Академия Чародейства и Проклятий 4: Королева Тьмы

Он шагнул вперед, и я почувствовала, как моя кожа покалывает в месте, где его рука коснулась моего локтя. Я сосредоточилась на его спине, на широких плечах под толстой зимней курткой.

Мы сделали два шага.

Затем произошло то, что всегда случается с сильной магией: это было мгновенно и абсолютно. Не было резкого шума или вспышки, просто ощущение, будто я прошла сквозь очень густую, холодную воду. Давление в ушах выровнялось, и внезапно морозный воздух наполнился запахом дыма и жареного мяса.

Пейзаж изменился.

Мы больше не стояли посреди пустого поля. Перед нами открывалась небольшая, но живая деревня. Деревянные дома с толстыми крышами, окутанные дымом из печных труб. Волки. Везде волки. Они двигались быстро, сосредоточенно, дети играли в снегу, некоторые мужчины чинили сани.

И все же, тишина наступила мгновенно.

Тотчас, как только мы появились, каждый оборотень остановился, словно по невидимому сигналу. Все головы повернулись в нашу сторону. Они смотрели не на своего Альфу. Они смотрели на меня.

Напряжение было осязаемым, гуще, чем дым. Мне показалось, что я слышу, как щелкают их зубы, хотя это было, скорее, ощущение. Я видела в их глазах смесь уважения (к Тэрону) и чистой, неразбавленной враждебности (ко мне).

Я самый важный разыскиваемый преступник в их уютном маленьком мире.

Из дома, который выглядел самым большим и надежным, вышла высокая, крупная женщина с жесткими чертами лица и волосами, стянутыми в тугой узел. Морена. На ней было плотное шерстяное платье и накидка, которая не скрывала ее статуса.

Она не смотрела на Тэрона. Ее ядовитый взгляд был прикован ко мне.

Тэрон отпустил мой локоть и сделал шаг вперед, его поза изменилась, излучая неприкрытую силу Альфы.

– Я вернулся, – голос Тэрона был низкий и властный, но его приветствие оборвала Морена.

– Мы видим, Альфа, – ее голос был старым, но острым, как осколок льда. Она подошла ближе, остановившись в нескольких шагах от нас. – И видим, что ты привел с собой.

Я почувствовала, как моя кровь начинает закипать, несмотря на холод. Это был не самый лучший момент, чтобы показывать дурные манеры, но я не могла удержаться.

– Рады видеть вас, Морена, – я изобразила на лице фальшивую, слишком широкую улыбку, которая обнажила кончики моих клыков. – Я смотрю, старость пошла вам на пользу. Стали еще приятнее.

Тэрон едва заметно вздрогнул, но не стал меня одергивать.

Морена проигнорировала меня, словно я была не более чем грязью на подошве Тэрона. Она снова обратилась к нему, в ее тоне прозвучало неприкрытое обвинение, которое тут же подхватила вся стая.

– Она преступница, Альфа. Ее ищет ОБМ. Ее присутствие здесь ставит под угрозу всех нас. Мы тебя прятали однажды, сбежавшей с бала. Это – другое. Это война.

Тэрон выпрямился, его глаза стали светиться нежным, но опасным золотом. Эта была предупреждающая вспышка Альфы.

– Клэр – мой гость, Морена. Мой союзник. И пока она здесь, она под моей защитой. Никто не будет ставить под сомнение мои решения.

Морена фыркнула, но ее глаза не отвели взгляда от моих.

– Она полукровка, Альфа. И преступница. У нее нет места среди наших. И я просто напоминаю тебе, что ОБМ обещал очень серьезное вознаграждение за ее голову. Это очень сильный соблазн, когда зима будет долгой.

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Прежде чем Тэрон успел ответить, я сделала шаг вперед, наплевав на его предупреждение и на свое ослабленное состояние.

– Знаешь, Морена, я всегда считала, что у оборотней проблемы с нюхом, – я наклонила голову, прищурившись. – Потому что ты пахнешь как затаившаяся крыса, готовая предать своего Альфу за мешок с золотом. Довольно плохо для столь почтенной дамы, не так ли?

Вся деревня замерла. Я чувствовала, как Тэрон напрягся, готовый в любой момент оттащить меня в сторону. Но было слишком поздно. Я не просто вступила в конфликт; я объявила открытую охоту.

Морена не стала отвечать словами. Ее лицо, секунду назад искаженное злобой, стало совершенно пустым, и это было гораздо страшнее. Она сделала один резкий шаг, обходя Тэрона, чья рука только-только поднялась, чтобы схватить меня.

Удар был быстрым и сильным. Ее ладонь врезалась по моей левой щеке, хлесткий звук разрезал мертвую тишину улицы. Голова отлетела в сторону, во рту сразу появился металлический привкус крови, а в ушах зазвенело. Это было не предупреждение. Это было публичное унижение.

Я снова повернула голову, чтобы посмотреть на нее, вытирая тыльной стороной ладони разбитую губу. Ярость мгновенно стерла боль.

– Это все, на что ты способна, старуха? – прошипела я.

Прежде чем Морена успела замахнуться для следующего удара, или прежде чем Тэрон успел сбросить ее с себя, раздался пронзительный, срывающийся крик. Это был не волчий вой и не человеческая истерика. Это был властный, но дребезжащий гнев.

– ХВАТИТ!

Вся стая синхронно повернулась к ближайшей избе. В проходе, ведущем в личные покои Альфы, сидел Дед. Бывший Альфа стаи, прикованный к своему инвалидному креслу, которое он вечно пытался грохотом своего движения заставить работать как трон. Он был тощим, с лицом, изрезанным морщинами, как старая карта, но в его глазах, несмотря на возраст, горел изначальный, неукротимый волчий огонь.

– Морена! Ты смеешь поднимать руку на гостя, находящегося под защитой Альфы? – Его голос дрожал не от немощи, а от ярости. – Дочь моя, ты забыла, чему я тебя учил? Или ты уже совсем ослепла от блеска жалких монет ОБМ?

Морена побледнела, опустив руку. Старик имел власть, даже будучи прикованным к колесам.

Я почувствовала, как на меня смотрят все, ожидая моей реакции. Я знала, что Дед здесь за меня. Он был со мной в первый раз, когда я сбежала с того проклятого бала, и он был со мной сейчас, потому что он ценил союз выше чистоты крови.

– Не веди себя как вздорная самка, Морена, – продолжил Дед, наклоняя свое кресло вперед. – Клэр несет не угрозу. Она несет ценность. И если Тэрон решил, что ее место здесь, значит ее место здесь. А твои попытки спровоцировать распри внутри стаи, когда за дверью война, мне не нравятся. Совсем не нравятся.

Я улыбнулась уголком рта, игнорируя пульсирующую боль. Спасибо, Дед. Ты всегда умел входить в кадр вовремя, чтобы выбить почву из-под ног у моих врагов. И теперь я была в безопасности – по крайней мере, на минуту. И Морена это знала. Ее взгляд, полный невысказанной злобы и бессилия, был единственным вознаграждением, которое я требовала.

Дед резко сменил тон, раздраженно махнув рукой.

– Идите в дом! Хватит стоять здесь, как идиоты! Воздух уже пробирает до костей, а ты, Клэр, похоже, сейчас сама начнешь кристаллизоваться. Элириса приготовила что-то съестное и горячее.

Он сделал акцент на слове «горячее», словно напоминая мне о моей полу вампирской потребности в тепле и крови.

Я почувствовала, как Тэрон, который до этого стоял, как скала, готовый в любой момент сбросить Морену с себя, расслабился. Он тут же схватил меня за локоть – хватка была жесткой, но не ранящей.

– Идем, – это было не приглашение, а приказ. Его дыхание было неровным, и я знала, что он едва сдерживал инстинкты, которые требовали разорвать того, кто посмел поднять руку на его гостя.

Мы прошли мимо Морены. Я не стала смотреть ей в глаза, но чувствовала, как ее ненависть обжигает мою спину. Пусть обжигает. Я выиграла этот раунд, даже если моя щека кричала от боли.

Мы быстро миновали порог. Деревянный дом Альфы был старым, но теплым. Холод улицы моментально сменился удушливым ароматом древесного дыма, свежего хлеба и сильного, густого волчьего запаха, который всегда окутывал эту семью.

В центре комнаты, возле большого очага, где уютно потрескивали поленья, стояла Элириса, мать Тэрона. Она не повернулась сразу; она накрывала массивный деревянный стол, расставляя миски с тушеной олениной.

Я помнила ее. Помнила, как она сидела у моей постели после того, как я сбежала с проклятого бала. Ее черная густая коса, почти воронова крыла, спускалась до пояса, переплетаясь с отдельными прядями угольно-зеленых нитей, которые странно контрастировали с ее спокойным, властным лицом. Ее глаза – те же ярко-зеленые глаза, что и у Тэрона – были внимательными и глубокими.

Когда Тэрон втолкнул меня в комнату, Элириса обернулась. Она увидела меня и тут же замерла, миска с тушеным мясом в ее руках наклонилась. Ее взгляд не задержался на мне в целом; он приклеился к моему лицу, к распухшей левой щеке и к кровавому следу на подбородке.

– О, милая девочка, – выдохнула она, в ее голосе не было осуждения, только немедленная, инстинктивная забота. – Опять ты? И опять тебе прилетает за твою дерзость?

Она поставила миску на стол с глухим стуком и подошла ко мне.

– На что ты опять позарилась, Клэр? – прорычал Тэрон, отпустив мою руку только для того, чтобы захлопнуть дверь, отрезая нас от любопытных взглядов стаи. Он прислонился спиной к дубовой двери, его широкая грудь тяжело вздымалась. – Я же просил тебя не провоцировать их!

Я отмахнулась от его упрека и попыталась улыбнуться Элирисе, но это вышло болезненно. Кровь снова потекла по губе, обжигая соленым металлическим вкусом.

– Просто небольшой выговор, Тэрон. Старушка Морена решила, что я нарушила правила приличия, – я преуменьшила, хотя чувствовала, что вся левая половина моего лица пульсирует.

Элириса взяла меня за подбородок, ее пальцы были невероятно мягкими и теплыми несмотря на то, что это были руки оборотня. Она наклонила мою голову к свету, внимательно осматривая повреждения. Ее зеленые глаза на мгновение заблестели каким-то странным знанием, словно она видела эту ситуацию дюжину раз.

– Это не выговор, дорогая. Это была попытка поставить тебя на место публично, – сказала она, слегка покачав головой. – Ты слишком быстро забываешь, что многие здесь видят в тебе только огромный мешок с золотом, а не гостя их Альфы.

Она отошла к шкафу, доставая небольшой керамический горшочек и чистую тряпицу.

Тэрон оттолкнулся от двери, его ярость была направлена не на меня, а на Морену и всю глупость ситуации.

– Ты знала, чем это кончится! Ты открыто назвала ее предательницей! – Он сделал шаг, пол под ним загудел. – Тебе сейчас нельзя привлекать внимание! Ты самый разыскиваемый…

– Цыц, мальчик, – перебила его Элириса, возвращаясь ко мне. Она намочила тряпицу из горшочка чем-то прохладным и едким. – Не стой над ней коршуном. Иди, сядь и остынь. А ты, Клэр, не дергайся.

Она приложила тряпку к моему разбитому месту. Я сжала зубы. Шипение боли было ужасным, но я не издала ни звука.

– Простите, Тэрон, – я прошипела сквозь плотно сжатые зубы, слегка отворачиваясь от матери. – Должно быть, я забыла, что Морена настолько глупа, что воспринимает правду как личное оскорбление. В следующий раз я буду… немного более дипломатичной. Обещаю.

Тэрон издал звук, похожий на рык, и, наконец, сдался. Он с грохотом опустился на стул за столом, запустив пальцы в свои темные волосы. Он выглядел измотанным Альфой, который знал, что его гости – ходячее бедствие, от которого невозможно избавиться.

Элириса, совершенно не обращая внимания на нашу перепалку, обработала раны, ее прикосновения были уверенными и целительными.

– Дипломатия, – пробормотала она, нанося вязкую мазь на мой подбородок. – Какое забавное слово, учитывая, что ты была готова объявить войну всей стае из-за одной сплетницы. Ты не изменилась, Клэр. Такая же бешеная и такая же хрупкая.

Хрупкая. Мне даже захотелось рассмеяться.

– Хрупкость – это просто еще один способ обмануть врага, Элириса, – ответила я, глядя через ее плечо на Тэрона.

Я чувствовала тепло дома, заботу, которая была редкой роскошью в моей жизни, и понимала, что эта крошечная передышка, вырванная благодаря власти Деда, не продлится долго. Но прямо сейчас, с успокаивающим запахом целебных трав и густой тенью Альфы, сидящего за столом, я была в безопасности. И этот факт стоил пары разбитых губ.

Элириса отстранилась, проворно убирая горшочек с мазью и влажную тряпицу. Мой подбородок горел, но боль уже отступала под действием ее средств, сменяясь приятным онемением и прохладой. Краем глаза я видела, как Тэрон тяжело дышит, его широкие плечи все еще казались напряженными, словно он готов был в любой момент сорваться и прогрызть дыру в полу от переизбытка альфа-тревоги.

– Ну вот, – Элириса вытерла руки о холщовое полотенце, ее взгляд скользнул по мне, задерживаясь на моих глазах, полных невысказанного вызова. – Теперь ты выглядишь почти прилично. Если не считать этого хищного блеска, который, как я вижу, никуда не делся.

Я пожала плечами, стараясь не выдать, как сильно все еще пульсирует разбитая губа.

– Он мой природный аксессуар, Элириса. Без него я бы просто слилась с толпой. А этого мы не можем допустить, верно? Особенно когда на мою голову назначена такая… щедрая награда.

Тэрон издал звук, похожий на ворчание голодного зверя, и поднял взгляд. Его глаза, золотистые в полумраке комнаты, встретились с моими. В них плясали усталость и раздражение, смешанные с чем-то похожим на… бессилие. Он знал, что я права. Моя репутация шла впереди меня, как зловонный шлейф.

– Ты говоришь об этом так, словно гордишься, Клэр, – его голос был низким, в нем чувствовалась сталь. – А могла бы просто промолчать. Хотя бы сегодня.

Я позволила себе легкую, чуть скривившуюся улыбку.

– Промолчать? Это не в моих правилах, Тэрон. Особенно когда речь идет о правде. Ты ведь знаешь, я не привыкла прятаться за чужими спинами, даже если за ними маячит твоя, такая широкая и надежная.

Элириса издала короткий, сухой смешок, который прозвучал почти одобрительно.

– О, она не изменилась, Тэрон. Ты же ждал этого, когда согласился приютить бродячую бестию. Смирись. В конце концов, тебе есть, кого винить, кроме себя.

Тэрон лишь покачал головой, на его лице отчетливо проступили новые морщины. Он знал, что Элириса права. Он действительно сам виноват, что связался со мной. Или, вернее, я влезла в его жизнь, как заноза под ноготь, и теперь он не мог от меня избавиться. Я была его грузом, его проклятием, и, как ни странно, возможно, его единственной привязанностью за пределами стаи.

Наконец, Дед, который до этого момента тихо сидел в углу, завернувшись в плед, кашлянул. Это был едва слышный звук, но он мгновенно привлек внимание всех троих. Нас словно одернули, напомнив о приличиях и о том, что есть и другие, помимо нас, в этой комнате.

– Еда, – прохрипел он, его голос был старческим и слабым, но в нем все еще чувствовалась властность. – Застоялся дух распрей. Нужна еда.

Элириса кивнула, мгновенно сменив тон с едкой усмешки на заботливую хозяйку.

– Конечно, отец. Сейчас. Садитесь, вы оба.

Она махнула рукой в сторону стола, уже накрытого для ужина. Я с благодарностью подчинилась, чувствуя, как ноют мышцы после долгой дороги и недавней стычки. Тэрон поднялся из-за стола, его тяжелые шаги отдавались по деревянному полу, и он помог Деду пересесть из коляски за стол. Это был ритуал, который я наблюдала не раз, когда бывала у них. Ритуал, полный нежности и уважения.

Стол ломился от еды: густой мясной суп, от которого шел пар, румяные лепешки, свежий творог с зеленью, соленые грибы и большая миска с тушеным мясом и кореньями. Запахи – пряные, наваристые, земные – заполнили комнату, заглушая остатки запаха целебных трав и моего собственного, чуть горьковатого аромата крови.

Я села напротив Тэрона, рядом с Дедом. Атмосфера за столом быстро сменилась. Разговоры стали тише, сосредоточенные на еде и насущных делах стаи. Молодые волки, дети и подростки, то и дело заглядывали в комнату, стараясь не нарушать ужин Альфы и старейшины, но их любопытство было почти осязаемым. Они поглядывали на меня, эту чужую, бледную женщину, которая приехала с их Альфой. И, конечно, на мои губы, которые, несмотря на мазь Элирисы, все еще были заметно припухшими.

Тэрон ел молча и быстро, как всегда. Его глаза время от времени встречались с моими, в них читалось немое, но очень красноречивое предупреждение: «Ни слова. Ни одного слова, Клэр. Только ешь». Я усмехнулась про себя. Будто я могла устоять перед такой едой. Голод был моим вечным спутником, а после долгих дней в пути и недавнего приключения в деревне, он рычал внутри меня с новой силой. Я ела с аппетитом, наслаждаясь каждым кусочком. Суп был наваристым, лепешки еще теплыми, а мясо таяло во рту, оставляя пряное послевкусие. Это была еда, которая пропитывала тебя до костей теплом и силой, еда, которую редко можно было найти на моих одиноких тропах.

Элириса, наблюдая за мной, отрезала мне еще один кусок мяса.

– Не стесняйся, Клэр. Знаю, что ты не привыкла к такой… основательной пище. Но тебе нужны силы. Дорога была долгой, и, судя по всему, весьма бурной.

Я подняла на нее глаза, видя легкую усмешку в ее взгляде.

– Привычка – дело наживное, Элириса. А силы мне нужны всегда. Особенно, когда рядом со мной такой источник проблем, как он, – я кивнула в сторону Тэрона, который в этот момент давился куском хлеба.

Он издал еще одно рычание, но на этот раз оно было приглушенным, почти добродушным. Дед, сидящий рядом со мной, еле заметно улыбнулся, его морщинистое лицо озарилось ностальгией.

– Молодость. Всегда такая. Кипит, – пробормотал он, прихлебывая из своей кружки теплый травяной отвар.

Когда трапеза наконец подошла к концу, и последние тарелки были убраны, я почувствовала себя набитой до предела, согретой и, к своему удивлению, расслабленной. Напряжение дней, проведенных в бегах, на секунду отступило, уступая место почти блаженной усталости.

Элириса, собирая посуду, обернулась ко мне.

– Ты, должно быть, устала с дороги, Клэр. И пыль деревенских дорог тебе не к лицу. После такого дня неплохо было бы смыть все это с себя. Баня готова, мы только что затопили ее. Хочешь пойти, пока жар не спал?

Мои глаза невольно расширились. Баня. Горячий пар, вода, чистота. Сказка, о которой я и мечтать не могла. Я почувствовала, как по телу разливается предвкушение.

– Баня? – мой голос был чуть хриплым. – О, Элириса, ты читаешь мои мысли. С удовольствием.

Тэрон, который до этого момента сидел, облокотившись на стол и потирая виски, поднял голову. В его глазах мелькнула забота, смешанная с очередной порцией раздражения.

– Одна не ходи, Клэр. Деревня чужая. И… не привлекай внимания. Просто помойся и вернись.

Я фыркнула, но в этот раз беззлобно.

– И что же, ты пойдешь со мной, Тэрон? Будешь стоять у дверей, как Цербер, пока я отмываю с себя грехи этого дня? Не думаю, что это хорошая идея. Да и я справляюсь с подобными вещами вполне самостоятельно. Я же взрослая, в конце концов. И, как ты выразился, «самая разыскиваемая». Думаешь, меня испугает пара любопытных взглядов?

Элириса, улыбаясь, махнула рукой, прерывая назревающую перепалку.

– Ничего, Тэрон. Я сама провожу ее. И присмотрю, чтобы она не нашла себе новых приключений на эти самые «самые разыскиваемые» части тела. Иди, Клэр. Я дам тебе чистое белье и полотенце. И, пожалуйста, попробуй хотя бы час не ввязываться ни в какие переделки. Ради моего старого сердца.

Я встала, ощущая, как все мышцы облегченно ноют, и кивнула.

– Час? Элириса, ты ставишь передо мной невыполнимые задачи. Но я постараюсь. Обещаю. Ну, почти.

Глава 5

После бани я чувствовала себя перерожденной. Горячий пар смыл не только пыль дороги, но и часть того липкого, гадкого напряжения, которое преследовало меня последние недели. Кожа, обычно прохладная и почти фарфоровая от моей вампирской половины, была приятно теплой и розовой. Элириса дала мне простую, но безупречно чистую рубашку и мягкие шерстяные штаны. Одежда была велика, но уютна, пахла лавандой и дымом.

Когда я вернулась в дом, на улице уже стемнело. Деревня погрузилась в тишину, нарушаемую лишь стрекотом цикад и далеким волчьим воем, который в этом месте казался скорее фоном, чем угрозой.

Мы сидели вчетвером на полу в гостиной, освещенной единственной масляной лампой, которая отбрасывала на бревенчатые стены причудливые золотистые тени. На полу лежала толстая, старая овечья шкура, а на ней – мы. Непривычно, тихо, почти как семья.

Дед, примостившийся в своем кресле-коляске (которое в доме больше походило на низкую кушетку на колесиках), настаивал на игре в карты. Он был неугомонен.

– Давай, Тэрон! Сбрось что-нибудь приличное! Ты играешь как мокрый волчонок! – Его голос был сухим и скрипучим, но глаза искрились шаловливым огнем.

Тэрон, сосредоточенный и хмурый, сидел напротив меня, скрестив длинные ноги. Он держал карты слишком крепко, его большие, сильные пальцы почти сгибали плотный картон. Несмотря на вечер и домашнюю обстановку, я чувствовала его напряжение. Оно было слабее, чем утром, но все еще окружало его плотным, защитным облаком.

– Я играю точно, Дед. А ты рискуешь, как будто завтра конец света, – проворчал Тэрон, бросая двойку треф.

– А откуда ты знаешь, что это не так? Жизнь – это сплошной риск, малыш. Особенно когда в твоем доме сидит полукровка, которую ищет полмира.

Я вздрогнула от его прямоты, но тут же расслабилась. Дед был неуловим в своих высказываниях, но в его словах не было зла.

– Я выхожу, – объявила я, выкладывая на шкуру три туза. – Удача на моей стороне сегодня. Или, может быть, я просто меньше пью крови, чем ты думаешь, Тэрон. Это притупляет вампирскую способность жульничать.

Элириса, сидевшая рядом со мной и аккуратно складывавшая свои карты, мягко рассмеялась. Она была воплощением домашнего уюта, ее руки пахли мукой и травами.

– Отдохни, Клэр. Тебе это было нужно. И ты не жульничаешь. Я бы почувствовала. У меня нюх на нечистую игру.

Тэрон поднял на меня взгляд. Его глаза, обычно золотистые, в тусклом свете казались почти янтарными, тяжелыми.

– Ты выглядишь… по-другому, – заметил он. Это не было комплиментом или критикой, просто констатацией факта.

– Да, – ответила я, собирая выигрышные карты. – Баня творит чудеса. А чистая одежда – еще большие. Я почти забыла, что такое не пахнуть сырой землей и адреналином.

Следующие десять минут прошли в спокойном стуке карт и тихом подсчете очков. Я наслаждалась каждой секундой этой сюрреалистической передышки. Я, полу вампир-беглец, играю в карты с Альфой и его семьей в глухой волчьей деревне. Это была самая странная и самая безопасная ситуация, в которую я попадала за весь год.

Затем Дед, который до этого момента сосредоточенно щучил над картами, отложил свою руку и повернулся ко мне. Лампа отбрасывала глубокие морщины на его лице. Он не улыбался, но смотрел внимательно и проницательно.

– Хорошо, Клэр, – начал он. – Сейчас мы сидим, расслабились, я выпил слишком много травяного чая Элирисы, а ты, кажется, впервые за долгое время не ждешь, что тебе придется бежать. Это хорошо. Но это временно.

Его взгляд стал стальным, несмотря на возраст.

– Ты притащила сюда Тэрона, а он притащил в дом Альфы серьезную проблему. Пока ты здесь, эта стая в опасности. Из этого следует вполне логичный вопрос, который мне, видимо, придется задать, потому что эти молодые идиоты все еще прячутся за своими дружескими обязательствами.

Он ткнул тонким пальцем в меня.

– Какие у тебя дальнейшие планы, Клэр? Куда ты пойдешь, когда оставишь этот дом? Ты собираешься найти себе место, где тебя не будут искать? Или ты будешь вечно бегать, пока не устанешь и не оступишься?

Мои глаза невольно расширились, и теплое чувство, которое я ощущала после бани, внезапно испарилось, уступив место холодному, сосущему страху. Это был не страх перед Дедом, а страх перед ответом.

Я почувствовала, как моя внутренняя, вампирская половина напряглась, готовая отражать удар. Мое сердце – то, которое билось, – пропустило такт, а потом начало колотиться сильнее.

Планы. У меня не было планов. У меня была только реакция на угрозу.

Я посмотрела на Тэрона, ища поддержки, но он не встретил мой взгляд. Он смотрел на свои карты, сжимая их еще сильнее. Он знал, что этот вопрос неизбежен. И он знал, что я не смогу на него ответить.

– Дед, – начала я, мой голос звучал чуть ниже обычного, – я… я еще не думала об этом.

– Полная чушь! – рявкнул Дед. – Говори честно, полукровка. Ты не думала, потому что не хочешь думать. Планирование означает принятие того факта, что ты должна уйти. А тебе здесь, кажется, понравилось.

Я облизнула пересохшие губы. Это было несправедливо и слишком верно. Мне не просто понравилось. Мне отчаянно хотелось остаться. Впервые за месяцы я почувствовала себя… целой.

– Я не собиралась оставаться здесь навсегда. Я знаю, что я опасность. Я просто… искала убежище. И помощь.

– Помощь в чем? Ты собираешься бороться с ОБМ? Ты собираешься спрятаться в Новом Свете? Или ты просто хочешь переждать, пока Тэрон не разрушит эту стаю ради тебя?