку. – Я… В общем, все хорошо, – и бросил ремень автомата на плечо. – Аманжол, я за ножом. Жди меня здесь, – и похромал вниз. А напарник лег на траву за камень и стал внимательно смотреть на еле видную тропинку, идущую внизу сопки.

Стояла тишина, и казах понял: она обманчива. Предательски обманчива. Внутренний голос говорил, что что-то должно случиться. И он, этот голос, оказался прав. Наблюдая, как Сашка вышел на камни и пошел в сторону валявшихся немцев, он услышал отдаленный гул, напоминающий работающий двигатель. Танк? Вряд ли. Не та местность, чтобы двигаться тяжелой технике. Машина? Тоже вряд ли. Может, мотоцикл? По мере приближения гула мотора и по тому, что пустельга, сидевшая на ветке, сорвалась и, заорав, улетела, Аманжол понял: летит самолет.

Сашка тоже услышал гул мотора и увидел приближающуюся точку, быстро растущую в размерах.

– Самолет! Чей? Если наш – повезло. Если нет, буду надеяться, что не заметит и пролетит мимо.

– «Ложись, дурак!» – схватился за голову Аманжол. – «Пусть за убитого примут».

Но морпех не мог читать мысли и поэтому стоял на камне, пытаясь разглядеть, что на крыльях: звезды или кресты. Самолет летел не прямо над Сашкой, а левее, и летчик сразу же обратил внимание на стоящую одинокую фигуру.

«Мессер» заревел двигателем и пошел на разворот. Сашка стоял и смотрел, как развернувшийся самолет приближается к нему, и когда тот с захода дал очередь из всех четырех пулеметов, кроша камень в муку, морпех понял, что игры закончились и надо прятаться от злых пуль. Но схорониться было некуда. И немец, ведущий самолет, это видел. И уже не пытался палить из четырех стволов. Зря тратить патроны. Потому что был уверен, что жертва от него никуда не денется.

Сашка бегал по камням, пытаясь обмануть фашиста, истинно как барс, несмотря на свою больную ногу, и прекрасно понимал, что этот бег все-таки когда-нибудь закончится, и вряд ли в его пользу.

Увидев, как морпех в очередной раз кувыркнулся по камням от пулеметной очереди, казах поднял ладонь и тихо произнес, словно отправляя Сашке какое-то волшебное послание: "Сізге сәттілік тілеймін, сондықтан ешқандай жағдай жеңіске жетуге кедергі бола алмайды! Желаю тебе удачи, чтобы никакие обстоятельства не помешали тебе победить!»

– «Он меня загоняет, сволочь. И чего я пошел за ножом? Да нет, правильно пошел. Нож нужен. Нож меня выручил. Сейчас, правда, он ничем не поможет. Ага. Опять стреляет. Прыгнем в сторону, авось не заденет», – подумал Сашка и опять кувыркнулся. Пули отскочили от камня буквально в сантиметре от его тела, а некоторые впились в лежащего рядом фашиста, убитого раньше казахом.

Подняв голову и проводив самолет глазами, увидев, что тот опять идет на разворот, разведчик уже не стал раздумывать ни о чем. А подбежал быстро к мертвому фрицу, лег на землю и затащил грузное тело на себя, закрыв свое туловище и голову от пуль, хотя точно знал, что это вряд ли его спасет, если пулеметная очередь пробьет мертвое тело.

– «Извини, Ганс. Такова жизнь. Побудешь броней моей, пока у этого черта патроны не закончатся», – мысленно обратился Сашка к трупу и прикрыл глаза, чтобы не смотреть в глаза убитому, чья голова по воле случая прикрывала голову морпеха.

Немецкий летчик развернул самолет и, приблизившись к месту охоты за одиноким бойцом, не обнаружил его.

Пролетев на бреющем полете раза три, он никого не нашел, кроме тех трупов, что валялись на камнях. И на последнем заходе от злости опять дал очередь из всех четырех пулеметов, кроша в пыль камни.

А потом «мессер», взревев форсажем, улетел обратно на свой аэродром, чтобы пополнить расстрелянный зазря боезапас и рассказать, что в тылу немецкой армии находятся неизвестные русские. Или один русский.

Сашка прислушался и, поняв, что самолета нет, скинул с себя труп фашиста и быстро побежал к сопке, где его ждал казах. Отсюда надо было срочно уходить. Слишком много внимания они уже к себе привлекли. А задание надо было выполнять. Их ждали.

Поднявшись по сопке к месту, где прятался Аманжол в ожидании напарника, Сашка сходу сказал:

– Все, казах. Нож нашел. Пойдем отсюда. Надо выполнить задание. Сколько нам дали времени?

– Два дня, – отозвался напарник.

– Ну вот. Два дня, – и, посмотрев на циферблат трофейных наручных часов, сплюнул: – Шесть часов уже прошло. А мы все здесь. К немцу идем.

– А место-то вспомнил?

– Вспомнил.

– И где он?

– Там, – показал Сашка рукой в сторону, куда улетел самолет.

– Ну раз там, тогда пойдем, – кивнул головой Аманжол. – Давай только одно сделаем, – и кивнул на трофейное оружие – Здесь его оставим.

– Не. Один автомат и гранаты я все-таки возьму. Мало ли чего, – и морпех повесил на плечо «шмайссер». – Не тяжело. Вперед.

***

Сидя в кресле, оберштурмфюрер СС Август Залеман поглаживал холеный подбородок и, с неприкрытой неприязнью, разглядывал не очень чистое помещение и майора, командира горного разведбатальона, Фридриха Заукеля, который суетился вокруг стола.

– Господин оберштурмфюрер, может, коньячку? Или есть хорошее крымское вино. Прекрасно поднимает настроение в это тяжелое время, – обратился майор к молчавшему Залеману.

– Я не пью ничего, кроме воды, майор, – поморщившись, ответил ему Залеман. – И не суетитесь, пожалуйста, мне надоело смотреть, как вы бегаете вокруг стола. Кстати, я не нашел у вас умывальника. Я бы хотел помыть руки, – и оберштурмфюрер стал разглядывать свои ладони с таким вниманием, словно пытался найти на них какой-нибудь микроб. – У вас здесь грязно. Я не привык к этому.

– Да, господин оберштурмфюрер. Вы правы. У нас не чисто. Но у нас и не дом отдыха. А фронт, – майор остановился и посмотрел на Залемана, разглядывающего свои ладони.

Тот поднял взгляд на говорившего и отчеканил строго:

– Вы много и не по делу говорите, майор. У меня складывается ощущение, что вы не совсем понимаете, кто перед вами сидит, и не совсем внимательно посмотрели бумаги, которые я вам предъявил, подписанные рейхсфюрером. Поэтому я вам объясню еще раз. Но, скорее всего, последний, – и Август Залеман поднялся с кресла.

– Нет, нет. Господин оберштурмфюрер. Я все помню, – быстро ответил ему майор. – Я просто жду ваших указаний.

– Дайте мне карту, – Залеман подошел к столу и подождал, когда командир разведбатальона разложит на нем топографическую карту района – Укажите, в каком мы квадрате.

– Вот здесь, – указал Заукель остро отточенным карандашом.

– Понятно. А что вот здесь? – и палец оберштурмфюрера переместился в сторону от указанного квадрата.

– Здесь? Тундра, – командир разведки поднял взгляд на эсэсовца. – Камень и кое-где озера.

– Хорошо, – ответил ему Залеман и, отойдя от стола, опять опустился в кресло. – Карту не убирайте. Я внимательно ее посмотрю один и изучу. Майор! Передо мной поставлена очень важная задача высшим нашим руководством, и я должен ее выполнить, чтобы мне это ни стоило. К вам я пришел только потому, что вы командуете горным разведбатальоном и очень хорошо знаете местность. Но нужны вы мне будете только на начальном этапе.

– Господин обер… – попытался что-то сказать Заукель.

Но Залеман поднял руку, не разрешая прерывать его монолог.

– Не перебивайте меня. А слушайте. Ваше мнение меня будет интересовать только тогда, когда я вас сам о чем-нибудь спрошу. Вы поняли меня?

– Да! Господин оберштурмфюрер, – выдавил из себя начинающий ненавидеть собеседника майор.

– Ну вот и замечательно, – Залеман опять поднялся с кресла и подошел к столу. – Сначала о некоторой проблеме. Со мной прибыли сюда еще двенадцать человек. Профессионалы военного дела недавно образованного подразделения. Диверсионной группы «Саламандра». Слышали про такую?

– Нет. Не слышал, – пожал плечами Заукель.

– Не беда. Еще услышите. Так вот, они были посланы мной изучить местность, на которой мы будем работать, – оберштурмфюрер внезапно замолчал, разглядывая в чем-то запачканный рукав камуфляжа. – Как у вас грязно, – выдавил он с отвращением, отряхивая его. – Ладно. Продолжим. Я не дождался еще одного нашего товарища. Он был заброшен сюда чуть раньше чем мы для выполнения сопутствующей нашей операции задачи и пропал. Все сроки вышли. Понимаете? Заблудиться он не мог. Он очень опытный боец. А значит что?

– Что? – переспросил ничего не понимающий майор.

– А значит то, что его надо найти. Наша группа прибыла сюда секретно, учитывая важность задания. И не дай бог, он попал в лапы русских, – Залеман ударил кулаком по столу, повышая тон. – Нет. Живым он не сдастся. Но и мертвый он представляет интерес для врага. Организуйте группу поиска. Я дам вам данные квадрата, куда он ушел. Прочесать все и доставить его. Живым или мертвым. Неважно. Он должен быть здесь. Все понятно, майор?

– Да. Господин оберштурмфюрер. Мне все понятно.

– Тогда приступайте, – и, сняв с вешалки, висевший на крючке, кепи в тон камуфляжу в дымно-серую расцветку с вышитой ящерицей на боку, оберштурмфюрер вышел из комнаты на улицу.

– « Штольца мы найдем, и очень скоро, ох и попадет ему.» – Залеман повел плечами, словно разминаясь. – «Его поиски крадут наше время, но мы его наверстаем. Операция «Асгард» будет выполнена в срок.» – Оберштурмфюрер в волнении крепко сжал кулак.

3 ГЛАВА

Одиннадцать часов утра. До приезда руководства оставалось ровно полчаса.

Начальник отдела контрразведки «Смерш» дивизии, майор Корзунов Алексей Ефимович, ходил по землянке, немного нервничая. Это выражалось и в его суетливых движениях, и в громких командах, которые он отдавал своему заместителю, капитану Ионову.

Капитан не понимал, почему начальник отдела был так возбужден. Первый ли раз их посещает большое начальство? Не первый. Чего нервничать? Двоих диверсантов, которых обезвредила их служба, отправили в штаб армии.

Было много интересной информации от задержанных. Наверное, наградят. А почему и нет? Из «Смерша» армии благодарность прислали. Ценнейший материал получила в свои руки контрразведка. А майор ходит и ругается. Всё ему что-то не так.

Ровно через полчаса в землянку зашел часовой и доложил, что подъехал «Виллис», и в нем два человека. Майор приосанился и застегнул на гимнастёрке верхнюю пуговицу.

Через минуту прибывшие вошли в землянку. Первым был Александр Павлович, и с ним незнакомый Корзунову человек.

Оба были одеты в офицерскую полевую форму, но погоны были пустые, как у рядового состава, что вызвало некоторое удивление у стоявшего в углу землянки капитана.

Начальник отдела контрразведки приложил руку к фуражке и стал рапортовать:

– Товарищ… – Но неизвестный, который вторым зашел в помещение, чуть поморщился, поднял вверх руку и негромко проговорил:

– Отставить, майор! Кто вы такой, мы знаем. Мы приехали не за этим.

Корзунов опустил руку и, пожав плечами, кивнул.

– Может, тогда чайку?

– Чайку можно, – согласились приезжие. – «Виллис» машина, конечно, хорошая, но открытая. А начало лета в Заполярье – не самое теплое время года. Потому чай будет не лишним.

– Ионов! – майор указал рукой на дверь. – Принеси чаю, – и к приезжим: – Что-нибудь ещё?

– Ещё? – переспросил Александр Павлович и тут же ответил: – Нет, больше ничего. В принципе, и чай, наверное, подождёт. Но ладно, раз капитан ушел за ним, то попьём, но в процессе беседы. Много вопросов, майор, которые требуют решения. Давай стулья, и сядем за стол. Да, познакомьтесь, – и обернулся ко второму пришедшему. – Зовут моего спутника Аркадий Исаевич Лахов. Звания у нас одинаковые, но должность у Аркадия Исаевича выше моей. Что и как, я тебе, майор, объяснять не буду. Ни к чему.

– Вот и познакомились, – улыбнулся Аркадий Исаевич и протянул руку для рукопожатия.

– Майор Корзунов! Начальник отдела «Смерш» дивизии, – представился «смершевец» и, расставив стулья у стола, на котором лежала топографическая карта района, предложил вошедшим: – Присаживайтесь.

Приезжие расположились на стульях, и Александр Павлович сразу же задал вопрос:

– Майор, моряк, разведчик ещё не пришёл?

– Нет, – покрутил головой Корзунов. – Рано ещё. Вы же дали времени двое суток, а прошло ещё… – и посмотрел на наручные часы, – … шестнадцать часов. Вряд ли он раньше управится. Они с напарником ушли другой дорогой. Значит, до места они доберутся позже. Но в отведённое время, по всем параметрам, они должны уложиться, если не произойдёт какого-нибудь происшествия.

– А что может произойти? – пристально посмотрел на него Аркадий Исаевич.

– Ну, как что? – развел руками майор. – Война же. Нарвутся на фрицев. Или мина. Или…

– Ладно, с "или". Слушай, майор, внимательно, – Лахов пододвинулся ближе к столу. – По поступившим к нам сведениям, в район Петсамо прибыло секретное спецподразделение, двенадцать человек. Очень профессиональная группа диверсантов. Поставленная задача нам неизвестна, но ожидать от них можно всего. Таких людей зря не присылают. Называется спецподразделение, как мы выяснили недавно, «Саламандра». И, как мы поняли, ваш разведчик одного из них завалил.

– Да, завалил… – Корзунов стал в волнении пощипывать подбородок. – … но не обязательно было тащить убитого сюда, правда? Закопал бы его там, и было бы хорошо. Аркадий Исаевич! – указал он пальцем на стол. – Документы же его здесь. Там прямо и написано. «Саламандра». Вот, – майор взял со стола удостоверение убитого фрица, которое сдал ему Сашка, и показал гостю.

– Всё правильно вы говорите, Алексей Ефимович, но немца морпех тащит сюда не для того, чтобы осмотреть его труп, и вы это прекрасно знаете, – Лахов недовольно поморщился. – И эти документы уже видел Строгов, – и указал рукой на Александра Павловича. – Нам нужен убитый, потому что его не должны найти там. Понимаете?! Не должны! Он должен пропасть для немцев. Они должны думать, что он захвачен нами в плен как «язык».

– А не проще было его там в камнях прикопать? – майор бросил документы обратно на стол.

– Не проще, – ответил Аркадий Исаевич, покачав головой. – Его бы искали и нашли бы. Поверьте мне, перерыли бы всё, но нашли. А это нам не надо. И это я вам уже говорил. Майор! – он недовольно посмотрел на подчиненного. – У меня такое ощущение, что вы не до конца поняли, что вам говорили. Очень много вопросов, товарищ майор. А пока вы должны исполнять те задачи, которые вам поставили. Понятно?

– Так точно! – «смершевец» поднялся со стула.

Дверь в землянку открылась, и вошел капитан, неся в руках громадный чайник с кипятком.

– А вот и чай! – громко провозгласил он и поставил чайник на пол.

– Подожди, капитан, с чаем, – остановил его Лахов. – Присядь на что-нибудь, – и обратно к майору. – В общем, так. Как только придет твой разведчик с грузом… сразу же сообщить. Немедленно. Вы поняли, майор?! Немедленно! – говоривший сильно повысил голос. – У него, как я понял, сутки! Сутки! Если будет решено донести до вас ещё какую-то секретную информацию, вам скажут. Но на данный момент вы знаете именно только то, что должны знать. И ещё. Усильте наблюдение за той стороной. Муха не должна сюда проскочить. Повторюсь: эти звери не зря сюда прибыли. Как нам стало известно, их попусту не присылают. Всё, мы пошли.

– А чай? – удивленно спросил майор.

– Попейте без нас. Докладывать о прибытии разведгруппы каждые два часа. Поняли? Каждые два часа, – и, поднявшись со стульев, Лахов и Строгов направились к выходу. Майор проводил их до двери.

На самом выходе Александр Павлович придержал шаг и обернулся к Корзунову:

– Что-то серьезное немцы задумали.

***

Где бегом, где шагом, разведчики преодолели километров пять. Сколько ещё надо было пройти до места, где лежал убитый фашист, можно было только гадать.

Дорога была трудная. Всё по камню, да по камню, укрытому мхами, да лишайниками. Да кое-где карликовыми берёзками. Вверх, вниз. Вверх, вниз. Без остановки. И если бы на ногах были не кожаные чувяки-«посталы», а сапоги кирзовые, то разведчики уже лежали бы на этих камнях без ног. Это точно.

– Аманжол! – Сашка приостановил шаг. – Жрать охота. Мочи нет. И поспать бы хоть час.

– Ну что ж, Александр, наверное, ты правильно говоришь, – отозвался напарник. – Сейчас на край скалы туда выйдем, – и махнул головой в ту сторону, где едва заметная тропинка начинала свой спуск вниз, на равнину. – И покушаем. Кстати, место хорошее. Камни везде огромные. Есть где спрятаться. Как этот район называется?

– Лесотундра! – отозвался Сашка и, увидев, как казах дёрнул плечами, поправился: – Петсамская лесотундра. Я это так называю. Пошли быстрей. Жрать охота. И спать. Да коленке пусть отдохнёт. Нога отваливается.

– Пойдём, – напарник кивнул головой и двинулся к груде огромных камней, лежащих на краю скалы.

Тропинка чуть дальше круто спускалась со скалы вниз, на какую-то дорогу.

– Крутое место, – устало проговорил Сашка и присел на мох. – Нас не видно, а мы видим всё. – Морпех высунул голову из-за камня и посмотрел вниз. Высота до дороги была небольшая. Метров пять. – Доставай жратву, казах. Мы заслужили. – И кинул напарнику вещмешок.

Тот развязал верёвку и достал на свет две банки тушёнки «второй фронт» и буханку чёрного хлеба. Одну банку он кинул Сашке, а вторую, достав из ножен какой-то удивительно красивый кинжал, стал им открывать сам.

– О-о-о, «второй фронт», – морпех подкинул в руке банку тушёнки и спросил у Аманжола: – Знаешь, почему эти консервы так называются?

– Знаю, – кивнул казах. – Союзники, американцы с англичанами, пообещали Сталину второй фронт на Западе открыть. Против фашистов воевать. А пока это только на словах. Уже больше двух лет. Вот наши острословы и назвали тушёнку, которую они нам по ленд-лизу поставляют, «вторым фронтом». Метко попали. Скоро мы фашистов разобьём и без их помощи. Но «второй фронт» их мы долго помнить будем.

– Верно говоришь. Дай, кстати, ножик посмотреть. Необычный он у тебя, – улыбнулся морпех и стал ждать, когда напарник исполнит его просьбу.

Аманжол быстро вскрыл банку и протянул кинжал Сашке.

– Во вещь, Аман, где ты его взял? Это же реликвия какая-то.

– Это канжар. Казахский кинжал. Мне от ата он достался. От деда. Он как амулет ещё. Оберегает меня от всякого несчастья. Ата сказал: береги его. Он сохранит твою жизнь. Так пока и есть. Я верю деду.

– А что ещё дед сказал? – Сашка протянул кинжал обратно Аманжолу. – Про этот нож?

– Да ничего больше, – отвернулся напарник и, отломив ломоть хлеба, стал обедать. Морпех тоже открыл банку и с наслаждением стал уплетать содержимое.

Пообедав, разведчики сплющили пустые банки, убрали все следы от обеда, сложили мусор в вещмешок.

Сашка снял с руки наручные часы и положил их на камень.

– Аманжол! Часы на камне лежат. Я сплю первый. Ты в карауле. Сплю час. Не больше. Через час толкнёшь меня. Потом ты столько же покемаришь. Понял? Если что, сразу же буди. Хорошо? – Сказав это, он лёг на землю и повернулся на бок.

– Хорошо, – кивнул головой напарник, взял автомат и, притаившись за большим камнем, стал наблюдать за местностью.

Но поспать морпеху, видно, было не судьба. Где-то вдали раздался сначала тихий, но с каждой минутой становящийся всё громче и громче лай собак. По всему видимому, овчарок.

Сашка резко перевернулся на спину и вопросительно посмотрел на Аманжола. Тот лежал на животе с автоматом в руках и смотрел из-за камня вниз, на дорогу, проложенную вдоль скалы, на площадке которой они лежали и скрывающейся за поворотом, закрытым от обозрения соседней горой.

– Что это? – тихо спросил морпех. – Нас ищут?

Аманжол пожал плечами, но отвечать ничего не стал. Только напрягся, направив дуло автомата на гору, за которой скрывалась дорога.

Судя по приближающемуся лаю, собак было много. Человеческой речи не было слышно вообще.

Что это? Сашка приготовился к бою и отодвинулся к другой стороне камня, оглянувшись назад, словно ожидая, что и с тыла к ним может кто-то подойти. Незваный.

Минуты через три из-за скалы показался немец, держащий наперевес винтовку. А за ним, по каменистой дороге, двигалась колонна людей, человек пятьдесят, все босые и в лохмотьях, окружённые со всех сторон охранниками со свирепыми псами. Это были пленные красноармейцы.

Измождённые люди еле передвигали ноги, и чтобы они шли быстрей, а не ползли по дороге, охранники били их прикладами винтовок, ногами и натравливали на них злых овчарок.

Сашка сжал крепко автомат и положил палец на спусковой крючок, взяв на мушку одного, слишком активного в своей злобе фашиста. В нем сыграла такая ярость и ненависть к врагу, что он уже почти не отдавал себе отчёта в последующих действиях, которые могли перечеркнуть поставленную перед ним задачу командования.

Повернув голову, Сашка посмотрел на Аманжола. Тот сразу же поймал его взгляд и понял, что сейчас творится в душе морпеха, но тоже понимал прекрасно, чем может им грозить невыполнение задания, и поэтому, приложив палец к губам, помотал головой в стороны. Нет. И Сашка взял себя в руки. Убрав палец с пускового крючка и чуть опустив дуло автомата, он молча, с ненавистью и злобой в душе, стал продолжать наблюдать за зверством, которое творилось на дороге.

А внизу тем временем произошла трагедия. Один красноармеец споткнулся босой ногой о камень и упал. Друзья окружили его, пытаясь поднять с земли и попытались закрыть его своими телами от обозрения охранников, но тщетно.