скачать книгу бесплатно
– Зачем ты говоришь мне это, Себех? – спросила она, стараясь не опускать взгляд, – сейчас Нехе живет по другим законам. Я видела ваши поля, ваши хижины и джеды. Сокол сказал моему мужу взять меня в жены, Нехбет приняла меня под свое крыло. Старые законы остались в старом.
– Когда мы ходили на охоту на другой берег, – Себех окинул взглядом тихие стоячие воды, – мы встретили несколько человек из какого-то селения вниз по Реке. Я так и не понял, какого. Они загоняли ту же газель, что и мы, не хотели уступить. Но мы быстрее стреляли из луков. Один из них был только ранен. И мы дотащили его до Нехе.
Он замолчал, Ренехбет тоже не решалась заговорить.
– Я знаю, что бывает, когда приходит Родитель, – голос Себеха зазвучал глухо, – этого нельзя забыть.
Он на мгновение опустил глаза, и Ренехбет тоже посмотрела на его левую руку, которую покрывали шрамы – страшные, уродливые. Словно кожу рвали кривыми зубами.
– Что ты от меня хочешь, Себех? Что ты хочешь?
– Мы принесли сюда череп забитой антилопы, перед тем, как шли на Ме-Нари, и думали, что принесем другие, уже не антилопьи, – Себех косо посмотрел на неё, – черепа тех, кто поклоняется рыбе. Просто знай, что здесь мог бы быть и твой череп.
***
…не получали камня с прошлого лета, – старейшина Уиши продолжал говорить, его лицо подернулось морщинами. Он был уже немолод.
– Нам нечего дать, мы не получали камня из-за Реки столько же, – Перен, как обычно, говорил, когда Гор-Кха отвечал на вопрос молчанием.
– Вы вернулись с победой из Ме-Нари, – старейшина смотрел на него с недоверием, его крючковатый посох подрагивал на коленях, – мы можем выменять у вас добычу.
– В Ме-Нари мы взяли только скот, – нетерпеливо сказал Себех, – что еще они могли нам дать?
– К ним приезжают торговать из селений вверх по Реке, – заговорил старейшина из Пе-Хеп.
Солнце стояло уже высоко, совет все еще не пришел ни к какому решению. Старейшины Уиши и Пе-Хеп жаловались на отсутствие камня, меди, на обманы при торговле, и Гор-Кха нетерпеливо перебирал пальцами по рукояти булавы. Он вдруг подумал, что на следующий совет нужно пригласить и старейшин Ме-Нари. Сейчас, наверное, еще рано.
Осталось послушать, что скажут люди из Хети. Хети – селение на другом берегу Реки, его уари ударил булавой о землю перед отцом Гор-Кха, признав превосходство Нехе… но по-прежнему называл себя уари. Старый Аха, носивший на груди свой тотем, выточенный из черепашьего панциря, думал больше, чем говорил. Опытный охотник и воин, он был уже стар, и скоро отправится охотиться с духами в землю предков… Хотя у него есть сын.
– Люди из Хети до сих пор не пришли, – словно прочитав его мысли, негромко сказал Себех, сидевший, как всегда, по правую руку – что ты думаешь об этом?
– Они придут, – так же негромко ответил уари, пока человек из Уиши жаловался на то, что ему продали больную скотину, – Аха слишком стар, чтобы замышлять что-то против нас. Тем более, после победы над Ме-Нари. Стар и хитер.
– Старому и остается быть хитрым, – заметил Себех, – кроме того, у него и сын уже взрослый.
Старейшины Уиши и Пе-Хеп говорили, и Гор-Кха вспоминал, как давно проходили торжища. Речная долина давала им многое, но не все. В Ке-Ем мало камня, да и тот плохой. И совсем не было меди, которая становилась все нужнее. Когда Мепи, его предок, привел сюда своих людей и вбил первые джеды Нехе, он понимал это. И дети Нехе переплыли на другой берег Реки, протащив ладьи, дошли. до Большой соленой воды по каменным рекам. Из того славного похода он вернулся с богатой добычей, и горцы с тех пор всегда приходили на берег, и торги были обильны. Что же случилось сейчас?
– Они идут, уари, – сказал Перен и показал рукой на склон холма. Там, действительно, брело несколько человек. Первый из них опирался на изогнутый посох, за ним шел мужчина с шестом и каким-то знаком сверху.
– Люди Хети, – сказал Скорпион, и Гор-Кха только пожал плечами. Это и так было очевидно. Они медленно поднимались по пригорку. Говорившие постепенно умолкли, и теперь все терпеливо ждали, когда пришедшие, наконец, поднимутся.
– Приветствую тебя, победоносный Гор-Кха! – старый Аха говорил неторопливо, растягивая слова на концах, как обычно говорили жители другого берега, – мы знаем, что духи послали тебе силу, и преломили копья твоих врагов.
– Победу мне послал Гор-Сокол, – уари Нехе наклонил голову и качнул булавой, – садись, Аха, и скажи свое слово.
– Скажу, но я сегодня не один, – Аха медленно опустился на закругленный камень, человек с шестом стал рядом. На шесте был прикреплен панцирь черепахи. – Духи предков скоро призовут меня охотиться в закатной земле. Со мной сегодня мой старший сын, Раш. Хети признает его новым уари после меня.
Сына Гор-Кха и так заметил. Раш (теперь он вспомнил его имя) стоял неподвижно, он пришел, одетый как охотник, и бычий хвост свисал с его пояса поверх накидки. Юноша молчал, стоял, почтительно наклонив голову, но улыбка, кривившая его губы, была вызывающей.
Заговорил Аха. Он, как всегда, произносил слова медленно, иногда останавливаясь, словно чтобы заставить слушавших ждать. Выходило, что горцы перестали приходить на торжища, да и просто не показывались более. Аха отправлял на их поиски охотников-торговцев, но они видели лишь пустые скалы, островки травы да диких газелей.
– И еще, – Аха откашлялся и обвел окружающих глазами – те, кто плавал вверх бить речную птицу, говорят, что видели ладьи с людьми Че-Ни.
– Может, они тоже спускались на охоту, – возразил Скорпион.
– Может, – сказал Аха, и потрогал блестящий черепаший панцирь, – но мои охотники так не думают. Их было слишком много для простой охоты.
– А твои люди говорили с ними? – недоверчиво спросил Себех, – мы дрались с посланниками Че-Ни три лета назад, зачем им возвращаться сюда. Правда, потом они…
– Где твои люди видели их? – прервал его Гор-Кха, заговорив впервые.
– Примерно в четырех днях пути водой от Хети, – ответил старый уари.
– Туда выводит путь из каменной земли, – Гор-Кха не обращался ни к кому определенному, и, сказав это, снова опустил взгляд вниз, на жертвенный камень, предназначенный для клятв.
– Они ходили в каменную землю, – проговорил Себех, – принесли что-то оттуда?
– Откуда это знать? – сказал Перен, – может, они потом привезут это нам.
– Мы сами должны получать камни и медь из каменной земли, – возразил Себех, – со времен клятв, принесенных Мепи, горцы давали это все нам.
Опять они вспоминают Мепи.
– Теперь не дают, – Гор-Кха, поднял голову, – мы не узнаем, почему, сидя здесь на камнях.
– Что мы можем? Послать туда еще разведчиков? – спросил старейшина из Пе-Хеп, долговязый и нескладный.
– Из Хети их уже посылали, – возразил Перен, – если они не увидели никого, почему увидят наши?
– Тогда мы можем просто взять что нужно, не спрашивая дикарей, – бросил Себех, и Гор-Кха настороженно повернулся в сторону родича. Он ожидал от него чего-то подобного.
– Каменные реки давно сухи, – впервые заговорил Раш, – по ним можно только идти, но не плыть. И надо знать каменную землю, чтобы выйти к источникам.
– Такие люди есть в Нехе, так же как и в Хети, – возразил Скорпион, – многие уходят туда охотиться, некоторые и торговать.
– Так мы хотим идти с товарами или с булавами? – спросил Перен, – предложим горцам торжища или…
Он не договорил, но Раш, Себех и старейшина из Пе-Хеп заговорили одновременно. Гор-Кха молча следил за ними некоторое время – Себех и Раш стоят за силу, Рог из Пе-Хеп говорит, что воевать в горной земле не выйдет. Дав им выговориться, он резко вскинул руку.
– Мы возьмем булавы и копья, но возьмем и то, что любят горцы, и не тяжело нести. Мы дойдем до мест, где горные люди приносили клятву Мепи, и там увидим. Они выйдут к нам либо для торгов, либо…
– Пусть лучше выйдут для того, чтобы прогнать нас – Себех ухмыльнулся, – да, я тоже думал об этом. Мы оставим наш знак на скалах и отдадим их ка Родителю. Раз они не хотят помнить клятв, принесенных Мепи – значит, другой их вождь должен лишиться своего члена.
– Себех, – сказал Гор-Кха и тоже улыбнулся, – у меня к тебе свое слово.
***
…Они стояли перед ней – девочки, совсем юные, две младшие еще нагишом. У старшей уже чуть наметилась грудь. Кажется, она сама не так давно бегала голой по берегу с сестрами, ловила лягушек, бросала камни в воду и лепила зверюшек из вязкого ила. Потом, однажды, отец посмотрел на неё утром, и приказал впредь прикрываться накидкой.
Девочки смотрели на неё, от боязливого почтения в их глазах Ренехбет чувствовала себя странно. У стоявшей посередине из ссадины на щеке текла кровь, волосы были мокрые и всклокоченые.
– Вы больше не будете её бить. Неважно, что она сделала. Бить всем вместе одну и топить её я вам запрещаю.
– Да, уари-на, – девочки отвечали вместе, невпопад, не спуская с неё глаз, – прости, уари-на.
Злоба, сквозящая во взглядах, которые они бросали на растрепанную товарку, тут же исчезала, когда они поднимали глаза на Ренехбет. Казалось, на уари-на они не смели злиться даже в мыслях.
Когда девочки отошли, так же, стайкой, Ренехбет вспомнила, как дралась с другой девчонкой, дочерью какого-то охотника из её родного селения. Отца её только выбрали тогда уари, и это не дало ей особого преимущества в играх и драках. В Нехе же к этому относятся иначе.
Новое чувство, как в тот раз, когда, три дня назад, какая-то женщина коснулась её рукой и попросила помолиться Нехбет за её дочь, которая понесла ребенка. Она протягивала ей красивую глиняную статуэтку. Ренехбет сначала не взяла её, но, увидев лицо женщины, все же приняла дар.
Она уже почти свыклась со своими обязанностями. Готовить еду и следить за козами должна была Мерхет, но ей самой следовало готовить питье для мужа, начищать медь и камень, растирать малахит и галену, поддерживать чистоту в жилище. К ней должны были приходить женщины, чтобы решать свои споры. А, кроме того, она приносила жертвы Нехбет и молилась за женщин селения.
Когда она вымывала каменную палетку с изображенным на ней страусом, в комнату вошел муж. Гор-Кха посмотрел на неё и опустился на циновку.
– Совет длился долго, – сказала она, подавая мужу черную чашу с водой, на дне которой лежал перебродивший ячменный хлеб.
– Так и бывает обычно, – ответил Гор-Кха, отпивая глоток, – старейшины рассказывают о своих делах и обидах. Но сейчас было и иное.
Он помолчал, молчала и Ренехбет.
– Мы пойдем к Седжи. Зарежем козу Гору-Соколу и попросим его совета. Начисти жертвенный нож.
– Да, начищу, – послушно кивнула девушка, и выжидающе посмотрела на Гор-Кха.
Мужчина молчал, но Ренехбет поняла, что он не закончил.
– Нам нужно будет уйти на тот берег, в каменную землю – сказал он, наконец, – мы пойдем с оружием. Надо спросить, благословит ли наш поход Гор-Сокол.
– Так, как ходил Мепи? – вырвалось у Ренехбет.
– Да, так, как ходил Мепи – Гор-Кха посмотрел на жену. – Ты знаешь о Мепи?
– Я слышала о нем, – Ренехбет немного смутилась – здесь часто вспоминают его.
– Он привел людей Нехе в это место, – сказал Гор-Кха – его слово и его закон держали Нехе, пока мой отец не…, – он пожал плечами, – многое изменилось. Ты ведь говорила с Седжи?
Ренехбет кивнула.
– Он пришел сюда из верхних земель, и нес слово Бога-Сокола. И знал много, очень много. Когда начнется разлив и когда уйдет вода, жарким ли будет лето или дождливым. Он лечил людей так, как не умели лечить знахари родов. Отец говорил с ним до смерти, и приводил меня слушать. И, когда Седжи вылечил меня от укуса скорпиона, я понял, что приму его бога. Тогда я стал Крылом Гора, а Гор-Сокол принял власть над Нехе.
Он криво усмехнулся
– Не всем это понравилось. Ты, наверное, уже и сама поняла. Чтобы доказать им, что новый бог и его закон сильны, мне нужно показать и свою силу. И вот теперь…
Он снова посмотрел на Ренехбет. Девушка не отвечала, молча глядя на мужа.
– Люди должны свободно приходить на торжища. Камень, медь, малахит, раковины, слоновая кость – все это должно быть у нас, но сейчас этого нет. Пока ждем, когда приплывут ладьи людей с острова Аба.
Ренехбет раскрыла рот, чтобы ответить, но в последний миг прикусила язык. Она вспомнила, как люди с острова Аба приплывали на торжища в родное селение. Последний их приезд закончился кровавым побоищем. Но из того, что говорилось в Нехе, девушка уже поняла – причиной нападения людей Нехе на Ме-Нари было их желание получить доступ к торговому пути вверх по Реке. После этого в селение не вернулось так много мужчин, а Каа-Тот убил её отца.
– Что ты хочешь мне сказать? – резко спросил Гор-Кха, видимо, заметив её колебания.
– Если люди с острова Аба приплывут в Нехе, зачем тебе идти в горную землю? – тихо спросила девушка.
– Затем, что у нас должно быть то, что было у наших предков. То, что они привозили из горной земли, и что им приносили горцы. Раз этого нельзя получить как прежде – придется взять самим. Еще одна победа покажет им, что за новым законом и богом-Соколом – сила и удача. Тогда они поймут, что время закона Мепи кончилось, началось время закона Гора.
Уари окинул её взглядом, и указал рукой на столик.
– Мы пойдем в святилище, когда небесный огонь коснется священных акаций, – Гор-Кха сделал еще глоток и поднялся, – надень убор Нехбет. Потом мы принесем жертвы и ей тоже.
Они шли к святилищу, когда солнце клонилось к далеким холмам. Ренехбет надела то, что следовало надевать перед жертвоприношением – перевязь через грудь, пластины из слоновой кости, в волосах укрепила убор Нехбет – широкую кожаную ленту с прикрепленным к ней черепом коршуна. В руке она держала кремневый нож с рукояткой из рога антилопы, в основании которого был прикреплен кусочек горного хрусталя.
Седжи был немногословен на этот раз. После короткой молитвы козу повели к джеду. Чуть дальше земля была разровнена и лежали камни – Ренехбет вспомнила о желании мужа построить там еще одно святилище. Для чего, впрочем, нужен был камень из каменной земли, а его не было. Она смотрела, как Гор-Кха связывает ноги животного, и поднимает руки к небесному огню. Когда солнце сверкнуло на шлифованном куске базальта, она вновь почувствовала дрожь – теперь рука мужа действительно была дланью Гора. Бога, который плыл в небесной ладье и дарил свет. Раздался жалобный крик жертвенного животного, «Гор!» откликнулось несколько голосов за её спиной.
Теперь надо было смотреть за тем, как умрет коза, а потом Седжи откроет ей грудь, и глянет на сердце. Кто-то из стоявших за спиной сделал шаг, и она, скосив глаза, увидела крепкого юношу с бычьим хвостом, привязанным к льняной накидке. Он сделал еще пару шагов, и она догадалась, что юноша хочет подойти к камню, и посмотреть на умиравшее животное сам. Не успев понять, что делает, Ренехбет повернулась и резко выбросила левую руку, ту что без ножа. «Нельзя смотреть, как льется кровь во имя бога-Сокола», хотела повторить она слышанные уже слова, но не решилась. Так и стояла с поднятой рукой несколько мгновений, пока старый человек с крючковатым посохом и перьями в волосах не тронул юношу за руку. Тот отступил на полшага, не опустив глаз.
– Что сказал бог-сокол, уари? – юноша был первым, кто спросил это, когда Гор-Кха вышел из круга камней, но старый мужчина рядом с ним опять тронул его за руку.
Гор-Кха стал перед ними, с ножа срывались последние капли густой, багровой крови, кровью же была забрызгана его грудь.
– Коза умерла чисто, – громко сказал он, подняв нож – Седжи открыл её грудь и увидел, что Гору-Соколу угодна наша жертва.
Стоявшие сбоку от неё шери и старейшины вскинули руки к небу, повторив «Гор!», но юноша и его отец (она вдруг поняла, кто этот старик с посохом) рук не подняли. Склонив головы, они молчали некоторое время, но потом старший сказал:
– Хорошо, что Прародители благословляют наше дело, Гор-Кха. Но разных людей хранят разные хемму. Хети с древних пор хранила Великая Черепаха. Мы принесем ей жертвы у наших камней. Пусть все духи будут сыты и довольны, пусть они защитят наш поход.
Гор-Кха смотрел на него, окрашенные малахитовой смесью веки слегка подрагивали.
– Принесите жертвы своему хемму, Аха, – сказал он наконец, – пусть все духи благословят наши копья. И выбирайте людей.
Что-то не нравилось Ренехбет в лице мужа, его брови хмурились, и легкая судорога то и дело подергивала уголок рта.
Когда они шли к храму Нехбет, он мрачно молчал. Впрочем, его походка не выдавала никаких чувств, и когда Ренехбет двинулась внутрь, он поднял нож и стоял, храня на лице выражение настоящего уари.
…уже когда они вернулись в жилище, и Гор-Кха пил мелкими глотками воду, сдобренную забродившим хлебом, он негромко сказал:
– Коза умерла нехорошо. Седжи сказал, что я не так увидел, но… Мы все равно выйдем.
Вторая часть
***
Газель подняла голову и фыркнула, рога качались из стороны в сторону. Звери тоже что-то чувствуют.
Он присел на корточки, и начал причмокивать, медленно и размеренно покачиваясь из стороны в сторону – обычно это успокаивало животных. Теперь еще не хватало, чтобы остальные встревожились. Пасшиеся рядом газели отрывались от кустиков, которые ощипывали и, бросив короткий взгляд на человека, возвращались к еде. Он причмокнул еще раз, ласково повторяя ничего не значащие слова. Другие пастухи начинали напевать, но он не любил этого. Наконец, животное успокоилось, и снова обратило свое внимание на клочок бурой травы.
Газели беспокойны в эти дни, как если бы рядом бродили лев или шакалы – хотя кто знает, может и бродят – а может потому, что беспокойны охранявшие их люди. Охотники вернулись в стойбище четыре ночи назад – они были вымотаны и измучены жаждой. Сначала они долго пили тепловатую мутную воду из источника, потом еще дольше молчали. Их не расспрашивали – человек говорит, когда он хочет говорить. И, наконец, они начали говорить.