Хозяин Леса

Хвоя хоть и испугалась той части, где девушка говорила о том, что на них могут напасть и истребить, но виду не подала.

— Ты очаровательная в своей молодости и наивности. Посмотрим, что на это скажет сам хозяин леса.

— Я его не боюсь! — Тара гордо вскинула подборок, пытаясь саму себя убедить в бесстрашии.

— А должна! — вышла из себя Хвоя. — Он могущественен, и за неповиновение...

— Настолько могущественен, что даже не понял, что перед ним иллюзия, а не океан. К чему ему могущество, если этот лес уничтожат?! Ответь мне, мы сможем выстоять? Сможем защититься от тех, кто по ту сторону? Я не собираюсь повиноваться ни ему, ни кому бы то не было, и когда он прилетит обратно, мы с ним поговорим.

— Что ж, я прилетел! — раздался резкий голос Бора позади девушки. Хранительница вздрогнула и медленно повернулась. Хвоя же склонила голову в поклоне. Она знала, что им предстоит трудный разговор. — Продолжай! Тебе ведь есть что сказать!

— Хвоя... — начала девушка, немного растерявшись. — Хвоя сказала, что я должна выйти за тебя.

— Да, теперь ты принадлежишь мне! — ответил Бор, и то, насколько это было высокомерно, эгоистично и по-собственнически, вывело Тарину из себя.

— Я никому не принадлежу, кроме себя самой! И я сама решу — выходить за тебя или нет. И пока я очень сильно сомневаюсь, что из нас получится отличная пара.

— Ты дерзкая, строптивая девчонка, но ты будешь моей женой, хочешь ты этого или нет. — Бор был возмущён и изумлён тем, что это девушка смела отвергать его. Ему хотелось схватить Тару и… Он сам не понимал, что хотел с ней сделать.

— Как бы не так! Я благодарна, что ты спас меня, но я не люблю тебя и вряд ли когда-нибудь смогу полюбить такого эгоистичного, самовлюблённого лешака! — выкрикнула Тарина. Страсти накалились до предела. Хвоя выронила корзинку с едой и испуганно переводила глаза с хозяина леса на девушку.

Быстрее ветра мужчина оказался вплотную к девушке, его жаркое дыхание опалило ей лицо. Хозяин леса схватил еë за кисти рук и повалил на мягкий мох, которым было устлано гнездо, прижимая еë всем своим телом.

— Отпусти! Сейчас же слезь с меня!

— И не подумаю! Я спас тебя, благодаря мне Сирин излечила тебя, и это твоя благодарность? Оскорбляешь меня в моëм же собственном доме? Ты должна быть счастлива, что выходишь за меня!

— Бор, отпусти её сейчас же! — грозно произнесла Сирин, но хозяин леса, как и Тара, не обратил на райскую птицу никакого внимания.

— Но я несчастлива! Брак не построишь на одной благодарности, он строится на любви. Тебе знакомо это чувство? Я сильно в этом сомневаюсь, и что-то подсказывает мне, что ты никогда, кроме себя, никого не любил.

— Да что ты знаешь обо мне? — опешил от возмущения Бор. Никто не смел с ним так разговаривать, и его распаляло то, что Тарина позволяла себе это.

— Я знаю то, что ты насильно хочешь заставить меня выйти за тебя, ты хочешь сломить мою волю, чтобы я потеряла самоуважение и стала послушной женой, но этого не будет! Я не люблю тебя!

Эти слова ещё больше задели хозяина леса, он стиснул зубы и сильнее сжал запястья девушки, отчего та вскрикнула и зажмурилась от боли. Бор почувствовал, как по телу прокатывается адреналин вкупе с желанием обладать. Он только что вернулся не с самой лучшей своей прогулки: он увидел людей, увидел помойку, в которую люди превратили планету, и испытал настоящую ненависть, он хотел уничтожить человечество, разорвать каждого корнями, затоптать, поглотить их. А сейчас Тара противилась ему, более того, она не выказывала никаких признаков почтения, да к тому же ещë и оскорбила его, обозвав лешаком, и тем, что ни капельки не хотела за него замуж.

Тарина пыталась как-то вырваться, но еë попытки не увенчались успехом. Хозяин леса желал еë, хоть и слабо отдавал себе в этом отчёт, за всю жизнь у него не было сексуальных контактов. Лесных дев он считал своими сёстрами, Хвоя для него была словно мать, и подобных чувств, которые у него возникли к Тарине, он не испытывал.

Хвоя понимала, что Тара выросла в совершенно другом обществе с другими устоями, и она так просто не покорится судьбе. Ей было жалко девушку, и она было хотела вмешаться, но еë опередили.

— Прекратите это немедленно! — раздался громоподобный голос птицы Сирин. — Вы находитесь в моëм гнезде, так что ведите себя подобающе. Встаньте.

Хозяину леса пришлось повиноваться птице Сирин, и он нехотя встал. Тарина с ещë более позеленевшим лицом еле сдерживала подступившие слëзы, она смотрела куда угодно, только не на Бора, и желала, чтобы он оставил еë в этом гнезде и убрался.

— Время уже позднее. Пускай Тара останется со мной в гнезде, успокоится и обо всём подумает. Сегодня был очень тяжёлый день, нам всем нужно набраться сил и отдохнуть.

— Как скажешь, великая птица Сирин. Надеюсь, что завтра Тара придёт в себя и одумается.

На эту его реплику девушка только смерила гневным взглядом хозяина леса, и он ответил ей тем же.

— Дорогой Бор, я право устала за сегодня, мне нужно восстановиться, а завтра приходи сюда, и я уверена, вы сможете договориться.

— Будь по-твоему, Сирин, я подчиняюсь твоей воле и твоему желанию. Пойдëм, Хвоя!

Глава 3

Бор, обернувшись волком, нёсся как стрела, и Хвое, которая сидела на нём верхом, пришлось держаться изо всех сил, чтобы не свалиться на землю. Наконец, они остановились около священной реки Данаэль, названной так в честь богини воды. Река брала своё начало в горе Агун, где по глубокому горному ущелью она стремительно несла свои воды, создавая частые пороги и живописные водопады, что украшали собой горный пейзаж. Дальше Данаэль спускалась на равнину, плавно пересекая владения царя леса. Луна серебристым светом касалась ровной речной глади, и каждое существо чувствовало её мистическую таинственную силу, глубину и непостижимость. Изредка были слышны всплески рыб, которые противились естественному порядку вещей и отказывались ночью спать, стрекотание светлячков, светящихся под покровом сгущающихся сумерек, и уханье сов, которые только-только начали свою охоту на полёвок.

Хвоя и Бор седели в тягостном молчании на берегу Данаэль. Хозяин леса был в глубокой задумчивости, и, по своему обыкновению, запустил руку в серебристо-зелëную бороду и извлёк оттуда старенькую трубку. Она принадлежала ещë его отцу, Колояру, — единственная вещь, которая осталась от него. На поясе у него висел мешочек, где хранились сушёные курительные травы. Измельчая, перетирая их пальцами, он забил трубку и закурил. Потрескивание трав, приятный дымок, который нехотя, лениво поднимался наверх от густого вечернего воздуха, действовали умиротворяюще, как будто всё в жизни владыки леса оставалось по-прежнему, как будто этот вечер был одним из многих, но это спокойствие было обманчиво. Внутри хозяина леса клокотала боль и ненависть, и он хотел их хоть как-то унять. Не испытывая подобного прежде, ему сложно было совладать со своими эмоциями. Сегодня ему многое было в новинку, но воды Данаэль успокаивали владыку, он пристально вглядывался в них, пытаясь собраться с мыслями.

Хвоя молчала, она боялась заговорить первой. Бор был для неё словно сын, и сейчас он думал, что всю его жизнь она обманывала его. Отчасти это было правдой, но только отчасти. Когда только будущий хозяин леса родился, Хвоя взяла его под своё крыло, это был еë мальчик, которого она поклялась сберечь, чего бы ей это ни стоило. Женщина знала, что рано или поздно он узнает правду, и несколько раз даже сама порывалась ему всë рассказать, но всегда еë что-то останавливало. Она не хотела, чтобы Бор страдал и связывался с людьми, ведь он был последним в их когда-то славном роду, и она не пережила бы, если бы потеряла его.

— Почему ты не рассказала? — вывел еë из размышлений хозяин леса. Больнее всего ему было, что именно Хвоя скрывала от него правду, на других лесных жителей он также злился, но с Хвоей дело обстояло иначе. — Ты всë знала, как и все остальные, и скрывала это от меня!

— Я хотела всë рассказать, но каждый раз боялась, — потупила взор женщина.

— Чего же? — с вызовом спросил Бор.

— Боялась потерять тебя. Ведь ты остался единственный в своём роде...

— Я имел право знать! Вы держали меня за дурака всю мою жизнь! — рассвирепел хозяин леса. — Все в этом лесу водили меня за нос!

— Это была последняя воля твоего отца! — также перешла на крик Хвоя, — ей было невыносим обвинительный тон своего воспитанника, пускай она это и заслуживала. — Перед кончиной последней его волей было, чтобы я спрятала тебя от людей, сделала так, чтобы печальная участь твоей семьи обошла тебя стороной.

— Последняя воля отца? Он мёртв вот уже пятьсот лет, и все эти годы я был хозяином леса. Никогда не подумал бы, что все, кого я знаю в этом лесу, те, кого считал друзьями, врали мне!

— Бор, пожалуйста, послушай меня! Я люблю тебя, как и все в твоём лесу, и все хотели тебе добра... — лесная дева положила ладонь на плечо Бора, но тот стряхнул её.

— Добра? И чего же вы добились? — прокатился по всей округе громоподобный голос, мужчина вскочил и смерил Хвою взглядом, полным ярости и обиды. Казалось, весь лес погрузился в зыбкое безмолвие, никто лишний раз не хотел даже пискнуть и навлечь на себя гнев владыки, а Бор тем временем продолжал: — Планета разрушена, она умирает, мой лес хотят уничтожить. Если бы я узнал обо всём раньше, я смог бы это предотвратить! А теперь... Сирин сказала мы на пороге войны, и из-за вашего вранья мы обречены!

— Не говори так! — слëзы покатились по щекам Хвои. — Ты Бор, хозяин Велитара и его защитник! Все лесные обитатели будут бороться с тобой плечом к плечу.

— Бороться с людьми? — сокрушённо хмыкнул мужчина. — Ты видела их машины, ты видела, в кого превратились люди? У них нет ни души, ни чести, ни собственного достоинства. Какое может быть достоинство у людей, которые веками издевались над планетой, которые довели еë до отчаяния? — он опустился на землю, прикрыл глаза и склонил голову. Хозяин леса не знал, что ему делать, как бороться с надвигающейся угрозой, но он знал, — война за лес неизбежна, и его прежнему беззаботному существованию пришёл конец.

— Прости меня, Бор! — Хвоя припала к нему и обняла. — Ты знаешь, что ты для меня, словно сын. Когда умерла твоя семья, я поклялась перед собой, перед твоим отцом и перед богами, что я сберегу тебя, что я огражу тебя от людей, которые принесли нам столько горя. Я прошу, мой мальчик, прости меня!

Бор хоть и был вспыльчивым, но имел обыкновение быстро прощать. Он не мог видеть слëз Хвои, а тем более быть причиной этих слëз, но всё же хозяин леса не спешил обнимать лесную деву в ответ и сидел неподвижно, как бы наказывая её своим безучастием. Владыка отстранил её от себя и посмотрел ей в глаза.

— Я прощаю тебя, Хвоя, и надеюсь, что больше ты никогда не будешь от меня ничего скрывать, особенно если это касается меня лично, в противном случае ты будешь изгнана из леса, — эти слова трудно дались Бору, он произнёс их холодно, заставив смотреть Хвою себе в глаза, не давая шанса в них усомниться.

Хвоя вся как-то поникла. Ещё никогда её мальчик так с ней не разговаривал, и уж тем более не угрожал изгнать её. Она обхватила колени, уставившись на реку Данаэль, тонкие ручейки слёз текли по её щекам, и Бору неимоверно сильно хотелось её утешить, но чувство обиды и злости перевешивало. Они сидели в молчании, пока Хвоя молча не поднялась, собираясь уходить. Лесная дева избегала смотреть на хозяина леса, боясь увидеть ненависть в его глазах. Она сделала пару шагов, прежде чем Бор сорвался с места и заключил её в объятия. Разрушительные эмоции начали уходить из его сердца, он подумал, что слишком сурово обошёлся с той, которая была ему, словно мать, но прощения просить не собирался. Ему было слишком больно от знания того, что весь его род истребил человек, оттого, что лесные жители скрывали правду. К тому же Бор испытывал липкий страх, он боялся, что его лес уничтожат люди, а лесных жителей поработят, и сейчас ему как никогда нужны были поддержка и понимание Хвои, которые она всегда давала ему.

— Я разделяю твою боль, Бор, — тихо сказала Хвоя, уткнувшись лицом в грудь хозяина леса. — И меньшее, чего я хотела служить причиной этой боли.

— Понимаю, — ты хотела, как лучше, но я в растерянности и не знаю, что делать и как бороться со всем этим. — Бор снова сел на траву и тяжело вздохнув, склонил голову.

— На тебя в один день много навалилось, сынок, — Хвоя накрыла его ладонь своей и нежно сжала, — но мы что-нибудь придумаем. Я верю в тебя и во всех лесных жителей, и вместе мы сможем прогнать людей с этой земли, а дальше... Кто знает…

— Я обещаю, что буду защищать вас до последнего вздоха, но не могу обещать, что вы будите в безопасности.

— Если мы всё-таки будем сражаться против людей, все существа в этом лесу встанут на его защиту. Смерти не избежать Бор, ты не сможешь спасти всех, и серп Мары оборвёт много жизней, но многие спасутся.

Несколько минут они сидели в молчании. Бор снова забил трубку, сел на траву, облокотившись спиной о валун, и закрыв глаза, старался упорядочить свои мысли и чувства. Хвоя же думала о девушке, которую им послали боги, о том, что Таре будет нелегко привыкнуть к жизни, которую ей теперь придётся вести в лесу. «Она такая свободолюбивая, такая же вспыльчивая, как Бор, и в ней есть сила. Им нелегко придётся друг с другом, надеюсь, хоть она наберётся мудрости и будет ему в чём-то уступать».

— Я хотела бы поговорить о Таре.

— Об этой неблагодарной, дерзкой девчонке я не имею никакого желания говорить! — тут же отреагировал Бор, вспомнив, как девушка отвергла его.

— Послушай, мир поменялся, человеческое общество так же претерпело изменения, как и их устои. Она живëт в соответствии с законами своего времени. Будь с ней мягче, постарайся понять еë.

— Ты на еë стороне? — хозяин леса не мог поверить своим ушам, его борода затряслась, а глаза сверкнули. — Я спас еë, дал ей кров, а она пренебрегает мной, обзывает лешаком и нос воротит.

— Для девочки шок, что ты существуешь, не говоря уже об остальном. Видимо, сейчас в человеческом обществе молодые женщины и мужчины сами выбирают себе пару, а в стародавние времена — это делали за них родители, поэтому она так свободолюбива. Но даже в те далёкие времена родители спрашивали невесту о том, за кого она хочет пойти, и учитывали её желание.

— Но я не человек, и Тара теперь тоже.

— Но в душе она остаётся человеком. Она женщина и выросла в человеческом обществе.

— Откуда ты вообще знаешь об этих вещах?

— Я не всегда была лесной девой.

— Ты серьёзно? — Бор даже бросил трубку и уставился на Хвою.

— Когда-то давно, боже, это было будто в другой жизни, я была человеком, и у меня был муж, были дети. Как он за мной ухаживал! Рвал полевые цветы, пел мне песни, караулил, около небольшого храма, чтобы проводить меня до дома. Мы поженились и были счастливы. Но затем настал голод, нашу деревню разграбили, мою семью, мужа, детей — всех убили, а я убежала в лес. — Хвое было больно вспоминать прошлое, и даже спустя века, она не могла говорить об этом спокойно. Боль никуда не ушла, она лишь оставляла её на время, но всегда возвращалась. — Я хотела умереть, но меня спас твой отец. Он сделал меня Хвоей, лесной девой, и я не знаю для чего, — то ли для того, чтобы мои страдания длились вечно, то ли для того, чтобы начать новую жизнь. Я уже теряла детей, Бор, и не могла позволить потерять тебя.

— Хвоя, ты никогда не рассказывала мне об этом.

— Всë как-то не было подходящего случая, — пожала плечами женщина.

— Моя любимая, дорогая Хвоя! Я от всего сердца сочувствую тебе. — Бор прижал к себе женщину, а она положила ему голову на грудь, перебирая густую бороду пальцами.

— Бор, пообещай мне кое-что...

— Что же?

— Ты будешь терпелив с этой девушкой, и тогда она полюбит тебя.

— Но... — хотел было возразить хозяин леса, но Хвоя лишила его этой возможности.

— Пожалуйста, Бор! Я уверена, если ты проявишь понимание и великодушие, то она полюбит тебя, как и ты еë. Но нельзя кого-то заставить себя полюбить. Ты можешь принудить её к браку, но тогда девушка зачахнет, словно птица в клетке. Женщине нужна любовь, мой дорогой Бор, — Хвоя говорила так потому, что искренне желала своему воспитаннику счастья, и понимала, — укротить строптивицу сможет только любовь, уважение и искренность, а не грубая сила.

— А если она не полюбит меня?

— Принять отказ, — тут же последовал ответ.

— Как смеешь ты предлагать подобное?! — хозяин леса задохнулся от негодования, а земля слегка задрожала.

— Это будет правильно, Бор, — невозмутимо ответила Хвоя. — Ты слышал, что она сказала тебе? Она выказала свои самые страшные опасения, что ты лишишь еë самоуважения, сломаешь еë волю. Разве ты хотел бы этого?

— Довольно! — взревел Бор, и лесная дева закрыла глаза, по её коже пробежали мурашки. — Очень мило, Хвоя, что ты защищаешь Тару, — злобно усмехнулся Бор, — но я не могу допустить, чтобы весь лес шептался о том, что хозяин леса бесхребетный червяк, за которого не хочет идти замуж человеческая женщина, — Хвоя пыталась возразить, но Бор не дал ей такой возможности. Он сурово посмотрел на лесную деву, его облик сделался по-настоящему диким: серебристый свет луны оттенял кожу, которая сделалась настолько тёмной, что зелёный оттенок еле можно было разглядеть, выпирающие клыки, напоминающие волчьи, вселяли неподдельный страх, серебристая борода зашевелилась, пряди, словно серебряные змеи, разметались в разные стороны, а глаза засверкали ярче молнии, и Хвое захотелось убежать, но она знала, что Бор не тронет её. — Если Тара не образумится, её ждёт либо изгнание, либо ритуальное сожжение — её принесут в жертву богам. Но обещаю, что я поговорю с ней, и постараюсь ей всё объяснить. Это слово Бора, хозяина леса.

— Это жестоко, Бор! — еле слышно произнесла Хвоя.

— Ты знаешь, что таков порядок. Я царь этого леса, и моя власть должна быть крепкой.

— Но хотя бы сделай мне одолжение и будь с ней завтра помягче. Подари ей цветы и запасись терпением. Твоя мудрость должна перевесить твои эмоции и твою страсть. — Хвоя сощурилась и лукаво посмотрела на владыку. — Я видела желание в твоих глазах, когда ты был сверху на ней.

— Хвоя! — хозяин леса потупил взор и густо позеленел. Клыков, как будто бы не бывало.

— Что? В тебе проснулось желание, обычное желание любого нормального мужчины — обладать женщиной. И это хороший знак, — улыбнулась Хвоя. — Раз она привлекает тебя в этом смысле, есть надежда на то, что ваш брак будет удачным.

— Если он вообще состоится! — мрачно буркнул лесной царь. Какое-то время Бор и Хвоя сидели в молчании. Оба чувствовали какую-то недосказанность, и лесная дева, собравшись с духом, решила поведать хозяину леса ещё об одной тайне.

— Я больше не хочу, чтобы между нами были секреты, Бор, поэтому я хочу рассказать тебе о посохе твоего отца Колояра, который достался ему от его отца, твоего деда Благояра.

— Что это за посох?

— Тот самый, которым сейчас владеет Добран.

— Добран? — Бор удивлённо посмотрел на лесную деву, а та кивнула, подтверждая свои слова. Добран был наставником Бора, кудесом, чей род восходил к Китоврасу — богу ремёсел, воплощающего собой силу и мудрость. Добран готовил хозяина леса к инициации, учил сражаться на мечах, стрелять из лука. Кудес формировал из него будущего правителя и воина и относился к царю леса по-отечески, и Бор платил ему сыновьей любовью. — Почему он никогда не говорил мне об этом? Он считал, что я недостоин посоха моих предков?

— Добран всегда был о тебе высокого мнения, Бор. Такова была воля твоего отца, он сам передал посох Добрану, — пожала плечами Хвоя, вспоминая момент, когда Колояр был при смерти и отдавал последние распоряжения. Хвое и Добрану, своему давнишнему другу, он наказал беречь самое дорогое, что у него было — Бора и посох из дерева киш, подаренный его роду богами. — Я расскажу тебе обо всём по порядку, — Хвоя сделала многозначительную паузу, и, убедившись, что хозяин леса внимательно слушает, начала рассказ. — В стародавние времена Догода, бог ясной погоды, разругался со своим братом Позвиздом, богом лютой, скверной погоды, бурь и ураганов из-за того, что тот смёл целый город, где жил благочестивый народ. Позвизд был яростным и суровым богом, и ему показалось, что люди недостаточно усердно поклоняются ему, а Догода — кротким и лучезарным, и люди его любили. Ареной для своей борьбы они выбрали как раз лес твоего деда. Но Благояр, твой дед, сумел помирить их, до того, пока боги не уничтожили лес, в котором он правил.

— И как же ему это удалось их помирить?

— Он закатил пир в честь обоих богов, достал самые лучшие настойки на травах, сурью. Догода и Позвизд так опьянели, что на следующий день, не помнили, из-за чего они поругались. Благояр подсыпал им обоим немного зелья, стирающего память, и когда братья спросили, что они вообще делают в лесу Благояра, тот ответил, что всегда хотел устроить торжество в честь великих Догоды и Позвизда, которым поклоняются не только люди, но и духи природы, и пригласил тех на празднование. Братьям по нраву пришлись речи Благояра, и на память они решили подарить ему посох из благодатного дерева киш, что сейчас уже не растёт в мире Яви, с двумя камнями: синим и красным яхонтом. Синий камень вызывал град, дождь, бурю, а красный одаривал ясным днём и звёздной ночью. Так, твой дед и получил власть над погодой. Затем этот посох перешёл к твоему отцу, и в своём лесу он тоже мог управлять погодой, разгонять тучи, когда ему хотелось ясного дня, и вызывать дождь, град или бурю, когда у него было плохое настроение. И теперь этот посох должен перейти к тебе.

— Но почему ты раньше о нём не говорила?! — кожа Бора снова начала темнеть. — Всё это время я считал себя царём этого леса, но без этого посоха, посоха моих предков, я не могу считаться настоящим правителем.

— Посох не делает тебя правителем, Бор, — крепко взяла его Хвоя за подбородок. — Только осознание ответственности за Велитар и за всех его жителей и готовность нести эту ответственность делают тебя хозяином леса. Твой отец хотел, чтобы ты получил его тогда, когда женишься, и это был бы подарок на свадьбу, или в том случае, если священный лес окажется в опасности. Но настали такие времена, когда посох нужен нам, чтобы защищать Велитар.

— Тогда Добран должен мне его отдать! — глаза Бора загорелись, он хотел владеть посохом, управлять погодой и быть достойным властителем Велитара. Бывало, проведя всю свою жизнь в священном лесе, Бор считал, что он недостоин титула царя леса, ведь по его представлениям царь леса должен, просто обязан уметь вызывать дождь. У Друиды, одной из сестёр, он научился всевозможным ритуалам, с помощью которых можно было вызвать дождь, но это не всегда срабатывало, что огорчало Бора. Но теперь он знал, как его отец и дед подчиняли погоду своей воле, и больше у него не возникало сомнений, что он именно тот царь, который нужен Велитару, что он достоин им быть.

— Посох запечатан в священном дубе, и Добран хранит ключ от него, чтобы каждое утро перед рассветом и вечером после захода солнца, отдав почести дубу, расчистить небо от облаков или, наоборот, нагнать тучи.

— Пойдём в Вайгету, и я поговорю с ним, расскажу всë, что я видел, облетев с Сирин целый свет.

— Дождись завтрашнего дня, утро вечера мудренее. Ты вынужден будешь сразиться с Добраном, чтобы заполучить посох. Только путём сражения, ты сможешь получить его — таков обычай, если, конечно, ты не хочешь дождаться свадьбы с Тариной. В таком случае на свадебной церемонии ты получишь его.

— Я не хочу ждать свадьбы.

— Тогда вы сразитесь в поединке, и пока один из вас не окропит мать сыру землю кровью, поединок будет продолжаться.

— Этот посох по праву принадлежит мне, и я сражусь с Добраном, дабы доказать всем жителям Велитара, что я достоин быть их царём. Люди могут напасть в любой момент, и я должен защитить лес и всех, кто в нём обитает. Но ты права, — нехотя согласился хозяин леса. К тому же он не был уверен, что победит своего учителя. Да, он передал ему все свои знания, и Бор в совершенстве владел оружием, но этого может быть недостаточно, — сейчас лучше хорошо выспаться. — Царь леса обратился волком и вмиг домчал Хвою до Вайгеты — поселения, где жили Бор, лесные девы и кудесы — полулюди-полукони.