Беловы

«Почему Серёжа на тебя так косится?» — написал мне брат. Мальчик сел за барную стойку, Мар — за стол, а я остался на диване.

«Потому что я сказал, что буду сильно ругаться, если он не прекратит выставлять себя лишним. Ему это не понравилось. Он сказал, что ты с ним так не разговариваешь, а я и ответил, мол, сорян, я с детьми общаться не умею. Он обиделся и ушёл».

Мар дочитал, осуждающе качнул головой и положил телефон рядом с тарелкой.

— Это очень вкусно, — похвалил он ужин, и Паша, сидевший возле меня, улыбнулся.

— Вдвойне приятно слышать это именно от тебя.

Старший засмеялся. Он отправил себе в рот очередную ложку томлёного картофеля, но не успел толком прожевать, как мобильный ударил ему по глазам ритмичной вспышкой.

— Слушаю, — разом помрачнел Мар. — Да, говори. — Он проглотил спешно перемолотую еду, пока в трубке собеседник ему о чём-то рассказывал, и я увидел, как его спокойное лицо сменилось деловой напряжённой маской. — Я понял. Спасибо, что предупредил. Угу.

— Проблемы? — спросил я.

— Нет, но я должен буду уехать, когда доем.

«Что случилось? — набросал я двумя большими пальцами. — Я не отстану, пока не скажешь».

«Да я уже понял. — И вторым сообщением: — Если кратко, то Костя в жопе. В полной. Он какому-то инвестору челюсть сломал, поэтому я сейчас информацию запрошу и поеду, скорее всего, в отдел. А ты в отель. Я тебе такси вызову».

«Я поеду с тобой. — И следом: — Не обсуждается».

Мар поднял на меня прожигающий взгляд исподлобья, но игру в опасные «гляделки» я достойно выдержал.

«Я в отделе могу до утра проторчать».

«Пофиг. Устану, сам такси вызову и свалю».

Мы продолжили ужинать. Ася притихла, уставившись в тарелку; Паша уткнулся в свой телефон и насупился, тоже кому-то что-то направляя в переписке. Серёжа вновь посмотрел на меня, но я стремительно перевёл глаза на брата, у которого телефон в руке начал без конца вибрировать.

— Ничего мне не говори, — натянуто проговорил он, когда ещё один входящий звонок отразился в посуде ослепительной вспышкой. — Я еду в отдел.

— Мар, — испуганно позвала друга Ася. Тот повернулся к ней, и девушка постучала ногтем по обручальному кольцу.

— Угу, — промычал старший, доев остатки картофеля, и убрал посуду в раковину. — Grazie, дорогая, — обнял он побледневшую подругу. — Паш, — он подошёл к охраннику и протянул ему руку, — готовь почаще. Это реально вкусно.

Тот кивнул, со сдержанной улыбкой ответив на рукопожатие. Я проделал тот же путь от дивана до раковины, через объятия с Асей и прощание с телохранителем.

— Если завтра получится, я приеду, и разберёмся с недостачей, окей?

Девушка нервно покивала. Я махнул рукой на ходу и добежал до порога, где брат стоял, одетый и обутый, выуживая ключи от машины из кармана.

— Пиздец, блядь… — едва понятно прошептал он на тяжком выдохе. Пока я завязывал шнурки на туфлях, у Мара состоялся новый разговор буквально из тех же трёх слов «слушаю, да, спасибо», и уже в машине на выезде с парковки прилетел звонок от некого «Семёнова СК».

— Повезло тебе, — со сбившимся от злости дыханием проговорил старший, — может, я даже показывать ничего не буду. Сам всё увидишь.

И, мазнув пальцем по экрану, принял вызов.

*Братишка (итал.)

Глава 83. Саботаж

— Это чё такое сейчас было? — спросил Яр, как только закончился разговор с Семёновым. Старший достал из бардачка пачку сигарет и зажигалку, закурил и швырнул всё обратно.

— Это? Очередная попытка поглумиться надо мной. Помнишь, я рассказывал про следака из комитета, у которого розовая мечта — посадить меня и Костю? — Младший кивнул. — Вот это он и был.

— Да ладно? А я-то думаю, чё он такой радостный.

— Он всегда такой, когда мы пересекаемся. Я его каждый раз обламываю, но он не сдаётся, чёрт усатый… Ты с ним, может быть, даже познакомишься, если, конечно, начальник отдела закроет глаза на то, что я опять процессуалкой подотрусь.

— Это как? — усмехнулся Яр, взглянув на брата, и единожды втянул до упора ежевичный пар. Между тем Мар уже свою сигарету наполовину скурил частыми нервными затяжками.

— Ну, как… По закону ты не имеешь права со мной идти. Я могу тебя провести либо как эксперта, либо как своего стажёра. Либо как третье лицо при условии, что весь отдел вслед за мной дружно положит хер на регламенты.

— А-а-а… — догадливо протянул младший, и в его голос просочилась едва различимая язва. — Это я опять буду не сам по себе, а кем-то вроде клеща на твоей жопе, да?

Мар глубоко и шумно вздохнул, прежде чем ответить.

— Сам по себе ты был бы только как свидетель или соучастник. Без соответствующего статуса ты даже не клещ, ты вообще никто по процессуальным нормам, поэтому если начальник отдела пошлёт меня к чёрту, ты поедешь в отель. Понятно объяснил?

— Окей. Если там такие сложности, почему ты меня не остановил?

— Ну, mi scusa, блядь, — огрызнулся старший, — я забыл, что это не отдел из моего доверенного списка. — Он выбросил окурок в приоткрытое на полминуты боковое окно, повернулся к Яру и выдохнул в его сторону остаток дыма. — Ты если планируешь и дальше меня бесить, лучше выйди нахуй из машины. Я еду работать, и вот эти перепалки, твоё это говно в башке мне вообще сейчас никуда не упёрлось.

Белов-младший на эмоциях импульсивно фыркнул. Он рывком высунулся из салона, замер и в потоке холодного воздуха продышался несколько секунд.

«Если б мы сидели сзади, ты бы с пинка полетел на улицу».

Яр остался на месте и захлопнул дверь.

— Поехали, — придушенно выдавилось у него из глотки. Мар понаблюдал, с каким напряжённым взглядом брат уставился в лобовое стекло и как наощупь воткнул ремень безопасности в крепление возле бедра. Старший еле слышно неразборчиво выругался.

— Ты бы хоть извинился, — натужно выговорил адвокат, заводя машину. — Мало того, что сам непонятно чего накрутил себе, так ещё и как плюнул. Поехали, — едко передразнил он Яра. — Ты же не Костя. Это у него ни здрасьте, ни до свидания, ни прости, ни пожалуйста. Просто на, блядь, делай, — скривился Мар и пренебрежительно махнул рукой.

— Scusami, — отозвался Яр. Мужчины встретились глазами, и младший непонимающе качнул головой. — Что? Вроде же правильно сказал.

— Правильно, — разочарованно произнёс Мар. — Молодец. Ещё бы сюда хоть каплю искренности добавить, и я бы, может, даже улыбнулся.

Он отвернулся от брата и перевёл селектор на езду вперёд. Осталось только надавить на газ и, наконец, уехать из-под окон Асиного дома, но адвокат и пальцы от рычага отнять не успел, как Яр ухватил его за запястье до боли в костях.

— Эй… — сказал младший полушёпотом. — Я перед тобой между прочим не просто извинился. Я сделал это на твоём грёбаном итальянском. Я потратил время, чтобы выучить пару фраз и сделать тебе приятно. И я даже глаза не закатил, хотя мог, потому что и сам заведённый как бомба, блядь. А ты чё? Каплю искренности тебе? — Он слегка подался в сторону водителя и прошипел сквозь зубы: — Mi dispiace, fratello mio, но если ты мою искренность не можешь распознать, это твои проблемы.

Яр отбросил от себя руку брата и прижался затылком к подголовнику, опустив ресницы. Мар ничего не ответил. Он поджал губы и выехал с парковки у дома подруги, затопленный по самую макушку противоречивыми чувствами.

Тепло от южной речи. На самом деле приятная неожиданность в исполнении Яра. Колкость упрёка. Стыд, потому что заслуженно. Сам же брату рассказывал, что не в состоянии отличить одну эмоцию собеседника от другой. Раздражение от того, что частые встречи с Яром опять привели к постоянным конфликтам на ровном месте. Их так долго не было… И всё это на фоне внутреннего бесцеремонного саботажа. После всего пережитого за последние два месяца, всего услышанного и понятого, — совершенно неприемлемое желание никуда сейчас не ехать.

— Ты разве не торопишься? — подметил Яр. Адвокат неприязненно скривился. Он всё ещё катился по двору жилого комплекса, хотя давно уже следовало прижать педаль газа к полу и мчать в отдел на всех парах.

— Тороплюсь, — проговорил Мар вполголоса, — но у меня как бы отпуск, и я, по-хорошему, вообще не должен был срываться.

— Ну и не срывался бы.

— Не могу. Костя не будет работать с назначенцами, а найти кого-то из проверенных на ночь глядя — это проще самому явиться.

— Значит, потом выстави счёт по тройному тарифу. Он прекрасно знает, что тебя некем заменить. Мог бы и затаиться на две недели. Тем более ты после МРТ до сих пор как амёба ходишь. Какая тебе нахрен работа? Я бы даже за руль тебя не пустил, если б мог.

— Поверь, за столько лет я и не в таком состоянии дела вывозил. Но если хочешь, — Мар остановил машину, — давай, садись, покатаешь меня по Москве, пока я буду напрягать извилины. Может, хотя бы ордер тогда заполню нормально, а не как обычно.

— Окей, вылезай, — охотно согласился младший, ни секунды не раздумывая. Братья поменялись местами, адвокат набрал конечный адрес в навигаторе и дотянулся до заднего сидения, чтобы оттуда переложить себе на колени забитый документами портфель. «Audi» вклинилась в оживлённый вечерний трафик; Мар поочерёдно вынул из плотного ряда бумаг ордерную книжку, неизменную ручку «Waterman» и вставленное в кожаный именной чехол удостоверение.

— Можно дам совет? — уточнил Яр, и старший заинтересованно покосился на него.

— Рискни.

— Не пиши ничего в дороге. Я вожу не так, как ты, поэтому лучше заполни всё, когда мы приедем.

— Можно подумать, ты знаешь, как я вожу, — иронично откликнулся Мар, но послушно убрал вынутые из портфеля вещи на приборную панель. Кроме ручки — ту закрутил между пальцами, чтобы снять назойливый дискомфорт из-за роли пассажира. — Ты всё равно за этим рулём первый и последний раз, так что пофиг на твой стиль вождения. Это был… м-м-м… жест примирения, потому что конфликт с тобой мне сейчас не нужен.

— Да не было никакого конфликта, Мар. Ну, вспылили оба на нервах. С кем не бывает. — Яр шутливо толкнул адвоката кулаком в плечо. — Расслабься.

— Ага, — скептически хмыкнул юрист. — Расслабишься с вами, как же.

Младший тихонько посмеялся в ответ. Мар продолжил беспокойно вертеть ручку в левой руке; он уронил расфокусированный взгляд себе под ноги, туда, где пол окутала фиолетовая дымчатая подсветка, и понял, что от усталости едва склеивает мысли друг с другом. Какая тебе нахрен работа, Мар? Тело как ватное, голова не на месте, будто «косяк» употребил, но вставило, как говорится, не тем концом.

«Закройся нахер, а? Я после ножевого через сутки в комитет поехал дела разгребать, а тут всего лишь с контраста хреново. Не смертельно же».

Адвокат шмыгнул носом и облизал губы.

«Не смертельно… Но ебать как паршиво. Если меня в отделе подкосит, этот хер усатый стопроцентно подтянет сюда клевету про меня и Костю. И тогда в петле общественного резонанса я точно вздёрнусь. — Он хмуро вздохнул. — Ещё бы знать, у потерпевшего там как, совсем всё плохо, или его стерва адвокатша уже вытрясла из него показания?»

— Давай-ка развернёмся, — сказал он и взялся набирать в навигаторе новый адрес.

— Ты что-то ещё забыл? — насмешливо отозвался младший и перестроился в крайнюю левую полосу.

— Нет, но хочу поднасрать Семёнову. Он Костю наверняка будет под сто двенадцатую подгонять. Это… как бы проще сказать… умышленный средний вред здоровью. До трёх лет тюрьмы. Конечно же, с правом на УДО, но это никому не надо. — Мар опять достал из бардачка сигарету и зажигалку, не с первого раза прикурил и немного опустил боковое стекло, чтобы дым не клубился у него перед носом. — Я должен был сразу туда ехать вместо отдела, но, видимо, правда, очень устал.

— Да не видимо, а по факту, — недовольно возразил Яр. — Этот твой Семёнов реально может до утра мозги клевать?

— Да, если у него будут основания задержать Костю на сорок восемь часов, и я как раз собираюсь сделать так, чтобы этих оснований не было.

— Я так понимаю, без комментариев? — спросил младший, когда молчание затянулось, и адвокат покивал, выдыхая в окно:

— Угу. Дай мне для вида сохранить хотя бы часть адвокатской тайны.

Яр прыснул со смеху, и к терпкому вишнёвому запаху сигаретного дыма примешался ежевичный приторный аромат. В салоне воцарилось тягостное безмолвие; Мар вытащил из портфеля ещё два бланка и на парковке у ресторана недалеко от ЦУМа досадливо ругнулся, посмотрев на стопку документов, которую предстояло сейчас вручную заполнить.

— Нафига так много? — поинтересовался Яр, кивнув на бумаги.

— Лучше спроси, нафига технологичная Москва до сих пор плодит макулатуру, — пробурчал адвокат и начал утомительную процедуру с ордера. — Надеюсь, я доживу до того момента, когда всё это можно будет делать в телефоне, потому что юристам вроде меня вот такой залупой заниматься просто некогда.

Он занял пустые строки резкими угловатыми буквами, то же самое внёс в корешок и аккуратно оторвал ордер по линии перфорации. Младший заворожённо следил за каждым его движением; краем глаза Мар увидел, как его брат вытянул шею в попытке разобрать слова на бланке адвокатского запроса, и, делая копию, перевернул оригинал чистой стороной наверх.

— Я дам тебе всё это почитать, когда будем в отделе, а сейчас пока не забивай голову. Пошли. — Мар отстегнул ремень и собрался уже выйти из машины, как спохватился и щёлкнул пальцами. — Кстати. Я взял тебя с собой под личную ответственность, но для меня это колоссальные риски. Если всё, что ты сегодня узнаешь, просочится куда-то не туда, я свой статус адвоката потеряю. Даже связи никакие не помогут, так что, per favore, сделай вид, что твоя хата с краю. Понял?

— Понял. Могу подписать что-то вроде NDA, если надо.

— Нет, Яр. Не надо. С такой бумажкой мне тем более пизда, поэтому просто не болтай. Не подставляй ни меня, ни себя.

— Окей, босс.

Мар обернулся на брата. Яр сосредоточенно выбрался из салона и не увидел, как старший неодобрительно закатил глаза.

— С каких пор я тебе начальник? — бросил адвокат, поравнявшись с Яром на пути к распахнутым дверям фешенебельного ресторана.

— С момента подписания контракта по проектам, которые ты ведёшь де-факто. Меня это забавляет, а тебе что, не нравится?

— Мне сейчас вообще ничего не нравится, поэтому всякие забавы и шутки придержи хотя бы до завтра.

— Per favore? — улыбнулся Яр, первым шагнув на лестницу в затемнённом холле, и старший безо всякого желания промычал в ответ:

— Угу.

Минуя ступени одну за другой, он сложил ровной стопкой в руке документы для предъявления на стойке регистрации. С каждым шагом адвокат всё больше ощущал, как сковывает мышцы внутренний протест, и это начинало откровенно злить.

«У тебя репутация и так в заднице. Хочешь её окончательно испортить?»

Братьев встретила очень ухоженная девушка-хостес, и Мар после взаимного сладкого приветствия выложил перед ней бумаги на гостевую столешницу.

— Ольга, — прочёл он на бейджике, — подскажите, кто у вас сейчас на месте? Мне нужен сотрудник, ответственный за выдачу материалов по требованию.

— Обычно у нас управляющая занимается такими вопросами, — проговорила хостес, едва доставшая на каблуках до адвокатского плеча, — но сейчас её нет, поэтому я могу позвать старшего администратора. Подождёте минутку, хорошо? Я приглашу её.

Мар кивнул. Он поставил руку локтем на стойку и опёрся головой на согнутые пальцы. Хотелось спать. Хотелось чего угодно, даже спонтанного секса в туалете с этой хрупкой сотрудницей, чтобы слетела с её пухлых губ фальшивая улыбка, но точно не разговоров на строгом юридическом языке и не очередного обмена любезностями с Гришей. Не кабинетных стен и тем более не встречи с клиентом, которого сам бы со всей душой отпинал.

«Если я его вытащу сегодня, он, сука, до конца моего отпуска из дома не выйдет».

Мар измождённо вздохнул и, заслышав уверенное цоканье шпилек со стороны банкетного зала, поправил на лице рабочую маску — с такой же лицемерной осточертевшей улыбкой.