Полная версия:
Ставка рассчитана
Артем Савенков
Ставка рассчитана
Артём Савенков
Ставка рассчитана
Роман
Оглавление
Первые деньги
1. Два часа
2. Десять миллионов
3. Пластиковая карточка
4. До финального свистка
5. Тридцать пять в кармане
6. Подработка
Почти сыграло
7. Удачные выходные
8. Три розыгрыша
9. Филиппины
10. Коэффициент 101
11. Последний рабочий день
12. Подпись Ольги
Последний свисток
13. Порту
14. Добавленное время
15. Родился
16. До ноября
17. Комната на двоих
18. Вечер без денег
Десять миллионов
19. Победитель
20. Своя дверь
21. Выписка
22. Миша
23. На пороге
24. Тот же стол
25. Кто поручится
26. Следующим можешь стать ты
Часть первая
Первые деньги
Глава 1
Два часа
В половине одиннадцатого Денис Крылов поймал вторую накладную. Она числилась под тем же номером, с теми же четырнадцатью коробками фитингов, и кладовщик, у которого коробки давно забрали, теперь должен был каким-то образом отдать их ещё раз. С утра об этом успели написать три человека. Четвёртый, из бухгалтерии, поставил в копию директора.
Денис развернул журнал обмена и позвал Лену.
— Посмотри сюда. Видишь время?
— Двадцать ноль семь. И здесь тоже.
— Между ними четыре секунды. Он первую кнопку нажал, подождал и нажал ещё раз. Позвони ему. Только про кнопку сначала не говори, обидится.
— А что говорить?
— Спроси, водитель подписал возврат до того, как уехал, или потом подъехал ещё раз.
Костя, который месяц назад пришёл к ним из службы поддержки, отодвинулся от своего стола.
— А он при чём?
— Кто?
— Водитель.
Денис показал ему на экране, откуда берётся номер в верхней строке, и рассказал, как кладовщик протягивает водителю через окно два экземпляра. Пока объяснял, увидел двор того старого склада, где сам работал лет десять назад. В феврале на площадке почти всегда задувало сбоку. Водитель прижимал накладную локтем, клал ручку за ухо и забывал её вернуть. Денис тогда ходил на смену в куртке брата Андрея, и рукава у неё были коротки. Он хорошо помнил, как это мешало писать на морозе. Из всех бывших работ та была, пожалуй, самой скверной, а утром почему-то вспомнилась с удовольствием.
— Вы на складе работали? — спросил Костя.
— Где я только не работал.
И правда, к тридцати годам Денис успел разгрузить фуру с обувью, всю ночь свозить деньги из продуктовых киосков одному предпринимателю, торговать аккумуляторами, развозить технику на «Газели» и два месяца принимать по телефону заказы на пластиковые окна. За окна платили за каждый приведённый заказ. Как-то ему удалось уговорить старика в однокомнатной квартире заменить три окна, хотя у старика было всего два. Третьим они с ним сочли остекление на кухне, выходившее на балкон. Через неделю старик сам позвонил отменить заказ, и Денис обрадовался. На следующее утро он туда уже не вышел. Кассы в маленьких магазинах оказались делом выгоднее и спокойнее. Люди обыкновенно звонили по настоящей причине. У них зависал чек, покупатели начинали шуметь, и если сделать всё правильно, можно было услышать в трубке, как продавщица снова говорит кому-то «следующий».
В отделе сопровождения 1С на заводе Денис задержался уже на несколько лет. Теперь он был заместителем начальника. Под ним числились Лена, Марат и Костя. Слово «заместитель» родители любили произносить полностью, а самому Денису в нём нравилось, что в нужный момент оно позволяло сослаться на начальника. Сергей Петрович, в свою очередь, мог сослаться на Дениса. В обычные дни эта договорённость устраивала обоих.
К одиннадцати они с Леной сверили накладные, убрали дубль и отправили складу подтверждение. Оставалась заявка по доступу к старому отчёту. Костя нашёл сотрудницу, которая его запрашивала, и выяснил, что отчёт она уже выгрузила с чужого компьютера.
— Склад написал, что всё сошлось, — сказала Лена. — Четырнадцать, как надо.
— Ага, молодец, — сказал Денис, уже глядя на часы.
Ему дали двадцать минут проснуться в автобусе, сорок минут на кофе и разговоры, меньше двух часов на две заявки. Впереди было ещё почти семь часов рабочего дня. Он открыл письмо, которое пришло вчера, и закрыл. Сменил картинку на рабочем столе. Хотел поставить фотографию с Ольгой, но на снимке, который ему нравился, они стояли у старой машины с чужими номерами. Пришлось бы объяснять, чья машина. Он оставил серые горы, которыми пользовался до этого.
При закрытии месяца всё выглядело иначе. Стоило пропасть обмену на пять минут, как в дверь приходили бухгалтерия, кладовщики, начальник производства и кто-нибудь из отдела, который первый раз слышал слово «обмен» и теперь громче других требовал его восстановить. За одну ночь прошлой зимой Денис с Сергеем Петровичем вернули половину зависших документов. В шесть утра уборщица выключила в коридоре свет и спросила, почему они до сих пор сидят в одежде, будто только что пришли. Начальник потом помнил эту ночь ещё долго. Денис помнил, что домой вышел при солнце и по дороге к остановке с удовольствием купил в киоске два пирожка с луком. Тогда он мог съесть их оба и никому об этом не сообщить. В последнее время любое воспоминание почему-то кончалось вопросом, кому надо отчитаться.
Около двух Сергей Петрович вошёл спросить, как у них дома.
— Нормально.
— Анализы там ваши?
— Сказали, всё хорошо.
— Ну и отлично. Если понадобится в будний день, отпрашивайся у меня. Лене скажи заранее.
Денис был благодарен ему ровно до того мгновения, когда представил, как Лена спросит, куда он идёт. Всем на свете полагалось знать, что он скоро станет отцом. Вероятно, ему и самому было бы приятнее, если бы эту новость можно было иногда не помнить. Первые дни он просыпался и вспоминал её с таким удовольствием, что лежал тихо, боясь разбудить Ольгу. Теперь от неё тянулся длинный список вещей, которые предстояло сделать с утра. С тех пор как он заметил в себе эту перемену, он стал чаще сам спрашивать, как она себя чувствует. Делал это даже с какой-то старательной лаской и обижался, если она отвечала коротко.
В три часа он сходил в цех за подписью. Можно было отправить Костю, но Денису стало душно в кабинете. На переходе между корпусами всё дребезжало от работающих внизу станков. Возле стекла сидел пожилой мастер и ел хлеб из бумажного пакета. Денис однажды восстанавливал ему таблицу, которую мастер вёл с тех пор, как ещё не было положено вести её в компьютере. После этого они иногда здоровались.
— Нашёлся кто-нибудь на моё место? — спросил мастер, заметив его.
Денис не знал, о чём тот. Оказалось, мастер в декабре уходил на пенсию. Сказал об этом без особого удовольствия. На заводе он проработал тридцать четыре года. Денис счёл, что такой срок даёт человеку право гордиться собой. Сам мастер тем временем свернул бумагу и спросил, есть ли у Дениса знакомые, которым понадобился бы человек на полдня.
— Тут могу ещё остаться, — сказал он, — но жена говорит, хватит. Пока есть здоровье, надо хоть пожить.
Он посмотрел на Дениса и добавил, что утром, когда идёт на завод, видит на улице одних и тех же людей. Каждый знает, в каком месте другому придётся обойти лужу. Что ему теперь, выходить посмотреть на них, если сам идёт в другую сторону?
Денис пообещал спросить насчёт работы. Пошёл за подписью и всё думал, через сколько лет ему придётся самому сидеть над таким пакетом. Ничего особенно страшного в мастере он не видел. У человека была жена, а в декабре освободятся все будни. Как раз это и мешало Денису успокоиться. Его собственные будни почти уже были свободны. Он мог два часа поработать, пообедать и до вечера сам выбирать, чем заняться, пока от него не потребуется что-нибудь срочное. Что именно он вчера выбрал? Вспомнил картинку на рабочем столе, припомнил старый ролик про ремонт машины. В четыре Сергей Петрович прислал письмо, которое нужно было прочесть. Потом стало шесть.
Когда вернулся в кабинет, Костя сидел над своим первым большим обращением. Он так долго смотрел в один угол монитора, что Денис сразу понял, на какой строке у того ничего не сходится. Можно было помочь. Денис подвинул стул и за двадцать минут показал, где посмотреть разницу. Костя узнал, откуда берётся расхождение, и сказал, что завтра сам возьмёт похожее. Денис с удовольствием откинулся на спинку. Эти двадцать минут были заметны даже на фоне целого дня. Почему, если дело так легко найти, до сих пор приходилось дожидаться, пока оно само попадётся?
В пять отец прислал фотографию крана в ванной. На фотографии виднелась ещё его ладонь, неловко зажавшая ключ. Отец спрашивал, осталась ли у Дениса лента, которой они когда-то обматывали резьбу в бабушкиной квартире. Денис написал, что есть и на выходных занесёт. Хотел добавить, что сам всё сделает. Вспомнил об обещании Ольге сходить в парк и написал «посмотрим». Отец ответил «я пока перекрою». Денису показалось, что он может перезвонить сейчас и уточнить, что именно нужно. Пока он об этом думал, пришло время выключать рабочий компьютер.
По дороге домой он вышел из автобуса на остановку раньше. Прошёл мимо бара, где по пятницам перед столиком у окна всегда ставили табличку «Занято» и где он ещё прошлой весной знал половину людей по голосам. Андрей прислал в чат фотографию двух кружек. Под ней шли чужие ответы. Денис начал печатать «может, подъеду попозже», оставил только «занят» и пошёл дальше.
В молодости он с той же лёгкостью писал девушкам «уже еду», находясь в другом конце города и совершенно не собираясь ехать. Однажды в субботу они с Андреем нашли приятеля с машиной и среди ночи уехали встречать рассвет к водохранилищу. На обратной дороге приятель уснул на обочине, а Денис, не имевший тогда прав, стоял в траве и думал, кому бы позвонить. Мать потом сказала, что от страха обзвонила больницы. Ему было двадцать семь. Он обнял её, извинился и уже вечером рассказывал Андрею, как смешно в семь утра выглядел их водитель, спавший с открытым ртом. Тот рассвет он и сейчас мог вспомнить. Голос матери в ту ночь он никогда не слышал. Телефон был выключен.
Дома в коридоре стоял бабушкин комод. Из нижнего ящика торчала скатерть с выцветшим васильком. Ольга сидела на полу в носках и складывала на диван бабушкины вещи. Рядом лежала раскрытая тетрадь.
— Смотри, — сказала она. — Я про кресло узнала. Галя обещала спросить, куда они своё дели.
— Какое кресло?
Она на секунду зажмурилась. Денис понял, что про кресло уже говорили. Видимо, накануне, когда он в ванной чистил зубы и через дверь отвечал «да». Он снял куртку, сел рядом, взял тетрадь. Одну покупку в списке Ольга вычеркнула, две вписала. На полях сбоку было написано «пока не срочно». Вот это ему понравилось. С такой надписью часть будущего ещё можно было отодвинуть.
— Давай оставим нижний ящик пустым, — сказала она. — Туда пойдут пелёнки. Твои провода можно наверх переложить?
— Как ты себе это представляешь? Это провода первой необходимости.
Ольга подняла тонкий провод с тремя одинаковыми разъёмами, один из которых был загнут.
— Необходимость к чему?
— Я, Оль, шесть лет жду случая это выяснить.
Она засмеялась. В последнее время Денис ловил именно этот смех, когда ей становилось смешно раньше, чем она успевала решить, что смешного он сказал. Он прижал её плечом, и несколько секунд они сидели так, облокотившись друг на друга. Потом Ольга попросила помочь подняться. Её потянуло в пояснице. Он взял её за обе руки, а пока поднимал, испугался, что делает это слишком резко.
Квартира досталась Ольге после бабушкиной смерти. В семье она была единственной внучкой, ради которой бабушка когда-то перенесла в маленькую комнату собственную кровать. Про завещание Ольга узнала, когда бабушка уже почти не вставала. Вдвоём с Денисом они переехали сюда вскоре после похорон. Денег на ремонт не хватило. Родители Дениса купили линолеум, краску и кухонную мойку, отец подогнал плинтус к комоду и на прощание сунул сыну в руку оставшиеся от покупки деньги. Денис сказал, что отдаст с премии. Отец посмотрел на него с досадой и спросил, для чего тогда вообще нужны родители.
Ольга два года ходила по врачам, менялась сменами на складе, потом уезжала к семи утра на очередной приём. Денис ездил с ней, когда просили, оставлял часы в шкафчике, сдавал анализы и старался ничего не спрашивать в те дни, когда она сама себя успокаивала. На одном бланке возле какой-то строчки он однажды увидел знак вопроса и целый вечер пытался разгадать его в интернете. Когда всё наконец получилось, он через неделю первым делом пересчитал остаток на накопительном счёте и сразу закрыл приложение. Ему стало стыдно от того, что он сделал это один. Он представлял, как Ольга подошла бы сзади, увидела сумму и подумала бы, что он жалеет о потраченном.
В тетради цифра стояла ровно посередине страницы. Хватит жить, если жить так, как они уже жили. Денис сообразил это сразу. Жена ждала, что он тоже что-нибудь скажет.
— Дотянем, — сказал он.
— Я знаю. Надо только посчитать заранее.
Она взяла тетрадь и перенесла слово «кресло» на другую страницу. Денис ушёл на кухню ставить чайник. У него было чувство, будто он опять слишком быстро справился со всем, что на сегодня от него зависело. Было двадцать минут седьмого.
Глава 2
Десять миллионов
В воскресенье Денис увидел человека, который выиграл десять миллионов. Человек на экране стоял возле высокой стойки с пластиковым чеком в руках и сначала даже ничего не говорил. У него было свежее бледное лицо, обритые виски и странная привычка кивать, пока рядом с ним разговаривали. Подбородок поднимался раньше, чем ведущая заканчивала вопрос, словно счастливчик всё ещё боялся, что его перебьют и чек дадут кому-нибудь другому.
На первую половину ролика Денис не обратил внимания. Ольга искала в прихожей шапку и спрашивала, когда он собирается обедать. Потом на экране крупно появились нули. Он нажал на видео, вернулся к началу и со второго раза услышал, как победитель рассказывает про обычный день. Он куда-то шёл, зашёл по дороге, всё получилось. Чек держали за углы. Когда его у победителя забрали, чтобы снять ещё один план, тот машинально прижал руки к бокам. Денису понравилась эта неловкость. На человека, который всю жизнь купается в деньгах, тот и правда не походил.
За обедом Ольга спросила, что он смотрел.
— Да так. Парень деньги выиграл.
— Сколько?
— Десять миллионов.
Она кивнула, как кивают, когда слышат цену квартиры в Москве. На столе стояли две тарелки супа. Денис сдвинул свой хлеб ближе к ней и спросил, как она думает, с чего начала бы.
— С работы бы не уволилась, — сказала Ольга.
— Тебя об этом никто и не спрашивал.
— А ты с чего?
— Купил бы квартиру.
— Ту, возле парка?
Он удивился. Три недели назад они задержались у объявления на подъезде дома возле парка. Квартира была трёхкомнатная, с окном на деревья, и Ольга тогда только спросила, сколько подъездов в доме. Денис решил, что она забыла. Теперь он сразу увидел, где в той квартире ставится детская кровать и куда он пододвинет стол, если ему понадобится работать дома. Он вынет из старой квартиры только комод. Обязательно наймёт грузчиков, чтобы отец снова не вздумал всё делать сам. Отцу с матерью отдаст за ремонт и ещё добавит. Пусть наконец поменяют ванну. Из оставшегося часть положит на счёт ребёнку и потом будет прибавлять. Ему даже захотелось прямо сейчас сказать отцу про ванну. Придётся только дождаться денег.
— Хорошая квартира была, — сказал он. — Тепло там должно быть.
После обеда Ольга взяла его с собой в магазин за хлебом. В парке под ногами шуршала листва, к которой примёрз первый снег. На обратном пути она показала Денису окно, где кто-то уже повесил новогодние огни. В половине четвёртого было достаточно темно, чтобы увидеть, как они мигают. Он подумал, что если продать бабушкину двушку, денег после покупки и вовсе останется больше, чем ему кажется. Правда, продавать её должна Ольга. Почему-то на этом месте ему вспомнилось, как она предложила выбрать кресло с рук. Он сказал ей, что купит новое сам, а она спросила, с каких денег. Ему тогда понадобилось полчаса, чтобы перестать злиться.
Дома он отыскал отцовскую ленту и предложил Ольге по дороге занести. Она сказала, что ей нужно полежать. Денис оделся, минут двадцать шёл к родителям и всё это время разбирал, сколько денег понадобится на квартиру возле парка. С вычетом того, что Ольга решит оставить на ребёнка, выходила сумма, которую он мог назвать отцу. Потом заметил, что уже прикидывает, в какой день проще вызвать мастера для новой ванны. Лента в кармане стоила рублей семьдесят.
У родителей он обнаружил отца сидящим на краю ванны. Тот снял ручку крана и разложил всё на сложенном полотенце. На эмали внизу были тёмные разводы, особенно там, где вода, если её не перекрыть, всё время била в одно место. Денис протянул ленту и спросил, не пора ли вообще всё поменять.
— Я у тебя ленту просил, — сказал отец. — Подай лучше ключ.
Денис подал. Отец принялся заворачивать деталь. У него получалось медленно, пальцы не сразу ловили резьбу. Денис хотел взять у него из рук и закончить, но отец в этот момент нашёл нужный угол. Когда затянул, попросил открыть воду. Кран больше не капал. Оба постояли над ним, проверяя, не появится ли всё-таки хоть одна капля.
— Вот и всё, — сказал отец. — Теперь ещё на несколько лет.
Денису захотелось сказать, что нескольких лет как раз слишком много. Отец не знал ни о ролике, ни о том, что Денис уже мысленно выбрал ему ванну, и едва ли понял бы, зачем теперь ругать исправный кран. На кухне мать положила перед Денисом суп, хотела дать с собой яблоки. Денис стал рассказывать про выигрыш. Мать выслушала, сказала, что хорошо, если мальчишке деньги действительно дали. Отец спросил, почему Денис решил, что мальчишке. Тому ведь, по словам самого Дениса, столько же лет.
— Он выглядел моложе, — сказал Денис.
Отец посмотрел на него и подвинул хлеб. Денису стало досадно, что отец запомнил только возраст, хотя речь шла о десяти миллионах. По дороге домой он съел одно яблоко, второе оставил Ольге. На перекрёстке люди ждали зелёного света. Денис прикинул, сколько из них сейчас на самом деле могли бы купить квартиру, если бы захотели. Мужчина в хорошем пальто, может быть. Девушка с пакетом из аптеки вряд ли. По чему он это определял? Он сам стоял с яблоком в руке. Со стороны ничем не отличался от человека, которому повезёт, если вечером удастся узнать, сколько это вообще стоит.
Вечером он снова включил ролик без звука. Там в правом углу дважды мелькнул логотип с белым кругом и прорезью. Денис попробовал найти, кто этот человек, откуда он и есть ли у него обыкновенная работа. Фамилия всплыла в заметке с фотографией того же чека. Других фотографий он не нашёл. Через десять минут Денис уже придумывал счастливчику жену, пустой холодильник и материны звонки. Всё это с удивительной скоростью совпало с его собственными обстоятельствами.
К ночи он мысленно брал билет во Вьетнам в один конец. Он ничего толком не знал ни про Вьетнам, ни про то, сколько стоит там жить. Вспомнилось видео, где парень в шлёпанцах выходит из гостиницы, едет на мопеде в кафе и заказывает завтрак, показывая пальцем на фотографию. Денису хотелось пожить так, чтобы его никто не знал до завтрака. В его выдумке у Ольги оставалась квартира, ребёнку он пересылал много денег, родители сначала обижались, затем привыкали. Андрей приехал бы к нему на две недели. Воображение с готовностью устраивало всех, кто мог пострадать от его отъезда. На десяти миллионах хватало и на это.
Ольга уже лежала в спальне. Денис услышал, как она позвала его, и ответил, что дочитает. Ему понадобилось ещё несколько секунд, чтобы свернуть страницу с дешёвыми билетами. Он успел подумать, что человек имеет право мысленно сбежать куда угодно. Потом почему-то добавил про себя, что она бы тоже сбежала, если бы ей кто-нибудь предложил. Он знал, что это неправда, и оттого некоторое время сердился именно на неё.
В понедельник по дороге на работу Денис разделил десять миллионов на свой месячный оклад. Вышло больше восьми лет, даже если считать премии и вообще ничего не покупать. Тогда он разделил на то, что у них действительно оставалось после еды, коммуналки, лечения и расходов на машину. Тут понадобилось столько лет, что он сначала решил, будто ошибся на ноль. Он пересчитал, как на работе, с чистого листа. Восемь лет за оклад и почти целая жизнь, чтобы накопить. Почему-то именно это последнее вычисление показалось ему оскорблением. Раньше в день зарплаты он первым делом смотрел, сколько прибавилось. Теперь прикинул, сколько осталось до десяти миллионов, и ни одной разницы на глаз определить не сумел.
В кабинете Лена ждала от него проверку выгрузки. Он попросил отложить до завтра. Во вторник сказал, что смотрит. В среду открыл отчёт и обнаружил, что уже не помнит, чего ждали от проверки. Конечно, можно было спросить. Он предпочёл потратить двадцать минут на поиск первоначального сообщения. Когда нашёл, Лена прислала своё исправление. От мысли, что теперь он легко выдаст её работу за законченную общую, стало приятно. Тут же захотелось объяснить себе, что так и устроено руководство.
Сергей Петрович позвал его перед обедом.
— Что у вас со складом?
— Почти готово.
— «Почти» я с понедельника слышу. Мне дату дай.
— Сегодня.
Начальник взял очки с бумаги, на которой оставил их для закладки, и посмотрел на Дениса поверх оправы. Он умел во время разговора оставить столько тишины, что собеседник принимался исправлять ответ. Денис выдержал секунд пять.
— Мы с Леной доделаем, — сказал он.
— Ты сам доделай. Лене и так хватает.
У двери Сергей Петрович спросил, спит ли он вообще. Денис сказал, что ночью Ольга часто встаёт. Это случилось раза два за неделю. Начальник согласился, что и до рождения ребёнка выспаться бывает трудно, и отпустил его до завтра. Денис вышел с благодарностью, почти сразу сменившейся досадой. Теперь начальник воображал, что он плохо спит по уважительной причине. Стоило только не мешать ему так думать.
В пятницу выдали зарплату. Денис купил в магазине продукты, отправил Ольге фотографию чека, отнёс пакет домой и спустя полчаса вышел снова. Сказал, что забыл купить средство для мытья посуды. Она попросила взять самое дешёвое, потому что дорогое всё равно выливается из бутылки. Он уверил её, что разберётся.
В магазине он взял водку. Маленькие бутылки стояли в дальнем ряду, и продавщице пришлось тянуться. Пока она искала нужную, Денис мог передумать и взять то, за чем вышел. Он даже посмотрел, с какой стороны бытовая химия. Потом продавщица поставила бутылку на прилавок. Денис заплатил и ушёл с нею за пустой дом культуры. Пальцы на морозе уже плохо слушались, крышка поддалась только со второй попытки. Он сделал глоток и прикрыл глаза. Через минуту захотелось сделать ещё один. Очень скоро он почувствовал себя человеком, которого никто не имеет права торопить.
На улице к вечеру стало сыро. Автобусы подбирали у остановки людей с пакетами и оставляли после себя горячий выхлоп. Денис шёл куда глаза глядят. Несколько раз он пытался воспроизвести тот рассвет у водохранилища и каждый раз видел перед собой кухню, где Ольга считала, сколько ещё надо денег. Кто просил его быть вечно разумным? Он даже произнёс это вполголоса, чтобы услышать, как звучит. Никто его, собственно, и не просил. От этого фраза получалась хуже, чем он ожидал.
До поворота он успел ещё подумать, что можно вернуться за средством, зайти домой и лечь спать раньше Ольги. Ничего особенного с ним за эту неделю, если посмотреть со стороны, не случилось. Зарплата пришла. На работе обошлось без аврала. Через несколько месяцев у них родится ребёнок, о котором они два года говорили. Денис знал, что всё это хорошее. Он даже попытался назвать ещё что-нибудь хорошее, но как раз проехал автобус, и его обдало тёплой водой из-под колёс. Пришлось остановиться и посмотреть, сильно ли промокли штаны. Оказалось, только по колено. Дальше он шёл быстрее, потому что стоять стало холодно.
На углу бывшей аптеки светился белый круг с прорезью. Денис узнал его из ролика, хотя сперва успел подумать, что видел этот знак и раньше. Издалека мелкие буквы под ним сливались. Когда он перешёл улицу, прочёл, что «Девятый сектор» даёт десять тысяч рублей каждому новому игроку. Слово «каждому» было вдвое крупнее остального текста. Дверь открылась, вышла девушка, прижала к уху телефон и сказала кому-то на ходу, что теперь будет ждать на остановке.
