После измены. Второй шанс для офицера

Саша Бушмина

После измены. Второй шанс для офицера

Глава 1

– Задница у нее, конечно, зачетная. Лучше, чем у Алиски.

Я застываю в шаге от приоткрытой двери палаты. Рука с пакетом, в котором термос с куриным бульоном и яблоки, словно прирастает к боку.

Только что вернулась из ординаторской, где минут пятнадцать пыталась поймать лечащего врача, чтобы узнать, как там мой муж.

Какие прогнозы, когда выпишут, будут ли последствия от ранения.

Доктор по итогу сказал, что Руслану повезло, осколок прошел рядом с подключичной артерией, но не задел.

Добавил, что в горячей точке, где его подобрали, работали грамотные ребята, иначе бы не довезли.

И сейчас идет восстановительный период, реабилитация, а через пару недель уже можно будет говорить о выписке.

И все равно даже после этих слов я беспокоилась, места себе не находила, спешила к палате чуть ли не бегом, чтобы убедиться, что это не ложь.

И теперь вот понимаю, что мой муж, оказывается, чувствует себя даже лучше, чем говорил врач.

Настолько превосходно, что обсуждает чьи-то ягодицы с такой громкостью, что слышно на всю больницу.

Еще и сравнивает с моими... причем не в мою пользу, хотя я его жена.

– Да ладно тебе, – подает голос Костя. Я узнаю его сразу, по характерному смешку в конце фразы. Друг Руслана еще со времен училища, свидетель на нашей свадьбе. – Преувеличиваешь, как обычно. У тебя после контузии вообще все в розовом цвете.

– Я преувеличиваю? – Руслан фыркает, и я слышу, как под ним скрипит койка. – Костян, ты просто ее не видел. Когда она что-то делает, то так нагнется, прям как кошечка. А потом еще этак повернется, чтобы йод взять. У меня, ребят, такого стояка, даже в пубертат не было.

Раздается дружный мужской хохот. Тот самый смех, который я раньше слышала на наших семейных ужинах, когда они собирались у нас на кухне, и я подкладывала им салат, а Руслан, обняв меня за талию, говорил: "ребят, вот моя королева".

Становится тошно, в горле образуется ком.

– Ну ты даешь, – Витек говорит чуть в нос, после того как ему сломали перегородку на одном из заданий. – Тебя ранило, а ты вообще бодрячком.

– Ну меня же не туда ранило. – Руслан говорит это с какой-то даже гордостью, – Там все работает с удвоенной силой.

Снова взрыв хохота. Я делаю шаг назад, упираясь спиной в холодную стену больничного коридора.

Я не могу заставить себя зайти внутрь, только стою и слушаю как они обсуждают это все.

И вроде бы обычный мужицкий разговор, ничего страшного же? Но не тогда, когда об этом говорит твой муж.

Тот самый, что неоднократно закатывал глаза на мою малейшую ревность от того, как редко мы видимся и говорил, что кроме меня ему никто не нужен...

Ага, никто, только если это не секси-медсестра.

– Слушай, ну а с Алисой-то так бывает? – уточняет Витек, и в голосе у него уже эта пакостная мужская интонация, когда они подначивают друг друга.

Я тут же невольно делаю шаг обратно к двери и замираю всем телом, чтобы четко услышать его ответ.

– Бывало, – тянет Руслан, и я слышу, как он почесывает щетину. – Но давненько уже. Алиска в последнее время не радовала, в монашки, видимо, заделалась. А тут, прикинь, каждую перевязку. Дважды в день.

Последние слова особенно режут по сердцу... дважды в день с другой, а меня монашкой назвал просто от того, что в последнюю нашу встречу я болела и температура долго не спадала.

Не могу поверить, что действительно слышу своего мужа. Чем и куда его там так ранило, что он настолько поменялся??

Как с цепи сорвался...

Дымов коротко хмыкает, после чего продолжает.

– У меня еще ощущение такое, будто халат у нее короче нормы, сантиметров на пять минимум. И колготок нет, отчего когда она наклоняется… я вам скажу, она на депиляцию не скупится. Видок там, мужики, роскошный.

Это уже за гранью. Внутри все обрывается.

Когда мне позвонили и сказали, что он ранен, что его перевозят в госпиталь ближайшего военного городка, я три дня не могла нормально дышать.

Я даже отпуск без содержания взяла, приехала сюда, договорилась с заведующим о доступе в любое время, прибежала сюда с домашней едой, потому что помню, что от больничной у него бывает изжога.

А он здесь слюни на какую-то мымру пускает.

– Слушайте, мужики, – подает голос Костян, и я по интонации уже знаю, что сейчас будет очередная пошлятина. – А может, нам тоже сюда залечь, а? Симульнем что-нибудь. Витек, ты ж у нас хронический, со спиной, давай по знакомству. Может, и нам что перепадет от этой Ирочки.

Снова хохот. Теперь еще громче. Я слышу, как Витек хлопает себя по коленке.

– Слышь, Рус, – Костян явно не собирается сворачивать тему, наоборот, разогревается, – Если серьезно. Ты ей тест-драйв-то вообще устраивал? Или только глазами лапаешь, как пацан какой-то?

В этот момент я забываю как дышать.

Сердце ухает куда-то вниз, в желудок. В ушах начинает шуметь.

Только не отвечай, думаю я. Руслан, пожалуйста.

Это просто дурацкий мужской треп. Это просто базар в палате между друзьями, которые сто лет не виделись. Они всегда так разговаривают, я знаю, я слышала их компанию миллион раз.

Да уже все это стало слишком, но еще можно понять, он столько времени был в командировке…

Просто скажи им, чтоб заткнулись. Скажи им, что у тебя есть жена, которая сейчас, между прочим, заботится о тебе, беспокоится, возит каждый день из дома еду в трех контейнерах.

Просто скажи им нет и все.

В палате повисает короткая пауза. Слышу, как Руслан набирает воздух, как чуть скрипит под ним койка, как он, видимо, поудобнее устраивается, перед тем как ответить.

– Девушка, вы чего в дверях стоите? Проходите, не стесняйтесь, – сзади раздается голос, громко, дежурно-приветливо, как, видимо, привыкли говорить всем растерянным посетителям. – К кому пришли? Дымов? Так вон же он, заходите, чего же.

Я вздрагиваю, не оборачиваясь на женщину. Она кивает мне и уходит дальше по коридору. А в палате мгновенно повисает тишина.

Я делаю один шаг. Потом второй. Пакет в руке становится тяжелым, как будто в нем не термос, а гиря. Переступаю через порог.

Три пары мужских глаз смотрят на меня. Костя, грузный, с пробивающейся лысиной, сидит на стуле у окна и старательно изучает свои ботинки, как будто на них только что нарисовали что-то невероятно интересное.

Витя примостился в ногах кровати и теперь с преувеличенным вниманием разглядывает капельницу, которая, между прочим, даже не вставлена в руку Руслана.

А Руслан, с белой повязкой на плече, с двухдневной щетиной, которая ему всегда так шла, смотрит прямо на меня.

И улыбается, словно ничего не произошло.

– А вот и женушка. Ты чего так долго, дорогая? Я уже проголодался.

Глава 2

Муж говорит так спокойно, в то время как у меня сердце не на месте.

Как он вообще может так после всех этих слов? Неужели для него это ничего не значит?

Облюбовал местную бабочку, унизил при друзьях жену, сравнив с ней, и лишь поудобнее на кровати устраивается и говорит, что проголодался.

Я тихо выдыхаю, пытаясь взять себя в руки, натягиваю на лицо улыбку.

– Да я чуть не до травматологии за твоим врачом гонялась, представляешь? – переступаю порог окончательно. Голос звучит ровно, даже с легкой смешинкой. – Андрей Викторович от меня в одну сторону, я за ним, он в другую, я снова за ним. В итоге я все равно оказалась быстрее.

– Молодец, – Руслан довольно щурится. – Боевая у меня жена. Ну и что Викторович? Когда меня уже отсюда выпустят-то?

– Сказал, недели через две. Если все по плану пойдет.

– Слышали, мужики? – Руслан поворачивается к друзьям с этой своей фирменной полуулыбкой. – Скоро на свободу с чистой совестью.

– Слышим, слышим, – бормочет Витя.

Я ставлю пакет на тумбочку и начинаю спокойно, по-хозяйски разбирать содержимое и краем глаза слежу за окружением.

Костя по-прежнему изучает свои ботинки. Левая нога нервно подрагивает, носок отбивает какой-то нервный ритм по линолеуму.

Витя оторвался наконец от созерцания капельницы и теперь делает вид, что разглядывает плакат с расписанием на стене, плакат с графиком влажной уборки. Очень увлекательное чтение, конечно.

– Тут бульон куриный с лапшой, – говорю я мужу, не отвлекаясь от разбора пакета. – Котлеты сделала, как ты любишь, с морковкой внутри. Яблоки помыла и йогурт еще принесла, черничный.

– Ты моя умница, – Руслан тянется ко мне здоровой рукой и ловит мою ладонь, мягко ее сжимая. Большой палец нежно гладит костяшки. – Что бы я без тебя делал.

Я смотрю на наши сцепленные руки.

Его пальцы такие большие, теплые. Мои тонкие пальцы на его фоне, кажутся совсем маленькими.

Я мягко отбираю у него свою руку, так как все еще тошно после услышанного.

Он мне уже изменил? Или только собирается? Что мне теперь с этим делать?

– Действительно. – улыбаюсь и поворачиваюсь к гостям.

Этот огрызок недосказанности царапает изнутри сильнее всего.

Если бы я услышала "нет, ты че, я женат", то все. Я бы выдохнула.

Списала бы на госпитальную скуку, на мужской треп, на что угодно. А теперь я не знаю, что он должен был ответить и как мне вообще реагировать.

Но виду не подаю. Лицо спокойное, уголки губ чуть приподняты. Сейчас я просто примерная жена, которая зашла в палату к мужу и его друзьям.

И раз уж все у меня хорошо, почему бы не поговорить с друзьями мужа по-человечески, как полагается воспитанной хозяйке? Им же явно так уютно тут было. Так весело. Грех не присоединиться к беседе.

– Костя, – я поворачиваюсь к нему, и он наконец отрывается от своих ботинок. – А как там Светочка-то твоя? Сто лет не виделись.

– А? – он чуть растерянно моргает. – А, Свет. Да, нормально все. Работает.

– Все в библиотеке? – я склоняю голову к плечу. – Какая она у тебя умничка все-таки. Редко сейчас таких встретишь. Чтобы и работала, и хозяйство тянула и мужу угождала. Повезло тебе.

Костя кашляет в кулак. Носок ботинка отбивает по линолеуму уже совсем нервно.

– Повезло, да, – бормочет он. – Не жалуюсь.

– И правильно делаешь, – я мягко улыбаюсь. – Знаешь, надо бы к вам заскочить, как Руслана выпишут. Соскучилась я по Светке. Чаю попьем, поболтаем по-женски. А вы тут тоже косточки кому-то перемалываете?

В палате становится очень тихо. Руслан как-то слишком пристально смотрит в потолок.

– Алис, – муж подает голос, – ну ты не наговаривай. Они тут полчаса всего, мы еще толком ничего не успели обговорить. Все спрашивают, как я и вообще. Мы, что, бабы что-ли, чтобы кости кому-то мыть?

Я поднимаю бровь вверх, смотря на мужа. Значит их обсуждения, это совсем не то, что наш бабский треп… ну конечно. У мужиков это другое, это серьезнее.

Надо бы и дальше этих товарищей в неловкое положение гнать. А то сидят, обсуждают чужую женщину, когда у самих дома жены ждут.

– Вить, а Маринка как? Тоже на работе?

– Ага. Они там сейчас годовой отчет сдают, она до десяти вечера сидит. Я ее почти не вижу.

– Бедная, – я качаю головой. – Передай ей от меня привет, обязательно. И тоже давайте присоединяйтесь. Соберемся все вместе, как раньше. В честь выздоровления Руслана как раз будет отлично собраться. Да, дорогой?

– Отличная идея, Алисочка. Как вам идея мужики? Притаскивайте своих, отдохнем как раньше, – говорит муж, с улыбкой смотря на меня.

– Да-да, – быстро отзывается Костя. – Соберемся обязательно.

– Слушайте, мужики, – вдруг подает голос Витя с какой-то деревянной живостью, – А помните, как мы на полигоне в прошлом году… ну это, на стрельбище. Когда у Серого затвор заклинило.

– А, ага, – Костя хватается за тему. – Заклинило, точно. Он еще орал на весь полигон.

– И прапор подходит, такой, – Витя пытается изобразить, и у него выходит совсем плохо, голос ломается, – А ты, говорит, чего тут раскричался.

– Да-да, – кивает Костя. – Смешно было.

Они переглядываются и натужно смеются. Руслан подхватывает, но как-то с задержкой, неискренне. Я смотрю на эту жалкую сцену с легкой полуулыбкой.

Все понятно. При мне нормального разговора у них не будет. Они будут вымучивать из себя байки про что угодно, лишь бы заполнить эту неловкость. А все то, что они обсуждали еще десять минут назад, будет уже когда я уйду.

Пора бы мне поговорить с мужем наедине. Иначе я лопну от тревоги и нетерпения.

Как раз собираюсь сказать, что мальчики, наверное, устали с дороги, что Руслану надо отдохнуть, что пора бы и честь знать, как вдруг дверь палаты открывается.

И в палату входит она.

Я узнаю ее сразу, хотя вижу впервые. Но описание от мужиков было таким ярким, что сложно представить кого-то другого.

Молоденькая, тонкая, темные волосы убраны в высокий хвост. Халат действительно короче, чем у остальных. Я невольно отмечаю это профессиональным женским взглядом.

И ноги без колготок, точно так, как описывал муж. Загорелые, длинные, гладкие.

В руках у нее лоток с инструментами и несколько упаковок стерильных салфеток.

– Так, – произносит Ирочка звонко и деловито, окидывая палату взглядом, – Капельница. Прошу всех лишних покинуть помещение.

Она замечает меня не сразу, видимо, по ее мнению, я мышь совсем серая, в сравнении с ней-то.

– Хотя, жену, думаю, можно оставить. – добавляет она, после чего смотрит прямо Руслану в глаза с очевидным вызовом.

Глава 3

Друзья мужа тут же многозначительно переглядываются.

Им, кажется, меня жалко. Как же гадко.

Невольно скольжу по медсестре взглядом и не могу не признать, что не только снизу, как описывал муж, у нее все роскошно, и длинные загорелые ноги и пятая точка выдающаяся, так еще у этой Иры весьма весомые аргументы сверху, размера так четвертого.

С такой фигурой, мне кажется, на ней даже мешок из-под картошки смотрелся бы вызывающе. Не говоря уже об укороченном халате с тремя расстегнутыми верхними пуговицами, которые, конечно же, расстегнуты совершенно случайно.

– Ну, Рус, ты держись, брат. – Костя поднимается, отряхивая брюки, хотя на них ничего нет. – Мы еще заскочим, как обстановка позволит.

– Ага, – подхватывает Витя, тоже вставая. – Поправляйся быстрее.

– Спасибо, – Руслан приподнимается на здоровом локте. – Я рад, что вы приехали.

– Да брось, – Костя хлопает его по здоровому плечу.

После чего оба поворачиваются ко мне.

– Алис, ты держись, – Костя коротко мне кивает. – Ты у нас молодец, мы знаем.

– До встречи, Алис, – Витя расплывается в дежурной улыбке.

– До встречи, – откликаюсь я ровно.

Дверь за ними закрывается и я поджимаю губы.

Молча сажусь на соседнюю кровать, которая сейчас пустует, аккуратно складываю руки на коленях и наблюдаю.

Для истерики пока рано. Раз уж я не услышала тот ответ, то хотя бы надо посмотреть за тем, как эта мымра себя ведет с моим мужем.

Будет ли свою грудку выпячивать или постесняется жену?

Ира бросает на меня взгляд из под густоподкрашеных ресниц, после чего концентрируется на Руслане, пододвигая к нему стойку с капельницей.

Все ее движения отточенные, профессиональные, никакой пошлости и грязи, не подкопаешься.

Но мой муж не из тех, кто обо всем бы наврал, может быть приукрасил бы, но...

Бросаю взгляд на край халата Иры, когда она подается ближе. Насчет этого правда, срамота.

– Руслан Николаевич, как самочувствие сегодня? – воркует она и склоняется над моим мужем все ниже, проверяя как закрепила иглу как то слишком уж долго, – Болит еще?

Все, маскировка в порядочную, медсестру-профессионалку трещит по швам?

Внутри меня зарождается мерзкое, злое чувство. Хочется повырывать этой дряни волосы или хотя бы спросить, что, очки дома забыла, раз так долго пялится.

Но внезапно замечаю строгий взгляд Дымова и снова на мгновение забываю, как дышать.

Он сейчас ее защищает этим жестом??

– Терпимо, – отвечает Руслан, не сводя с меня предостерегающего взгляда, – Так, ноет иногда.

– Вы у нас вообще терпеливый, я смотрю, – Ира с улыбкой бросает взгляд на капельницу, после чего выпрямлчется и поворачивается ко мне. – Алиса Андреевна, вы знаете, какой у вас муж выдержанный? Просто находка для медсестры. С ним же одно удовольствие работать. А то у нас, знаете, некоторые мужчины такие капризные бывают, ну прям как дети малые. То подушка не так лежит, то холодно, то жарко, то медсестра не та подошла. А ваш молодцом. И не охнет.

– Серьезно? – я приподнимаю бровь, все еще сгорая изнутри от злости, хоть и не подаю виду. – Не охает совсем?

Бросаю взгляд на мужа. Эти слова значат, что он не был с ней?

Но уже слюни пускает... хочет ее.

– Ни разу, – Ира кивает, следя за моей реакцией. – Я ему уже говорю, Руслан Николаевич, вы хоть бы пожаловались для приличия. А он только улыбается мне. Мужчина что надо.

Провоцирует.

– Это и не удивительно, с его-то работой. Я была бы удивлена, будь у него иная выдержка. – отвечаю с холодом, бросая взгляд на мужа в очередной раз.

Не хочу устраивать скандал сейчас.

Дальше Ира, видимо поняв, что из-за нее я не начну истерить как дура, как ни в чем не бывало продолжает свое щебетание, перескакивая с темы на тему.

Болтает про погоду, про то, что в коридоре опять холодно и как в столовой сегодня борщ был просто никакой.

Балаболит о всем, о чем только может, пока капельница капает.

Я отвечаю ей коротко, односложно, в основном кивая. Все мое внимание сосредоточено не на ее болтовне.

Я слежу за взглядом мужа.

И пока я здесь, он не спешит смотреть в чужое декольте, на оголенные участки кожи, и не проверяет, как обстоят дела со свежестью депиляции.

Его взгляд то у потолка блуждает, то где-то на бинтах, или же устремляется в окно. Можно было бы подумать, что боится спалиться, после того, как я услышала его разговоры с мужиками.

Но затем он смотрит прямо на меня, долго и... тепло так, без той странной строгости, которая проскользнула, стоило мне чуть не сорваться на медсестру эту чертову.

Он смотрит сейчас так, будто у нас все хорошо и не было всех тех слов про то, что я разочаровываю, что я чуть в монашки не подалась, видимо.

И во мне впервые за этот час начинает шевелиться неуверенность. А может, я ошиблась? Может, это все же был просто пустой треп перед мужиками, чтобы покрасоваться?

Кто из них в этой компании в свои тридцать с хвостиком не приукрашивал?

Костя вон тоже на всех праздниках рассказывал, как у него в институте все девчонки штабелями ложились перед ним, а потом я познакомилась с этими самыми девчонками из его группы и поняла, что Костя живет в каком-то своем измерении.

Может, и мой такой же? Голодный без моего внимания... вот и несет бредятину, но на самом деле не собирается изменять.

Хотя... зачем я его сейчас пытаюсь оправдать? Его слова никак иначе не понять, кроме желания другой.

Он ведь другим людям аж сказал, как у него все там на эту...

– Ну вот и все, Руслан Николаевич, – Ира выбивает меня из мыслей, убирая иглу и отодвигая капельницу.

Руслан зажимает ватку, устраиваясь удобнее на кровати. И вроде бы все сейчас нормально... ничего не подозрительно больше, даже похоже на неправдивые сплетни.

Но Ира вдруг поворачивается снова прямо ко мне, расплывается в широкой улыбке и говорит:

– Алиса Андреевна, как же вам повезло. Правда. Такой мужчина у вас. И заботливый, и сильный, и красивый. Эх, – она вздыхает, и вздох этот выходит у нее на удивление натуральным, хотя взгляд темнеет, – Как же жаль, что все такие хорошие мужчины уже заняты. Я бы все отдала за такого.

Внутри меня все холодеет. Все-таки захотела подпортить все, перед тем как ускакать из палаты.

Смеряю ее острым взглядом и уже молчать не хочу:

– Не каждая годится для семьи. Нужно самосовершенствоваться, а не просто лишние пуговки расстегивать.

Она хлопает ресницами удивленно.

На мгновение мне становится приятно, что я смогла задеть ее, как она меня.

Но долго это не длится.

– Ну что вы, Ирина, не расстраивайтесь, – внезаано, за Иру вступается Руслан, – Такой хорошей девушке, как вы, мужа долго искать не придется. Все у вас отлично. Тут уже только захотеть надо.

Глава 4

Мое терпение было крепким и долгим. Я не хотела скандалить в больнице, не хотела мешать капельнице, жалея мужа, и так же жалея его, даже начала пытаться оправдать, раз стопроцентного "да, изменил" не прозвучало.

Но вот эта вот защита этой Ирочки чертовой от меня, законной жены... это просто край.

Надоело. Я вскакиваю с кровати за секунду и оказываюсь перед медсестрой вплотную.

Она вздрагивает, ее глаза расширяются от неожиданности, но не отступает.

– Убирайся, дрянь, пока волосы все не повыдирала. – цежу сквозь зубы, тихо, но так остро, что даже сразу вижу, как после этого Ира нервно сглатывает.

– В-вы не посмеете, я на работе и... – договорить она не успевает.

– Вон пошла! – повышаю свой голос.

Не проходит и секунды, как медсестричка вылетает из палаты, хотя до этого делала все сконцентрированно и очень медленно, даже смену капельницы первой на вторую, перед тем как цирк весь этот продолжился.

– И что это сейчас было? – звучит мне в спину от Руслана в момент, когда я захопываю дверь палаты.

От наглости этого вопроса я аж усмехаюсь. Дымова, кажется, ранили прямо в мозг, раз настолько поменялся и тугодумом заделался.

– Не делай вид, что ты не понимаешь, Руслан. – разворачиваюсь обратно к мужу и вижу, что он еще и перекусить решил.

Схватил одно из яблок, что я принесла, здоровой рукой.

Издевается??

В несколько уверенных шагов оказываюсь рядом и отбираю это несчастное яблоко, от гнева бросая его на соседнюю кровать.

Сердце в груди ускоряет биение, дыхание сбивается, а кулаки от злости сжимаются и аж дрожат.

Скотина!

Еще и смеет, переведя на меня взгляд, нахмуриться строго.

– Угомонись, Алиса. Мне нужно было как урод поддакнуть тебе и твоей ревности, что незнакомая девушка недостойна выйти замуж? Приятно было бы, если бы так тебе сказали и какой-то мужик согласился?

– Ах, незнакомая прям?? Я все слышала, Руслан, – я невольно повышаю голос обратно, – Как ты тут с друзьями все в самых ярких красках обсуждал.

– Ну и что ты там именно услышала, а? – в голосе у него появляются первые нотки усталости. А выражение лица сменилось на что-то вроде "ну вот, приехали".

– Что слышала? – я уже не сдерживаюсь, так как пока ждала, что мы останемся одни, у меня уже накипело. – Да как ты в красках расписывал друзьям задницу этой дряни, как ты им самозабвенно рассказывал, какой у тебя стояк во время перевязки. И как я тебя не удовлетворяю! Вообще ни капли не постыдился! Я нервно дергаю головой, откидывая с лба прилипшую прядь и жду, что теперь муж ответит на мои слова.

– И в чем моя вина? Вот зачем ты устраиваешь скандал из-за того, что я просто с мужиками поболтал? Скучно так?

Между нами аж на мгновение тишина повисает, настолько я не верю, что действительно услышала именно это. Руслан пользуется этим и продолжает:

– Я мужик, понимаешь? Взрослый мужик, который давно жену не лапал. И если я не слепой, то спокойнл еще способен заметить, что женщина рядом со мной красивая. Это не значит, что я тебе изменяю. Я просто нагуливаю аппетит перед тем, как сожрать тебя.

– Руслан, да ты…

– Нет, ты послушай, – муж перебивает меня, медленно опирается на здоровую руку и садится на постели, опираясь спиной на подушку. Его голос становится недовольным.– Я могу смотреть. Я могу обсуждать это с друзьями. Я могу думать об этом. Это не преступление, Алис, это мужская природа.

– Может быть у свободных мужиков и такая природа, но ты женат. Ты должен был закрыть глаза и ждать, пока она закончит работу, если ты настолько озабочен, что не можешь не пялиться. – мой голос начинает подрагивать, стискиваю зубы, чтобы звучать тверже.

– Ты серьезно предлагаешь мне зажмуриться, как мелкому, когда в фильме идет взрослая сцена? – Руслан закатывает глаза так демонстративно, что я физически ощущаю, как он мысленно говорит "о господи". – Ты вообще себя сейчас слышишь? Я тебе кто, евнух? Алиса. Алло.

– Я просто прошу тебя вести себя как женатый человек, а не как пацан в пубертате! – насмешка собственного мужа добивает и я вскрикиваю так, что могу представить, как все медсестры даже со своих мест не встают, прекрасно слушая интересные сплетни, прежде чем выгнать меня.

– Слушай, ну ты раздуваешь из мухи слона. – Руслан снова закатывает глаза и тяжело выдыхает. – Все нормально, успокойся ты, давай без истерик. Не изменил же.

Я замолкаю, успехаясь, затем делаю шаг еще ближе к кровати.