Читать книгу Боги умирают в полночь (Катя Саргаева) онлайн бесплатно на Bookz (6-ая страница книги)
bannerbanner
Боги умирают в полночь
Боги умирают в полночь
Оценить:
Боги умирают в полночь

3

Полная версия:

Боги умирают в полночь

То, что Денис переманивал моих клиентов мне совершенно не нравилось, так как работа в гараже отнимала гораздо больше моего времени, и соответственно его меньше оставалось на учебу. И вот мы с ним сошлись в битве не на жизнь, а на смерть. Более дипломатичная чем я Наташка вела переговоры.

Денис вел себя крайне вызывающе и говорил, что он крут как яйца в кастрюльке, и я ему и в подметки не гожусь. Я же знала себе цену и не привыкла доказывать кому-то, а тем более такому мерзкому слизню как он свою крутизну.

Наташка придумала нам пари: кто выполнит какое-нибудь сложное задание, которое раньше не выполнял, тот и забирает клиентов. Я согласилась, это был бы честный поединок, но я очень сомневалась в честности Дениса. В итоге предложение было принято, оставалось лишь придумать задание. Мы сошлись на том, что в течение недели мы оба придумаем по три сложнейших задания, и потом решим, какие именно будем выполнять.

Фантазия у меня кипела, и список с заданиями рос со скоростью звука. Наташка, читая этот список охреневала, чего там только не было, от уничтожения архива нашего института, до взлома баз данных Пентагона.

– Ты же понимаешь, что и сама должна суметь сделать это? – спрашивала меня Наташа, читая список.

– А то! Архив это херня, Пентагон конечно посложнее, но тоже выполнимо. Мне и самой интересно посмотреть на что я способна.

– То, что ты у меня суперхакерша я знаю, и в твоих способностях не сомневаюсь, это ты в них часто сомневаешься. Слушай, а со службами всякими проблем не будет? Из твоего списка можно столько секретной информации получить, что если всю эту информацию обнародовать, то и ход истории изменить можно.

– Нет, проблем не будет, по крайней мере от меня точно. Мне взломать и закрыть, я даже лазить там не собираюсь и эту информацию просматривать, меньше знаешь – крепче спишь, это я давно усвоила. Мне важен сам факт взлома чего-то за семью печатями.

– А этот мудак ведь может и воспользоваться полученной информацией.

– Он ее не получит, кишка тонка. Я у него по-любому выиграю.

Спустя неделю мы с Наташкой выбрали из моего списка три самых безумных задания и встретились с Денисом. У него же задания были куда более выполнимы, чем мои, и мы долго выбирали. Решено было взять два задания из его списка и одно из моего. Я была уверена, что его задания выполню за три дня максимум, ими были взлом баз данных Пентагона (да у безумных программистов мысли схожи) и блокировка работы метро Токио. Моим же заданием было получить доступ к управлению ядерным арсеналом России. Денис сначала посмеялся над этим заданием, а потом сказал, что согласен.

Условия пари были таковы, что все три задания мы должны были выполнить за месяц, в случае невыполнения всех трех заданий выигрывает тот, кто выполнил большее их количество. Если по истечении этого времени была ничья, то добавлялось одно задание, также с ограниченным количеством времени на его выполнение. Денис решил, что мое задание нереально выполнить и ему нужно только осилить два своих. Я сделала вид что купилась на это, но в собственных силах была уверена.

На самом деле я тоже немного схитрила, нам нужно было выбрать задания, которые мы ранее не выполняли, но я была уверена, что Денис будет играть нечестно.

Еще на первом курсе у меня был друг, забитый программист Боря. Он был маленьким, щупленьким, в очках с тройной линзой, от него всегда воняло потом, грязные волосы и ногти, и в довершении всего у них с его дедушкой был один на двоих гардероб. Вероятно все это было результатом того, что Боря был сиротой, и его воспитывали бабушка с дедушкой. Он был самым забитым ботаном в нашем институте и над ним все стебались. С ним никто не общался, и он всегда сидел один на дальней парте в самом углу любой институтской аудитории.

Мы познакомились с ним, когда я поймала на свой компьютер вирус, который никак не могла обойти. Я обратилась к главному институтскому айтишнику, и тот сказал мне что создатель этого замечательного вируса Боря, и чтобы я шла к нему, потому как и сам он обойти его не сможет, уже пробовал.

Помню, как подсела к Боре в столовой, бедняга чуть не подавился капустным салатом. Он оказался интересным, добрым и очень отзывчивым, но до предела забитым и затюканным человеком, так началась наша дружба. С Борькой у нас были вечные соревнования подобные тому, что сейчас намечалось с Денисом, но с Борей мы делали это просто так, мы тупо мерились яйцами. Благодаря этому я научилась делать такие вещи, от которых мне самой было не по себе.

В магистратуру Боря не пошел, так как не было денег. Он и так поступил на бюджетное по какому-то счастливому стечению обстоятельств, так как в наш институт никто просто так не попадал. Потом Дядя Олежа по моей просьбе устроил его на хорошую работу.

Так получилось, что мы с Борей уже соревновались в этом, и три года назад пытались получить доступ к ядерному оружию Индии. У меня получилось, у Бори нет. Я лишь получила доступ и тут же вышла из системы и удалила все данные об этой операции. Борька боялся, что теперь Индийские спецслужбы найдут и убьют меня, но ничего подобного не произошло, и я была уверена, что они даже не поняли что их кто-то взломал.

Сейчас я даже не стала браться за задания Дениса, мое было первоочередной задачей.


Я безвылазно сидела за компьютером, даже Олегу сказала, чтобы он мене не звонил некоторое время, потому что у меня сейчас очень важное дело. Наши системы защиты от кибератак были в разы сложнее, чем индийские и имели куда меньше лазеек.

Вообще, когда эта идея только пришла мне в голову я изучала информацию по данному вопросу, все источники писали что сделать это невозможно, и я уже почти отказалась от этой идеи, как нарвалась на одну статью. В прошлом году проводили проверку систем, и в отчетах говорилось, что взломать их практически невозможно.

Просидев две недели за компом, я внутренне восхитилась тем, как же все-таки хороша и грамотно продумана наша защита, и улыбнулась за Россию. Третья неделя была на исходе, Денис уже дважды приходил ко мне со своим ноутбуком и показывал результаты выполненных двух заданий.

За мое же задание он даже не брался, он был уверен, что это нереально и даже не пытался попробовать. Он говорил, что я просто трачу его время, и я каждый день получала от него сообщение «ну чё, сдаешься?», и я каждый день отвечала «хрен тебе!» и добавляла смайлик с поднятым вверх средним пальцем.

И вот настал тот день, когда на мониторе своего компьютера я увидела два заветных слова «доступ разрешен». Я тут же вышла из системы и позвонила Денису.

– Чем бы ты ни был занят, бросай все и дуй ко мне в комнату! – почти крикнула я в трубку.

Через две минуты нарисовался взлохмаченный и розовощекий Денис, одетый в голубой женский халат и в тапках с заячьими ушами.

– Еще три минуты назад мой член был в шикарной блондинке, и есть лишь одна причина по которой я должен был бросить все и бежать сюда, – сказал Денис, и залпом выпил мой чай, который я только что налила себе и еще не успела даже отхлебнуть.

Я провела некие манипуляции с компьютером, и на мониторе снова появилась заветная фраза. Денис молча стоял с открытым ртом.

– Это не фейк? – сказал он, придя в себя, – давай какую-нибудь ракету запустим.

– Ты что вообще больной?! Какую ракету? Думай что говоришь.

– Какую-какую, ядерную!

– Ты реально больной… иди отсюда к своей блондинке, а то тебе видно сперма в мозг бьет и ты вообще ничего не соображаешь. У меня четыре дня осталось, так что твои задания я выполнить успею. Можешь сворачивать свою деятельность! – с издевкой добавила я, но Денис этого уже не услышал, выходя он со всей дури хлопнул дверью. – Истеричка! – крикнула я в воздух.


Я удалила с компьютера всю информацию о проведенной операции и позвонила Гоге. Я давно его не видела и очень соскучилась по нему. Несмотря на то, что я переехала жить к Дяде Олеже с Гогой мы хотя бы раз в месяц, но виделись. Он постоянно говорил о том как я выросла, но так как рядом не было мамы он продолжал называть меня дэдико.

Наши с ним отношения изменились, но только в лучшую сторону. Раньше Гога с мамой часто ссорились из-за меня, потому что Гога меня постоянно защищал, и я боялась проявлять к нему чувства при маме. Теперь я могла зацеловывать его в щеки, и висеть у него на шее, обхватив ногами за талию, и просто залезать к нему на колени, и сидеть как много лет назад. Мы, как и прежде разговаривали с ним обо всем на свете, я даже знакомила его с Егором. А после его смерти Гога приезжал ко мне в институт каждый божий день в течение семи месяцев, хотя я говорила ему, что это лишнее.

Однажды он не приехал, и на следующий день тоже, и я пошла к Никифору, он был контактным лицом и мамы и Гоги, и даже меня, и всегда имел информацию о местонахождении и здоровье любого из нас. Иногда бывали моменты, когда нужно было основательно залечь на дно, и тогда даже он не знал что с ними и как они, но даже тогда в случае их смерти узнал бы об этом и сообщил бы мне сразу же.

Я понимала, что раз Никифор не стоит на моем пороге значит с ними все хорошо, но я привыкла к тому, что видела Гогу каждый день. Никифор сказал мне, что они попали в облаву, но все хорошо, удалось уйти, и они залегли где-то на Онеге. Единственное Гогу ранили в ногу, рана не серьезная, но заживать будет долго. Поэтому когда они вернулись Гога почти все время сидел дома, и соответственно перестал ко мне ездить.

Иногда приезжала я к нему, когда не было мамы, и готовила что-нибудь из грузинской кухни, мы распивали с ним бутылку Мукузани и долго разговаривали обо всем. Гога был единственным с кем я говорила о Егоре после его смерти. Он был единственным в мире человеком, который всегда знал о том, что происходит у меня внутри.

– Дэ, тебе надо начать общаться по душам еще с кем-то кроме меня. Я ведь не вечный, умру рано или поздно, как жить тогда будешь?

– Не знаю. Никак я без тебя не буду жить, а умру вместе с тобой. И вообще прекрати говорить такие вещи, ты будешь жить вечно, потому что я без тебя не смогу.

– Все друг без друга могут Рита, и ты без меня сможешь. Все проходит и переживается. И никто не живет вечно, уж тебе ли не знать после стольких лет работы в гараже у Олежи.

– Нет, ты будешь жить вечно, это точно, – говорила я, целуя Гогу в гладковыбритую щеку, а он улыбался.

Я сидела у него на коленях подогнув под себя ноги и плечом упиралась ему в грудь. Я сидела так на нем когда была маленькая, сейчас я уже не умещалась на его костлявых ногах, но все равно мостилась на них как кошка на батарее, на которой лежать неудобно и все время сваливаешься, но все равно лежишь, потому что здесь тепло и очень комфортно.

Только с Гогой я могла позволить себе говорить как маленькая, и действительно верить в то что говорю, как тогда, о том, что он будет жить вечно. Он никогда не говорил мне, что я уже большая для того чтобы в сказки верить, и просто позволял мне верить в них.

Только ему я могла сказать, что я очень устала и больше не могу, что хочу просто лечь и заснуть недели на три. Что больше не могу смотреть на трупы и на хитрых уродов, которые привозят их, использовав как пушечное мясо. Что хочу, чтобы он обнял меня и сказал, что все за меня сделает. И он обнимал, и говорил, и даже делал. Он был для меня не просто отцом, лучшим другом и опорой во всем, он был моим миром, в который я могла окунуться с головой и не утонуть, потому что он всегда меня спасет.

– Все друг без друга могут, – повторил Гога.

– Ты ведь без мамы не можешь. Сколько раз ты порывался уйти, а все с ней, хотя она тебе уже все нервы наизнанку вывернула.

– Это другое. Ты меня любишь, а я ею болею, это разные вещи. Она мне вот как вытреплет нервы, устроит скандал на пустом месте, затеет драку, и я все – ухожу. Обуваюсь в пороге, даже зубную щетку не беру, только бы поскорее уйти. А она придет в себя, подойдет ко мне, вот так как ты на шее повиснет, и взгляд такой, как будто вселенское горе ей разрывает на клочья душу. И как заплачет, как будто десять лет не плакала, а теперь прорвало. И все это вселенское горе со слезами выливается, и льется прямо мне в сердце. И я понимаю, что умру без нее, и она без меня умрет. Что мы как сиамские близнецы друг с другом связаны, что кожа у нас одна на двоих и внутренние органы, и даже душа у нас одна. Как тут уйдешь? Так что это болезнь, Рита, сиамская болезнь.

Я никогда не понимала эти нездоровые отношения, особенно когда выросла. Ведь они оба больны и не лечат друг друга, а все сильнее усугубляют болезнь. Но разве так должно быть? Разве в своем несчастье, которое выражается в физической потребности в другом человеке и заключено удовлетворение жизнью? Ах да, люди ведь очень любят страдать, и в качестве палачей выбирают своих самых близких людей, потому что так больнее. Вопрос отпадает.


Я позвонила Гоге. Был конец апреля, и у Гоги на днях должен был быть день рождения. Весна в том году пришла раньше положенного. В воздухе пахло свежей травой, и вишни вот-вот грозили расцвести, и заполнить воздух опьяняющими ароматами.

Тетя Марина соскучилась по вечерам грузинской кухни, и предложила собраться всем вместе на даче в Серебряном бору и отметить Гогин день рождения. Я была рада этому, потому что очень любила когда обе мои семьи, родная и приемная собирались вместе. Эти редкие встречи всегда проходили очень мирно и позитивно.

Несмотря на выпитый алкоголь, мама не устраивала скандалов, Дядя Олежа выпив, становился добрейшим человеком и искрометно шутил, даже тетя Марина выходила из роли актрисы и становилась обыкновенной женщиной. Мы накрывали стол на веранде и пели песни типа «зачем вы девочки красивых любите».

Сейчас мы с Гогой обсуждали по телефону предстоящий праздник, он должен был состояться через два дня.

Я любила дом в Серебряном бору, в нем началась моя новая, нормальная жизнь. Я мариновала мясо для шашлыка и думала о том, что все равно все вернулось на круги своя. Может быть я все же дочь своей матери? Ведь я так же занимаюсь незаконными вещами, потому что доход от них гораздо выше, чем от законных. А может быть это у нас в крови?

Конечно, я занимаюсь вещами не такими тяжкими как мама. В девяностые она промышляла разными вещами, потом начала заниматься перевозкой крупных партий наркотиков, потом их оптовой продажей. Потом мама бросила наркоторговлю и стала киллером, наемником, доход был больше, а работы меньше. Мама всегда была великолепным стрелком, и в этом мире была уже много лет, и знала все его подводные камни. По сути, мы с мамой занимались совершенно противоположными вещами, она убивала людей, а я пыталась их спасти.

Круговорот моих мыслей прервал Гога, он обнял меня одной рукой и поцеловал в щеку.

– О чем думаешь, доча? – спросил он, протягивая мне бокал вина.

– Вспоминаю, как я хотела быть нормальной, и ты мне это устроил. А теперь я сама веду незаконную жизнь, и сама ее выбрала. Видимо где-то внутри меня произошел сбой.

Гога хотел что-то сказать, но тут получил струю прямо в лоб. Дядя Олежа уже приложился к бутылке, и бегал как мальчишка, поливая всех из водяного пистолета. Он тряс им как автоматом выдающим очередь и имитировал звуки выстрелов.

Гога забежал на веранду, схватил второй водяной пистолет и начал отстреливаться из укрытия за дверью. Тут Олег достал из пакета, привязанного к поясу, презерватив наполненный водой и запустил «ручной гранатой» в Гогу, тот успел увернуться, и презерватив, порвавшись от столкновения с углом дома, скорбно повис, зацепившись за рейку.

Тетя Марина загорала во дворе, вальяжно растянувшись на шезлонге, и громко визжала, когда ей доставалась порция воды из Олежиного автомата, но с шезлонга не двигалась.

– Ховайтесь, хлопцы, если хотите остаться сухими! – крикнула я Наташке с мамой, которые вышли на веранду из дома, – тут началась война джигитов.

Я вытирала полотенцем лицо и уже почти насквозь мокрые волосы и легкий свитер, так как Олег попал в меня «ручной гранатой».

Войной джигитов мы с Наташкой называли вот это водяное баловство наших пап, так как Гога был грузином, а в Олеже была дагестанская кровь. Кровь хоть и была седьмой водой на киселе, но все же присутствовала.


Я очень хорошо запомнила этот последний день моей жизни, после него я умерла для мира. Вот тетя Марина нарезает сыр и колбасу, только это она и делала, все остальное на грузинских вечерах делали мы с Гогой, так как больше никто не умел готовить грузинскую кухню, даже мама, несмотря на то, что она прожила с Гогой много лет. Вот Наташка знакомит Олега со своим новым парнем. Она такая тихая и скромная, что ей несвойственно, и таким влюбленным взглядом смотрит на своего избранника. Олегу парень нравится, а Наташка наблюдает за их беседой и никак не может решиться сказать отцу, что тот скоро станет дедушкой.

Темнеет, и на небе появляется россыпь звезд, небо такое чистое, и в воздухе пахнет шипящим на углях мясом. В моем бокале любимое Гогино грузинское вино, название которого я никак не могу выговорить. Рядом сидит и сам Гога, улыбается и щурит глаза. Я смотрю на него, в уголках его глаз появились морщинки, и на щеках тоже, он постарел за те восемнадцать лет, которые я его знаю. Я встаю и говорю длинный тост в грузинском стиле. Говорю о том, как много Гога значит для меня, как сильно он изменил мою жизнь и как сильно я его люблю. Говорю и о том, что он никогда не умрет и будет жить вечно, потому что я без него не смогу. «С днем рождения, пап» заканчиваю я свой тост. Мы чокаемся и выпиваем.

Я смотрю на маму, она не бесится тому, что я назвала Гогу папой, она улыбается, и в этой улыбке я как будто вижу принятие ею всех нас троих как одной семьи. Она всегда делила нас на пары, я и она, Гога и она, я и Гога, только так, и никогда вместе. Сейчас ее взгляд и улыбка говорили, что мы одна семья.

Я слышу, как взвизгнула соседская собака, она уже некоторое время разрывается, а теперь замолкла. В следующие тридцать секунд я вижу, как во двор залетает отряд ОМОНа, меня повалили на землю, всех остальных расстреляли, никто не успел даже визгнуть. Я лежу на земле, голова моя повернута вбок, и я вижу Гогу, в его черепе зияет дырка от пули, и на меня уставились его стеклянные глаза.

Вероятно это была группа зачистки, так как они убили всех, не разбирая кто есть кто, все их оружие было оснащено глушителями. Они убили всех: маму, Гогу, тетю Марину и Дядю Олежу, Наташу и ее парня. Они убили даже деда Петю, который постоянно жил здесь и следил за домом круглый год. Свидетелей оставаться не должно. Но почему тогда я все еще жива? Я почувствовала укол в плечо и отключилась, это последнее что я помню после того как мне на голову надели мешок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Дэдико или просто дэ – ласковое обращение к детям, или людям младшего поколения в Грузии

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

1...456
bannerbanner