Сергей Пациашвили.

Крещение Новгорода



скачать книгу бесплатно

– Хорошо бы ещё увидеть этого Вольгу.

– Это можно, – вымолвил Родим, – Святослав, подойди.

И юный Вольга, всё это время находившийся рядом с Костей, подошёл к Родиму и Иоакиму.

– Скажи, Святослав, – обратился к нему волхв, – сможешь ли ты возглавить богатырское войско, которое било бы колдунов и защищало бы христиан и волхвов?

– Смогу, – отвечал Вольга, – ведь для этой цели отец и отдал меня учиться чарам, для этого я все эти годы готовился и набирался сил.

– Что ж, – вымолвил Иоаким, – да будет так, друг мой. Но только когда ты крестишься в христианскую веру?

Вольга взглянул на Родима, тот одобрительно кивнул.

– Я готов хоть сейчас, – отвечал Святослав.

– Это хорошо, но пока рановато. Что ж, Родим, отныне мы с тобой союзники. Но действовать начнём, когда я скажу, не раньше. Как мне найти тебя?

– Спроси Костю Новоторжанина, он всегда меня найдёт через товарища своего – Святослава.

И они пожали друг другу руки – волхв и священник. Их тайный союз должен был помочь Иоакиму продержаться в городе, несмотря на козни Богомила. Но Соловей притих и пока против христиан не выступал, и это затишье тревожило больше всего. Что-то он задумал, что-то нехорошее. Вскоре по городу прошёл слух, что Всеоволод, князь Черниговский взял ещё один город на торговом пути «из варяг в греки» и тем самым подобрался ещё ближе к Новгороду. Эти известия взбудоражили Новгород. Пошли разговоры о том, чтобы Всеволода признать своим князем. Для этого были все основания, ведь родной дед Всеволода когда-то был новгородским князем Олегом, после Рюрика, тем самым князем, который захватил потом Киев и присоединил к своим землям, а позже даже разграбил Царьград – столицу ромейских императоров. Олег был дальним родственником Рюрика, но следующий князем после него стал Игорь, сын Рюрика. Дети Олега были в дружине, а потому получили во владение Черниговское княжество, которое тогда включало в себя и муромские земли и доходило до самой реки Дон. Оттого и возникло прозвище черниговского князя – Додон. Ещё сам Олег в качестве верховного бога принял Перуна, и все Додоны свято следовали этой традиции, в то время как Рюриковичи нередко от этого отступались. Теперь, с подачи Богомила, все стали прославлять якобы истинного новгородского князя – Олега, при котором Новгород был главнее Киева, и проклинать род Рюрика, который Киев сделал своим стольным градом. И всё же, многие ещё противились тому, чтобы признать Всеволода новым новгородским князем, и больше всех сопротивлялись христиане.

Теперь Богомил действовал ещё смелее и за зиму сплотил против христиан весь Людин конец. Чурила очередной раз доказал свою верность Соловью, а Василий Буслаев дал слово, что не будет вмешиваться. В душе он ещё тешил надежду на то, что князь Всеволод окажется настоящим аристократом, который возродит дружину и Новгород. Только за друга Костю он беспокоился. По весне, как с Волхова стал сходить лёд, и по реке поплыли огромные льдины, народ со всех концов и даже из близлежащих сёл собрался по обычаю в пятницу на торжище.

В Новгороде это было единственное место, где ещё можно было увидеть, например, идолы старых новгородских богов – Славена и Руса – основателей города и детей Рода. Правда, идолы были совсем маленькие, в половину человеческого роста и только у некоторых, особых купцов. Здесь, на торжище собрался весь торговый люд, и теперь здесь появилась толпа из Людина конца. Они брали христиан, прилюдно избивали их, отнимали у них все товары. Завязалась на торжище большая драка, шум которой долетел и до другого берега реки Волхова, но который, однако, не услышал тысяцкий Угоняй и его ополченцы или, вернее, не захотели услышать.

– Слышь, Вася, драка, – говорил меж тем Потамий Хромой своему другу.

– Пускай, мне-то что за дело, – тоскливо отвечал Василий.

Затосковал, расслабился людинский герой после встречи с Угоняем. Не хотел потерять последнее, что осталось у него. За спиной некоторые уже шептались, что пора старшину менять. Братчина шутов становилась всё меньше, всё больше людей уходили оттуда. А меж тем народ с Людина конца погнал христиан прочь с торжища.

– Святой отец, – говорили Иоакиму побитые торговцы, – вели звать помощь, поднимать людей, поубивают ведь нас.

– Рано ещё, дети мои, – отвечал архиепископ, – ещё не время. Их всё равно больше. Поеду, я, наверное, к Стояну. Попытаю судьбу, проберусь к нему.

Судьба оказался благосклонна к отцу Иоакиму. Когда он отправился в Славенский конец, на торжище уже появились ополченцы Угоняя, которые принялись разнимать дерущихся и разгонять их по концам да сторонам. В следующий день на службе в церкви Преображения было совсем мало народу, люди стали боятся ходить в храм. Те, кто недавно обратились, теперь сторонились новой веры. Богомил добился своего, и, казалось, ещё немного, и найдёт он, как сжить со свету и самого отца Иоакима. Но архиепископ, почему-то был спокоен, и, казалось, даже чему-то доволен. Причину своей радости он тогда рассказал только самым приближённым к себе, поскольку её следовало держать в тайне. Во время визита к Стояну Иоаким узнал следующие вести. Князь Владимир окончательно возвратился домой и почти сразу же с войском двинулся на Всеволода. Опытные, закалённые во множестве боёв воины быстро нанесли поражение войску Додона. Помогали им в этом болгарские и первые русские христианские богатыри. Последних, пока, правда, было немного. Это значило, что скоро княжеское войско подойдёт и к Новгороду, чтобы силой крестить его.

– Я поеду в Киев, – говорил отец Иоаким тогда Стояну, – нужно увидеть князя.

– Уезжаешь? – удивился Воробей, – сейчас, когда мы как никогда должны держаться вместе.

– Князь не знает, что творится в Новгороде и как лучше его крестить. Я всё ему расскажу и вернусь уже с войском. Не хотел я, чтобы проливалась кровь, но, видимо, без этого никак. Прощай, Стоян, и готовься к битве.

Вскоре лодка увезла Иоакима по реке на запад. Никто и не заметил поначалу его отъезда. А Богомил теперь не знал, радоваться ему или огорчаться этому событию.

Глава 12.


Крещение мечом.

– Эх, плохо мне Костя, чувствую, недолго мне жить осталось, – печально говорил Василий. Никогда ещё Костя не видел в таком расположении своего товарища. Костя застал его сидящим на яблоне и в тревожных раздумьях поедающим сладкие плоды. Было уже позднее лето, и яблоки уже созрели и обрели нужную им сладость.

– С чего ты взял? – не понимал Костя, – слезай лучше, а то если я буду тебе так кричать, горло себе надорву.

Васька вцепился рукой в ветку, повис и спрыгнул прямо рядом с другом.

– Держи, – протянул он ему наполовину красное, наполовину зелёное яблоко.

– Спаси Бог, – отвечал Костя, принимая подарок.

– Не верит в меня больше никто, Костя, вот в чём беда. Кроме тебя, друг мой, мне больше никто не верен. Я говорю, а они не слушают, я приказываю, а они ко мне спиной поворачиваются, а то и вовсе смеются.

– А Садко? Он уже два месяца, как вернулся из плавания, сейчас в городе прохлаждается.

– Садко сюда не сунется, он Чурилу боится. Да и я, честно признаться, его бояться начал. Угоняя не боюсь, который мой дом разорил, Добрыню не боюсь и Стояна, который мне стрелу хотел в спину пустить. А вот Чурилу и его людей боюсь. Я хотел местных людишек грамоте обучить, да прочим благородным занятиям. Думал, раз нет дружины в Славенском конце, создам свою дружину здесь, в Людином конце. Но каким же я был глупцом. Они осмелели, обнаглели под моим началом, это да, но честнее не стали.

– Обратись в мою веру, Вася, прими христианство, и мы тебя защитим.

– Как? – недоумевал Василий, – вы и своего Бога-то защитить не смогли.

– Я не шкуру тебе спасти предлагаю, дружище, а душу свою. Если угодно, дело твоё. Ты хочешь возродить правду, и мы тоже этого же хотим. Способом просто другим. Мы берём людей лаской и состраданием, а ты силой и красотою слова. Но цель-то одна.

Однако тогда Василий не склонился в сторону друга, хоть и всё больше с каждым разом сближался с христианами. Бывал и в их храме, видел служения, слушал прекрасное хоровое пение. И всё же, положение христиан в городе было очень шатким, и слухи об успехе князя Владимира только расшатали его. Чтобы развеять хандру, Василий отправился на охоту. На той охоте он не жалел себя, и, казалось, даже торопился приблизить свой, как он считал, неминуемый конец. С одним лишь копьём витязь бросился на зверя. Огромный медведь поднялся на задние лапы и зарычал так, что волосы стали дыбом на голове. Огромная зубастая пасть грозилась раскусить молодца, а когти на раз могли его разорвать. Все охотники заробели перед таким зверем и стали обступать его с разных сторон. Но Василий кинулся прямо на него, лоб в лоб. Братья, которые недавно подсмеивались над ним, теперь сильно пожалели об этом, поскольку стали думать, что погубили этим старшину. Но не так прост был Васька. Отвагой он тогда превзошёл всех людинских охотников, в последний миг увернулся от зверя, спрятался за деревом, выманил на себя и поразил копьём прямо в сердце. Промахнись он хоть немного, и ему бы пришёл конец. Но и так тяжёлая медвежья лапа опустилась ему на спину и впилась в плоть своими когтями. А затем вся огромная туша упала прямо на витязя и придавила его своим весом. Но Василий выбрался, с поломанным копьём, весь перепачканный в своей крови и крови зверя, с одичавшими, безумными глазами. Как есть, одержимый убивец. Эта охота сильно напугала братство, и они вдруг стали робеть перед своим старшиной. И говорил тогда Василий другу Косте такие слова:

– Пусть смерть моя уже идёт за мной по пятам, я не боюсь её. Главное, чтобы смерть моя была яркой. Избегая малых опасностей, я иду навстречу самой великой.

А меж тем, летом 990-го года верховный волхв Богомил наконец-то получил долгожданные вести от Усыни. Однако в них не было ничего утешительного. Вождь сообщал, что из Киева к Новгороду двинулось войско, чтобы крестить этот город. Сколько их и когда прибудут, было неизвестно, но готовиться нужно было уже сейчас.  Киев к тому времени уже крестился, и теперь все, кто не были христианами, объявлялись недругами князю. В Новгород шёл лично воевода Добрыня и рассчитывал прибыть внезапно. Но теперь Богомил был предупреждён. Вождь Усыня велел ему держаться и стоять до конца. После неудачной выходки под Киевом Всеволода Додона Новгород для язычников был важен как никогда. И сейчас этот город находился в руках колдуна Соловья. У чародеев в Новгороде было гораздо больше шансов на успех, но только если Богомил продержится, выстоит, дождётся подмоги из Чернигова. Горожане ещё ни о чём не подозревали, а Угоняй уже занял сторону верховного волхва и стал собирать своё ополчение. За несколько дней он подчинил себе и привёл в оборонительное положение весь Неревский конец. С Людиным концом было сложнее, но Богомил знал, что на Чурилу можно положиться. Переполох дошёл и до Василия Буслаева. Он не знал ещё, какого врага ждёт Новгород, но ждал шанса, чтобы поквитаться с тысяцким Угоняем. Пока вступать в бой было рано, и сын Буслая залечивал раны от схватки с медведем и часами просиживал во дворе на лавке. На дворе стоял августовский зной, здесь же, в тени на лавке было хорошо, свежий воздух наполнял лёгкие, а вид чистого неба радовал глаз.

– Здрав будь, боярин, – послышался вблизи знакомый голос. Василий повернулся и увидел старого друга, проходящего через калитку.

– Давненько мы уже не виделись, боярин Святослав.

– Да, давно, – обнимал его друг, – но теперь не время прятаться. Настал черёд выйти из тени. Долго на меня вели охоту за дружбу с волхвами, а теперь вот сами позвали на службу. Готовы идти на любые условия.

– Это кто же?

– Верховный волхв Богомил, кто же. Обещает дружбу со мной и с волхвами, просил меня, чтобы оказал ему посильную помощь в борьбе с Добрыней.

– С Добрыней? – удивился Василий и злобно усмехнулся, – теперь они стали врагами? Хорошо, пусть поубивают друг друга.

– Это в тебе, мой крёстный брат, говорит отчаяние. А ведь Богомил протягивает и тебе руку дружбы. Теперь он хочет того же, что и ты, свободы для Новгорода, для дружины. Волхвы ещё с ним не говорили, боятся, не доверяют. Да и нет их в городе. Но если мы с тобой сейчас соберёмся и покажем свою силу, то потом колдун пойдёт нам навстречу.

– Что ты предлагаешь мне, Вольга? – сжимал кулаки Василий, – колдуны отца моего загубили, принесли его в жертву, как скот.

– Клевета, Вася. Я узнал, что не колдуны то были. И не по их приказу. То был чародей Вахрмей-собака. Оборотень, вождь белых волков. Он набрал уже целую армию упырей, при помощи которых пытается давить на колдунов. Ничем не брезгует, пёс. Его Добрыня тогда и уговорил принести эту грязную жертву. Тогда Вахрамей со своим кланом состоял в союзе чародеев, а теперь и союза больше нет, и чародейского войска. Так что руки наших колдунов здесь чисты.

– Столько лет, столько лет я думал, что это они, – поднялся на ноги Василий. – Симаргл тебя побери, Святослав. Я ведь им много зла причинил, и Угоняй теперь мой злейший враг. Мы дали слово друг другу встретится в поединке и сразится насмерть. А теперь ты предлагаешь мне стать с ним в один строй.

– Против Добрыни, против обращения Новгорода в христианскую веру. Как победим общего врага, тогда и отдашь ему долг чести. Сейчас же нужно выполнить свой долг перед дружиной.

– Дружина-то, поди, вся останется со Стояном, будет поддерживать Добрыню.

– Будет, но тайно будет на стороне Соловья. Добрыня здесь чужак, и христиане здесь чужаки, изгоним же их.

– А как же Костя Новоторжанин? Он мой брат, так же, как и твой.

– С Костей ничего не будет. Сдастся в плен, а потом мы его выручим. Давай же, Вася, решайся. Десять лет назад Добрыня уже устроил здесь крещение, нельзя, чтобы это повторилось. Новгород – это не уличная девка, чтобы каждые десять лет веру менять. Свергнем Добрыню, будем добиваться, чтобы мой отец, твой крёстный отец стал новым посадником. Я уже обговорил это с Угоняем, он не против. И тогда другая жизнь начнётся, тебя в дружину возьмут, кончатся твои мучения.

– Эх, Свят, Свят. Так и быть, друг, я с тобой. Но только сражаться я буду не под началом Чурилы, а сам, своим отрядом.

– Как скажешь.

И старые друзья пожали друг другу руки. Пришло время идти в бой, и на этот раз не в шутовском колпаке и длинной красной рубахе, а в настоящей кольчуге и в шлеме. Мастерские Бориса Вольги делали отменные кольчуги, несколько таких его сын принёс своему другу.

Нужно сказать, что Костя Новоторжанин, несмотря на все притеснения христиан со стороны язычников, в то лето чувствовал себя счастливым. Любимая жена Ольга недавно объявила ему, что ждёт ребёнка. Скоро Костя должен был стать отцом, и жизнь для него обрела теперь новый смысл. Когда в Новгороде начался переполох, будущий отец семейства стал готовиться к худшему, ни на мгновение не расставался с кинжалом и всегда одевал кольчугу, когда выходил из дому, всегда был на стороже. Ольга тревожилась за мужа, но он успокаивал её, мол, это так, на всякий случай. Однажды ночью в их дверь раздались настойчивые стуки. Ольга проснулась первой и принялась будить своего мужа. Костя, продирая глаза, спешно нацепил на себя кольчугу, взял кинжал и направился ко входу. Когда он открыл дверь, то увидел несколько знакомых лиц, укутанных в тёмное облачение. Когда они вошли, хозяин дома окончательно признал священников из клира отца Иоакима.

– Приветствуем тебя, Костя-богатырь, – поклонились они.

Костя не сразу понял, что опасность миновала, но поклонился в ответ, а гости уже заполнили его дом.

– Отец Иоаким с вами?

– Нет, он на подступах к городу, вместе с Добрыней, – отвечали миссионеры, – завтра, в пятницу, они будут здесь, не торжище, крестить народ.

– Их не пустят, – вымолвил Костя, – кто-то предупредил Богомила, что идёт Добрыня. Угоняй собрал ополчение.

– Значит, будет битва, – спокойно отвечали гости.

– Вы хотите, чтобы я вооружил верующих?

– Пришло время волхвам сдержать своё слово.

– Сдержать своё слово… погодите, – забеспокоился Костя, – но ведь пятница уже завтра, я не успею найти волхвов и предупредить их.

– Как знаешь, Костя-богатырь, но лучше поторопись, – отвечали миссионеры, направляясь к выходу.

– Как? Вы не останетесь?

– Ещё ко многим христианам мы должны зайти. Мы не покинем города, мы пришли сюда, чтобы нести людям слово Божье.

И с этими словами они покинули дом Новоторжанина. Все родные уже встали с постелей, но все понимали, что Косте нужно побыть одному, собраться с мыслями, и потому не беспокоили его. Нужно было действовать точно и быстро, а для этого нужно было иметь в голове чёткий план действий. Садко, надо идти к нему, предупредить его. Садко всё знает, он поможет. Но сейчас ночь, купец, наверняка, спит в служилой избе, и поднять его с постели, не разбудив других со двора Стояна, было невозможно. Нужно было действовать в одиночку и рассчитывать только на себя. Для начала Костя решил заглянуть в избу, где волхвы собрались в прошлый раз. Какой-то шанс был, что и сейчас там кого-то можно найти. И Новоторжанин надел поверх кольчуги кофтан, запихал в его складки кинжалы, подпоясался и покинул дом. Большое расстояние от своего дома до реки Волхов он прошёл на редкость быстро. В лунном свете водная гладь выглядела завораживающе, блестела и переливалась. Иногда в тихих водах Волхова бултыхалась какая-то рыба, да сверчки стрекотали в траве, а так, в городе было невероятно тихо, тысячи людей ещё спали, ни о чём не подозревая, даже собаки на лаяли. Трудно было представить, что завтра здесь поднимается невиданный шум, зазвенит сталь, раздадутся крики боли и снова польётся кровь, и окрасятся чистые речные воды красным цветом. «Бам, бам, бам», – раздавались эхом удары Кости по двери. Никто не открывал, видимо, и не было здесь никого. Но если здесь никого нет, то Костя и не знал, куда пойти ещё. В дом к Борису Вольге? Глупо и слишком рискованно.

– Кого там нечистая принесла? – послышалось вдруг за дверью.

– Костя Новоторжанин. С вестями от Иоакима.

Дверь отворилась, и Костя узнал волхва. Они были здесь. Святослав радостно встретил своего друга. Вместе с ним в избе было всего четыре чародея, но Родима среди них не было, хоть он-то и был нужен.

– Он ещё не в городе, – говорил Вольга, – где его искать, я не знаю.

– И что же делать? – разочарованно опускался на лавку Костя.

– Без него справимся, – отвечал один из волхвов, – у нас много знакомых, которые придут завтра на торжище, которые давно злы на Угоняя.

– И что же нам делать? – тревожился Костя.

– Передай миссионерам, – поднялся один из волхвов, – завтра мы будем с ними. Конечно, не в таком количестве, как хотелось бы, но, думаю, этого должно хватить. Всё зависит от того, сколько людей приведёт с собой Добрыня. Если столько же, сколько уходило с ним из Новгорода, то нам будет просто.

– Что ж, тогда прощайте, и до завтра, – поднялся с места Костя. Оба друга крепко обнялись. Впереди их ждал непростой день, и вряд ли им сегодня доведётся выспаться. До самого рассвета Костя расхаживал по городу, и, как взошло солнце, мужчины христианской веры стали собираться в храме Преображения. Настоятель храма забрался на колокольню. Когда придёт время, он должен был дать сигнал, и христиане по звону колокола должны были начать шествие на торжище. Никогда они ещё не были сплочены между собой так, как сейчас, никогда ещё не были так уверены в своей правде. Вскоре сам князь Добрыня сделает Новгород христианским, закончится время гонений и страданий, и восторжествует, наконец, христианская вера. Был уже обеденный час, торжище должно было быть уже переполнено, но торговцы куда-то запропастились, да и сам воевода не появлялся. Костя решил подняться на колокольню к настоятелю и лично взглянуть на происходящее. К его удивлению, торжище было почти пусто. Не было ни христиан, ни язычников, ни купцов с иноземным товаром. Лишь кое-где стояли торговые палатки, да в основном принадлежащие земским, приехавшим из окрестных сёл. Это был недобрый знак. Наверняка, торговцев предупредили и под страхом смерти запретили сегодня идти торговать. А, может, Новгород теперь так захотел свободы и независимости, что торговый люд как один ополчился против Добрыни. Христиане с трудом ещё удерживались внутри храма и вот-вот готовы были выйти и обнаружить своё присутствие. Но тут снаружи раздался голос тысяцкого Угоняя:

– Эй, христиане! Мы знаем, вы там, внутри. Сложите оружие и выходите. Мы знаем, что сегодня вы собирались воевать против нас. Хотели зайти с тылу. Но если вы сдадитесь, мы сохраним вам жизнь.

Костя сжал в руке кинжал. Они оказались в западне, их план провалился. Их предали, вероятнее всего, волхвы. Но Святослав? В это невозможно было поверить. Настоятель спустился с колокольни вниз.

– Я видел корабли на Волхове, – заговорил он, – наши, добрынинские. Они плывут, и их очень много. Господи, слава тебе!

– Странно, что Угоняй здесь, – заговорил Костя, – кто же будет биться с Добрыней? Неужели Чурила и Васька? Нет, быть такого не может, не будет Вася сражаться под началом Угоняя. Если ещё и он…. Вот что, братья. Мы должны продержаться здесь, во что бы то ни стало, продержаться, как можно дольше. Протянуть время.

– Куда уж дольше, Костя, пить охота, невмоготу уже.

– Выходи собака! – приказывал Угоняй, – а то сожгу вас вместе с вашим храмом.

– Не сожжёшь! – прокричал ему в ответ Костя, – пожарище на другие дома перекинется, полгорода сгорит из-за тебя.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17