Явь

Перей старался покидать избу до того, как в ход вступало лезвие из набора инквизитора. Сам инквизитор, оставался чаще в стороне и молча наблюдал.

Ратник привёл нового человека на допрос. После случая, когда один мужчина прямо перед допросом проглатил яд и упал с пеной у рта, всех новых приводили со связанными руками.

Мужчина выглядил нездорово худым. Руки и шея такие же костлявые как у Нагого. Под одним глазом синяк и само бельмо залито кровью. Смотрел он с презрением, без капли страха.

– Этот прыткий. Аккуратнее с ним. – предупредил ратный.

Мужчина ухмыльнулся и оглядел твердым взглядом всех.

– Не убоюсь я лжепророков, несящих в явь слова отравленные.

Инквизитор с интересом поднялся со скамьи и подошел к мужчине.

– Пророка, который дерзнёт от имени моего говорить, чего я не велел ему или от имени других богов – предайте его смертию. – сказал инквизитор.

– Глупец. Жизнь для меня служение, а смерть приобритение.

Какое-то время они пристольно смотрели друг на друга. Перей ждал, что инквизитор ударит связанного, но тот продолжил свою словесную дуэль.

– Неверным, скверным, убийцам, чародеям и идолослужителям участь в озере горящем огнём и серою. Это смерть им вторая.

– Ибо все боги народов – идолы. Иаве – бог наш истинный.

Перей Ахнул от удивления.

Иаве? Один из сыновей творца. Предатель и лжец. Мужчина только что признался в служении ему.

Инквизитор стал обшаривать мужчину, пока не нашел под поясом камушек и швырнул Нагому.

Яд!

– Твое?

Он покрутил в руках и ответил:

– Да, мое.

– Вяжите его.

Когда ратный развязал ему руки, то велел раздеваться, на что инквизитор ответил:

– Не нужно. Сам срежу. Она ему больше не пригодится.

Мазь зверобоя явно помогала инквизитору. Он стал больше говорить.

Нагой без слов понял, что этот допрос инквизитор проведет сам. Ратный задержался, посмотреть, что будет дальше. И только Перей молил творца, чтобы по корее узнать имя мужчины и выбежать на двор.

Левую руку как всегда оставили не связанной. Яцек снял свой плащ и встал над узником.

– Мне встречались такие как ты. Все вы одинаковые. Думаете, что ваш лже божество поможет пережить эту встречу, а потом молите о вскорой встречи с Чернобогом.

– Ты знаешь, как его зовут? – спросил шепотом Перей ратного.

Тот отрицательно замотал головой.

Инквизитор продолжал:

– Для меня такие как ты – всегда вызов. Вы правда крепкие орешки, но конец всегда один. Вы открываете душу творцу и врываетесь в его объятия.

Мужчина зароптал молитву.

– Иаве, не попусти мне быть искушаемым сверх сил моих. Дай мне твое облегчение, чтобы я мог превозмочь испытания мне уготовленные.

Перей заметил, как дрожат его руки.

Инквизитор придавил руку фанатика к столу и быстрым движением отрубил ему мизинец.

Перей отвернулся и стал глотать воздух. Крик мужчины оборвался. Это был кляп.

– Посмотри. – звук удара лодошкой по лицу – Посмотри! Это ожерелье сделано из костяшек пальцев.

Перей не смел повернуться. Он слышал как мычит с кляпом во рту узник и позвякивание костяшек. Желудок скрутило в узел. Это был плохой знак.

– Ты знаешь как трудно просверлить отверстие для шнурка в кости и не сломать ее?

Связанный что-то буркнул через кляп. Инквизитор продолжил:

– Костяшки пальцев очень тонкие. Для такого украшения подходят большие пальцы.

Мычание прекратилось. Фанатику не хватало воздуха и он громко пыхтел ноздрями.

– Я помню каждого на этом шнурке. Все они держались долго. Но поверь, твое упрямство будет бессмысленным. Вот этот первый: женщина по имени Дояна. Крала боярских детей и требовала выкуп. Всё бы ничего, да только детей этих она умерщвляла сразу. Я истязал её весь день. Она понимала, как только признается, что с детьми и где они, то её казнят. Но уже к ночи она молила о смерти. А вот это мужчина из доков. Звали его очень странно. Шушмам или чёт такое. Ко мне он попал уже без зубов. Выбили при поимке. Может его и по другому как звали. Да без зубов и свое имя неправильно произносил.

Перей в попытке проглотить желчь во рту сделал громкую отрыжку. Обернулся на инквизитора и встретил его взгляд. В глазах была усталость и боль.

– Как звать тебя, язычник? – спросил инквизитор выдернув кляп.

– Я тебе ничего не скажу, ублюдок!

– Ну имя то скажи. – с обидой произнес инквизитор.

– Сдохни! – крикнул он плюнул на иквизитора.

Слюна не достала до лица и попала на вязанную рубаху. Инквизитор вытер кляпом харчек и обратился к Перею.

– Я тебе имя потом назову. Ступай, коли невмоготу.

Перей вылетел стрелой на двор и уже в двух шагах от двери проблевался утренней ветчиной и капустой.

Перей бродил вокруг сгоревшей конюшни. Он отошёл подальше от избы, где вёлся допрос. Дождь лил до утра и почти всё потушил. Лишь местами дым стелился по земле от непотухших обломков.

Уже и небо не плачет по этому старому сараю.

С любопытством Перей рассматривал подплавленные железяки. Звенья цепи вытянулись и изменились при пожаре. Какая-то железная петля, наверное была ободом для ведра, растеклась по камню приняв его форму. Среди пепелища осталась стена, которая частично уцелела. Перей даже разглядел на ней остатки побелки.

Там, где был выход из конюшни земля была утоптана настолько, что даже дождь её не размыл. Перей проверил землю пяткой на прочность.

Каждый день лошади ходили туда- сюда утаптывая ее копытами. Интересно, а что с лошадьми? Всё горело, когда он проснулся, значит лошади уже умерли? Почему я ничего не услышал? А как вообще кричат лошади?

Перей стоял на утоптанной тропе, где раньше были ворота в конюшню и размышлял, как кричат умирающие животные? Ему доводилось слышать, только как умирают люди. А те куры, которым отрубали головы у него на глазах уже ничего не кричали.