
Полная версия:
Жизнь бывает не только одна. Том 1
— Ангидрид твою валентность через три колена в душу! — вслух выругался Макс.
Он залез в карман шкуры и вытащил горсть трофейных медяков, добытых с трупа варвара-изгоя. Память Гриуса тут же услужливо подсказала местную денежную систему:
В одной золотой монете — 10 серебряных.В одной серебряной монете — 10 медных. Итого, один золотой — это сотня медяков. А четыре тысячи золотых — это четыреста тысяч таких монет! На ладони Макса сейчас сиротливо звенело как раз 27 медных монеток. Куча бабла требовалась, просто целая гора.
— То есть, чтобы нас тупо пустили на порог, мне нужно где-то раздобыть четыре куска золота, — Макс выдернул топор из пня и цинично оскалился под покровом красноватой луны. — При моем нынешнем раскладе — это годовой план по грабежам, убийствам и жесткому криминалу. И это я не говорю еще про рекомендацию от благородного… Ладно, рогатый, забудь про легкий путь. Школа магии откладывается минимум на один год. Этот год мы будем выгрызать это золото зубами. Нас ждут жесткие, кровавые и, надеюсь, веселые времена. И с рекомендацией, я надеюсь, как-нибудь разберемся. Всё будет — главное, чтобы нам за это ничего не было. Да и тело парня надо подкачать, а то девки засмеют, когда до дела дойдет.
Макс сделал паузу, переводя дыхание и вытирая пот со лба. На его лице заиграла похотливая, циничная ухмылка.
— А секс в моих планах стоит на одном из первых мест, уж поверь бывалому бабнику цинику, — продолжил он как ни в чем не бывало. — Я как-то в одной прошлой жизни был тоже правитель, как ты, и у меня был гарем из двадцати жен и наложниц. Знаешь, что они вытворяли и умели… Мне до сих пор сладко вспоминать. Все эти женские штучки, выпуклости и впадины, где там у них, у женщин, на какую кнопку нажимать, чтобы она завелась и мчалась к финишу, как Михаэль Шумахер в гонках Формулы-1. Тем более я еще отлично помню, где находится эта таинственная Точка G. Открою тебе тайну, рогатый — Точка G находится примерно в трех-пяти сантиметрах от входа. Ну, какого входа — не маленький, сам догадаешься. Тасамая ребристая зонана передней стенке и главное ритмично на неё надавливатьжестом «подзывающего» пальца...
Он лениво пнул носком сапога трухлявый пень и хитро прищурился.
— Кстати, о рогах. Я всё спросить забывал. Почему ты, Люциус, собственно, рогатый? В смысле, я понимаю, что ты сейчас козел по жизни, но я про физический план. Ведь у тебя, как я вижу на твоем ментальном отображении в нашей голове, и в самом деле есть рога. Небольшие правда, сантиметров пять-шесть, но всё же рога. Это у вас, демонов, как у оленей — сезонная штука? Или это дедушка постарался?
Люциус внутри подавился собственным высокомерием. На секунду в ментальном поле повисла звенящая, ледяная тишина.
«Не смей. Осквернять. Память. Моего. Рода!»— прошипел маг в сознании так, что у Макса по спине пробежал холодок, несмотря на то что он вроде бы согрелся, закутавшись в шкуру варвара. «Мой дед был Белиэр — демон, Лорд Бездны! Настоящий, чистокровный Архидемон! Эти рога — знак высшего происхождения, они передаются по мужской линии как символ несокрушимой воли и древней крови! Мой отец гордился ими! Я гордился ими! Они пробивали крепостные ворота!»
«Ну-ну, не пыхти, —Макс примирительно поднял здоровую руку, хотя в его мысленном голосе вовсю плясали бесенята. — Я же не говорю, что это плохо. Это отлично объясняет, почему ты такой упёртый. Генетика, куда деваться. Просто забавно получается: Великая Богиня, чистое создание света, засунула душу потомка самого Белиэра в тело забитого храмового сироты. Наверное, у неё специфическое чувство юмора. Или она просто решила, что "рогатому" самое место в дерьме».
Макс заинтересованно прищурился, опускаясь на поваленное дерево:
«Погоди. Лорд Бездны? Это что, титул такой? Типа "Его Темнейшество"? И как тебя, такого чистокровного, угораздило оказаться в теле парня, который жрал заплесневелый хлеб в храме? Дедушка выгнал из дома за профнепригодность?»
Люциус недовольно заворочался в глубинах сознания, но непреодолимая жажда похвастаться благородным происхождением предсказуемо победила паранойю.
«Мой прадед, Азазель де Белиэр — или просто Лорд Азазель, — был приближен к Верховному Архидемону Домена и являлся его правой рукой именно по внутреннему управлению, —ментальный голос мага наполнился гордым пафосом. — Но Белиэр… Белиэр, его сын и мой дед, стоял выше этого. Он с самого детства терпеть не мог всю эту нечисть в Адском Домене. Особенно этих вертлявых, вонючих бесов и чертей. Да и сами демоны были еще те хитрожопые, жопорожие и злопамятные твари. Никакой эстетики, только хаос, гниль и эта вечная вонь серой на каждом шагу... Запах застарелой, спекшейся крови и паленой плоти — в Домене Ада непрерывно работали пыточные чаны и плавильни душ грешников, так что этот сладковато-металлический смрад гари въелся там в каждый камень на километры вокруг».
Макс согласно кивнул, хотя маг этого не видел:
— Знакомая тема. Везде одно и то же. Начальство — уроды, подчиненные — идиоты. — Когда Белиэр вырос, и надо сказать что его всегда тянуло к магии, узнать все её тайны — это мне сам дед говорил, — продолжил Люциус, окончательно входя во вкус, — он узнал тайные тропы и через магический портал выбрался в один из миров, населенных разумными. Там он очаровал дочь местного графа (мою бабушку) и женился на ней. Когда демоны его нашли, Белиэр уже был официальным наследником и фактически управлял всем графством. Он сумел откупиться от этих жадных тварей демонов, чтобы его оставили в покое. Потом он сам стал официально графом и очень уважаемым разумным в том мире.
— Стоп, — Макс поднял палец вверх. — То есть твой великий дед, Лорд Бездны, тупо сбежал из преисподней, потому что ему воняло серой, женился на дочке аристократа и стал обычным помещиком? Люсик, да твой предок — величайший тролль во Вселенной. Я его уже уважаю.
— Не смей так говорить о Белиэре! — взвился Люциус. — Он сохранил чистоту крови!
— Да-да, чистоту, — хмыкнул Макс. — Настолько чистую, что теперь у его потомков вместо детей рождаются тараны для дверей и ворот. Но я смотрю, ты не особо паришься по поводу внешности, я имею ввиду рога?
— А что в них такого? — искренне возмутился маг внутри головы. — Многие считают и думают, что это признак древней крови, когда демоны правили во многих мирах. И это так и есть на самом деле, в моем мире это был знак принадлежности к самым корням высшей аристократии — древнее нас только боги. Я всегда радовался, что эти рога передаются в нашем роду по наследству, а не хвост. Вот тогда было бы не очень весело сидеть на троне. Я вообще-то из рода правителей, и не важно, кем и где мы правили. Главное — наш род всегда был выше других! — Логично, — признал Макс. — Хвост бы мешал сидеть на троне. Слушай, а тебе вообще сколько лет? Ты выглядишь в моем ментальном восприятии на все пятьсот, но на вид выглядишь совсем не старым, для архимага это, наверное, еще молодой возраст.
— Почти пятьсот, — с гордостью отозвался Люциус. — Да и еще столько бы жил, тем более я из древнего рода, и был Архимагом, смертный. Меня погубили не враги на поле боя, а грязные придворные интриги. Пока я был занят развитием своих магических способностей — правлением своей маленькой страной совсем не занимался, переложив все на своих советников и приближенных. Вот они и устроили заговор. Какая-то мразь подсунула мне нестабильный мощный артефакт во время ритуала…
— Немудрено, что ты всё просрал, — жестко оборвал его Макс, решив еще сильнее разозлить сожителя. — Просрал всю свою хваленую родословную, и теперь ты даже не червь. У червя хотя бы есть собственное тело, а ты — нечто. Точнее, обычный магический паразит, который присосался к моему телу.
Люциус яростно забился в ментальных путах, пытаясь прожечь дыру в сознании Макса, но барьер Богини надежно гасил его гнев.
— Ты… ты жалкий червь! — брызгал ментальной слюной маг. — Когда я верну свою плоть, я насажу тебя на свой посох! А потом из твоей черепушки сделаю себе ночной горшок!
— Сначала рога обломаешь, — лениво парировал Макс. — Так, всё. Хватит лирики. Нам надо все успеть за год. Пошли тренироваться. Нам нужно четыреста тысяч медяков, а не обсуждение моей половой жизни и твоих предков-демонов. Ты разве забыл, что нам надо в первую очередь выполнить приказ нашей Богини-Повелительницы? Или ты имеешь против неё какой-то умысел? «Богиня устроила нашему эго жесткий reset, пообещав распылить на атомы».
— Во славу Великой, мы обязаны найти эти деньги и исполнить её волю! — патетически воскликнул Люциус, а про себя испуганно подумал: «Этот сумасшедший землянин погубит нас в первой же канаве. Надо подыгрывать ему, пока я не найду способ вернуть плоть…»
«Вибрируй-вибрируй, маг перемаг, —мысленно ухмыльнулся Макс в самый глубокий, скрытый сектор разума, крепче перехватывая топор варвара. — Думаешь, я не вижу, как ты дрожишь? Ничего, за этот год я найду способ пробить барьер и высосать твою магию досуха. И я буду тоже магом, абсолютно независимым от этого сожителя. А пока — ты мой бесплатный лекарь и навигатор».
— Ну, раз нам пока спешить некуда, и в Академию Магии мы решили поступать только через год, надо как следует подкачать и тело, и магию, — Макс лениво потянулся, разминая плечи. — Пожалуй, задержимся в этом тихом месте еще на неделю. Верно я говорю, Люциус? Слава Великой!
«Конечно, надо стать сильнее, чтобы мы выполнили задание нашей Всемогущей Богини, —ментальный голос мага так и брызгал ядом, хотя в нем отчетливо сквозило вынужденное согласие. — С моей помощью тупой солдафон хотя бы не сдохнет в первой же канаве от собственной глупости. Да и я вместе с тобой не отправлюсь на самое дно Нижнего Мира, откуда дороги назад уже нет».
Выбора у них действительно не было. Двум непримиримым хищникам оставалось либо вместе выполнить жесткий приказ Богини — либо сдохнуть окончательно и навсегда.
Глава 4. Побочные эффекты эволюции
На седьмое утро Макс проснулся от того, что мир вокруг заиграл совершенно новыми, сумасшедшими красками. Он открыл глаза в предрассветных сумерках и охуел от тихого ошеломления. Вокруг царила непроглядная темень под навесом исполинских деревьев, но Макс видел каждый листик, каждую прожилку на коре так ясно, словно врубили мощный прожектор. Контуры веток фосфоресцировали мягким зеленоватым светом. Ночное зрение прорезалось внезапно, следом за окрепшими мышцами. Но потом пришли запахи — они как ураган ударили ему в нос, просто сшибая Макса с ног.
Люциус внутри его головы сладостно зажмурился, чувствуя, как его собственное эго раздувается вместе с укреплением каркаса тела. Оказывается чем крепче тело Макса — тем сильнее чувствовал себя и маг в своей ментальной оболочки! Намертво вшитый в нервную систему парня, маг ощутил прилив сил.
Если к новому ночному зрению Макс привык относительно быстро, то вот прорезавшийся собачий нюх устроил его измученной земной психике настоящий, блядь, геноцид.
Макс, еще сонный, шмыгнул носом с утра и резко, на одних армейских рефлексах, отпрянул назад. Защищая голову левой рукой, он грязно матерился на весь притихший лес:
— Твою ж матушку через коромысло! Что так воняет — аж глаза, сука, режет. Как будто кто то прямо мне на голову насрал и не только на голову, как будто я в какой то в помойной канализации сижу, творится какая-то хуйня нездоровая…
— Что?! Кто там?! Враги?! Преследователи из храма?! — тут же панически заверещал в черепушке перепуганный Люциус.
Маг за ночь как-то расслабился и, можно сказать, задремал, поэтому с перепугу вообще не догнал, что так взбудоражило землянина. В его ментальном тоне привычно сквозила паранойя, и он судорожно пытался сообразить, куда направлять остатки магии, чтобы продемонстрировать Богине свою полезность, защищая своими магическими силами это тело.
Макс осторожно потрогал свои жесткие, отросшие за неделю волосы, подозрительно понюхал пальцы, а потом яростно задрал голову вверх, всматриваясь в раскидистую крону циклопического исполина. Там, на высоте хорошей пятиэтажки, на толстой замшелой ветке сидела мелкая пушистая белка. Тварь замерла, бесцеремонно уставившись на парня своими черными бусинками, и брезгливо подергивала хвостом.
— Да никого, Люсик, отбой, — Макс злобно сплюнул под ноги и зыркнул на грызуна взглядом бывалого киллера. — Просто эта рыжая падла решила справить нужду прямо над нами. А у меня в носу от её художеств так рвануло, будто она мне лично на переносицу целую кучу навалила. Слышь, рогатый, урежь ты моему мега-обонянию фитиль, а? Маг пере- маг, сделай что-нибудь! Я так до Окхейма не дойду — либо задохнусь к чертям от запахов этого лесного туалета, либо чихну так, что у меня последние портки лопнут!
— Учись контролировать, — ответил ментально маг. — Ведь раньше ты как-то мог. Или хочешь сказать, что тебя беспокоит эта вонь? Так ты же вырос в этом дерьме, и всё это тебе должно быть свое родное, домашнее. Отвык ты, я смотрю, Макс от родного дома — раз так пугаешься запаха его родимого.
— Ёбушки-воробушки, блядушки-оладушки, творится какая-то хуйня нездоровая… — пробормотал Макс, зажимая нос левой рукой. — Люсик, ты что со мной сделал, пес поганый? Я-то раньше постепенно учился контролировать свой собачий нюх, а здесь мне его сразу включили на максимум! Я теперь каждую мышь за версту чую. Каждую насранную кучу говна в радиусе мили чувствую так, как будто она прямо здесь, рядом со мной лежит, буквально!
Люциус внутри сознания лишь оскорблённо фыркнул, а про себя брезгливо подумал: «Невежественный смертный… Радуйся, что твоё сморщенное ядро вообще усваивает крупицы моей высшей демонической эссенции. Это перестройка под хищника высшего порядка!»
Но вслух, помня о смотрящей где-то наверху Повелительнице, патетически выдал:— Это естественный процесс, сосуд Великой! Твои каналы расширились, и теперь тебя хрен кто врасплох застанет! Во славу Богини, разумеется!
Макс лишь мысленно ухмыльнулся, глубже пряча под ментальный бетон план будущего освобождения от Богини-Повелительницы. К этой «собачьей жизни» действительно придётся адаптироваться ещё несколько дней. Лес, который раньше казался просто кучей деревьев, теперь орал миллионом удушливых, плотных запахов — от мускусного следа пробегавшей куницы за версту отсюда, до гниющих в трёхстах метрах полян с какими-то вонючими грибами.
Макс, продолжая брезгливо зажимать нос, не выдержал. Он резко дернул край своей потрепавшейся рубахи, оторвал несколько плотных полос ткани, скрутил их в плотные жгуты и решительно засунул себе в обе ноздри.
— Ну вот, — сипло пробормотал Макс через рот, принюхиваясь к внутренним ощущениям. — Так-то оно получше будет. Теперь жить можно, хули.
— Тебе надо тренироваться уменьшать и усиливать это твое новое умение, — ментально отозвался Люциус, в чьем голосе сквозила снисходительная поучительность Архимага. — Собачий нюх — штука полезная, если уметь его контролировать. Ведь раньше, насколько я знаю из твоей ментальной памяти, ты вполне успешно им пользовался. Настрой каналы восприятия, тупой смертный.
— Разберемся, надо просто потренироваться, — отрезал Макс, поправляя тряпки в носу. — Думаю, за день — ну, максимум за два, всё придет в норму. Мозг адаптируется. А теперь пошли к ручью. Я с этим открывшимся мега-обонянием сам рядом с собой находиться не могу, пиздарики на вонючем шарике. От меня сейчас несет всяким застарелым дерьмом, потом и кровью варвара, что аж тошно. Пошли к воде. Надо хорошенько помыться и вещи постирать. Особенно эту трофейную шкуру. Ты ведь поможешь мне её высушить до наступления ночи? А то в этих краях после заката свежо, я без шкуры к утру просто околею.
Люциус недовольно буркнул, но возражать не стал, и Макс уверенно отправился к ручью.
Добравшись до проточной, ледяной воды, он сбросил шкуру и одежду. Тщательно, до скрипа отмылся сам, смывая недельную лесную грязь, а затем принялся за стирку. Вся его нехитрая одежка состояла из длинной холщовой рубахи да простых штанов. Закончив с полосканием, Макс развесил мокрые вещи на ветках и уселся на поваленный ствол прямо под лучи жаркого летнего солнца.
Когда тело наконец согрелось и обсохло, Макс перевел взгляд на тяжелую, впитавшуюся влагой кабанью шкуру, которая на солнце сохла бы до следующего пришествия Богини.
— Ладно, одежда и так скоро высохнет, — сказал он, поднимаясь. — Давай, Люси, врубай свои магические фены, будем шкуру сушить. И Макс под чутким, но ворчливым руководством мага впервые попробовал направить крупицы внутренней энергии на просушку плаща. Поначалу каналы Гриуса слушались из рук вон плохо. В первый раз Макс так круто переборщил с потоком тепла, что шкура в его руках жалобно затрещала, пустила вонючий дымок и чуть было не загорелась к чертовой матери. Макс вовремя отдернул руки, грязно выругался, но со второй попытки дело пошло ровнее. Кое-как приноровившись, они с магом всё-таки распределили горячую демоническую эссенцию по всей поверхности, полностью высушив тяжелый мех.
Вернувшись к месту своей постоянной стоянки, Макс решил, что пора разводить костер. Он вытащил из кармана тот самый странный костяной артефакт, который они добыли с трупа убитого варвара-изгоя, и попробовал активировать его, как делал раньше. Но в этот раз что-то пошло не так. Артефакт лишь брезгливо пшикнул, брызнул в разные стороны жалкими, дохлыми искрами, но разжечь сухие дрова, которые Макс заранее приготовил для костра, так и не смог. Сколько парень ни крутил костяшку в пальцах, она оставалась мертвой.
— Всё, смертный, — ментально сообщил Люциус, в чьем тоне проскользнуло злорадство. — Артефакт полностью себя израсходовал, выгорел дотла. Зарядить его в этих условиях нет никакой возможности, у него накопительный контур сдох.
Макс недовольно нахмурился, выбрасывая бесполезную кость в кусты. — И что делать? Как нам теперь огонь добывать? Предлагаешь мне, как первобытному человеку, палочки друг об друга тереть, пока у Гриуса мозоли на руках не выскочат?
— На то у тебя в башке сидит Великий Архимаг, а в твоем теле благодаря мне — прорастает магия, — высокомерно ответил сожитель. — Надо научиться пользоваться собственной силой, неуч. Пора осваивать элементарный розжиг костра.
И Макс, вздохнув, начал магичить. Люциус ментально направлял потоки, заставляя парня концентрировать волю на кончиках пальцев. Но, как и со шкурой, эта затея не задалась с самого старта. В начале из ладони Макса вылетали лишь крошечные, сизые искры, которые гасли в воздухе, даже не долетая до сухой растопки. Макс злился, каналы Гриуса раскалялись, и на третью или четвертую попытку землянин вложил в удар всю свою бойцовскую злость.
Результат превзошел все ожидания. Магические пиздарики на воздушном шарике!
Из правой руки Макса со свистом сорвался приличный, размером с хороший кулак, ярко-красный пламенный шар. Сгусток чистой кинетической и тепловой энергии с грохотом врезался точно по центру заготовленного костра. Вот только сухие дрова от этого не загорелись — их с глухим хлопком просто разбросало в разные стороны мощным мини-взрывом.
Но самое хреновое для Макса было в другом. Одна увесистая, раскаленная дровишка отлетела рикошетом от земли и прилетела Максу со всего маху точно между ног. Прямо по его новообретенным, внушительным бубенчикам. — А-а-а-у-у-у, сука-а-а-а! — дико взвыл на весь лес бывший полковник ГРУ, мгновенно теряя равновесие.
Он с размаху грохнулся на колени, а затем повалился на бок, скрючившись эмбрионом и намертво прижав ладони к пострадавшему месту. В глазах потемнело так, словно Богиня снова засунула его в гроб. Если сказать проще — Макс словил чистейший болевой оргазм.
Макс минут пять просто хрипел, катаясь по траве, а когда к нему наконец вернулся дар речи, на Люциуса обрушился такой шквал изощренного трехэтажного земного мата, что маг в сознании даже растерялся от обилия новых терминов. Макс обзывал рогатого всеми нехорошими словами, какие только мог вспомнить за двадцать лет службы и следующих пяти жизней.
Люциус, впрочем, быстро пришел в себя и внутри сознания откровенно, сладостно посмеивался, чувствуя чужую боль как легкое ментальное щекотание. Люциус мог в отличии от Макса очень хорошо контролировать болевые ощущения, притупляя их, и наоборот мог усилить, если эти ощущения были приятными.
— Ты сам виноват, тупица, — ехидно комментировал маг. — Силу контролировать надо, а ты вбухал туда энергии как на боевой таран. И вообще, ты неуч, да и Богиня говорила что ты тупой. Если собрался учиться истинной магии, ты должен безропотно терпеть боль и превозмогать любые трудности!
— Да пошел ты на хрен со своим превозмоганием! — яростно огрызался Макс, медленно приподнимаясь на локтях и все еще тяжело дыша. — Превозмогать я согласен! Но не по яйцам же мне собственной магией бить, маг пере-маг! Вот тебя, когда ты в своей хваленой Бездне магии учился, твой дед-архидемон тоже с ходу по яйцам бил?! Нет, ты отвечай, сколько раз своей магией по своим яйцам получал? А знаешь, это очень больно и обидно, давай я тебе так же сделаю — хотя о чем я, где ты и где твои яйца? И вообще будут ли у тебя твои собственные яйца?
Люциус оскорбленно замолк, решив проигнорировать дедовскую тему, но градус веселья в его ауре заметно снизился.
В общем, попрекали друг друга еще минут десять, но всё-таки Макс и Люциус пришли к единому, разумному мнению: для начала нужно научиться просто поджигать костер, а не устраивать локальную бомбардировку. Опытный архимаг быстро понял причину провала:
— Повторяю еще раз, специально для таких тупых как ты Макс. Ты подаешь магию слишком грубо, рывком. Надо дозировать энергию крохотными, ювелирными порциями. Представь, что ты не кидаешь гранату, а плавно зажигаешь крохотную искру на фитиле.
Сделав еще около десятка осторожных, неудачных попыток, Макс совместно с магом наконец-то нащупал нужный баланс. К исходу дня парень научился без каких-либо проблем, одним коротким щелчком пальцев разжигать идеальное пламя, даже если в костер были навалены довольно толстые и сырые ветки. На следующее утро Макс проснулся со стойким ощущением, что его молодой, стремительно растущий организм требует нормального, плотного топлива. Кабаньи запасы подходили к концу, а тренировки с огненными шарами выжали из тощего тела Гриуса последние соки. Скрученные тряпки из ноздрей Макс уже вытащил — за сутки мозг более-менее приспособился фильтровать лесной «туалетный» угар, хотя обоняние всё еще оставалось чутким, как у матерого волкодава.
— Ладно, Люциус, — мысленно буркнул Макс, затягивая пояс на штанах и перехватывая топор варвара. — Магию разжигать мы худо-бедно научились, бубенчики почти зажили, теперь пора заняться продовольственной программой. Пошли на охоту. Посмотрим, как твой демонический радар сработает в паре с моим новым носом.
Люциус в сознании высокомерно хмыкнул:
— Направь внимание к северной лощине, смертный. Моё ядро чувствует там странные, рваные колебания сырой энергии. Будто там бьется живое сердце, но как-то… неправильно. Слишком мощно для обычной лесной дичи. Макс принюхался. Действительно, утренний ветерок принес со стороны оврага густой, тяжелый мускусный запах, в который вплетался едва уловимый, покалывающий рецепторы аромат озона — точь-в-точь как перед хорошей грозой. Натренированные рефлексы сработали мгновенно. Макс пригнулся и абсолютно бесшумно, используя бонус к скрытности и новые хищные повадки, скользнул сквозь заросли исполинских папоротников.
Минут через двадцать тактического марша деревья расступились, открывая небольшую поляну у поваленного грозового дуба. Там, лениво пощипывая фиолетовую траву, паслась странная тварь. С виду — обычный лесной олень, но размером с хорошего тяжелого лося. Его шерсть отливала глубоким сапфировым глянцем, а между ветвистых, костяных рогов то и дело проскакивали крошечные, едва заметные зеленоватые искры статического электричества.
«Оба-на, — Макс залег в кустах малины, оценивая цель взглядом заправского загонщика. — Ни хрена себе расклады… Это что ещё за чудо-юдо с батарейками?»
— Это рогач, — ментально отозвался притихший Люциус. — Но его аура… она светится. Действуй аккуратно, землянин. Если он тебя заметит — зашибет на хрен своими молниями и не поморщится.
Макс цинично ухмыльнулся под покровом шкуры. Бегать за электрическим лосем по всему лесу в его планы не входило. Он медленно, стараясь не издать ни единого звука, зашел с подветренной стороны. Двойная скорость и реакция пассивно завибрировали на периферии сознания, готовые включиться по первому щелчку. Выждав момент, когда рогач опустил голову к земле, Макс резко врубил ускорение. Мир вокруг мгновенно застыл, превратившись в вязкое плотное желе. Олень медленно, словно в замедленной съемке, начал разворачивать свою массивную голову, но спец. агент Богини уже преодолел разделяющее их расстояние в три прыжка. Хлесткий, выверенный удар тяжелым топором варвара пришелся точно в основание шеи, пониже ветвистых рогов. Чистая армейская классика.

