Психолога вызывали?

Я вздрогнула. Елки зеленые — не поняла! Маньяк в магическом мире? Да ладно!

— Еще у графини Терник муж помер от старости, так она хоть и на приемы ходит, а сидит как кукла, даже не моргает. Опасаются, что того — разумом помутилась.

— А что за прием? Я ничего не слышала.

— Так императрица утром у себя объявила, а вы опоздали. Поэтому и не знаете.

Я подумала:

— Да, и ни одна из девиц мне ничего не сказала. Ладно — не страшно. Я отодвинула пустую тарелку.

— Кира, тащи письма управляющего. И еще, а что у меня с драгоценностями?

Кира развела руками:

— А вот всё, что на вас.

Я задумчиво погладила два колечка на пухлых пальцах и потеребила цепочку. Не густо, но дело наживное. Заработаю.

Управляющий писал длинные письма, целые романы. Видимо, совсем туго было в той местности с развлечениями, что он занялся писательством. Не удивилась бы, что перед отправкой он деревенским их зачитывает длинными зимними вечерами.

Что в итоге я имею. Деревенька в какой-то тьмутаракани около гор. По крайней мере, они в письмах фигурируют.

— Кира, здесь библиотека есть? — оторвалась я от перечитывания отелов. Карту глянуть, где моя собственность находится.

— Да. Только я дорогу туда не знаю. Говорят, в другом крыле находится. Поспрашиваю. Пойду пока на кухню сбегаю — посуду отнесу.

— Угу, — погрузилась я снова в чтение.

Деревня небольшая со смешным названием Фейхуовка. Понятно почему. Пять домов со своим хозяйством. Есть господский, закрытый, в пристройке рядом и живет мой писатель. Так, а там море, оказывается, рядом. Может, курорт организовать? Так что там с фейхоа. Ага. Прапрадед притащил саженцы откуда-то из-за моря и посадил. Крестьяне мои их собирают и везут в соседний городишко с пристанью на продажу. Что-то, конечно, покупают редко заплывающие туда купцы. И это что-то идет только на поддержку штанов из простого сукна и моих панталон до колен с кружевками, а остальное сгнивает в бочках.

Я тяжело вздохнула и постучала начавшими отрастать ногтями по столу. Да будь я хоть семь пядей во лбу — нереально одной эту деревню вытянуть без вложений или без помощи. Может, папеньку потрясти? Полазила по воспоминаниям Никафондоры — не, глухой номер. Ладно — я подумаю об этом завтра.

Влетела Кира и со сверкающими глазами боком-боком подошла к столу, нагнулась ко мне и прошептала:

— Получилось.

Я ей в ответ тоже шепнула:

— А что получилось? И что так тихо говоришь?

— Это у Витира получилось. И он довольный ходит — светится весь, и девушка его.

— Ааа, ну рада за них.

— Сестрица велела передать, что по гроб жизни благодарна, а то парень руки хотел на себя наложить. Даже в деревню к отцу матери не съездить было — смеялись над ним.

Я улыбнулась. Все говорят, что получаешь плюсик в карму, когда хорошее дело делаешь — неважно, платят тебе за это или не платят. А у меня на душе расцветал цветочек. Вот и сейчас нежный василёк распустился и добавился к цветущей полянке.

Вот только с тем психом мне не повезло. Вспомнила я свой незабываемый полёт. Ну что сказать, и на старуху бывает проруха.

— Госпожа Никафондора, вам на приём пора собираться начинать. Какое платье надевать будете? Да причёску бы сделать.

В синем с утра была.

— Давай малиновое, потёртое.

А что делать? Будем в нём блистать.

— Кира, что на приёме будет?

Моя служанка быстро вошла в роль моего пресс-секретаря и уже бойко отвечала на мои вопросы.

— Вначале ходят, разговаривают, потом ужин. Длинный стол такой ставят с яствами разными. Только это, — запнулась она, — вас всегда в самый край сажали, чуть ли не со слугами. Вы так не любили ходить на них. Плакали потом.

— Ладно. Будем разбираться с вопросами по мере их возникновения.

Я поднялась из-за стола:

— Готовь мой малиновый парашют.

— Чего?

— Платье малиновое.

— Ааа.

— А причёску ту же сделаешь. Косу вокруг головы.

Приоделась, причесалась, встала пред зеркалом.

— Принцесса! Нет, не принцесса — королевишна!

Глава 4

Огромное помещение с занавешенными тяжелыми портьерами окнами было уже подзаполнено людьми. Ни матери, ни сына пока не наблюдалось. Я, честно говоря, еще не понимала, как здесь устроено. И подойти поспрашивать кого-то, кроме Киры, естественно, мне не светило. Тыкалась, как слепой котенок.

А народ все прибывал, хотя вечеринка позиционировалась только для своих. На меня никто особо не обращал внимания — так, пару смешков и шушуканий. Но я большая девочка, чтоб обращать на такое тявканье внимание.

Пробравшись в уголок, уселась на диванчик рядом с матронами. Те посмотрели на меня в лорнеты и отвернулись, продолжая разговаривать:

— Непонятная история. Кто говорит, что сама с крыши скинулась, а кто говорит, сбросили. Высота-то больше двадцати метров, да еще на каменную мостовую — конечно, разбилась.

— Бедная баронесса, — поохали они, а потом принялись обсуждать какую-то графиню. У той, которой муж умер.

А потом вполголоса стали шушукаться о принце. Я, делая вид, что мне неинтересно, навострила уши.

— Отец и мать настаивают, что пора остепениться — первую жену взять. А Джарлетт отказывается.

— А я слышала, что со Львиным королевством договор мирный подписывать будут, и принцессу их пришлют, чтоб браком закрепить.

— Это с кем? Оборотницы их такие страшны — конопатые, худые, еще и вместо волос рыжий ежик — ужас. Я бы отказалась. Вон из наших пусть выбирает.

— Выбирает он! По девкам бегает. А жениться не хочет. Морочит всем голову про истинную любовь, типа ищет.

Дальше пошло обыкновенное перемывание костей. Чем же тебе невесты местные не зашли? А? Вот какие красивые, как птички порхают, а некоторые, особо блестящие, зигзагом ползают. Кстати, об оперенье.

Надо присмотреться, во что тут девочки одеваются. Длинное — понятно, штаны здесь не носят. А вот фасоны меня порадовали. Кто во что горазд. Вон дамочка в платье-тортике курсирует, а рядом греческая богиня в тоге. И цвета — весь спектр. Прямо шоу модельеров.

Профессиональной швеей я не была, но шить умела, точнее перешивать. Главное, чтоб было из чего. Я задумчиво осмотрела портьеры. Ткань вроде хорошая, и цвет ничего. Платье, конечно, сложного фасона сшить сама я не потяну, но юбку — почему нет. Интересно, у них во дворце шторы одного цвета? А еще же я пояс кожаный хотела. Я ощупала обивку дивана, эта не пойдет — тканька в рубчик.

Неужели во всем дворце нет ничего в коже? Есть, — вспомнила я, — в драконьей коже прекрасной выделки. Интересно, а можно, когда принц в другом обличье, подойти и потрогать его, а покататься? А интересно, какой у дракона член? Глянуть бы одним глазком. Фух, от таких мыслей прямо в жар бросило. Я обмахнулась рукой, чтобы остыть. Попить бы…

По зале курсировали слуги в зеленых длинных камзолах и белых колготках. Какая прелесть — их бы еще на пуанты поставить. Я хмыкнула, представив, как они порхают с подносами под танец маленьких лебедей. Что там, кстати, у них на подносах? Аперитивчик гостям предлагают?

Я уже подумывала, а не продегустировать ли мне местный образчик спиртного, как случайно увидела, что главная стервь Клара, сунула в руку балеруну блеснувшую в свете люстр монетку и стрельнула в меня глазками.

Моя попа заволновалась. После моего полета я поняла одно — попа плохое не подскажет, а тут она даже не подсказывала, она вопила, что мне грозит какая-то пакость от этой парочки. Могут в бокал что подсыпать? Легко. Значит, тут пить — здоровью вредить.

Я встала и прошлась. Люди кучковались, что-то обсуждали, здоровались. Только Никафондора, как призрак в опере, бродила меж них невидимая. Может, спеть?

Точно тогда заметят. И вытолкают, вот что-что, а петь я с детства не умела. Медведь на ухо наступил. Стоп, это мне в Москве наступили, а у Никафондоры всё может и наоборот, но рисковать пока не буду.

Глаза остановились на сидящей среди подруг женщине с пустыми глазами. Ей что-то рассказывали, но она никак не реагировала. Похоже, та самая, у которой муж умер. И не подойти к ней с бухты-барахты.

Сколько времени-то уже? В самом углу зала было огромное занавешенное окно, я подошла к нему и заглянула за портьеру. На улице стемнело, а Германа всё нет. Скоро и кушать захочется, однако.

Да, ткань у штор приятная. Смех смехом, но платья новые нужны, а денег нет, и знакомцев тоже. Вертись как хочешь, Никафондора. Надо либо замуж пристраиваться, либо зарабатывать начинать. Магиней обозваться и психологом работать? Ну не знаю.

Кстати, про магов толком мне Кира так и не рассказала. Столько вопросов в голове и без ответов. Когда же движуха здесь начнется? И тут небо услышало мои молитвы, и церемониймейстер объявил о прибытии матери дракона. Счастье-то какое.

Центральные двери распахнулись, и императрица вошла неспешным шагом, оглядела всех и улыбнулась.

Все склонились в поклоне. Краем глаза я увидела, что сбоку в стене открылась неприметная дверь, и чья-то тень проскользнула в залу. Захотел человек прийти незаметно — его дело, я пожала про себя плечами.

И тут раздалось повизгивание. Да ладно. Матерь собаку что ли с собой притащила на прием? И я в ужасе увидела, что у меня не слуховой глюк. Императрица уселась на троне, а на ее коленях, вовсю принюхиваясь, стояла Люська. И ее черный нос повернулся в мою сторону. Опять ее таскать на руках? Да у меня и так чуть руки не отсохли. Я задом стала пятиться за портьеру и уперлась во что-то мягкое. Там уже кто-то стоял.

— Прекратите толкаться. Я здесь первый встал, — зашипел молодой мужской голос.

— А я дама, поэтому двигайтесь. Я это место давно заприметила, ведите себя в конце концов по-мужски, — шепнула я и толкнула боком нежданного конкурента за место за портьерой.

Тут луна выглянула из-за туч, и я опознала Чинга Чука.

— Опять ты! — взвыл принц. — Ты следишь за мной?

— Нет, это вы меня преследуете! Маскируетесь брюнетками, а на самом деле по толстым блондинкам вздыхаете.

Тот даже ответить мне ничего не смог — видимо, в зобу дыханье сперло от осознания этой истины.

Тут внизу послышалось повизгивание. За портьеру, виляя своим шнурком, заглядывала Люси.

— Всё из-за тебя! — одновременно зашипели мы друг на друга.

Люська радостно стала тявкать. Нет, только не это!

— Тихо ты! — я схватила собачонку и сунула ее принцу.

— С ума сошла! — возмутился тот. — Себе оставь это сокровище, — толкнул мне обратно Люську.

— Я ее и так часа два по парку таскала, теперь ваша очередь, — впихнула ее обратно.

— Два часа! Ха-ха. Эта гадина, как здесь появилась, уже лет пять меня преследует.

— Умная собачка чувствует кобеля.

— Что??

Портьера распахнулась. С невозмутимым видом слуга, поддерживающий ее, смотрел куда-то мимо нас с принцем. Зато императрица, заинтересовавшаяся, куда это рванула любимая собачонка, изволила подойти и с удивлением рассматривала нашу парочку. Она вопросительно приподняла бровь.

Мой индеец оказался в сложном положении. Судя по всему, он хотел за портьерой переждать и явиться конкретно к ужину, убеждая мамашу, что он вечер выполнял роль гостеприимного хозяина. А тут я и Люська.

Вот что меня за портьеру понесло? Видимо, гормоны бушевали, и они напрочь блокировали разум. А может, Никафондора здесь пряталась постоянно, и меня потащило по старой памяти да по знакомому маршруту.

Принц шагнул вперед, попробовав закрыть меня от любопытных глаз гостей. Но это было б то же самое, как я бы пряталась за тонкой березкой.

За защиту я поставила в уме плюсик Чанга Чуму, но через минуту уже забрала его обратно.

— Матушка, собачка ваша в портьере запуталась, хотел ее вытащить, а вот эта, — кивнул он на меня, — помочь хотела, но больше помешала.

Все захихикали.

— Да? — недоверчиво взглянула на меня матерь.

— Мама, ты же не думаешь, что я с этой девицей для другого здесь стоял. У меня противоположные, — он окинул меня взглядом, — утонченные вкусы.

И пошел флиртовать с первой попавшейся брюнеткой. И, судя по нахмурившемуся рядом мужику, замужней дамочкой. Козел — мог бы и промолчать.

В отместку я невинно пожала плечами:

— Наверное, все так, как Его Сиятельство сказал, — и глазками похлопала, и губки свои толстенькие бантиком сложила.

Причем «наверное» было сказано таким тоном, что все ненароком задумались — а не врет ли его индейское сиятельство. Сиятельный, судя по напрягшейся спине, услышал намек.

А я, расплывшись в улыбке, подошла к императрице и сунула ей Люську. Та настороженно осмотрела меня, но ничего не сказала и пошла гулять по залу. А на меня стали посматривать и перешептываться.

Ребят, да не — у меня другая ориентация, я драконами не интересуюсь, как и они, впрочем, мной. Но замуж, наверное, надо выйти, только за кого? И я, отбросив в сторону раздражение на Чингачгука, с интересом окинула взглядом стоящего рядом с компанией мужчину, приятного такого, который как раз меня в данный момент рассматривал.

Мужик вздрогнул всем телом и маленькими шажками стал отступать за друзей. Да куда ж ты, милый? Хотя… Преследовать я его не стала, а вдруг он не при деньгах — мучайся потом с ним.

У кого поинтересоваться про женихов-то? Кире дам команду — пусть по слугам пробежится, список мне составит неженатых, богатых, молодых. И именно в этом порядке. Интересы их запишет. Места дислокации. И затем — хорошей охоты, Никафондора!

— Прошу всех пройти на ужин, — объявил церемониймейстер.

— Ура, — мой желудок обрадовано всхлипнул.

Все вошли в соседнюю залу. Столы были расположены буквой Т с длиннющей ножкой, теряющейся где-то вдали. Чем-то мне этот прием напоминал деревенскую свадьбу из старых фильмов.

Все рассаживались, видимо, согласно купленным билетам. На шляпке в середине императрица с недовольным сыном. Видно было, как ему, бедному, этот банкет с сидящей у него на коленях Люси поперек горла встал. А мне куда? Ко мне подбежал слуга, тот самый, что шептался с Кларой, держа что-то за спиной.

— Пройдемте, госпожа Никафондора, к своему месту. Я вас провожу.

Я в самом деле не знала, где за мной числилось место, и, как теленок на закланье, последовала за ним.

Вот оно что. Гавнюк держал за спиной огромную миску в виде корыта. Видимо, для меня. Послышались смешки. Эта окраина стола привыкла к таким шуткам. Я шла, закипая и говоря про себя: «Сучонок, я тебе это корыто сейчас на голову надену, и плевать, что меня сошлют в эту Фейхуовку».

Мне оставалось пройти несколько шагов до моего места, и я готовилась, как кобра, раздувая капюшон, когда помощь пришла как будто ниоткуда. Служанка с очень знакомым лицом якобы случайно врезалась в моего обидчика, тот не удержал корыто, оно выскользнуло и, ударившись о мраморный пол, разлетелось на осколки.

— Растяпа, — громко сказала женщина, потом повернулась ко мне: — Госпожа, разрешите я вас провожу. И, усаживая меня, шепнула: — Спасибо за брата.

Так это сестра конюха. Жизнь заиграла новыми красками — у меня появился еще один союзник.

На нашем конце все разочарованно зашушукались, но продолжали посматривать на меня. Видимо, действо еще не закончилось. Выскочили еще слуги с различными блюдами и стали выставлять на стол. Странные. А раньше никак было нельзя сделать? Ну не будем лезть со своими правилами в эту конюшню.

Когда опять на сцене появился гаденыш в своей длинной ливрее, все затаили дыхание. Клара, сидящая где-то в середине, аж на стол легла, чтобы все увидеть.

Слуга показательно пыхтел, таща кастрюлю с каким-то варевом. Типа мне накладывать будет. Я ощупала глазами предметы на столе. Нож — слишком радикально. А вот это подойдет — прекрасный образчик острой серебряной вилки лежал передо мной.

«Иди ко мне, милая, станешь орудием устрашения», — схватив ее, я опустила руку и ждала.

Служонок подошел ко мне и только собирался вываливать содержимое мне в тарелку, когда замер, выпучив глаза. Не выпучишь тут, если острая вилка уперлась тебе зубьями в самое дорогое для мужчин место.

Я улыбнулась и ласково так прошептала:

— Что тебе дороже? Яйца или деньги той стервы?

Тот сглотнул. Кадык заходил туда-сюда. Понятно.

— Еще раз попробуешь что-то подобное сотворить, спрашивать уже не буду — пойдешь евнухом в гарем работать. Кивни, если понял.

Тот дернул головой.

— А два раза кивнешь?

Тот послушно кивнул два раза.

— Молодец! Понятливый, значит. Свободен.

Слугу как ветром сдуло. А я глянула на вилку – нет, такой есть побрезгую. Кинула ее на стол. Оторвала веточку винограда и, отрывая по ягодке, осмотрела сидевшую недвижно соседнюю братию и не отрывавшую от меня круглых глаз. А я, закинув виноградинку в рот, спросила:

— Вы есть-то будете или как?

Все как по команде схватились за приборы и стали молча поглощать пищу.

Пришлось мне обойтись на этом ужине только виноградом. Вилку так и не заменили — безобразие. Никакой дисциплины в этом драконьем царстве.

Я поймала злющий взгляд Клары и улыбнулась обворожительной улыбкой. Чувствуется, с этой брюнеточкой ухо надо держать востро.

Наконец-то ужин закончился. Правда, напоследок императрица-матерь порадовала, что через неделю всем светит бал. Я зеркально повторила скисшую физиономию принца. А танцевать-то моя милость умеет, хотя какая разница? Пока кандидата на свою руку не выбрала — в уголке постою, присмотрюсь. Но с одеждой у меня беда. Не белый же маскхалат надевать!

Желудок, получивший только веточку винограда, тихо плакал в уголке живота.

«Родной, ну что я могла для тебя сделать без вилки?»

Время было детское — часов десять вечера, и, чтобы не поддаться соблазну отправить Киру за съестным на кухню, я потянула ее с собой гулять.

В парке горели круглые фонарики. Гуляли придворные, видимо, тоже худеющие. Дворцовый комплекс представлял большую букву П. Мы жили в левой ножке. Приемы, обеды, покои императрицы располагались в верхушке.

— А где прынц у нас проживает? — поинтересовалась я у Клары, чтобы ненароком опять на него не напороться и обходить эту заразу за три километра.

— Там же, где императрица, только на втором этаже.

— А что там? — ткнула я сорванной веточкой в правую ножку П.

— Там, — задумалась Кира, — ну эта библиотека ваша, потом коридор с портретами, это на втором. Внизу кухня. Я туда бегаю за едой для вас.

Библиотека, говоришь. Завтра схожу. Зарядку сделаю, позавтракаю, к императрице тоже надо будет заскочить — себя показать, кикимор посмотреть, и вот потом наведаюсь в книжное царство.

Вдалеке до нас донеслись гневные голоса. Мы с Кирой переглянулись и, решив одним глазком глянуть, что там так орет, свернули на боковую дорожку. Она вилась меж кустов, за которыми виднелось какое-то сооружение.

— Что там? — спросила я Киру шепотом.

— С другой стороны конюшни заходим. Сарай там с сеном.

Мы замедлили шаги и, прикрывшись кустами, осторожно выглянули. В свете яркого фонаря нам открылось преинтереснейшее зрелище. Две девицы таскали друг друга за волосы. Причем одна была в чем мать родила.

— Разлучница! Шлюха! — орала одетая.

— А ты ему никто еще! Чего ты взяла, что он на тебе жениться хочет?! — отбрехивалась голая.

Чуть поодаль стоял виновник торжества. Полураздетый, с встрепанными волосами, Витир то порывался разнять дерущихся девок, то передумывал и влипал в стенку.

— И вообще, — вдруг завизжала голая, — что ты ко мне пристала? Я с ним так — для здоровья, а вот Круирка, как с ним с утра перепихнулась, так конкретно свой глаз на него положила.

— Чего? — остановилась, видимо, та самая любофф Витира, с которой он прежде только целовался. — Еще и с Круиркой?

— И не только, — мстительно сдала героя-любовника ратующая за здоровый образ жизни. — Он уже трех за день повалял на этом сеновале. Ну и мне ж тоже интересно стало. Приходят все и говорят, — она приняла томную позу и закатила глаза: — Прям жеребец.

Любофф отпустила соперницу и медленно повернулась к Витиру. Тот вздрогнул, развернулся и побежал.

Мы с Кирой переглянулись и задом, задом попятились за кусты, чтоб нас ненароком не заметили.

— Кира, знаешь, — я сорвала соломинку и задумчиво пожевала ее, — по-моему, переборщила я с его мужской силой. По кобылицам, гад, в самом деле пошел. Ты молчи про мое участие в этом деле и сестре его скажи, чтоб помалкивала.

Кира хмыкнула:

— Да я уже поняла, — потом уважительно посмотрела на меня и добавила: — Вы, госпожа, сильны. Только простите, но жениха своего, если появится таковой, я к вам не поведу.

Глава 5

Я