2.Сергей Давыдов. За два часа до начала лета

      Я страдальчески засопел. Все ребята на сеансе, а мне учить арифметику!

      "Свалился ты на мою голову! – рассержено подумал я. – Из-за тебя такое пропущу, а до школы ещё три дня!"

– Идём, – повелительно сказал Андрей Ююкин, взяв меня за руку.

      Я глянул на крыши домов, над которыми парил змей и зашагал в школу.

                                    4

      В школе сейчас занимались на кружках ребята. Изредка по бетонке, которая шла мимо пятиэтажек проносились играющие в галю мальчишки. В пионерской комнате мы просидели час, и вышли на улицу.

      Пили из одной бутылки газировки.

– Эй, пацан, стой, дай глотнуть! – окликунули меня какие-то мальчишки.

      Их было трое, они сидели на трубах.

– Да не боись, не возьму! – сказал один с нагловатой ноткой, и вразвалочку направился ко мне, пыля клёшами по беонным плитам.

      Мальчишка глотнул газировки и плюнул.

– Вы чё, писали туда? – скривившись, спросил он и бросил бутылку. Меня окатило газировкой, под общий хохот его дружков.

      Я не выдержал и звезданул его кулаком в глаз. Хулиган упал на землю.

– Ты чё творишь?! – с труб проворно спрыгнули его друзья.

      Началась драка, а бутылка газировки улетела в лужу. Один из хулиганов обхватил меня сзади, прижав мои руки к телу. Его приятель нанёс удар мне по лицу, но я увернулся и его кулак звездану в глаз тому, кто меня держал.

– Ай-й-й! – взвизгнул он, а я согнул ногу в коленке и яткой что есть сил вделал ему в спину. Мой обидчик вскрикнул и отпустил меня.

      Всё так же стоя к нему спиной, я согнул ногу и сбил на землю ударом ступни по лицу. Хулиган заревел, зажимая разбитый нос.

– Дураки, – с неодобрением сказала какая-то рыжая девочка.

      Но я её не слушал. Враги теснили меня к стене дома, но вскоре упал сначала один, потом съёжился и заплакал другой, а третий и вовсе убежал. Я погнался за ним и тут кто-то схватил меня за руку.

– Стой крысёныш! – взбешённо проорал он. Это был вредный управдом. – Я тебе покажу, как бить моего Митьку!

– А-а-а! Пошёл ты! – крикнул я, развернулся и вделал ему тыльной стороной ступни по шее, за тем в бок и звезданул врага коленкой между ног.

      Управдом отпустил меня, а я погнался за обидчиком. Я загнал его в к стене дома и хотел вделать по лбу, но тот разревелся.

      Лупить его сразу расхотелось. Нельзя было драться, если твой противник плакал, этот дворовый закон знал каждый мальчишка.

– Андрюшка… – крикнул я назад и осёкся.

      Андрея нигде не было. Он исчез!

      И я сразу всё понял. Мне стало тошно и я пошёл куда глаза глядят.

      Я привалился к стене и мне самому захотелось зареветь.

– Струсил! – шмыгнул носом я. – Убежал…

– Кто струсил? – подошла ко мне какая-то девочка.

– Никто, – рассержено махнул рукой я. – Ну и наплевать! Я с ним больше не играю!

      И зло пнув валяющуюся на асфальте пустую пивную банку, я побрёл по улице, вернулся во двор и полез на лазалку.

      Владя играл с местными малышами возле бойлерной. Он водил в жмурки и ловил приятелей. Я улыбнулся, радуясь за братишку. Владя сначала стеснялся играть с нашими ребятами, но не прошло и трёх дней, а уже подружился с ними.

      Я спрыгнул с лазалки прямо в лопухи и побежал в отряд.

      В зале собрались ребята. Прохладный ветерок дул в форточку, которую всегда перед занятиями распахивали настежь, даже если было холодно.

– Дети, собираемся на уборку территории! – вошла в зал бодрая Таня.

– Даня, слезай! – зашептал Влад, с беспокойством оглянувшись на шкаф.

– Угу! – Даня спрыгнул со шкафа, но Таня это увидела.

– Вьюжанин, ты убиться хочешь? – осуждающе спросила она моего брата.

– Ни чуточки! – замотал головой Данька и его длинные каштановые волосы заколыхались из стороны в сторону. – Я свой самолётик искал!

– Ещё раз увижу, что ты на шкаф залез, маме скажу, – пригрозила ему Таня.

– Я больше не буду, – лукаво улыбнулся Даня, – правда-правда!

      Даня влез на подоконник, а я успел заметить, что брат держит за спиной пальцы крестиком и улыбнулся. Даньку не переделаешь, как лазал везде, так и будет лазать. И даже мама с ним не справится.

– Ну хорошо, – согласилась Таня и сразу забыла про Даньку, который тем временем тёр рукой коленку. – Вы подождите, я сейчас узнаю план работ. К моему возвращению, я надеюсь, клуб останется целым.

– Танька, не бойся, – хитро улыбнулся Влад, – мы не будем сильно громить наш отряд, да ребята?

– Ты не разнесёшь отряд, я знаю, – сдержанно улыбнулась Таня, – но в наш отряд ходит мальчик, которому это по силам.

      Данька обиженно вздохнул и стал копаться в карманах. Я прыснул. Тима о чём-то весело зашептался с Ксюхой и оба засмеялись.

– А ещё у него есть два несносных брата! – иронично сказала Таня и вышла из зала, а я ещё больше развеселился и кинул самолётиком в Тиму.

– Вот из-за баловства вы и учитесь на двойки! – осуждающе фыркнула Ксюха и начала заплетать себе косичку.

– Не люблю учица, я тупица! – выдал Тим.

      По всему залу прокатился смех.

– Как маленький! – выразительно закатила глаза Лиза и с осуждением покачала головой.

– Тим, ты вода! – хлопнул я Тиму по коленке, спрыгивая с подоконника.

      Таня вернулась быстро. Она окинула взглядом физкультурный зал, за тем нас, и убедившись, что клуб цел и невредим, облегчённо вздохнула.

– Вот что ребята… – серьёзно сказала она. – Вьюжанин, хватит бегать! Так вот, практику мы будем проходить в лагере. Летим в мае.

– Ура-а-а! – громко отозвался весь отряд.

      Тане еле удалось нас унять и мы побежали на улицу убирать мусор…

                                    5

      Уборка мусора закончилась через час. Я слонялся по улицам, пинал банку, дёрнул двух девчонок за косички и снова заглянул в отряд, расспросить командора о нашей смене в лагере. Вдруг мы полетим на водохранилище?

– Вьюжанин! – окликнули меня.

– Чего? – обернулся я и увидел Катю.

– Вьюжанин! – строго сказала Катя. – Ты опять дерёшься!

– А чё я? – сразу ощетинился я. – Это они первые полезли.

– Всегда у тебя так, – не без ехидства усмехнулась вожатая. – Всегда драку начинает кто-то другой, а ты и рад этому!

– Ничего я этому не рад! – разозлённо сказал я. – Я их за дело. Разве честно чтоб трое на одного?

– А вот Андрей мне другое сказал, – покусав губу и бросив на меня недоверчивый и красноречивый взгляд, возразила Катя. – Он прибежал ко мне, белый, как мел… и сказал, что ты их лупишь.

– Ну его! – зло бросил я и стал носком кроссовка возить по пыли.

      Мы вошли в клуб. Ребята занимлись фехтованием.

– Почему? – удивлённо спросила меня Катя. – Разве вы не должны вместе заниматься арифметикой? Скоро в школу…

– Я с ним не дружу, – раздражённо буркнул я.

– Вот заявочки! – всплестнула руками Катя.

– Он ссыкло! – гневно и с презрением выпалил я. – Когда я с этими дрался, он убежал, а мог бы помочь!

– Вот и научи его быть смелым! – после долгого молчания, велела мне Катя.

– Как? – беспомощно всплестнул руками я. – Как этому учатся?

      "Этому не учатся, – вспомнил я слова комсомолки Алисы. – Это каждый человек с пелёнок должен знать!"

      В это время прибежали машыши на детский сеанс. Вожатым стало не до нас и они бросились унимать визжащую и орущую ребячью ораву.

– Серёня, чё без нас убежал? – крикнули Тим и Даня, вбегая в отряд. Они знали, что если меня нет на улице, значит я в клубе. – Идём, а то мама волнуется.

– А где Владя? – с тревожной ноткой спросил братьев я.

– С мальчишками играет, – бесхитростно ответил Даня.

– Сегодня пойдём его забирать, – вторил Даньке Тим.

      Ребята разошлись по домам. Мама поймала нас и повела в ванную.

– Мальчики, сколько можно шляться по улицам? – воспитывала нас мама, опускаясь на корточки и внимательно разглядывая ранки, царапины и ушибы на моих ногах. – У вас уроки не готовы!

– Мы с мальчишками играли, а ещё убирали мусор, – оправдывался я и зевнул, уставясь на свои царапины. – Уроки не волк, в лес не убегут.

– Зато всякие пиратики на улицу убегают, только отвернись! – заметила мама, схватила меня за руки и насильно усадила на край ванной. – Сядь, я твои раны промою и йодом помажу. Вечно с тобой что-то случается.

– А чё сразу я? – насупился я.

– Тима и Даня так себя не ведут, – наставительно сказала мама.

– Ты их мало во дворе знаешь!

– Сиди и не дрыгайся!

– А можно без йода?

– Одиннадцать лет, а всё йода боишься!

– Тебя бы йодом!

      Мама в ответ включила воду и стал поливать мне на ноги.

– Ай щипет, щипет! – зашипел я, когда мама начала промывать мне ранки и царапины. Я пихался ногами, но мама ловила их и промывала.

– Не дрыгай ногами, а то гулять не выпущу! – пригрозила она мне, нещадно поливая мне ноги ледяной водой и смывая с кожи грязь.

      Я сердито посмотрел на маму и хмыкнул.

– Ну всё, вытирайся, и пойдём в комнату, – мама выключила воду, вытерла мне ноги, вывела меня из ванной и стала обрабатывать ранки йодом.

      Я визжал на весь дом и брыкался.

– Ух, еле справилась! – устало вздохнула мама, закрывая пузырёк с йодом.

– Еле удержали! – вторили маме Тима с Даней.

– Я вам ещё это припомню! – с чувством бросил им я. – А ещё братья!

      Мы выбежали во двор, а по улице скрипела тележка мороженщицы…

                                    6

      Каникулы заканчивались, впереди нас ждала школа. Я шагал по улице, пиная пивную банку и думая о том, как несправедливо устроена жизнь школьника. Уроки, домашка, утренние линейки, совет дружины, на который тащат тебя из-за какой-то двойки. Двойки конечно были разные. За невыученный стих, или арифметику. У меня их было немного, и то в основном за поведение. А ещё скоро начнутся соревнования по плаванию.

– Еште и не возникайте, – строго сказала мама утром, дав Тиме, Дане, Владе и мне тарелки с творогом. – И чтоб вылизали их! Да, вылизали! Еду надо класть в рот и жевать, а не стрелять ею в людей.

      И мама нехорошо и нравоучительно посмотрела на меня, будто я один был виновником всех бедствий у нас дома и на улице.

– А чё мы сделали? – заныли мы с Тимой.

– Будто не знаете! – притворно удивляясь, сказала мама. – Вчера управдом из двенадцатого дома приходил, жаловался, что вы его достали.

– Да врёт он всё! – возмутился Даня и закашлялся. Мы с Тимой и Владей стали хлопать его по спине. – Это не мы!

– Во время еды нужно молчать! – одёрнула Даню мама.

      Владя почти вылизал свою тарелку. Творог он не считал гадостью.

– Ты молодец Владя, ешь, – ласково погладила его по макушке мама, – а вот в этих всё надо впихивать силой! И то не известно, куда это улетит…

      Управдому мы в этот же день отомстили.

      Владя занимался в отряде, а мы пускали в луже кораблики. Данька влез в лужу с ногами. Тим играл на углу дома. Я старался отмыть фломастер с новеньких кед. Мама заявила, что не пустит меня домой, пока я их не отмою.

– Он идёт! – горячо воскликнул Тим.

      Управдом шагал по улице, мы спрятались за угол.

– Что вы тут устроили? – накинулся он на ребят, которые играли в клёк.

– Отдай, мы же играем! – послышгались возмущённые мальчишечьи голоса, а управдом что-то проворчал и прошёл мимо нас. Данька подкрался к нему сзади и отвесил пинка мокрой ногой.

– Ай! – вскрикнул от неожиданности управдом. – Кто это хулиганит!

– Отдай биток мальчишкам, ты, чебурашка! – воинственно крикнул управдому я.

– Ку-ку! – хихикнул Тим и ударил управдома между ног.

      Злодей выронил биток и его тут же подобрали мальчишки.

      Даня вделал ему по мягкому месту.

– Ну вы, малолетние хулиганы! – разозлённо закричал управдом, но мы уже бежали вниз по улице по струящимся по бетонным плитам ручейкам.

– Опять прорвало трубу, – догадался я.

      За углом захихикали девчонки.

– Чё вы смеётесь? – ревниво спросил я девочек.

– Максим кинул Викин портфель в аквариум! – возбуждённо сказала нам с братишками Светка Крапива. – А в нём лежали все её учебники и тетрадки!

– И она ныряла за ним, представляете мальчики?! – с восторгом объявила Ксюха Гордеева, еле сдерживая смех.

– Да это всё фигня! – снисходительно прыснула Алёна. – У неё стенгазета там была. Она хотела нести её в клуб, а Максим и её утопил тоже!

      Я бросился сломя голову в отряд. Вика ревела. В клубе не было никого, кроме нас.

– Может тебе помочь? – осторожно спросил я девочку.

      Максимова сестра отчаянно пыталась исправить стенгазету.

– Все вы мальчишки вредные! – обиженно шмыгнула носом Вика.

– Ну давай помогу, – решительно сел к Вике я.

      Вдвоём мы справились за два часа и повесили стенгазету в физкультурном зале.

– Максима увидишь, – сказала повеселевшая Вика, – передай ему, что он бармаглот! И если ещё раз такое учудит, я сама его утоплю!

      В это время в пионерскую комнату влетел шаловливый индикатор и принялся скакать по шкафам…

– Ну как вы тут, ребята? – вошла к нам Таня.

– Ничего, – ответили мы с Викой.

– А уроки вы сделали? А то вам скоро в школу…

– Школа, школа! – с досадой бормотал я. – Спалить бы эту школу!

      А ещё мне в пионерский патруль сегодня вечером топать. Надень повязку на рукав и вперёд, смотри, чтобы ребята не хулиганили и не устраивали бедствий, разнимай дерущихся малышей…

– А что ж ты тогда схватился за огнетушитель, когда она горела? – не то шутя, не то всесьёз поинтересовалась у меня Таня. Пожар полыхнул при мне. Наверное кто-то кинул дымовуху и чуть не спалил школу.

– Не знаю, – сердито и неловко дёрнул плечом я. – Испугался…

      А через два дня мы с ребятами пошли в школу. Начались уроки. В первый же день учёбы я схватил двойку по поведению.

– Что на этот раз? – устало и раздражённо спросила в пионерской комнате Катя.

– Он тряпкой в меня кинул! – зло раздувала ноздри Дашка Трепыхалина.

– За что?

– Она обзывается.

– За дело! Они с этой тряпкой баловались!

– Нет с вами покоя, – судорожно вздохнула Катя. – Вьюжанин, ты после уроков убираешься в классе. И смотри у меня, ещё раз помоещь доску шваброй, я тебе такое устрою, обормот!

      Я клятвенно заверил её, что шваброй мыть доску не стану и убежал.

      Тим и я вымыли полы, доску и парты в классе и пошли на улицу.

– Пойдём, мяч погоняем? – к нам подошли Тяпа, Стасик и Колян с ободранным в дворовых переделках белый мяч.

      Мы покидали портфели у забора и побежали гонять мяч. И два раза чуть не подрались. А всё из-за Коляна, который начал спорить, был гол или нет.

– Да чё ты врёшь! – возмутился я. – Та не было гола!

– Был гол! Он за черту залетел! – спорил Колян. Мы сцепились.

      Колян схватил меня за рукав. Рука у него была вся изрисованва чернилами и фломастерами.

– Отпусти, – раздражённо потребовал я у хулигана.

      Колян за эту неделю успел меня достать. Во всех играх он лез драться и сейчас я схватил его руку и вывернул.

– Пацаны, вы чего?! – вмешался удивлённый Стасик.

– Отпусти, – сдержанно сказал я. – И будешь драться, получишь сдачи.

– Больно нужно с тобой связываться! – фыркнул струсивший Колян.

– Да ладно, чё ты, панатри его трогаешь! – заступился за меня Тяпа. – Ему и так достаётся от мамы за двойки по поведению…

– Ну и мне достаётся от моей. Я же не реву!

– Ты его маму не знаешь, – проникновенно возразил Тяпа. – Я как-то бабахнул петарду, так она меня мокрой тряпкой по шее!

      Мне стало тошно, как если бы я сам кого-то обидел, довёл до слёз.

      "Врёт он всё! – как за спасательный круг схватился я за эту мысль. – Врал же он про велик. И сейчас соврал. Мама никого не обижает!"

      Но откуда это мучительное чувство тревоги? Почему так щипет в глазах?

– Серёня, ты куда?! – удивлённо закричали мне вслед ребята.

      Я их не слушал, забыл об игре. Схватил портфель и побежал во дворы.

                              Глава X

                         Уличное бедствие

                                    1

      Уроки сегодня закончились быстро, потому, что отменили арифметику, и мы с ребятами побежали смотреть мультики. Лизавета чистила зубы, потому, что мы налили ей в пепси чернил и её зубы стали синими. Влад то и дело совал в дверь ванной свою ехидную физиономию и корчил старшей сестре рожи.

– Отвянь, – раздражённо щёлкнула брата по носу Лизавета. – Если я узнаю, кто мне налил чернил…

– Лиза, ну ты долго? – нетерпеливо ныл под дверью Влад. – Мы же из-за тебя линейку прогуляем!

– С каких это пор вы, мальчишки сами идёте на линейки? – с иронией спросила Лизавета, недоверчиво оглядывая нас с ребятами.

– Так сегодня арифметики нет!

– А, ну тогда понятно…

– У-у-у-у! – влез я и показал Лизавете язык.

– Вот я тебя шваброй! – пригрозила мне вожатая.

      Владик взял тюбик с зубной пастой и заинтересовался колпачком. Я тоже глянул и подумал, что такой хорош для игры в пробки.

– Вот если бы его тайком стянуть… – мечтательно прошептал Влад мне на ухо.

      Мальчик свинтил колпачок.

– Не трогай колпачок! – заметила это Лиза и потянулась к тюбику. – Вам, мальчишкам только баловаться!

– Бежим! – засмеялся Влад и потянул нас с ребятами на улицу. Колпачок был зажат у него в кулаке. Лиза кинула в нас мокрой тряпкой.

      Мы выбежали на улицу. Навстречу шёл Миха. Его клёши подметали пыль на разогретых солнцем птитах. У подъезда он огляделся и пнул урну.

      Урна с грохотом покатилась, из неё вывалился мусор.

– Слышь ты, зараза из унитаза! – окликнул Миху я. – Сунь мусор назад!

– Вот ещё! – нагло усмехнулся Миха.

      Миха хотел пройти, но я толкнул его и прижал ногой к стене дома.

– А чё я тебе сделал?! – забился Миха.

– Ещё раз намусоришь, – угрожающе предупредил я, нажимая Михе ногой нижне пояса, – мы тебя мусор счавкать заставим!

      Убежал он потрёпанный, со слезами, спотыкаясь и грозя нам кулаком.

      Я забежал домой попить. Мама возилась со стиральной машиной.

– Мама, – произнёс я с неловкостью, переступая с ноги на ногу на холодом кафеле. – Один мальчик во дворе сказал, ну что ты его ударила… – я закусил губу, – и довела до слёз…

– Он хулиганил, – сухо ответила мама, – я его тряпкой и шлёпнула…

– Значит ты его по-правде ударила? – дрожщим голосом прошептал я.

      Мне стало тоскливо и больно, как если бы я сделал что-то плохое.

– Зачем?! – дрогнувшим голосом выкрикнул я и вообразил, как мама бьёт Тиму, Даню, меня…

– За дело, – как-то холодно ответила мама.

      Я отвернулся и, пытаясь проглотить противный комок, застрявший у меня в горле, направился в комнату, всё ещё не веря услышаному.

– Серёня! – крикнула мне вдогонку мама.

      У меня защипало в глазах, как всегда, когда я сталкивался с несправедливостью и жестокостью. Я забежал на балкон и рванулись слёзы…

      Слёзы быстро кончились. Я вытер их рукавом и побежал играть с мальчишками во двор. Мы стянули кроссовки и поиграли в луже в ворону, потом в вышибалы с подсералом, и мы пошли к нам домой смотреть мультики…

      А когда они закончились, я убежал на занятия, а потом вышел во двор играть с мальчишками в пристеночек на жвачку. Я выиграл пять пластинок бумера и баблгама, и две дал Владу, но тут снова разгорелся горячий спор, кто как кинул монетку. Колян опять полез драться.

– Да чё ты к нему лезешь? – раздражённо спросил приятеля Димыч.

– А чего он Миху отлупил?! – с нажимом осведомился Колян.

– Миха сам виноват, – неожиданно вступился за меня Тяпа. – Помнишь, как мы один раз помойку подожгли, а попало Вьюжанину. Сказали, что это он. А когда какой-то дурак мусор разбросал, потом всех заставили собирать!

– Ладно, я сейчас домой, меня сеструха просила убраться, – объявил Влад, когда мы остановились у бойлерной. – Давай вечером в нагонялы-сгонялы!

– Угу! – кивнул я, влезая босыми ногами в лужу.

      Влад ушёл, а я потоптался босиком в луже и побежал по улице.

– Вьюжанин! – догнала меня Лизавета. – В отряде опять разгром!

– А что случилось?

– Жорик и другие роботы хулиганят вместе с малышнёй. Из окна людей дразнят, ворону до хрипоты довели! Помоги, а?

– Ладно, идём, пока моя мама не видит! – сказал я, с опаской оглядываясь на окно своей комнаты. – А то ещё есть загонит…

      И взявшись за руки, мы со всех ног, прямо по лужам помчались в отряд…

                                    2

      Индикатор и другие наши роботы скакали по шкафам и дразнились. С ними бесилась малышня и нам еле удалось их всех успокоить. Начались занятия, а после них я выбежал а улицу и стянул кроссовки.

      Я зашлёпал босыми ногами по нагретым солнцем изрисованным бетонным плитам и сосал чупа-чупс, внутри которого была жвачка. Впереди показались гаражи. У гаражей меня ждал Лёша из пожарной дружины.

– Чё не выходил? – с укором спросил он. – Мы тебя звали…

– Мама наказала, – вздохнул я. – За то, что мы управдому пинка дали.

– Обижал вас, да? – сочувственно спросил Лёша.

– Я дерусь только если обижают, – серьёзно ответил я.

– Идём, – потянул меня за руку Лёша, – тут опять какие-то заразы траву подожгли, а потом мусор загорелся!

      Пожар тушили водой из бутылок и топтали ногами. Серёня тушил огонь из водяного ружья. Пожар мог перекинуться на мусор, сваленный на задних дворах и лес, и тогда бы началось бедствие, пострашнее, чем в школе.

      Ребята знали про тот случай в школе, когда я бросился тушить пожар и вожатые то и дело мне об этом напоминали, когда я играл с огнём.

      "Такой подвиг совершил, – то и дело с укоризной говорила Лизавета, – а ты безобразничаешь! Да ещё с огнём играешь!"

      Мы тушили пожар и подошвы наших кроссовок и кед оплавились, зато огонь погас и мы собрались у гаражей.

– Как мы теперь домой? – уныло произнёс Максим Девяткин, разглядывая свои почерневшие кроссовки. – Меня сеструха отлупит!

– Нам тоже устроют головомойку, – озабоченно заметил Тим.

– И Лёшке тоже достанется, – заметил кто-то из ребят.

– Лёшке ничего не будет, – возразили ему. – У него родители улетели в экспедицию в тайгу.

– Чё делать будем? – озабоченно спросил Серёня.

– Видели, кто поджегал? – спросил ребят я.

– Да пьяницы какие-то! – с негодованием ответили ребята. – Они уже второй раз, как напьются, траву жгут.

– А где они сейчас?

– К продмагу ушли.

      Испорченные кроссовки сразу забылись. Все ребята обсуждали пьяниц.

– Только вышли из трамвая, – весело произнесла Сашка Панкина, – глядь: на улице пивная. В окнах яркий свет горит, алкоголиков манит!

– Как их проучить, чтоб траву не жгли? – задумался Лёша.

– Есть идея! – ухмыльнулся я. – Они же пьяные её подожгли. Выпьют эту гадость и хулиганят на улице. Бутылки бьют, обзываются плохими словами…

– Ну? – спросили заинтригованные мальчишки.

– Мы им в бутылку мыла нальём, – улыбнулся я. – Они выпьют и…

      Я захихикал, воображая, что тогда начнётся.

– Ещё одеколона можно! – подал идею прибежавший к нам Влад.

– Где ты одеколона возьмёшь? – с сомнением фыркнул Максим.

– У нас, – озорно улыбаясь, сказал Влад. – Пошли Серёнька сбегаем!

      Через минуту мы уже выглядывали из-за угла гастронома.