Черный всадник

— Здравствуй, Сережа, — девушка непринужденно чмокнула его в щеку, — я смотрю, ты сегодня не один, — и она оценивающе оглядела Джулию.

Черкасов сохранил невозмутимый вид. Небрежным тоном он произнес:

— Привет, Анжела. Познакомься, это Джулия. Джулия, это Анжела.

Девушки молча переглянулись.

— Очень приятно, — ответила Джулия снисходительно.

Анжела передернула плечиками и кокетливо произнесла:

— Приятной ночи. Я пойду. Сережа, если тебе станет скучно, ты знаешь, где меня найти.

Когда она ушла, голос Джулии все еще сохранял недавнее напряжение.

— Это кто?

— Так, одна знакомая.

— И много у тебя таких знакомых?

— Меньше, чем ты могла бы подумать.

— А я ничего и не подумала.

— Именно поэтому я сказал: «чем ты могла бы подумать».

— У тебя с ней что-нибудь было? — Джулия старалась не смотреть на Сергея.

— Смотря что ты имеешь в виду. Серьезных отношений не было. Иначе, сама понимаешь, недавняя сцена была бы куда более эмоциональной.

— А несерьезные отношения были?

— Зачем тебе знать? Все равно ответ не понравится.

— Вот ты и ответил.

— Не по своей воле.

— Ладно, извини. В конце концов, какое я имею право?

— Ради тебя я мог бы забыть всех девушек на свете.

— Так в чем же дело?

— Давай не будем загадывать.

— Не будем. Что-то я, кажется, опьянела. Не пора ли нам домой?

— Пора, — Черкасов опрокинул еще рюмку, хлопнул ею об стол и поднялся.

Почти всю обратную дорогу домой они молчали, думая об одном и том же.

К счастью, отсутствие «Святозара» прошло незамеченным. Черкасов благополучно загнал флаер в ангар, поблагодарил дядю Колю и пошел провожать девушку. Очарование ночи растаяло, вокруг был привычный студенческий городок, наступало утро.

— Сережа, скажи мне, если у тебя не было определенных намерений, зачем ты меня пригласил?

— Я редко задумываюсь о последствиях, когда поступаю по велению души. Кажется, на этот раз я серьезно влип.

— В любом случае мне было хорошо с тобой. Ничего подобного со мной не случалось. И, как бы то ни было, я все равно останусь тебе благодарна.

Около домика Джулии они остановились. На востоке занимался рассвет, просыпалась природа, и первые птицы возвещали о начале нового дня. Черкасов привлек девушку к себе. Неземной поцелуй затуманил головы, на время унося в другой мир, без условностей и сомнений.

Когда Джулия вошла домой, Николь проснулась. Потянувшись, она с любопытством посмотрела на вернувшуюся соседку и нетерпеливо спросила:

— Ну, как? Рассказывай!

— Ой, подруга, не знаю. Надо все обдумать, потом расскажу.

— Хотя бы скажи, где вы были, что делали, — глаза Николь горели нетерпеливым любопытством.

— Потом, потом.

— Не будь такой жестокой. Какой он?

— Странный.

— И все? — Николь обиженно отвернулась.

Черкасову никто вопросов не задавал. Друзья давно привыкли к его ночным отлучкам.

На следующий день по школе распространились слухи о романе между Черкасовым и Джулией Брэдхем. На перемене Андрей Колосков и Дима Нилин предупредили Сергея, что Эмиль Боровски пообещал с ним разобраться. Он второй год добивался расположения королевы и искренне полагал, что в этом преуспевает.

Черкасову, казалось, было все равно:

— Молодец! Может, еще на дуэль меня вызовет?

— Он — председатель молодежного комитета, его отец — большая шишка в Министерстве транспорта. С ним нельзя не считаться, — старался предупредить друга Колосков.

— Дрожу от страха!

После занятий Сергей нашел кабинет, где был Боровски, и дождался, когда он выйдет. К счастью, в коридоре больше никого не было. Широко улыбаясь, Черкасов подошел к нему и весело спросил:

— Вы меня искали, господин Председатель?

— А, это ты. Послушай, щенок, или ты отстанешь от моей девушки, или мне придется набить тебе морду. — Боровски был выше Сергея и шире в плечах.

Черкасов резко выкинул вперед правую руку и схватил Эмиля за нос костяшками указательного и среднего пальцев. Затем медленно повернул кисть по часовой стрелке, и за ней повернулась голова Боровски. Тот испуганно пискнул и заверещал:

— Немедленно отпусти, ты оторвешь мне нос!

Черкасов потянул руку вниз, и Эмилю пришлось сесть на корточки. Четко выговаривая каждое слово, тихим, спокойным голосом Черкасов произнес:

— Во-первых, она не твоя девушка. Во-вторых, никогда больше меня так не называй. А в-третьих, лицо ты мне набить можешь, только духу-то хватит?

— Понял, понял. Все понял, отпусти.

Черкасов разжал фаланги, тряхнул кистью, вынул платок, медленно вытер пальцы и удалился. Он прекрасно понимал, что Боровски никогда ему не простит ни нос ни Джулию.

Школьные будни пошли своим чередом, но вскоре размеренный ход школьной жизни был нарушен. Через несколько дней после описанного свидания на космодром приземлился новый звездолет класса Н. Это был один из немногих построенных кораблей этого поколения. За его посадкой наблюдали почти все ученики. Привел звездолет недавний выпускник школы пилот-испытатель Максим Назаров.

Со следующего дня были назначены пробные полеты для старшекурсников. Надо было взлететь, облететь Землю и посадить корабль. Никаких осложнений не ожидалось. Все управление кораблем осуществлялось в автоматическом режиме. Будущим пилотам предлагалось только следить за показаниями приборов. Первым подняться в небо должен был экипаж Сергея Черкасова — экипаж лучшего ученика школы. В назначенный день он тщательно отгладил форму, до блеска начистил обувь и вместе с Колосковым и Нилиным пришел на космодром. Оглядев присутствовавших, он заметил, что собралась почти вся школа. Немного в стороне стояла группа девушек, среди которых он узнал Джулию. За прошедшие дни он ни разу с ней не виделся и сейчас лишь махнул рукой в ее сторону.

Андрей Колосков находился в приятном возбуждении.

— Новейший звездолет! И мы — первые, кто на нем полетит. Дима, ты что такой нерадостный? Сегодня-то мог бы изменить своему обычному настроению по такому случаю.

— Подумаешь. Пройдет немного времени, и он устареет, и новые пилоты поведут новые корабли.

— Вечно ты все испортишь. Хотя мой настрой тебе не уронить.

Черкасов не слушал перепалку друзей, его голова была занята другим. За завтраком он подсыпал ребятам снотворного. Теперь они не могли ему помешать. Наконец, они заняли свои места и получили разрешение на старт. Корабль слегка вздрогнул и мягко пошел вверх, преодолевая земное тяготение. Сложнейший механизм действовал сам по себе и не требовал вмешательства человека.

К тому времени, как они вышли на орбиту, Колосков с Нилиным безуспешно боролись со сном. «Простите меня и спите спокойно. Я справлюсь», — думал Черкасов. Облетев Землю, звездолет пошел на посадку. Нилин с Колосковым крепко спали. Сергеем овладело лихорадочное волнение, и, чтобы успокоиться, он обратился к себе: «Ты справишься. Ты знаешь об этом корабле все, с тех пор как он только был спроектирован. Вряд ли кто-нибудь изучал его также тщательно. Пришло время проверить свои знания на практике».

Черкасов отключил автоматику и перевел корабль на ручное управление. Ход корабля сразу потерял плавность. Звездолет ощутимо тряхнуло, и корпус начал заметно вибрировать. Адреналин ударил в кровь. Сергей поборол минутную слабость и целиком сосредоточился на управлении. Он знал, что за посадкой будет наблюдать Джулия Брэдхем.

В это время в центре управления полетами возникла паника. Заметив, что автоматика отключена, диспетчер попытался связаться с кораблем, но безуспешно. Приборы показывали, что все системы корабля работают исправно, и главный диспетчер не понимал, почему отключилась автоматика и экипаж не выходит на связь. Немного подумав, он обратился к начальнику космодрома. Тот немедленно связался с директором школы. Зная Черкасова, директор мгновенно разобрался в ситуации и объявил чрезвычайное положение. К космодрому немедленно прибыли пожарная команда и бригада скорой помощи. Всех зрителей удалили на как можно большее расстояние. Для посадки очистили максимально возможную площадь. Вскоре звездолет появился в пределах видимости, неуверенно покачиваясь и подергиваясь, как лист березы на ветру.

В этот момент Джулия Брэдхем вспомнила, как Черкасов в шутку сказал, что во искупление своей вины в ее честь вручную совершит посадку на корабле класса Н. Слова, которым она тогда не придала никакого значения, сейчас приобрели пугающий смысл.

Звездолет медленно и неотвратимо приближался к Земле. Справится ли молодой пилот с управлением или чистое, ухоженное поле космодрома будет усыпано обломками разбитого корабля?

Черкасов не имел права сомневаться в своем успехе. Внутреннее напряжение нарастало. Он целиком сконцентрировался на предстоящей посадке. Весь мир сузился до пределов командирской рубки, и Сергей отключился от всех других мыслей. Уверенными движениями он направил звездолет точно на то место, с которого взлетел.

Джулия следила за посадкой из-за пределов космодрома. Когда до Земли оставалось не более ста метров, она села на траву и прикрыла лицо ладонями.

— Николь, что там? — тревожно спросила она у подруги, когда вокруг повисла гробовая тишина.

— Точно в яблочко!

В следующее мгновение космодром ожил. Кругом послышались возбужденные голоса, и директор школы поспешил к звездолету.

Ни у кого не было сомнений, что Черкасова на этот раз точно выгонят из школы. Не поможет ни Горчаков, ни сам Господь Бог.

Заседание комиссии было назначено на следующую неделю. На оставшееся время Черкасов был отстранен от занятий. Вечером, когда он дома лежал на кровати, глядя в потолок, раздался звонок в дверь. Андрей Колосков пошел открывать и тут же вернулся. Он был сердит на Черкасова, а после снотворного у него болела голова.

— Это к тебе, — сухо сказал он и завалился на свою кровать.

Сергей подошел к двери и увидел стоявшую в проеме Джулию.

— Привет, ты почему внутрь не заходишь?

— Здравствуй. Пойдем лучше прогуляемся, — голос ее был бесстрастным и ничего не выражал.

Черкасов накинул куртку и вслед за Джулией вышел на улицу. Некоторое время они шли молча, потом Джулия тяжело вздохнула и быстро спросила:

— Зачем ты это сделал? Только не говори неуместных пошлостей по поводу того легкомысленного обещания.

— Сам не знаю. С детства сначала делаю, а не думаю даже потом. Наверное, просто не хотелось жить по написанному сценарию.

— Да. Наверное, этим ты меня и покорил. Только от этого не легче. Сейчас тебя выгонят из школы, а что в следующий раз? Тюрьма Карамос?

— Может быть, я женюсь, буду работать, растить детей и раз в год ездить с семьей отдыхать на Пальмиру.

— Вот-вот. Еще, может быть, скажешь, что солнце будет всходить на Западе, а садиться на Востоке.

— На то она и жизнь. Все может быть.

— Чем думаешь теперь заняться?

— Еще не решил. Может, поеду на Армалон, стану старателем и буду искать амоллы. Неприлично разбогатею и вернусь.

— Не говори ерунды, ты же знаешь, оттуда, если и возвращаются, то с поломанной психикой. Везет только одному на тысячу.

— Почему бы мне не стать этим одним?

— Я не думаю, что ты это серьезно. Скажи, Сережа, мы еще увидимся?

— Человек предполагает, а бог располагает.

— А ты бы хотел?

Черкасов недолго подумал и просто ответил:

— Да.

Они остановились около скамейки и сели. Сергей обнял девушку, и она положила голову ему на плечо. Немного помолчав, Джулия тихим голосом заговорила:

— В детстве я мечтала выйти замуж за мужчину, похожего на моего отца. Чтобы он был такой же уверенный в себе, спокойный и сильный. Чтобы покупал мне подарки и водил меня в свет. Чтобы был добрый и любил детей. Чтобы у нас родился мальчик, и мы назвали его Робертом, и чтобы он повторил подвиг своего великого прадеда и первым долетел до другой Галактики.

— А я думал, что ты мечтала только о том, чтобы не уронить честь фамилии и стать лучшим пилотом.

— В первую очередь я — женщина, а потом уже командир экипажа.

— Необыкновенная женщина!

— Я тебе нравлюсь?

— Очень.

— Но не настолько, чтобы изменить свой образ жизни?

— Я живу, как живу, и не умею по-другому.

— Живут же другие иначе, и ничего.

— Может, и стоит попробовать.

— А жениться ты собираешься?

— Надо продолжать свой род. Быть может, кто-нибудь из моих потомков совершит что-нибудь стоящее для человечества.

— Не завидую твоей будущей жене.

— Я тоже.

Джулия замолчала и задумалась.

Стало смеркаться, и предметы потеряли ясность очертаний.

— Поздно уже. Проводи меня домой.

— Пойдем.

Следующие несколько дней Черкасов посвятил праздному безделью. Спал до обеда, гулял по скверу, читал какую-нибудь скверную литературу или просто лежал, глядя в потолок. В восемнадцать лет нечасто задумываешься о смысле жизни. Весь мир полон красок, а душа — мечтаний и стремлений.

Куда приложить дарованные природой незаурядные способности, он не знал и не был уверен, стоит ли это делать во благо человечества. Чем заняться после того, как его выгонят из школы, он не решил и собирался довериться Судьбе.

В последний вечер перед заседанием дисциплинарной комиссии собрались вместе Сергей, Андрей Колосков, Дима Нилин и Джулия Брэдхем. Настроение было унылым, и все по большей части молчали. Сергей старался развеселить друзей, но это никак не получалось. Они сидели у ребят в гостиной и вяло смотрели последний выпуск новостей.

— Ты мог бы стать лучшим пилотом Галактики, — Колосков с сожалением опустил глаза вниз.

— Много чего могло случиться, теперь жалеть об этом бессмысленно, — Черкасов выглядел беспечным, но внутри у него было муторно.

— Сам виноват, — жестко вставила Джулия, — и ребят подвел. Они на тебя надеялись, и вместе с тобой могли бы стать лучшим экипажем.

— Не надо про нас. Мы еще доучимся и будем летать, — Дима Нилин вопреки обыкновению не смог сдержать эмоций. Он прекрасно понимал, что значит космос для Черкасова и искренне переживал за друга.

— Ладно, достаточно, — твердым голосом сказал Сергей, — никто не умер, жизнь продолжается, и все еще впереди. Всякое может случиться.

В этот момент, как бы в подтверждение его слов, экран монитора мигнул, и вместо скучного ролика о количестве обнаруженных планет и перспективах разработки природных ресурсов появилась встревоженная ведущая и металлическим голосом объявила экстренный выпуск.

— Только что мы получили сообщение со спасательного корабля «Одиссей», вылетевшего в систему звезды Годбад для выяснения причин отсутствия связи и невозвращения оттуда звездолетов. Напомним, что последние три месяца с этой системой не было никакой связи, и оттуда не вернулся ни один корабль. Сообщение пришло пятнадцать минут назад. Командир экипажа Георгий Гарабидзе передал, что они высадились на планете Тратон, где их внезапно начали обстреливать из лазерных пушек. В данный момент они пытаются взлететь, но капитан передает, что повреждения слишком серьезные, и, скорее всего, это был последний рейс «Одиссея». Гарабидзе успел отправить еще одно кодированное сообщение, и на этом связь прервалась. Подробности вы услышите через тридцать минут в специальном выпуске новостей.

В комнате повисла напряженная тишина, которую через несколько мгновений нарушил Андрей:

— Во, дела! Ну, Серега, ты накаркал!

Все присутствующие находились в прострации и пытались осмыслить услышанное. Подобное событие не случалось уже несколько веков.

— Может, это инопланетяне объявились? — высказал общую мысль Андрей.

— Тогда они не случайно выбрали Тратон. Там наши основные военные заводы, — включился в разговор рациональный Нилин, — наши предки были мудрее. Они никогда не размещали такие объекты в одном месте.

— На то у них были серьезные причины, — поддержал Колосков.

— Как выяснилось, у нас — тоже.

— Что же это такое? Они что же людей убивают? Как же так? — Джулия отреагировала по-своему.

— Мы им покажем, гадам четырехглазым! — Почему именно четырехглазым, Колосков не пояснил, но никто и не спрашивал. — Не сомневайся, Джулия, мы их накажем, этих негодяев.

— Или они нас, — Нилин оставался верен своему скептицизму.

— Хватит гадать, — Черкасов впервые вмешался в разговор, — подождем подробностей. Там будет видно. Может, никакие это не инопланетяне. Наш брат человек и не на такое способен.

Сергей оказался прав. Из следующего выпуска они узнали, что «Одиссей» совершил посадку без каких-либо осложнений и со всеми предусмотренными процедурами. Но вместо обычного автобуса встречать их приехал бронированный джип. Гарабидзе проработал в службе спасения двадцать лет, и в опасных ситуациях его не раз выручала интуиция. На этот раз он тоже насторожился и не стал открывать люк, а начал связываться с центром. Тогда по ним открыли огонь, и единственное, что он успел сделать, — это передать последнее послание. Никаких объяснений нападавшие не дали, но из перехваченных радиосигналов Гарабидзе понял, что на планете есть своя армия.

Общественность отреагировала с недоумением и возмущением. Люди, поколениями отвыкавшие от насилия, не могли всецело осознать происходившее и оценить его значение. Было проведено срочное внеочередное заседание правительства, на котором Министерству обороны было поручено в кратчайшие сроки навести порядок, избегая жертв.

В летной школе течение жизни тоже вышло из привычной колеи, и руководству стало не до Черкасова. Решение, а точнее оформление, его дела было отложено на неопределенный срок. Однако дальнейшие события совсем вышли из-под контроля.

В систему Годбад была отправлена эскадрилья из двадцати военных звездолетов во главе с Атлантом — огромным кораблем-городом. Но они не успели даже высадиться на Тратоне. На подлете к Годбаду их неожиданно встретила эскадра неприятеля, которая была вдвое больше по численности и обладала более совершенным вооружением.

Первое в истории человечества космическое сражение больше походило на драку старшеклассника с ребенком и закончилось полным поражением Министерства обороны. Двадцать кораблей и около тысячи человек превратились в пыль. Известие об этом повергло в ужас все население Галактики. Давно привыкшее к полной своей безопасности человечество внезапно осознало всю свою обнаженную уязвимость. Война. Значение этого страшного слова целиком овладело мыслями людей, независимо от их общественного положения, пола и возраста.

Дома, на работе, в закусочных — везде говорили только об этом. В один миг изменилось представление о жизни и смерти. Свербящее чувство беспокойства за себя и своих близких стало определять все мысли и поступки.

По всей Галактике было объявлено чрезвычайное положение, мобилизация резерва и запись в добровольцы. Чиновники приняли сосредоточенно-серьезный вид, а военные выражали полную боевую готовность и уверенность в победе.

Как выяснилось, власть на Тратоне захватил бывший директор военного завода Хольц Шимберт. Фактически это случилось почти год назад, но ему удавалось все это время вводить в заблуждение федеральное правительство. Глава местной администрации давно был в руках Шимберта, боялся его больше смерти и выполнял все его указания.

Шимберт начинал работать в Министерстве обороны. Его карьера сломалась из-за не подтвержденного инцидента с малолетними девочками. Пережив эту неприятность, он не собирался отказываться от своих амбиций. Долгими ночами раздумывая над своим положением, он пришел к выводу, что родился не в свое время. Такие люди были в фаворе во времена, когда действовало правило: «кто сильнее, тот и прав». Размышляя над этим, в один прекрасный день он вдруг понял, что ничто не мешает ему ввести в современном мире такие же правила игры. Безумная идея со временем превратилась в четко продуманный план.

Годы работы в Министерстве обороны и на военном заводе позволили ему ясно представить полную картину состояния вооруженных сил Галактики. Отсутствие войн и потенциального противника превратило армию в обычную бюрократическую организацию, в которой мало кто знал, для чего она вообще существует. Ни о какой воинской дисциплине не могло быть и речи. Технология вооружений давно отстала от своего века, и техника больше напоминала музейные экспонаты. В такой ситуации любая подготовленная агрессия могла остаться безнаказанной. Нужна была только сильная воля и непоколебимая решимость. И того и другого у Шимберта было предостаточно.

Неплохо разбираясь в психологии, он прекрасно понимал, какое впечатление произведут его действия. В сладких грезах он не раз представлял себе, какими будут лица людей, которые думали, что решили его судьбу.

Подготавливая будущий переворот, Шимберт тщательно продумывал каждую мелочь. Начал он с того, что привлекал способных инженеров и программистов со всей Галактики. Кого силой, кого материальными благами, а кого высокими должностями он заставил работать на себя. Это позволило ему существенно модернизировать существующее вооружение.

Если бы «Одиссей» прилетел несколькими месяцами позже, участь Галактики уже была бы решена. Его планы были нарушены, но машина уже была запущена и набирала обороты. После первого настоящего сражения и сокрушительной победы он еще больше уверился в своих силах. Ему требовалось лишь немного времени на ремонт, и сразу после этого он собирался начать большое наступление.

Тем временем федеральное правительство интенсивно готовилось к отражению агрессии. Разобравшись в ситуации, военные чины поняли, что упустили инициативу. По всей Галактике построенные к тому времени корабли Н-класса переоборудовались в военные, и все ресурсы были брошены на строительство новых. Была объявлена всеобщая мобилизация. Старшекурсники летной школы, как одни из немногих, кто мог летать на новых кораблях, были призваны на службу.

На момент подписания приказа о мобилизации Черкасов формально еще не был исключен, поэтому и его фамилия попала в списки военных пилотов.

В школе царила атмосфера патриотизма. Курсанты третьего и четвертого годов обучения, призванные в армию, ходили с торжественно-серьезными лицами и выражали преданную готовность сокрушить врага или отдать жизни за Свободное Человечество. Младшие товарищи смотрели на них с завистью и правдами и неправдами пытались записаться в добровольцы.

Эмиль Боровски, благодаря отцу, получил высокую должность в штабе, а Сергей Черкасов вместе со своим экипажем был определен в передовую эскадрилью, которая в ближайшее время должна была вступить в бой.

Узнав об этом, Андрей Колосков пришел в неописуемый восторг. Когда они в последний вечер перед вылетом на базу собрались дома, он, как обычно, много говорил и заражал друзей своим оптимизмом. Все вещи были уложены, все дела доделаны, и ребята прощались с любимой школой за бутылкой Гронга.

— Что не хватало этому Шимберту? Как он может убивать людей? Я никогда не мог понять, что раньше толкало людей друг на друга с оружием в руках. Жизнь так прекрасна, и есть столько увлечений, куда можно приложить свои усилия, — Андрей с искренним недоумением смотрел на друзей, как будто ждал от них немедленного и точного ответа.

Дима Нилин снисходительно оглядел своего товарища и ответил в свойственной ему манере:

— Спектр человеческого сознания намного шире, чем общественная мораль. Зарождающиеся в нем мысли и стремления, случается, выходят за общепринятые нравственные рамки.

— Но почему это так? Разве нельзя всегда всем жить в мире, любить друг друга и радоваться каждому новому дню?

— Это не нами заведено, и не нам это менять.

— Тебя послушать, так и Шимберт прав, и не надо ему мешать.

— Почему не надо? Именно в борьбе наше существование обретает смысл.

— Да! Покажем этому негодяю! Казнить его мало!

— А еще говоришь о доброте и гуманизме.

— Это — другое. Когда весь мир в опасности, надо уметь его отстоять. И, если будет надо, — я свою жизнь отдам.

— Скорее всего, так оно и будет. Нашу эскадрилью бросают в самое пекло, и хорошо, если хоть кто-то останется жив.

Черкасов, по своему обыкновению, молчал, хотя мог бы высказать аргументы в пользу и того и другого. Он решил прекратить бессмысленный спор, тем более что тот грозил опять перерасти в ссору:

— Какой смысл думать о смерти, если мы еще живы? Надо жить, пока живется. Наливай, Андрюха! — Сказав это, он подумал, что может держать его на этом свете: «Может быть, Джулия?» Как бы в ответ на это раздался звонок его телефона.

— Черкасов, привет, — ее мелодичный голос разлился по комнате и заставил тут же забыть о войне и смерти, — ты ничего не хочешь мне сказать на прощание?

— Хочу. И не только сказать.

— Фу! Как пошло. Тебе не идет.

— Знаю. Ты где?

— Дома, и не собираюсь долго изнывать от ожидания.

— Желание королевы — закон для джентльмена. Вот только хлопну последнюю рюмку и бегу.