Сборник.

Лучший иронический детектив – 2



скачать книгу бесплатно

– За молодыми идут гости! Гости улыбаются!

Гости заходили и если кто-то не улыбался, Иосиф сердился, отчаянно махал руками, и все начиналось заново. Все бы ничего, но помимо этого великому оператору и по совместительству режиссеру Иосифу вздумалось снять эту свадьбу не с одной, а как минимум с пяти камер. А так как в распоряжении Иосифа была всего лишь одна камера, то каждая сцена повторялось несколько раз.

– Жених берет руку невесты! – командовал он, и приближал камеру к рукам молодых.

– Невеста скромно, по-девичьи улыбается одними лишь уголками губ от прикосновения руки жениха! Она – сама невинность!

Невинность при этом застенчиво улыбалась, растягивая рот до ушей, и скромно придерживала рукой живот, судя по которому она вот-вот должна была стать мамашей.

Так продолжалось бесконечно долго. Иосиф переставлял камеру с места на место, менял ракурсы, передвигал вокруг молодых световые приборы, от которых в клубе стало нестерпимо жарко и душно, снимал камеру со штатива и производил съемки с плеча. В общем, он делал огромное множество разных непонятных действий, на которые местные жители смотрели заворожено, широко открыв рты, словно к ним приехал цирк из Китая, а не республиканское телевидение. Дошло до того, что во время самого бракосочетания Иосиф выкрикнул грозное «Стоп!» и заставил несколько раз повторять молодых то самое «Да», от которого у любого женатого человека впоследствии идут мурашки по коже.

– Да! – говорила чуть живая невеста, а Иосиф возмущался:

– Не верю! Не верю! Нужно сказать четко, ясно, с пониманием сути и твердой уверенностью!

Когда свадебная процессия во главе с Иосифом добрела наконец-то до столовой жених с невестой и все гости не чуяли под собой ног от усталости.

«Вот это да!.. – шептались приглашенные – Кто бы мог подумать, что съемки это так тяжело. Проще пару гектаров картошкой засадить, чем кино про свадьбу снимать».

Слова эти ложились пуховой периной на неизбалованное похвалами сердце Иосифа. Гордо подняв голову, он выстроил свадебную процессию перед столовой и с одного дубля снял сцену захода в пищеблок. Из столовой пахло едой, а Иосиф не мог творить долго на голодный желудок.

Накрытые столы заметно поубавили съемочный пыл великого оператора. Поставив камеру на штатив, Иосиф уселся в сторонку, нетерпеливо ожидая приглашения сесть за стол. Вскоре его пылающий аппетитом взгляд был замечен кем-то из распорядителей свадьбы, и нас усадили в самый конец свадебного стола рядом с пожилыми сельчанами. Оглядев перед собой стол и не найдя на нем ни намека на алкоголь, Иосиф разочарованно, с какой-то угасающей надеждой спросил проходящую мимо буфетчицу:

– А что, и правда свадьба безалкогольная?

Буфетчица прыснула от смеха и, закрывая смеющийся рот рукой, быстро удалилась.

– На вот, милок, лучше чайку хлебни! – сказала Иосифу старушка в цветастом платке и подвинула к нему зеленый эмалированный чайник.

– Спасибо, мамаша, – скорбно ответил Иосиф, – не до чая мне.

– Ну, как знаешь, как знаешь. – Старушка отхлебнула из своей чашки, зажмурилась, затем схватила из тарелки рукой горсть мелкорубленной капусты и залихватски отправила ее себе в рот.

– Уважаемая… – обратился я к бабуле.

– …Нина Терентьевна, – подсказала мне старушка, пережёвывая капусту.

– Уважаемая, Нина Терентьевна, давайте мы с вами сейчас поговорим перед камерой.

Это нужно для репортажа о свадьбе.

– А чего ж не поговорить, – ответила Нина Терентьевна и отхлебнула еще чайку.

 
– Была девка я простая,
А теперь замужняя,
Ты меня, нахал, не хапай,
Я уже ненужная!
 

– Простите, не понял? – переспросил я, но в ответ старички подхватили частушку Нину Терентьевны и хором запели:

 
Приезжали к нам студенты,
Писали диссертацию,
А теперь все девки разом
Ходят в консультацию!
 

«Какое-то коллективное сумасшествие», – подумал я, и взгляд мой упал на чайники, стоящие по всей длине стола на расстоянии в полуметре друг от друга. Их количество показалось мне подозрительным. Я пододвинул к себе чайник, наполнил чашку и попробовал. Так и есть! В чайнике был добротный деревенский самогон подкрашенный, очевидно, чайной заваркой.

– Товарищи односельчане! – начал свою речь председатель, поднимаясь из-за стола с чайной чашкой в руке. – Впервые в нашей деревне, да что там в деревне! Впервые в нашем районе, а возможно, что и впервые в республике мы справляем безалкогольную свадьбу! В этот прекрасный осенний день как приятно видеть вокруг себя улыбающиеся, трезвые лица и осознавать, что можем мы, товарищи, радоваться жизни без зеленого змея! Я надеюсь, что руководство нашего района оценит эту инициативу! Наше село станет лучшим в районе и получит наконец-то ту денежную премию, за которую мы так давно боремся! На эту премию, товарищи, мы достроим наконец-то свинарник, украсим наш клуб и…

– …и откроем рюмочную возле сельпо! – добавил кто-то из гостей и все прыснули от смеха.

– …и откроем, товарищи самую настоящую чайную, в которой после трудового дня каждый труженик села сможет достойно провести время!

Закончив речь, председатель отхлебнул из чашки и его глаза округлились. Гости затихли, а председатель пробежался по лицам гостей испепеляющим взглядом.

– Горько! – крикнула Нина Терентьевна, разрезая нависшую тишину пронзительным старушечьим визгом.

– Горько! – подхватили гости. Все повскакали с мест, подняли вверх чайные чашки, наполненные самогоном и стали чокаться.

– Горько! Горько! – раздалось в столовой, молодые встали и поцеловались взасос.

– А теперь, слово предоставляется нашим уважаемым гостям из города, – продолжил председатель и многозначительно посмотрел в мою сторону, – которые приехали к нам для того, чтобы все узнали, как в нашем селе прошла самая настоящая безалкогольная свадьба.

Слово «безалкогольная» председатель произнес так, словно стоял на противопехотной мине и боялся пошелохнуться.

Мне совершенно нечего было сказать ни молодым, ни председателю, ни всем остальным, собравшимся на этой свадьбе, поэтому я начал издалека.

– Уважаемые новобрачные – сказал я, неспешно вставая из-за стола, – в наше нелегкое, я бы даже сказал, трудное время, когда вокруг столько, того, о чем говорить не хочется, а не говорить нельзя, так приятно видеть, что хоть кто-то делает то, что мало кто делает, ведь как сказано в Камасутре, этой книги любви…

– Милок, а что такое Камасутра? – перебила меня Нина Терентьевна.

– А я то, бабуля, думал, что вы спросите меня, что такое любовь… – Вопрос Нины Терентьевны застал меня врасплох. Я взял легкую паузу, чтобы обдумать ответ, но тут вмешался Иосиф, чайник возле которого практически опустел.

– А Камасутра, господа колхозники, – это дубли, это ракурсы, это крупные и общие планы, это, в конце концов, монтаж – одно из главных выразительных средств!

– Монтаж? – переспросила Нина Терентьевна.

– Да, – подтвердил Иосиф и зачем-то пояснил: – в данном случае монтаж двух тел. Тела, как известно, бывают мужские и женские, ну и встречаются отдельные случаи монтажа двух женских или двух мужских тел.

В столовой повисла гробовая тишина.

– Извращенцы! – крикнул кто-то из гостей и в Иосифа полетел пустой чайник.

– То же мне, городские! – пролетело эхом по зданию, и в столовой раздался пронзительный разбойничий свист.

– А ну, гони их отсель! – прокричал суровый мужской бас и все повскакали с мест.

Времени на раздумье у нас не было. Быстро похватав аппаратуру, мы двинулись к выходу. Позади нас улюлюкала, вопила и стучала стульями толпа утомленная «чайной церемонией», жаждущая действий, неизменна глухая к голосу разума и не ведающая никакой любви к ближнему.

Полсотни метров до уазика мы преодолели за считанные секунды. На наше счастье, Миша уже проснулся. Одного взгляда ему хватило, чтобы правильно оценить ситуацию. Мотор взревел, мы вскочили в машину и уазик рванулся с места.

– Я им про любовь, а они в меня чайниками кидаются! – гневно прокричал Иосиф, грозя преследователям кулаком из открытой двери. – А еще свадьба называется!

Выразив свой гнев, Иосиф схватил камеру и стал снимать момент преследования.

– Сгодится для криминальной хроники! – сказал он мне, радостно хихикнув. – А теперь кидаем в нас палками, стульями, и побольше злости, побольше!

В криминальную хронику этот материал не взяли, сказали, что, кроме сарая, жертв нет. Не получился и сюжет про безалкогольную свадьбу. Спешно покидаю место съемок, мы забыли кассеты со всеми видеошедеврами Иосифа. Все что у нас осталось на видео это то, как мы ехали до клуба, как врезались в сарай и как за нами гналась разъярённая безалкогольная свадьба.

– Идиоты, – сказал главный редактор, ознакомившись с видеоматериалом. Потом он открыл сейф, отработанным движением достал из него бутылку дорогого французского коньяка, схватил первый попавшийся стакан, наполнил его и выпил залпом весь без остатка.

– И-ди-о-ты! – повторил он еще раз по слогам.

Надеюсь, что эти слова относились не к нам. Переспрашивать я не решился.

Глава 3

Дворец бракосочетания был набит людьми до отказа. Казалось, что еще чуть-чуть и народ станет выпадать из окон, выдавливаться из дверей или, что еще хлеще, просачиваться по всем швам Дворца головами женихов и невест, ногами и руками гостей, а так же другими частями празднично одетых тел. На улице перед загсом было не так многолюдно. С периодичностью раз в полчаса площадка перед ним наполнялась на несколько минут шумной толпой и вновь пустела. Казалось, что Дворец Бракосочетания рожал где-то в своем чреве нарядных людей, всовывал им в руки цветы, а затем безжалостно выплевывал свадебную церемонию наружу. Плевок этот пестрел платьями и костюмами, радостно шипел, как шампанское, встречая жениха и невесту, трижды кричал «Поздравляем!» и неизменно выпадал легким осадком в виде брошенного риса на прическе невесты.

Солнце пекло под все тридцать пять. Кондиционеры в загсе не справлялись с жарой и наплывшей толпой. Медленно, но верно внутри Дворца бракосочетания в собственном поту мариновались люди. С надеждой, что я отделаюсь бесхитростным небольшим поздравлением и букетом цветов, я шел по загсу, ища глазами своих знакомых. Найти их оказалось делом не простым. Я не видел их два года, к тому же память моя располагала только их спортивными образами. Как они могли выглядеть в одеждах жениха и невесты, моя фантазия отказывалась мне подсказывать. Небрежно опустив букет хризантем, я бродил между свадебными парами наобум, надеясь, что меня заметят первым. Так и случилось. В конце коридора, между комнатой жениха и невесты, кто-то похлопал меня по плечу. Я обернулся и обомлел. Передо мной стояла стройная девушка в просторном белом свадебном платье в греческом стиле. Глаза ее сияли словно бриллианты, губы кокетливо припухали на чудесном личике. Невеста была столь очаровательна, что по моим антибрачным убеждениям предательски пробежали мурашки сомнений.

– Александра! – удивился я.

– Дмитрий Петрович! – обрадовалась она. – А мы уж думали, что вы не придёте!

– Честно говоря, ваше приглашение было для меня некоторой неожиданностью. Поначалу я даже не знал… – Тут я чуть не сказал правду, но, спохватившись, поправился: – Я хотел сказать, что даже не знал, как вас поздравить.

– Вы шутите, Дмитрий, журналисты всегда все знают.

Откуда-то из-за спины Александры образовался Евгений. Его светло-серый свадебный костюм в мелкую полоску немного сливался с обворожительным нарядом невесты, но казалось, что так и должно быть. Жених и невеста имеют право разрушать между собой любые контрасты.

– Добрый день, Дмитрий, – сказал он, протягивая мне руку, – очень рады вас видеть!

Мы обменялись рукопожатиями, и Александра продолжила:

– Дело в том, что мы с Женей очень любим друг друга и свадьба для нас – это такое знаковое событие, о котором мы должны помнить всю жизнь! – Александра закатила глаза, словно была уже на небесах и с упоением вспоминала день своей свадьбы.

– Да, да, да, – подхватил Евгений. – Мы очень хотим, чтобы все запомнилось до последней мелочи.

– Как мы вошли в зал бракосочетания, как сказали «да», как сели в машину, как катались, как разрезали свадебный торт… – Александра еще раз мечтательно закатила свои прекрасные глаза.

– В общем, чем больше, тем лучше, – снова вступил Евгений. – Зная вас, как отличного журналиста, мы решили попросить Вас написать о нашей свадьбе небольшую повесть.

– Но я уже не работаю журналистом, – возразил я, – и к тому же наверняка у вас на свадьбе будут фото– и видеосъемка. Они и запечатлеют все в самых малейших деталях.

– Конечно, будут, но… – Александра опять закатила глаза, в этот раз она пыталась меня разжалобить, – но, Дмитрий Петрович, но это все документально, а нам хотелось бы иметь еще и художественный образ нашей свадьбы. Мы понимаем, что любая литература это субъективный взгляд на происходящее, именно поэтому нам очень хочется, чтобы о нашей свадьбе написали именно вы.

Я не смог скрыть своего отношения к происходящему и глубоко вздохнул.

– Ну, пожалуйста, Дмитрий Петрович, мы Вас очень просим. Мы заплатим Вам, сколько скажите.

– Да, да, обязательно заплатим! – подхватил Евгений.

– Хорошо, – после небольшой паузы согласился я. Работой я не был загружен, а вспомнить журналистскую практику мне было приятно.

– Я попробую, хотя писать книги о свадьбе мне еще не приходилось.

– Тем лучше! – обрадовалась Александра – То, что делается впервые, обычно бывает очень хорошим!

– Но у меня нет ни блокнота, ни ручки. Вот, один только букет, но он скорее больше похож на веник, чем на перо, – пошутил я.

– Лишь бы этот веник был не на могилу! – как-то неожиданно подхватил мою шутку жених. – Не беспокойтесь, мы все предусмотрели.

Жених вручил мне большой блокнот и шариковую ручку.

– А вот оплата за предстоящий труд, которая, должна поднять вам творческий тонус, так сказать быть стимулом вдохновения.

Пачка тысячных купюр легла в задний карман моих легких летних брюк. Я был несколько ошарашен. Такие суммы, да еще и в виде предоплаты, не снились ни одному журналисту. Придётся смотреть на все трезвыми глазами, с огорчением подумал я и внезапно понял, что это будет первая свадьба, на которой я не выпью ни грамма. Это меня насторожило, – что-то здесь не так, подсказывала мне интуиция, но я и не предполагал насколько все будет не так.

Церемония бракосочетания прошла, как и все остальные тысячи церемоний до и тысячи церемоний после. Невеста и жених чинно вошли в зал бракосочетания, за ними, словно утята за уткой, потянулись гости. Как только все уселись, музыканты, утерев пот, заиграли какую-то жалобную до слез мелодию. Музыка залазила без спроса в душу, гуляла взад-вперед по расшатанным жарой и трезвостью нервам. Мне нестерпимо захотелось бросить музыкантам в их футляры от инструментов пару сотен рублей. Я с трудом удержался. Ведущая брачной церемонии, прокашлявшись в кулак, загнусявила:

– В этот торжественный день…

Далее молодые сказали самое ужасное «да» в их жизни, затем с трудом натянули друг другу на пальцы золотые с мелкими, почти лилипутскими, бриллиантами кольца, потом принимали поздравления и тонули в цветах. Около сотни гостей, приглашенных на бракосочетание Жени и Саши, казалось, хотели похоронить их под букетами роз, хризантем, тюльпанов и гладиолусов. «Вот было бы интересно, – подумал я, – делая заметки в блокноте, если бы хоть кого-то на свадьбе придавило цветами. Пусть не насмерть, пусть хотя бы наполовину. Представляю себе заметку по этому поводу: «Погребенные под букетами»».

После церемонии бракосочетания все прошли в фотостудию. Взмокший от жары и вечного похмелья студийный фотограф с лысиной на макушке, огромным пузом и круглыми выпученными щеками, долго рассаживал новобрачных и гостей. Казалось, он испытывал одному ему понятное, какое-то дьявольское наслаждение от бесконечной перестановки людей справа налево, сверху вниз, от замены лысых людей на кудрявых, а полных девушек на худых. При этом фотограф прыскал, словно еще не заткнутый фонтан, дежурными шутками, от которых сам же больше всех и смеялся. Улыбаясь и пританцовывая, он заботливо поправлял цветы в руках гостей; и бесцеремонно лез под платье невесты, чтобы, как он утверждал, расправить складки. Наконец он отошел к камере, осмотрел всех, словно хотел убедиться в том, что никто не убежал, и сделал несколько снимков. Все с облегчением вздохнули, но фотопытка закончилась только для гостей, молодоженам же предстояло еще несколько раз зафиксировать свое счастье в разных позах с родителями и свидетелями.

– Свидетельница, поближе к жениху! Не бойтесь, невеста сегодня добрая!

Шутка фотографа упала в никуда. Свидетельница – красивая брюнетка с прической Клеопатры и с длинными ногами, торчащими из-под короткого сиреневого платья, – только сдвинула в ответ тонкие черные брови на вытянутом лице.

– Поближе, поближе! – настаивал фотограф. – Жених не кусается!

– А можно, мы встанем девочка с девочкой, а мальчик с мальчиком?! – не спросила, а очень утвердительно сказала невеста.

– А в чем дело? – не понял фотограф. – Мальчик, девочка, мальчик, девочка – очень интересный кадр.

– Это не кадр, это какая-то шведская семья! Моя свидетельница – это бывшая подруга теперь уже мо-е-го мужа! – неожиданно призналась невеста. Настойчивость фотографа требовала решительного отпора.

– Сорри, сорри! – зашелся в извинениях фотограф. – Как скажите!

То, что мужчины в наше время спят с женщинами, на подругах которых потом женятся, давно уже меня не удивляло. Как мне кажется, чтобы лучше узнать человека нужно иметь секс с его другом. Однако, тот факт, что женщины сохранили дружеские отношения после того, как мужчина предпочел одну из них показался мне очень любопытным. Я взял это на заметку.

Последний снимок был «фирменный». Стоящий на четвереньках жених изображал покоренного раз и навсегда мужчину, а возвышающаяся над ним невеста изображала торжество женского эгоизма. Каблук невесты при этом беспощадно упирался в спину жениха, а рука новобрачной крепко держала избранника за галстук. Получилось что-то вроде картины, которую вполне можно было бы назвать «Допрыгался, козлик!». Лица молодоженов на этом поистине шедевральном полотне изображали безумную радость. Радость другого порядка в данном художественном решении просто была невозможна. Как только у студийного фотографа закончилось наконец-то творческое недержание, новобрачные с облегчением пошли на выход. Фотограф и видеооператор, которых наняли на свадьбу, сопровождали их. Как привязанные, два служителя свадебной Мельпомены следовали за новобрачными по пятам, но просто фиксировать происходящее им показалось мало.

– Никогда не отходите от невесты и не выпускайте ее руки! – советовал жениху видеооператор. – Я все снимаю!

– Обязательно оплатите голубей! – настаивал фотограф. – Снимки с голубями это так трогательно, это такие кадры!

Когда новобрачные вышли из загса их, как и принято в таких случаях в провинциальных городах, окатили троекратным «Поздравляем!», облили, разумеется случайно, шампанским и начали бросать в молодых мелочь перемешанную с рисом. И хотя всех предупреждали, что рис кидают сверху, а монеты под ноги, нашлось множество желающих сделать все наоборот. В результате сначала невесте и жениху по головам прилетели пятирублевые монеты, затем невеста поскользнулась на рисе и чуть не упала. Встреча новобрачных у дверей загса завершилась голубями. Невесте и жениху были вручены прекрасные белые и ни в чем не повинные птицы, которых под улюлюканье и свист гостей они должны были отпустить в небо на все четыре стороны. Любая из этих сторон, разумеется, всегда заканчивалась для крылатого символа любви самой обыкновенной тесной клеткой, но это уже никого не интересовало. Прежде чем сделать красивый до слез жест молодые начали фотографироваться с голубями, как говориться, сломя голову. Невеста целовала голубку в клюв, жених при этом целовал в щеку невесту. Групповые поцелуи с животными перед объективами закончились быстро и весьма неожиданно. Когда голубка выдала из себя на платье невесты липкую и пахучую серо-коричневую жижу, голуби были незамедлительно выпущены на свободу.

«Какие умные птицы, – подумал я, – какая правда жизни! Оказывается, для того чтобы от тебя отстали иногда нужно просто хорошенько обделаться. Желательно на кого-нибудь».

После голубей гости расселись по машинам и поехали кататься вслед за Мерседесом новобрачных. Кто был без машин побрели в неизвестных направлениях, коротать время до банкета. Я поехал вслед за молодыми в автомобиле, где с важным видом, восседали в обнимку с камерами и фоторюкзаками фотограф и видеооператор. Оба служителя фокуса и диафрагмы были молоды. Каждому из них вряд ли было за тридцать. Водрузившийся на заднее сиденье, позади видеооператора, фотограф лицом напоминал колобка. На его круглом лице лежали в складах мешков небольшие хитрые глазки, а толстые и длинные пальцы крепко обхватывали огромный «Кэнон». С первого взгляда казалось, что Колобок был слишком ленив, чтобы быть фотографом, но это было не так. Как я уже успел увидеть, ради хорошего снимка, фотограф становился очень энергичным. Снимая в разных ракурсах молодых, он вертелся вокруг них юлой, запрыгивал на скамейки и делал еще массу всяческих почти акробатических движений. В отличие от него, внешний вид видеооператора был более лаконичен. Фигура гимнаста, внимательный взгляд, беспрестанно ищущий интересный кадр и что-то еще, не уловимое взглядом и сознанием, выдавало в нем человека обстоятельного и сильного, способного в любой момент к действию. Держа на изготовке свои камеры, словно рейнджеры автоматы, фотограф и видеооператор с удивлением косились на мои принадлежности: блокнот и ручку.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6