Трещины

Я решила, что не буду думать о нём. Делать больше нечего. Как там... не провоцировать психа? Вот так и поступлю.

Сосредоточившись на словах Ирины Геннадьевны, я постепенно расслаблялась. Она говорила о предстоящих экзаменах, о том, что каждый месяц нас будут ждать контрольные по пройденному материалу и нужно тщательно подготовиться и ходить на дополнительные занятия.

Я же — обычная самоучка. Может, моих знаний хватает для провинциального городка, но никак не для столицы? Сжав ладони в кулаки под партой, я приказала себе не раскисать. Если не буду тянуть — буду учиться усерднее.С учёбой у меня не было проблем, в прошлой школе я шла на золотую медаль, но почему-то в новом месте, среди элиты, я вдруг поняла, что, возможно, не одна такая. Родители этих учеников, наверняка, вложили в их образование немало сил, времени и денег, чтобы они добились чего-то стоящего.

Поборов желание прямо спросить, я лишь сильнее сжала челюсть, делая вид, что сосредоточена. Краем глаза я заметила, как Левран лениво склонил голову и рассматривал меня с нескрываемым интересом. Да что ему ещё надо?

Звонок прозвенел спустя мучительные минуты ожидания. Не замечала раньше, что время может так растягиваться. Собирать мне особо было нечего, а потому я просто поднялась с места.

Классная сказала, что сегодня у нас последний свободный день перед усердным учебным годом.

На выходе она попросила меня задержаться, чтобы вкратце рассказать об учебной программе и дать ключ от электронной библиотеки.

Выяснилось, что я совсем не отстаю в программе и знаю почти всё то же, что и ученики местной школы. Это обрадовало, но не настолько, чтобы расслабиться. Стараться всё равно нужно усерднее, если я хочу заполучить бюджетное место.

Родители намекнули, что если поступлю на бюджет, то они будут несказанно рады и смогут наконец-то свозить всю семью за границу, на море. На отдыхе мы все вместе бывали аж три раза, но в основном выбирались в города России. Всё-таки поездка на пятерых членов семьи — дело не копеечное.

В кармане почувствовалась тихая вибрация, и я остановилась, вытаскивая мобильник.

— Привет, одиннадцатиклассница, — послышался весёлый голос, и я против воли улыбнулась в ответ.

Подойдя к подоконнику, я закинула на него свой рюкзак и уставилась в окно. У Матвея всегда получалось вытаскивать меня из плохого настроения, разбавляя его своей теплотой.

Уперев лоб в угол, я представила его рядом.

— И тебе привет. Как ты? Как школа?

— Ну-у, из неожиданного то, что на финишной прямой нашу классную заменил какой-то молодой препод. Тарас сломал ногу и притащился на урок прямо в костылях. В школе сработала пожарная сигнализация…

Прикрыв глаза, я представила себе место, в котором училась все десять лет. Старенькая, но приличная школа, где всё было наполнено какой-то теплотой и уютом. Да, ученики не все были идеальными, но не настолько, чтобы мы могли заявить, что у нас есть буллинг или что-то такое.

Прошлая школа не была роскошной, но она точно роднее, чем это место.

— А у тебя как? — обеспокоенно спросил Матвей.

Я успела рассказать ему, что буду учиться в заведении для мажоров и даже жить отдельно, на что он сильно удивился.

— Ну, пока никто не растерзал. Классная вроде ничего, рассказала о программе, и я даже не отстаю.

— Отлично! Я в тебе и не сомневался, — одобряюще сказал он, заставляя моё сердце сжиматься сильнее.

Будто на несколько минут я снова оказалась дома. Голос Матвея обволакивал — мягкий, знакомый, тёплый. В нём было всё то, чего мне сейчас не хватало: спокойствие, уверенность, поддержка. Я позволила себе выдохнуть и немного расслабиться, словно этот угол коридора стал временным укрытием от реальности.

Но в следующую секунду что-то переменилось. Воздух, казалось, сгустился, словно в него ворвалось нечто тёмное, инородное. Мой светлый, безопасный уголок сжался под натиском чего-то внешнего. Я резко обернулась, сама не зная, почему.

В нескольких метрах от меня стоял Данис. Он что-то говорил, небрежно прислонившись к стене, окружённый старшеклассниками. Они смеялись, обменивались репликами, но он вдруг поднял на меня взгляд.

В этот момент всё снова сдвинулось. Словно кто-то повернул ручку в груди и сделал звук тише, а картинку резче. Его взгляд был спокойным, но цепким, и я снова ощутила то странное чувство: будто он видит меня насквозь. Без фильтров.

— Эй, ты меня слышишь? — голос Матвея вернул меня обратно, ломая наваждение, как стекло.

— Да-да... Прости. Повтори, пожалуйста, — быстро отозвалась я, отворачиваясь и подхватывая рюкзак. — Тут шумно в коридоре.

Я поспешила прочь, стараясь не оглядываться. Сердце билось быстро, слишком быстро.

В комнате я уже была не одна. Некая Карина разлеглась на кровати с телефоном в руке. Кажется, я не видела её в своём классе, значит, она из параллельного.

— Я тебе позже перезвоню, хорошо? — спросила я Матвея, и когда он дал добро, отключила вызов.

Соседка лениво перевела на меня взгляд. Светлые волосы уложены в стильное каре, голубые глаза подведены тёмным карандашом, а ресницы нарощены так, что создаётся эффект «лисьего взгляда».

— Привет, я — Алиса, — шагнув вглубь, поприветствовала я.

— Ага. Карина, — небрежно ответила она и снова уткнулась в экран.

Что ж. Супер. Никто не говорил, что у меня тут появятся друзья. С чего вообще я решила, что мы подружимся с соседкой? Наверное, потому что рисовала себе образ, в котором мы будем проводить вместе вечера, смотреть фильмы и болтать о будущем.

Ну и ладно.

Обтерев потные ладони о юбку, я повесила рюкзак на спинку стула, взяла сменную одежду и пошла в душ. Преимущество учиться с богатыми — то, что в каждой комнате есть отдельный душ. Я представляла себе общежитие иначе.

Она говорила, что там было весело, но общая кухня и один душ на десять, а то и больше комнат доставляли некие неудобства. Здесь кухни вообще не было — только столовая, в которой кормили по расписанию.В основном по рассказам мамы, которая сама когда-то жила в таком месте.

— Эй, ты же новенькая, да?

Я почти зашла в душ, когда в спину прилетел вопрос. Выглянув, я медленно кивнула.

— И как тебе здесь?

— Ну, — я неторопливо вышла, продолжая держаться за дверной косяк. — Пока непонятно, но вроде миленько.

Карина хмыкнула.

— В чат школы уже вступила? — она помахала передо мной мобильником.

— Нет, пока не вступила.

Я не сильно удивилась этому факту. В прошлой школе у нас тоже были чаты класса и школы.

— Давай контакт, скину приглашение. Класс у тебя какой?

— 11 «А»…

— Ого, с Левраном учишься? — заинтересованно спросила Карина, но я сделала вид, что без понятия, о ком она говорит. — Ну, высокий красавчик с холодным взглядом и идеальным телом. Не тупи. Он там один такой.

Глава 6. Синева

Неуверенно кивнув, я сглотнула. Кому вообще в голову может прийти, что он красавчик? Ну, симпатичный, конечно, если в глаза ему не смотреть. В них прячется что-то очень страшное, нечеловеческое. Если у человека с психикой что-то не так, то там только психиатр поможет. А ему определённо не помешает сходить к доктору. И это я молчу, что он подросток. Что будет, когда он вырастет?

— Кажется… поняла, про кого ты…

— Ой, его сложно не заметить, скажи? — улыбнулась Карина.

— Не знаю. У меня парень есть, — сухо отозвалась я.

Может, Матвей и не красавец по меркам общества, зато он искренний и честный, а это куда лучше.

— Ого, покажи фотку! — встрепенулась Карина, поудобнее усаживаясь на кровати.

Я не очень-то хотела показывать постороннему человеку что-то личное, но раз уж мы с ней будем вместе жить, то можно пойти на уступки. Разблокировав экран телефона, я повернула его ей. На рабочем столе как раз красовалась фотография с нашего похода в театр полгода назад. Я в строгом брючном костюме, а Матвей в чёрной рубашке и брюках. При воспоминании о том дне на губах расползлась улыбка.

Я несколько раз прямо намекала парню о том, что готова, но он каждый раз убеждал меня, что подождём до выпускного. Он тогда ответил, что мечтает, чтобы первый раз запомнился мне и стал идеальным.

На сцене показывали «Мастера и Маргариту», а Матвей так крепко сжимал мою руку, что я не могла сосредоточиться на постановке. Удивительно, но при наших доверительных отношениях мы решили не переходить черту.

— Ну, так себе, — резюмировала блондинка. — И хорошо, что тебе такие нравятся. Значит, мы друг другу не конкурентки?

— Эм. Я здесь, чтобы учиться. Парень у меня есть. Так что да — не конкурентки.

Оставшись довольной моим ответом, Карина вновь вернулась за телефон, а я спокойно пошла освежиться.

Мысли о том, что Левран может показаться кому-то красивым, совершенно меня не трогали. Подумаешь. Красота — субъективное понятие и, если человек достаточно глуп, чтобы оценивать только по внешности, это его проблемы.

Куда важнее, что у человека внутри…

А у Даниса внутри — что-то странное. Слишком острое. Слишком тёмное. Он не просто парень с холодным взглядом. Он будто… собран из осколков. Из тех, что режут, даже если не прикасаются. Я не знала его вовсе, но от одной его близости мне становилось не по себе, словно интуиция подсказывала: осторожно, рядом опасность.

Иногда бывает, что человек выглядит идеально, как сошедший с обложки, но стоит приглядеться, и ты уже не можешь понять, что пугает больше: его красота или пустота за ней.Я ведь не больная какая-то, чтобы купиться только на внешность.

Вот и Данис: красивая обёртка для чего-то, что лучше не разворачивать.

Я выдохнула, опустив взгляд в пол. Нет, меня не интересует, кто и как на него смотрит. И даже если он считает себя королём среди мажоров, это не моё дело. Моё — не сойти с ума за этот год, не потерять себя и, если повезёт, поступить туда, куда мечтала.

А любовь? У меня уже есть человек, который не превращает мою жизнь в хаос, не пугает до дрожи.

Матвей — это тепло. Спокойствие. Строительство, а не разрушение. Данис же — будто буря, которая идёт на тебя, даже если ты спряталась в подвал.

Тряхнув головой, я нахмурилась. Какого чёрта я вообще их сравниваю?! Это всё стресс от смены обстановки. Иначе никак не объяснить.

Переодевшись в домашнюю одежду, я вышла из душа и замерла. На кровати Карины сидел темноволосый парень, а на соседней — на моей — Лев. Он нагло листал книгу, которую я оставила на тумбочке.

Соседка громко рассмеялась и выдохнула клуб дыма из электронки. Я поморщилась от того, что мне придётся всё это терпеть целый год.

— О, новенькая, привет! — отшвыривая книгу в сторону, сказал Лев, но подниматься не собирался. — Чё, каво?

Льва не смущало, что я сверлю его максимально недружелюбным взглядом. Мне не понравилось, что он сидел на моей кровати и трогал мои вещи. Пусть и общежитие, но эти вещи принадлежат мне, и никто не имеет права прикасаться к ним без разрешения.

— Оу, ты чего так взбесилась, — рассмеялся парень, запуская руку в светлые волосы. — Расслабься, я пришёл с миром.

За спиной послышался смех, и я обернулась, наблюдая за тем, как темноволосый тянется к шее Карины, пытаясь поцеловать её.

— Глеб, прекрати! Мы здесь не одни, — пропищала блондинка, не сильно сопротивляясь.

Нет, я не была снобом и «нетакусей», я росла в обществе подростков и прекрасно знаю, что мы делаем за закрытыми дверьми, когда взрослые не видят. Это ведь часть взросления, чёрт возьми. Я и сама вела себя так же с Матвеем, но в проверенной компании, с человеком, которого люблю… А эта… Карина только что вздыхала по Данису и спустя мгновенье флиртует с другим.

Не собираюсь вешать ярлыки, но как-то всё само получается.

— Эй, новенькая, пошли на вечеринку? — моё внимание вернулось к парню на моей кровати.

— Я — Алиса.

— Да-да, Алиса. Ну так что, гоу?

— С территории выходить нельзя, — напомнила я, и за спиной снова раздался смех.

— Ого, Кари, у тебя тут монашка-настоятельница появилась? — заржал незнакомый парень. — Это тебе за все твои грехи карма прилетела…

— Так мы и не собираемся никуда выходить, — Лев поднялся и положил ладони мне на плечи, отчего я отстранилась.

Не люблю, когда меня трогают незнакомцы.

— Вечеринка прямо здесь. Школа организовывает, чтобы порадовать нас перед началом учебного года. Они вообще такие деятельные. Считают, что помимо учёбы, нам нужно иногда «снимать стресс».

— Я подумаю, спасибо за приглашение.

— Давай же, принцесса. Познакомишься с новым классом. Нам всё-таки целый год вместе учиться, тем более ты живёшь здесь. Нельзя отбиваться от коллектива, если не хочешь быть паршивой овцой. Ну?

Познакомиться с классом, понять, кто есть кто, где безопасно, а где лучше держаться подальше — это ведь тоже часть адаптации, верно? Лев, как ни странно, был прав.

Я приехала сюда не только учиться — хотя, конечно, это было главной целью. Но превращать свою жизнь в замкнутый кошмар, где я сижу вечерами одна в комнате, избегаю людей и делаю вид, что мне всё равно — это не то, чего я хочу. Я ведь не в тюрьме. И если я сразу отгорожусь от всех, то этот год действительно станет самым тяжёлым в моей жизни.

Я не обязана терять себя, чтобы вписаться, но и закрываться в своей скорлупе — не вариант. Я ведь не слабая. Просто мне нужно немного времени… и обещание самой себе:

Ты идёшь туда, чтобы наблюдать, не чтобы растворяться. Чтобы быть собой, а не угождать. И если тебе станет некомфортно, ты встанешь и уйдёшь. Без чувства вины.

Сжав губы, я подняла глаза и, стараясь говорить спокойно, кивнула:

— Хорошо. Я приду. Но без давления, ладно? Я просто посмотрю, что там.

Лев довольно улыбнулся, а Карина что-то прокомментировала, но слов я не услышала.

Троица ушла, оставив меня одну. Одноклассник сказал, что тусовка будет в восемь вечера в главном зале. Он предложил встретить меня, но я наотрез отказалась.

Сначала рука сама повела знакомые линии — очертания арки, плавный изгиб колонн, перспектива, уходящая вглубь, будто приглашая в иной мир. Я рисовала вход в здание, которого не существовало, — смесь старой европейской архитектуры и чего-то почти сказочного: витражи, изогнутые лестницы, тонкая резьба. Всё это выходило легко, будто рисунок уже давно жил во мне и только ждал, когда я его выпущу.До вечеринки было ещё достаточно времени, и я уселась за стол, открывая артбук и вытаскивая карандаши и лайнеры. Хотелось немного отвлечься.

Я подкрашивала окна тёплыми оттенками охры и розоватого золота, делала утончённые тени у каменных ступеней, добавляла детали к кованым балконам. Но всякий раз, когда рука тянулась к синему, чтобы добавить небо или подчеркнуть холодную тень, я отдёргивала её. Подсознательно, машинально. Просто… не хотелось.

Синий цвет был слишком близко. Слишком свежо в памяти. Синие глаза Даниса, пронизывающие насквозь. Синяя форма, от которой пахло новой жизнью и чужими правилами.

Я использовала всё, что угодно, кроме синего. Словно он забрал у меня право на спокойствие.

И пока я вела чёрным лайнером тонкие контуры кованых перил, я вдруг поняла, что у этого странного парня не получится сломать меня. Схватив глубокий синий оттенок, я принялась раскрашивать небо.

Вот так-то лучше. Это всего лишь цвет. Он не принадлежит человеку и, уж тем более, я не стану связывать его с тем, кто пугает.

Закончив рисунок, я довольно улыбнулась работе и, сфотографировав её, отправила Матвею. Тут же на телефон прилетело сообщение, что я просто волшебница.

Матвей — единственный, кому я могла доверить то, что создавала. Наверное, потому что он не пытался просто похвалить, а часто задавал вопросы, что значит то или иное творение. Он пытался увидеть глубже, чем я хотела показать.

К вечеру я была готова пройти ещё один небольшой, но важный этап своей новой жизни — знакомство с одноклассниками. Пусть не со всеми, пусть не близко, но хотя бы начать. От этого всё равно было не уйти. Прятаться дальше — значит добровольно поставить на себе клеймо «отшельницы». А я не для этого сюда приехала.

Я собрала волосы в высокий хвост — просто, но аккуратно. Слегка подвела глаза, выделив взгляд, не переборщив — ровно настолько, чтобы не выглядеть уставшей. Надела свою любимую футболку с надписью «Stay strange, stay real» — ироничную и немного дерзкую, будто отражающую моё внутреннее состояние. К джинсам с необработанным краем и белым кедам она подходила идеально.

Танцы меня, мягко говоря, не вдохновляли. Но поболтать, понаблюдать, узнать, кто есть кто — вполне. И выглядела я именно так: достаточно открыто, чтобы не пугать, и достаточно сдержанно, чтобы не казаться отчаянной.

Я вышла из комнаты, на мгновение задержавшись у зеркала в коридоре. Чужая комната, чужая школа, чужие стены, но в отражении я всё ещё была собой.

На лестнице уже слышались голоса — группы учеников стекались вниз, собираясь у выхода из корпуса. Кто-то смеялся, кто-то обсуждал музыку, кто-то поправлял причёску. Я влилась в эту лёгкую суматоху, стараясь не выделяться и не теряться. Просто идти, в одном ритме с другими. Не спеша. Не прячась.

На выходе из общежития я всё-таки столкнулась со Львом, который весело помахал, предлагая идти вместе. Ладно, это всё равно лучше, чем тащиться туда в одиночку, ожидая, что кто-то обратит на меня внимание. Мне же не шесть, чтобы вот так просто подходить к кому-то, предлагая познакомиться и стать друзьями.

Глава 7. Музыка

— Не бойся, Алиса. Мы тут дружелюбные ребята, никто не кусается, — расплываясь в улыбке, сказал Лев, пока мы шагали к главному корпусу.

На нём тоже была повседневная одежда. Футболка подчёркивала широкие плечи, а тёмные джинсы слегка потёрты на коленках. Только, в отличие от моей одежды, на его вещах красовались логотипы модных лейблов. Не то чтобы меня волновало то, что у него есть деньги на брендовые вещи, а у меня нет. Просто взгляд невольно цеплялся за такие детали, и приходилось напоминать себе, что мы из разных социальных классов.

По пути Лев постоянно останавливался, здороваясь то с одними, то с другими. Я подумала о том, что такими темпами мы никогда не доберёмся.

— Знакомьтесь, ребята, это Алиса. Моя одноклассница, — каждый раз говорил блондин, и я замечала на себе любопытные взгляды, от которых хотелось скрыться.

В конце концов, я и мой общительный одноклассник, а вместе с ним компания ещё из нескольких ребят, добрались до главного зала.

Двери распахнулись, и меня тут же окутал мягкий полумрак, подсвеченный разноцветными огнями. Музыка пульсировала, едва ощутимо отдаваясь в груди — ненавязчиво, но достаточно ритмично, чтобы задать нужное настроение.

У сцены стоял диджей в чёрной футболке с ярким принтом, наушники надеты наполовину: одна рука на пульте, другая — на регуляторе громкости. Он был явно в своей стихии: плавно переходил от одной мелодии к другой, чередуя лёгкие танцевальные треки с теми, что звучали знакомо каждому и вызывали одобрительный гул у толпы.

Сбоку вдоль стены стояли накрытые столы. На белых скатертях — аккуратно расставленные блюда с закусками: мини-бургеры, тарталетки, фрукты на шпажках, канапе. Чуть поодаль — напитки: бутылки с лимонадом, соки в стеклянных графинах, бумажные стаканчики и ведёрко со льдом. Никакого алкоголя, конечно. По крайней мере, официально. Но по тому, как несколько ребят перешёптывались у окна, становилось ясно: веселье у кого-то уже началось раньше.

Ведущий, молодой парень с микрофоном и прилизанными волосами, пытался поднять настроение публике. Он отпускал лёгкие шуточки, проводил мини-конкурсы, что-то выкрикивал в ритм музыке. То и дело мелькали вспышки телефонов: кто-то снимал видео, кто-то танцевал, кто-то отсиживался у стены, прячась в экран мобильного.

Я попыталась подобраться к стене, но Лев схватил меня за руку и потащил глубже.

— Наши вон там, — пояснил он, но руку убирать не стал.

Стараясь не думать о том, что этот жест слишком интимный, я шагала следом, пока мы не добрались до лиц, которые я успела разглядеть в классе утром.

— Чуваки, глядите, я новенькую привёл! — самодовольно улыбнулся Лев, подталкивая меня вперёд.

Такого внимания я не хотела. На меня тут же уставились, разглядывая и оценивая.

— Привет, — против воли я попыталась улыбнуться, но столкнулась с молчанием.

— Да ладно вам! Нам придётся учиться почти целый год, натяните улыбки и покажите, что вы все не засранцы. Девчонки, ну!

Девушка, стоящая ближе всех к нам, улыбнулась и протянула мне руку.

— Александра, — сказала она.

Следом подтянулись остальные, и у меня медленно сползал груз страха. Всё не так плохо, как могло быть.

— А ты чего себе нашу новенькую присмотрел? — отозвался кто-то из парней, кивнув на наши руки.

Резко разорвав контакт, про который уже забыла, я едва не провалилась сквозь землю.

— Алиса красивая девушка, — посмотрев мне в глаза, прямо ответил Лев. —Я бы не отказался приударить.

— Приударить в твоём случае — трахнуть и забыть, — вставила Александра, и весь класс заржал.

Мне вдруг стало неприятно от того, что меня выставляют в таком свете. Одно дело — проявить заботу и искренне предложить познакомиться, а другое дело, когда всё это предлог, чтобы… Я поморщилась.

— Саш, ну хватит. Было и было. То, что я трахнул тебя и бросил, не значит, что я так со всеми поступаю.

В компании все затихли, и я подумала, что это отличная идея, чтобы обозначить границы.

— У меня есть парень, — спокойно, но достаточно твёрдо сказала я, отводя взгляд и делая шаг в сторону. Хотелось как-то разрядить атмосферу, пока всё это не превратилось в дурацкий фарс.

— Правда? — тут же оживилась Александра, прищурив глаза. — А что за парень? Не отсюда?

— Он учится в обычной школе, в другом городе.

— Он чем-то занимается? Спорт, музыка, что-то ещё? — подключилась вторая девчонка с огненно-рыжими волосами, имя которой я ещё не успела запомнить.

Я чуть улыбнулась. От самой мысли о Матвее внутри стало спокойнее.

— Он барабанщик в группе. Играют в небольшом составе, иногда выступают. Ничего суперизвестного, но у них есть пара своих треков.

— Ого! — глаза у рыжей округлились. — Это же круто! У меня, например, бывший играл максимум на нервах. А тут — парень-музыкант. У него, наверное, длинные волосы? Татуировки? Пирсинг?

— Не совсем длинные, — я рассмеялась. — Волосы короткие, татуировок нет. Но ритм в крови — это да.

Девочки сразу же окружили меня ближе, начав сыпать вопросами: как он начал заниматься, сколько лет вместе, есть ли у них песни на музыкальных площадках. Напряжение потихоньку рассеивалось, я уже начала чувствовать, что это всё-таки можно назвать «знакомством».

И тут, будто гроза ворвалась в ясный день, с другого конца зала кто-то выкрикнул:

— О, Левран! Притащился-таки?

Голоса стихли, головы обернулись.

Он подошёл ближе. В чёрной рубашке, расстёгнутой на одну пуговицу больше, чем надо, с руками в карманах. Медленно оглядел компанию и на секунду задержал взгляд на мне. Тёмная бровь поползла вверх, выдавая удивление. Внутри будто что-то щёлкнуло, как тонкий механизм, запущенный одним движением его глаз.

— Эй, Данис, дружище, — Лев положил свою руку на плечо парня, но тут же убрал её под его предостерегающим взглядом. — Вот рассуди. Тут наши дамы раскудахтались, что какой-то провинциальный музыкант лучше, чем я. Скажи, у меня есть шансы отбить новенькую у него?

Я уставилась на Льва со смесью раздражения и возмущения. Слышать такое не очень приятно, я не какая-то вещь, а человек. И мы не в девятнадцатом веке, когда можно было кого-то у кого-то отбить.

Он откинул голову чуть набок, лениво скользнув по мне взглядом — снизу вверх, будто оценивая, но не как человек, а как хищник, решающий, стоит ли вообще тратить на меня время.

На лице Леврана не было ни улыбки, ни тени эмоции. Только молчание и тишина, которая постепенно начинала давить, вытягивая из воздуха лёгкость вечеринки. Почему никто вокруг не замечает то, что вижу я?