В разводе мы не будем

Спрошу, какого вообще черта происходит и теперь не дам так просто уйти.

Глава 6

Поднимаюсь на этаж выше, сворачиваю в крыло кардиохирургии и почти бегу к кабинету Марата.

Замираю в нескольких шагах от его двери.

Табличка над ней горит красным светом, значит, пациент внутри, и беспокоить нельзя.

Поджимаю губы, делаю шаг назад и опускаюсь на свободный стул, что стоит у стены напротив. Пациенты в очереди переводят на меня взгляд и не сводят.

Уже что-то слышали обо мне? Или у меня просто паранойя?

Сижу, кручу на пальце обручальное кольцо.

В голове противно скребется мыслишка, а вдруг Марат там не с пациентом. Вдруг там опять какая-нибудь Таня, или Юля, или вообще кто-нибудь новая, о ком я еще даже не слышала.

А может и вовсе все-таки пациентка, но какая-нибудь молоденькая, ушлая, которая не прочь бы получить в мужья успешного врача. Должность уважаемая, зарплата хорошая.

А я сижу тут как дура, жду, пока...

Мотаю головой, отгоняя эту чушь.

Если так думать о каждой запертой двери, до паранойи рукой подать и в дурку прямой ход через пару дней.

Марат хирург, у него постоянно прием, консультации, обходы, и я никогда раньше не сходила с ума от того, что у него горит красная лампа над дверью.

Но с другой стороны, эти мысли же не на пустом месте у меня появились.

Антонина Петровна, медсестры, санитарка эта проклятая, потом Света и чертова помада...

Все это, обрушевшееся на меня за один чертов день выворачивает наизнанку, заставляя испытывать такую боль, как никогда.

Раздраженно цыкаю и сжимаю кулаки на коленях. Остается только ждать.

Минут через пятнадцать дверь наконец открывается и из кабинета выходит пожилой мужчина с папкой снимков под мышкой. Что-то благодарно бормочет, кивает внутрь кабинета и шаркающей походкой удаляется по коридору.

Не теряю ни секунды, поднимаюсь со стула и быстро ныряю в кабинет, прежде чем следующий пациент успеет хотя бы встать.

Закрываю за собой дверь, поворачивая защелку.

Марат поднимает на меня глаза от монитора, медленно откидывается на спинку кресла.

Лицо у него уже не такое взбешенное, как полчаса назад в коридоре у Светиного кабинета, но и приветливым его никак не назовешь.

– Вер, у меня запись. Что ты хотела? Истерить опять пришла? – спрашивает строго муж, поднимая одну бровь.

– Я пришла разобраться нормально. – отвечаю твердо, делая шаг к его столу, – Хочу понять, что происходит. И если для тебя нормальный разговор это уже истерика, то у нас с тобой проблемы посерьезнее, чем я думала.

Марат закатывает глаза, поднимается с кресла, обходит стол и опирается на него бедром, скрещивая руки на груди.

Похоже, считает этот разговор пустой тратой времени и хочет поскорее с ним покончить, возможно вскоре вообще меня выгнав, как это сделала сестра.

– Ну ладно. Говори, но учти, у меня правда времени мало, не больше десяти минут, чтобы потом не выслушивать жалобы пациентов.

– Что там произошло? – спрашиваю прямо, глядя ему в глаза, – В кабинете у Светы. Почему мне уже полбольницы говорит, что ты там с моей родной сестрой развлекался на ее рабочем месте? Почему меня в коридоре жалостливыми глазами провожают? Что вообще творится, Марат?

Несколтко секунд между нами висит тяжелая тишина, после чего Марат проводит ладонью по лицу и фыркает:

– Господи, веришь всякой бредятине, Вер, серьезно. – голос у него ровный, чуть снисходительный в этот момент, – Это же кошмар. Стоит мне поговорить с твоей сестрой чуть громче положенного, и все, я уже под подозрением.

Меня мгновенно выбешивает то, как Романов реагирует на появившуюся проблему.

– Просто разговор? А с Юлей и Таней тоже просто поговорил? С Аней, м? По слухам, ты у нас вообще герой любовник тут для всех!

– С Юлей о результатах анализов поговорил, я уже на нее пялюсь. Тане папку передал, я уже ее лапаю. С Аней вообще не пересекаюсь и тоже что-то успел. Так и до помешательства недалеко, ты понимаешь? – возражает муж.

– А что тогда было, Марат? – не отступаю, – Что там произошло, что было понято настолько двусмысленно всеми, кто мимо проходил? Это же не я одна выдумала, это весь этаж обсуждает!

Марат вздыхает тяжело, как будто я его сейчас пытками выматываю, а не просто разговариваю.

– Я не понимаю, о чем сейчас речь.

– Да что вы все дураками притворяетесь?! Речь о стонах из кабинета Светы, о том, что вы там терлись друг с другом, явно не просто разговаривали! – не выдерживаю, перехожу почти на крик, что по любому слышно за дверьми кабинета.

Теперь не больница будет это обсуждать, но и пациенты уже стопроцентно. Но я просто не могу иначе.

Не хочу мучиться еще больше и ждать, когда вечером мы окажемся дома.

Воо только Марат не хочет мне помогать и разбираться, он снова закатывает глаза, отталкивается от стола и подходит ко мне почти вплотную.

Смотрит сверху вниз, и в глазах у него чистая снисходительность.

– Я взрослый мужик, Вера. У меня и подход был бы взрослый, если бы я собрался тебе изменить. А не вот эта вот какая-то непонятная, жалкая возня, которую ты себе нафантазировала.

Он говорит уверенно, но мне этого недостаточно. Раздражает его не четкие ответы и я чувствую, что не зря.

– А помада? – прищуриваюсь, – Помада Светина у тебя на щеке откуда взялась, Марат? Просто ответь на это, не юли.

Муж на секунду замирает, потом усмехается углом рта и наконец озвучивает свою версию ситуации, что произошла у него с моей сестрой:

– А что помада? Случайность. Я зашел, чтобы поговорить, пока был перерыв, положил телефон на ее стол, а когда собрался уходить, то потянулся к нему, Света тоже и мы столкнулись, она задела меня губами. По щеке мазнула, ничего такого. Я сразу же и стер, ты сама видела. Ну ладно бы след на шее или на губах остался. А тут на щеке, как поцелуй от бабули какой-то. Это даже несерьезно обсуждать, любимая.

Глава 7

– Стоп. – произношу я недовольно, сразу же как слышу его версию, – Погоди. Света мне сказала совсем другое. Хоть бы версии согласовали, прежде чем меня дурить. – И что же она тебе такого сказала, что ты опять начинаешь орать? – шумно выдохнув, спрашивает Марат.

– Она сказала, что ты ей жаловался на плохое самочувствие. Что у тебя температура, голова болит. И что она как заботливая родственница чмокнула тебя, чтобы проверить температуру. Как мама делала. Забавно, да?

Марат смотрит на меня несколько секунд, а потом снова закатывает глаза к потолку с таким видом, будто я его сейчас доконаю окончательно.

– Господи, Вера. Я откуда знаю, зачем твоя сестра тебе соврала? – произносит он раздраженно, – Может не захотела, чтобы ты на нее орала так, как сейчас на меня орешь. Может ей такая версия показалась более безобидной для твоей паранойи разыгравшейся. Спроси у нее сама, я тебе не телепат. Измены не было и точка, остальное не важно.

Меня невероятно раздражает и злит то, что происходит. Я сейчас для всей больницы просто забитая клуша и дура, у которой мужика уводит родная сестра.

Просто потрясающе.

Марат меня опережает до того, как я разрываюсь гневной тирадой о том, что даже если измены еще не было, она явно планируется.

– Дорогая, успокойся уже. – голос у него становится мягче, и он тянется ко мне, чтобы коснуться плеча, – Давай дома поговорим. У меня уже следующий пациент за дверью. Вечером сядем и все обсудим. Там и у Светы спросим, чего она тебе соврала.

Я делаю шаг назад, уворачиваясь от его руки, чтобы он меня даже пальцем не коснулся.

– Иди ты, дорогой, знаешь куда?

Говорю я зло и раздраженно, после чего разворачиваюсь и иду к двери.

Поворачиваю защелку, открываю ее и выхожу в коридор, не сказав больше ни слова на прощание.

За спиной я слышу, как муж приглашает следующего пациента, и в его голосе уже та самая привычная, доброжелательная интонация врача, словно и не было только что между нами этого тяжелого разговора.

Словно ему вообще плевать.

Злость так и сжирает меня, но я уже знаю, что буду делать дальше.

Доработаю до конца смены, спокойно, как ни в чем не бывало. Приму своих пациентов, заполню все карточки, проведу плановые приемы. А потом сяду в машину, поеду домой и буду собирать вещи.

Не останусь сегодня под одной крышей с этим человеком.

Мне сейчас не так уж и важно, кто из них двоих врет больше. Важно, что никто из них даже не извинился и не попытался мягко меня успокоить.

Сестра облила помоями, а муж можно сказать согласился, в сотый раз закатывает глаза.

Остаток смены проходит как в тумане. Я улыбаюсь пациентам, киваю, выписываю направления, и сама себе места не нахожу.

Так и кручу то, что произошло, у себя в голове.

Когда последняя карта закрыта, я выхожу из кабинета, переодеваюсь в раздевалке быстро, ни с кем не разговаривая.

Надька наверняка там постаралась разнести свежую сплетню до всех.

Всю дорогу прокручиваю в голове, что возьму с собой, куда поеду.

К маме нельзя, она тут же начнет полоскать мне мозг и заставит мириться что с сестрой, что с мужем.

Надо с подругами поговорить, те что у нас с Светой не общие. Может, у кого есть свободная койка на время.

Захожу в квартиру, скидываю туфли в прихожей, достаю чемодан и иду в спальню с ним. Раскрываю его на кровати и начинаю кидать туда вещи.

Не складываю аккуратно, как обычно, просто бросаю как попало. Белье, пара джинсов, свитера, две блузки, халат, тапочки.

Иду в ванную, сметаю с полочки косметику в косметичку, забираю зубную щетку, расческу, крем для лица. Все это летит в чемодан сверху одной кучей.

Меня не волнует, что Марат скоро приедет. Даже наоборот. Здесь, дома, я могу наконец не сдерживаться, не опасаясь, что услышат пациенты или коллеги.

Здесь я могу выплеснуть на него все, что накопилось за этот безумный день. И послать его подальше, прежде чем уйду.

Мысленно готовлюсь к яркому скандалу. Прокручиваю в голове фразы, заготавливаю аргументы, представляю, как буду стоять с чемоданом у двери и в лицо ему говорить все, что думаю.

И вот слышу, как поворачивается ключ в замке. Хлопает дверь.

Выхожу из спальни с поджатыми губами, готовая к бою.

И замираю.

Марат стоит в прихожей с огромным букетом моих любимых пионов. Светло розовых, пышных таких и ароматных.

– Вер, прости меня. – произносит Марат, делая шаг ко мне, – Прости за это нелепое недоразумение. Я должен был сказать тебе все совсем иначе. Надо было сразу успокоить тебя, объяснить все нормально, а не отмахиваться.

Глава 8

Букет, виноватое выражение лица, мягкий извиняющийся голос. Все это так неожиданно после того, что было в кабинете.

Я даже не знаю, что чувствовать. Внутри все еще кипит, но то, что сейчас делает Марат напрочь выбивает пол из под моих ног.

– Поздновато ты решил извиняться. – произношу холодно, скрещивая руки на груди, – Надо было это делать когда я к тебе в кабинет пришла. Что случилось, Марат? Совесть проснулась по дороге домой?

Марат вздыхает, опускает букет чуть ниже, подходит еще ближе, закрывая за собой дверь на замок.

– Я весь день был на нервах. Операция с утра тяжелая, потом этот разговор со Светой, еще и ты ко мне влетела с этими обвинениями. Я устал и сорвался, признаю. Но я подумал и понял, что это не повод так с тобой разговаривать.

– Поздно. Я ухожу, Марат.

Марат откладывает букет на тумбу и вот его руки уже мягко, но крепко перехватывают мою на ручке чемодана.

– Куда ты собралась на ночь глядя? – голос у него сейчас низкий и такой приятный, но я не поддамся, – Не глупи, Вера. Оставайся дома и перестань сцены устраивать.

– Здесь остаться и сделать вид, будто ничего не было? – вырываю руку, из его захвата, недовольно хмурясь.

– А что было, Вер? – Марат перекладывает ладони мне на плечи, мягко, но настойчиво сжимая их, – Ну скажи мне, что было? Пара дурацких сплетен от баб, которым нечего делать? И глупая случайности? Из за этого ты готова сейчас уйти из дома?

Я молчу и кусаю свою губу, отводя взгляд в сторону. Вот и что ему сказать? Я и сама не уверена, что все это настолько убедительно.

Меня еще и слова сестры просто доканали. Она же могла мягко все сказать. А потом еще и Марат наговорил этого…

Марат пользуется моим молчанием, осторожно тянется к тумбе, снова берет букет и вкладывает мне в руки.

– Я по дороге у трех цветочных останавливался, в первых двух нужного оттенка не было. – произносит он глубоким ласковым голосом, – Надо бы тебе под букеты вазу новую купить.

Принимаю букет молча, потому что не отказываться же от любимых цветов.

Утыкаюсь носом в лепестки, вдыхаю их запах.

Я не знаю, как мне сейчас быть, я ведь люблю своего мужа.

Но и точно понимаю, что все, что произошло сегодня, мне категорически не нравится.

Здесь что-то нечисто. Но и железных доказательств у меня нет. А Марат вот он, передо мной стоит, с букетом. Извиняться пришел, выглядит виноватым, хотя обычно он никогда этого не делает.

Хотя раньше и поводов серьезных не было.

– Я все равно зла. – произношу глухо, не поднимая глаз на мужа.

– Ничего. Я думаю, что с этим справлюсь. А пока пойдем, не стоять же нам так в прихожей. Пойдем на кухню, поужинаем. Я тебя люблю, Вера.

С натяжкой, нехотя, но мы все же миримся.

Если мое молчаливое согласие и недовольное выражение лица можно назвать перемирием.

Я ставлю букет в вазу на кухне. Чемодан же остается стоять, я его пока не разбираю. Вдруг все же решу уйти.

Грею ужин, что готовила вчера, а после мы садимся за стол. Я отвечаю на его вопросы короткими фразами.

Все же еще обижена. Не могу иначе.

Вечер тянется тяжело. Я сажусь в кресло с книжкой, делаю вид, что читаю, хотя глаза просто скользят по строчкам без всякого понимания. Марат сидит за ноутбуком, что-то печатает, иногда поглядывает на меня.

Время подходит к одиннадцати, и он закрывает крышку ноутбука.

– Вер, пойдем спать. Завтра рано вставать.

– Иди. – отвечаю, не отрываясь от книги, – Я потом лягу, дочитать главу хочу.

– Хорошо. Я пока в ванную схожу.

Я жду, когда он уйдет, а после откладываю книгу, беру плед с кресла и иду на диван. Устраиваюсь поудобней, накрываясь с головой и поджимаю под себя ноги.

Сегодня буду спать здесь, и точка. Не готова еще лежать с ним в одной постели после всего, что было.

Закрываю глаза, начинаю проваливаться в сон, и тут слышу шаги.

– Вер, ну что за детский сад. Пойдем в постель. – произносит Марат недовольно.

– Иди спать, Марат. Я здесь хочу побыть.

– Не хочешь.

И прежде чем я успеваю возмутиться, Марат наклоняется и поднимает меня вместе с пледом на руки. Просто так, без усилий, словно я ничего не вешу.

– Поставь меня на пол. – шиплю я, недовольно упираясь ладонью ему в плечо.

– Не поставлю. Хочу спать вместе со своей женой. Я тебя отпущу только на нашу постель.

Опускает он меня уже на кровать. И тут же ложится рядом, обнимает поперек живота, прижимает к себе спиной. Крепко так, что не выкрутиться. Я несколько минут лежу напряженная, обиженная, готовая уйти при первой же возможности.

Но его дыхание у меня на затылке такое ровное, такое теплое и родное, что я невольно расслабляюсь. И сама не замечаю, как засыпаю в кольце его рук.

Сплю беспокойно, ворочаюсь, но Марат каждый раз притягивает меня обратно, не давая ни отвернуться, ни отползти на свой край.

Утро не сказать что доброе. И просыпаюсь я не от будильника, а от настойчивого, громкого стука в дверь.

Кто-то прямо ломится, долбит в дверь так, словно мы горим. Открываю глаза, лежу несколько секунд, не понимая, что происходит.

Марат рядом спит крепко, на боку, не реагирует на шум.

Он всегда спит как убитый.

Стук становится громче.

Аккуратно выползаю из под его руки, спускаю ноги с кровати, накидываю халат, что висит на стуле. Спросонья шлепаю босиком по коридору, завязываю пояс на ходу.

– Иду, иду!

Открываю замок, тяну дверь на себя, и даже не успеваю спросить, кто там и что случилось, как мне на шею кидается Света.

Да с такой силой, что я едва не падаю назад.

Она бросается мне на шею так, словно она и не обижена на меня, а я на нее. Слезы текут по щекам, плечи трясутся, и она рыдает в голос, прямо мне в шею, совсем не сдерживаясь.

– Вер, ты не представляешь, что случилось!..

Глава 9

– Свет, ты чего? – пытаюсь отстранить сестру немного, чтобы посмотреть в лицо, – Что случилось-то?

Но она только мотает головой, прижимаясь ко мне еще крепче. Всхлипывает, икает, что-то невнятное бормочет в плечо.

– Свет, ну прекрати, успокойся. – глажу ее по спине, чувствуя, что и сама начинаю нервничать от этой неизвестности, – Объясни нормально. С мамой что-то? С родственниками? Что случилось-то, господи?

Я успокаиваю ее не смотря на ссору, а она снова срывается в рыдания, и я уже не знаю, что мне с ней делать.

В голове проносятся самые жуткие варианты, касающиеся как мамы, так и самой Светы.

Вдруг ее бывший-бандит вернулся, или она попала на аферу и теперь в долгах.

Сердце стучит так, что я слышу его в ушах.

А затем я замечаю, что у нее за спиной стоит большая дорожная сумка и на полу рядом еще одна, поменьше.

Они обе очевидно торопливо собранны, из верхнего отделения одной из них торчит угол майки домашней.

– Так, возьми себя в руки. – снова обнимаю сестру в ответ, прижимаю к себе, забывая на секунду, что вчера готова была чуть ли не вцепиться ей в волосы, – Раз пришла, то хватит рыдать и объясни по человечески.

Света потихоньку перестает захлебываться слезами, делает несколько глубоких вдохов, утыкаясь мне в плечо.

Потом наконец отстраняется, всхлипывает в последний раз, утирает ладонями щеки.

Тушь у нее размазалась под глазами, нос красный, волосы в беспорядке. Никогда такой ее не видела.

Света обычно даже в больнице к концу смены выглядит как с обложки, а тут как будто всю ночь не спала.

– Вер... – голос у нее сиплый, – Давай в квартиру зайдем сначала, а? Не хочу, чтобы соседи слышали. И так стыдно, я к тебе с такими новостями приперлась.

Киваю, отступаю в сторону, пропускаю ее внутрь вместе с сумками. Поднимаю меньшую сама, заношу в прихожую, ставлю у стены рядом с моим вчерашним чемоданом, что так и не разобрала.

Меня настораживает вся эта ситуация и сумки с вещами, но я молчу. Выпереть я ее всегда успею.

Закрываю дверь на замок и веду сестру на кухню. Усаживаю на табурет, наливаю стакан воды и ставлю перед ней.

Света делает несколько глотков и наконец-то рассказывает в чем дело.

– У меня унитаз прорвало. – произносит Света глухо.

Несколько секунд я просто моргаю, не понимая, шутит она или нет.

– Что прорвало?

– Унитаз, Вер, унитаз. – она снова всхлипывает и закрывает лицо руками, – Я ночью спала, ничего не слышала, и оно все... господи, я не могу даже произносить это. Вся ванная, весь коридор, на кухню чуть не натекло. Это просто кошмар какой-то, кошмар. Как это все теперь убирать?

– О боже... – выдыхаю, прикрывая рот ладонью, – Как это вышло?

– Не знаю... я проснулась только когда уже все было. Хорошо, у меня перекрытие не у соседей, а свое, я там часть успела отсечь. Полночи убирала, как сумасшедшая. Тряпки, ведра, до сих пор пальцы сводит.

Я и правда чувствую, что от нее сейчас странно пахнет, пока ее обнимала как-то не до этого было.

Но теперь понимаю, что аромат еще тот. Хотя... будто он менее яркий, чем ожидаешь в такой ситуации.

Да и почему она сразу на помощь не позвала?

– Я сейчас Марата подниму, и мы вместе к тебе пойдем, поможем все доделать.

– Не надо. – Света машет рукой, – Я уже большую часть убрала, правда. Самое страшное прошло. Мастера вызвала, придет к десяти. Просто... там сейчас находиться невозможно, Вер, воняет так, что глаза слезятся. И спать там я точно не могу, я бы к маме поехала, но она в деревне, а мне еще на работу же ходить. А ты вот, в соседнем подъезде.

Прикусываю изнутри щеку.

В голове сразу всплывают события вчерашнего дня. И ярче всего воспоминание о словах про то, что она бы давно увела моего мужа, если бы захотела.

Она сказала это серьезно, а теперь сидит у меня на кухне, с собранными сумками, с заплаканными глазами и просится пожить с нами. Слишком сильное совпадение... нет?

– Свет, а у тебя из подруг кто-нибудь есть, к кому можно? Может Лариса, или эта твоя, Юлька с косметологии? У них же квартиры большие, точно есть свободная комната.

Лучше бы я молчала.

Сестра вскидывает на меня глаза, и в них вспыхивает такая ярость, что я невольно отстраняюсь от стола.

– Ты сейчас серьезно? Родная сестра, близняшка! И к подругам шлешь?? – голос у нее звенит, – Это ты опять из-за своего Марата? Ты что, думаешь, что я к тебе нарочно ломанулась, лишь бы под одной крышей с ним оказаться?

– Свет, я просто...

– Я тебе вчера говорила и сегодня повторю, не нужен мне твой муж! – она вскакивает с табурета, – Я к тебе пришла, потому что мы сестры и больше у меня в этом городе никого нет! А ты за мужика своего трясешься, как наседка, и родную сестру в подъезд готова выставить!

– Тише ты, Марат спит. – цыкаю на нее, поджимая губы.

– А, ну да, его же беречь надо. – фыркает она зло, – Слушай, Вер. Давай так. Я поняла, тебе мое присутствие здесь поперек горла. Я поеду, не знаю куда, в гостиницу какую-нибудь, хотя до зарплаты и далеко, ладно, перебьюсь. Только сначала ты со мной к моей квартире пойдешь и сама все увидишь. Чтобы тебе стыдно было за свои мысли гладкие!

– Свет, ну зачем ты так...

– Затем. – перебивает Света, – Ты мне не веришь, да? Думаешь, я сама там все дерьмом вымазала, чтобы только к твоему Марату поближе попасть? Гениальный план, ничего не скажешь. Пошли, я тебе все покажу.

Света выскакивает из-за стола, хватает меня за руку и тянет к выходу.

– Свет, я в халате! Дай хоть переоденусь!

– Ничего, тут идти пять минут. Куртку накинешь и хватит!

Глава 10

Едва успеваю накинуть куртку поверх халата, на ходу сменить тапочки на старые ботинки, что стоят у двери, как Света уже тянет меня за рукав на лестничную клетку.

Она сама захлопывает дверь. Хорошо я хоть ключи прихватила, иначе бы потом обратно надо было бы в домофон долбиться.

– Свет, хватит меня уже тащить так, я и сама дойду! – вырываю руку, поправляя на ходу пояс халата под курткой, – Не убегу, не переживай.

– Ага, как же. – зло бросает она через плечо, не сбавляя темпа, – Я тебя знаю, развернешься и убежишь, скажешь потом, что я сама все придумала, чтобы своего драгоценного при себе сохранить.

Заходим в ее подъезд, поднимаемся на седьмой этаж. Уже на лестничной клетке я чувствую легкий, но неприятный запашок.

Сестра достает ключи, гремит брелоком и открывает дверь.

И тут же резкий запах бьет в нос с такой силой, что я невольно отшатываюсь.

Прикрываю лицо рукавом куртки, морщусь, отступаю на полшага. Это даже не запах, это какой то удар под дых от которого слезы наворачиваются.

Сразу понимаю, что зря я там вообще что-то такое подумала про сестру.

– Что, прошла охота умничать? – Света смотрит на меня с торжествующим прищуром, скрещивая руки на груди, – Заходи-заходи. Посмотри, как я тут ночью развлекалась.

Делаю осторожный шаг внутрь, не убирая руки от лица.

В коридоре линолеум влажный, видно, что недавно мыли. У стены сложены в ряд скомканные тряпки и какие-то старые полотенца. Два пустых ведра стоят перевернутыми, на полу разводы, в углу темное пятно, которое сестра, видимо, уже отскребала, но до конца оттереть не успела.

У туалета еще хуже. Дверь открыта настежь, окно в ванной нараспашку, но это не помогает. Я заглядываю туда буквально на секунду, и этого хватает.

– Свет, я поняла, я все поняла. – произношу торопливо в рукав, переведя взгляд с мокрой бумаги, остатков прокладки и прочего, – Пойдем отсюда, ради бога.

Она что попало в унитаз смывала? Или это от этажа сверху?

Заглядываю еще в гостиную мельком. Окна нараспашку, занавески качаются на сквозняке, но это не спасает. Здесь сейчас и правда жить нельзя.

– Пойдем, Свет. – тяну ее за рукав уже сама, – Мы тебе клининг закажем нормальный, специальный, тот что после потопов работает. У них и техника есть и средства. Сама ты тут не справишься, тебе врача вызывать придется, если еще час подышишь, у меня уже к горлу подступает.

Света молча захлопывает дверь, дважды проворачивает ключ в замке, и мы спускаемся обратно во двор.

На улице я наконец опускаю руку от лица, делаю несколько глубоких вдохов. Свежий утренний воздух кажется сейчас чем-то невероятным, я просто стою и дышу секунд двадцать, не двигаясь.